Текст книги "Факел Новороссии"
Автор книги: Павел Губарев
Жанры:
Публицистика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Кто штурмовал здание СБУ в Донецке? Это очень живо описывает Буйный:
– Я тогда звоню Толику, атаману казаков, и Славику Пономареву. Говорю им: «Мне по барабану, как вы будете это делать. Уговаривайте водителей с автобусами, но в 12 ночи вы должны быть уже здесь и уже всей гурьбой. Они сказали: «Есть!» За полчаса до полуночи я им звонил и еще не было никого, донецкие только подтянулись. Я звоню, а они уже на подъезде – Ясиноватский пост проезжают.
На штурм шли простые люди. Мы собирали тех, кто был готов стать вооруженным ополчением. Как я их отбирал в марте четырнадцатого года? Непонятный «движ» сразу отсекал, просто прислушиваясь к внутреннему ощущению. Как я определял, готовы ли они воевать? Только в личном общении. Ну, еще постановкой определенных задач…
Штурмовали те самые отряды военного крыла Народного ополчения Донбасса, плюс примкнувшие организации. Собирались в ближайших дворах. Готовящийся штурм не был секретом для оборонявших, туда подвезли роту внутренних войск МВД со щитами и дубинами. Из здания СБУ мы тоже получали информацию о настроении, составе обороняющихся – там были наши люди. Настроение было такое, что стрелять в безоружных не будут, да и сильно сопротивляться тоже. Это был их пассивный протест против того беззакония, которое творилось в Киеве.
Шли на штурм в балаклавах и медицинских масках (нужного количества балаклав купить не успели). Вооружены палками, дубинами, болгаркой, даже генератор был, чтобы резать болгаркой решетки. Из огнестрельного оружия – пара двустволок и одна «мелкашка». У одного из наших был обрез в виде пистолета из… трехлинейки (!). Боюсь даже представить грохот его выстрела и отдачу. Патронов к нему было аж три штуки! Так как военный актив был немногочисленный и разбросан по всей области, его мобилизовывали и свозили в Донецк. Некоторые шахтеры приходили сразу после окончания рабочей смены.
Вообще мы команду Екатерины на штурм воспринимали как принятое решение «Севером» на спецоперацию, нашу задачу считали просто как дать формальный повод и обеспечить гуманитарное прикрытие.
Сломили в потасовке несильное сопротивление «вэвэшников», даже дубины и щиты им потом вернули, так как их начальство ныло, что это казенное добро, за которое с них спросит начальство.
Вспоминает Буйный:
– Тогда все думали, что это супербригада. От пуль уворачивается. Захватили СБУ Донецка, когда его охраняла рота внутренних войск. Внутренние войска были с табельным оружием, но не все. В основном дубинки и щиты. Ни один милиционер не пострадал. Помимо того, с кого-то все-таки Рысь Славянский оторвал этот шлем. Все боялись, что он оторвет с головой. Отключили запись с камер, взяли ключи у дежурного от серверной и оружейки, пока считали и записывали, кому выдаем оружие, другие наши люди нашли подвал с автоматами. Люди в масках, многие друг друга не знают, не поймешь, кто где. Чем отличается активист от рвача-мародера? Активист озабочен многими вопросами, он пытается делать что-то полезное, общее. Мародеру важно украсть что-то ценное или вынести оружие. Небольшое количество стволов как раз и было разграблено такими рвачами. Заняли оборону. В первую очередь нужна была еда и медицина для людей, так как мог быть в любую минуту штурм, а значит, будут раненые.
В здании СБУ на улице Щорса всего взяли 47 автоматов и 55 пистолетов. И хорошо! Благодаря этому, уверен, официальная власть так и не решилась отбивать силой Донецкую ОГА. Она испугалась уже не мирного, а вооруженного сопротивления. На это и был наш расчет. Буйный всех людей, кого только можно, перебросил на оборону взятого СБУ из «гарнизона» занятой областной администрации. Создал там гуманитарное прикрытие из мирных митингующих.
Именно это позволило нам в Донецке не повторить судьбу Харькова, где областная администрация была жестко и с применением оружия зачищена от протестующих. Тогда в Харькове было арестовано более 50 человек, большинство из которых получили сроки и находятся сейчас в СИЗО и зонах. Именно это и принесло мне самому облегчение в тюремном режиме, если вы помните. Со мной тогда стали заигрывать и даже предложили обменять меня на часть взятого в СБУ оружия.
Мне потом рассказывали, что в здание СБУ ворвались разношерстной массой, в которой всякие люди были. Каждый жаждал схватить побольше оружия и унести его с собой.
– Большого опыта у нас, как вы понимаете, не было, – рассказывает Буйный. – Мы не думали, что с нами на приступ СБУ пойдут и какие-то плохие ребята. Первые минут двадцать мы реально потеряли. В этот момент и часть оружия ушла. Просто ворвавшиеся его искали по всему зданию, пока я был в оружейке и пока переписывали все, что там нашли.
Это факт: ящики с сорока семью «калашами» лежали в незапертом подвале СБУ, забросанные старыми досками и хламом! Часть этого оружия сразу же «ушла» по рукам самых сообразительных. Это были полноценные автоматы, с ложами-«веслами», а не со складными прикладами.
– Нужно было поехать и занять телестанцию, уже было все оговорено. Приехал Палач и еще четверо с ним, – продолжает Буйный. – Они попросили дать им на всякий случай пяток автоматов и пять пистолетов. Им дали, но объяснили, что все договорено и нужно просто зайти. Там такие же «вэвэшники». Они выйдут, а вы зайдете. Они поехали, но у них сдали нервы. Они остановились метров за тридцать до въезда на КПП. Вылезли и принялись палить по КПП. А по ним открыли ответный огонь. «Вэвэшники» стреляли не на поражение, а в воздух (я с ними потом разговаривал), но Палач и его бойцы испугались, прыгнули в машину и вернулись в здание СБУ. Однако оружие уже не вернули. Зато рассказали «правдивую» историю о том, что когда они отступали, оружие у них якобы отняли.
– Вспоминаю, какие перекошенные лица в захваченном СБУ были тогда у Беса (Игоря Безлера) и Волка, когда они слушали басни прибежавшего назад, – продолжает Сергей Цыплаков. – Они не понимали, как молокосос может им, боевым командирам, рассказывать сказки венского леса, украсть у них оружие и даже не догадывается, что его шансы дожить до вечера тают прямо на глазах.
– Бес их тогда реально хотел наказать прямо на месте, но тогда еще нельзя было так. Не то еще время было, – поясняет Буйный. – Все надеялись, что вот-вот придет помощь из России. Катерина обещала: до вечера продержитесь – и все будет нормально. Ей Стрелок так говорил…
Боялись ли наши тогда, что силовые структуры Украины бросятся отбивать захваченное здание СБУ? Что на нас бросят спецназ «Альфа»? Как оказалось, страха не было. Свидетельствует Буйный:
– Они должны были стать на нашу сторону. С «Альфой» тоже велись пропагандистские беседы. На всех наших митингах «Альфа» размещала бойцов на крышах и «вела» всех лидеров. Но им никто не давал приказ на нашу ликвидацию, хотя они могли бы убрать нас сразу. Часть из них работала в толпе на митингах. Все наши пешие походы по городу «Альфой» и Шестым отделом СБУ отслеживались. Но им никто не приказывал приступать к жестоким акциям подавления. Даже потом, когда уже начались бои за Славянск – и то приказа на наше уничтожение не последовало.
Нам в захваченное здание СБУ позвонили из донецкой «Альфы» и заявили: или сдаетесь, или через двадцать минут мы идем на штурм, приказ у нас, мол, есть. И даже подкрепление уже для этого прибыло из Киева. И вообще мы от вас стоим в двухстах метрах за углом. Я рассказал Бесу, и было принято на 100 % правильное решение: оставить это неудобное здание СБУ и отойти с оружием в областную госадминистрацию. За 5 минут до объявленного штурма нас уже там не было. «Альфовцы» вломились и бегали – нас искали. Выломали заваренную дверь на крышу, рыскали по чердакам. В этот момент мы уже в ОГА прибыли.
Хотя теперь я понимаю: упрись мы рогом и дождись штурма – «альфовцы» покрошили бы нас в мелкий винегрет! Из нас, бывших тогда в здании СБУ, с оружием умели правильно обращаться два десятка человек, не более. Многие из нас в армии не служили. Просто боевой дух повстанцев был высок, не боялись они. Но опытные вояки «Альфы» всех могли уничтожить. Это уже в Славянске наши приобрели боевой опыт. И то мы встречаемся сейчас и вспоминаем, что шли штурмовать СБУ с одной палкой и охотничьим ружьем. Волку суждено было погибнуть в Славянске. Он с товарищами попадет там в предательскую засаду и погибнет под огнем тяжелого пулемета КПВТ…
Ну, а тогда Волк и Бес распорядились грамотно. Когда мы отходили в областную администрацию, задача поменялась. Нам надо было до «часа Х» сохранить людей и оружие. Бес тогда сказал, что они сейчас уйдут и растворятся в городе. Он тогда попросил мой Стечкин. Один он захватил в СБУ и предложил мне отдать ему и мой. Уходил Бес с двумя автоматическими пистолетами Стечкина и с гранатой. Волк ушел с одним Стечкиным.
Мы последними покинули здание донецкого управления СБУ: я, Волк и Бес, который нас нагнал. На перекрестке мы разошлись. Я догнал двоих своих товарищей, и мы двинулись в ОГА. А они пошли по улице Мира вниз. В следующий раз я их увидел уже в Славянске. Совершенно случайно, через три дня после того, как мы зашли в Славянск. Стрелок их сперва арестовать хотел, поскольку не знал Волка и Беса лично. Помню, он очень сильно ругался, что мы ушли из СБУ и оставили Донецк. Я ему попытался объяснить, что в тот момент это – самое оптимальное, что можно было сделать. Это было как потом его отход из Славянска. Он вроде понял, но недоверие все равно оставалось. А жаль!
Да, после взятия СБУ наши ребята ликовали. Казалось, еще немного – и помощь придет. Россия сделает, как в Крыму. О том же говорил и Стрелков. Об этом нынче вспоминать невесело. Ну, а тогда мы стали серьезной боевой силой. Мы смогли завладеть оружием!
Забегая вперед, скажем: из тогдашнего штурма выросли нынешние легендарные командиры ДНР. Например, полковник Седой, что сейчас (весной 2015-го) командует Славянской бригадой. В прошлой жизни – простой таксист.
Седой, по словам Буйного, в марте 2014-го просто помогал Народному ополчению Донбасса. Возил ребят, когда Буйный, чтобы добыть средства на борьбу, продал свой автомобиль. По утрам Седой специально прикатывал из своей Ждановки в Донецк. А поздно вечером – возвращался в Ждановку.
– Когда был штурм СБУ Донецка, мы его в этот день не отпустили, и ему некуда было деваться. Вот он и бросился с нами на штурм, – рассказывает Буйный. – После штурма он в шоке головой тряс: «Все, мне обратной дороги нет, вы меня втолкнули в ж…!». Когда потом ехали Стрелка встречать, уже в Шахтерске, заезжаем на заправку – а он там в горе сидит. «Я вам отдам ключи, техпаспорт, забирайте машину. Я пойду пешком домой!» Открывает дверь, ставит ногу на асфальт, молча замирает. А потом втягивает ногу обратно: «Та пошли они на х…, это моя земля! Не хочу здесь укропов. Я с вами!»
И вот теперь он, пройдя столько боев, командует Славянской бригадой. И как командует! Хоть в армии он и не служил (у него нет трети одного легкого), управленцем он оказался хорошим. И военным тоже отличным. Никто не думал, что он – такой прирожденный командир. А как его уговаривали сначала: нужно пару деньков побыть командиром взвода охраны:
– Миша, ну на два дня!
– Не буду!
– Ну у тебя взвод немного вырос, нужно им покомандовать, дам взводного, а ты будешь командиром…
Проходит два дня.
– Миша, ну уже рота охраны, ротный нужен. Ты уже здесь в курсе по территории. Будешь ротным!
И в итоге закончилось комбригом, полковником ДНР. Он до сих пор кричит, что это я его подставил!
Он даже в Славянске не хотел быть военным. Ему два раза в год нужно ложиться в больницу «капаться», делать ингаляции. Физические нагрузки ему вообще противопоказаны. И он не жалуется на здоровье сейчас.
Однако это будет потом. А пока наши ребята, взяв оружие в резиденции СБУ, ушли оборонять ОГА.
Дальше события помчались вперед на всех парах. Напомню, что именно 7 апреля провозглашена Донецкая Народная Республика (ДНР), формируется ее Народный Совет, принимается решение о референдуме о независимости ДНР: он должен быть проведен 11 мая 2014 года. А 12 апреля территориями ДНР провозглашают себя и многие города Донецкой области. Еще 6 апреля Луганск провозгласил формирование Армии Юго-Востока. Началось формирование и первых отрядов армии ДНР.
Процесс этот был мутен. В новой власти оказались весьма сомнительные личности. Руководство и актив НО Донбасса не был уверен в том, что все они – стойкие идейные бойцы. Ребята всерьез опасались, что в новом правительстве ДНР полно и агентуры СБУ, и прислужников местного олигархата.
Тот день 7 апреля для нашего Ополчения был занят строительством баррикад вокруг СБУ и поиском денег на строительные материалы. Вечером 7 апреля из-за малого количества оружия и людей в гуманитарном прикрытии в ночь ополченцы, как вы уже знаете, решили не дожидаться атаки «Альфы», покинуть здание СБУ и переместиться в ОГА. Когда ночью «лидеры протеста» всерьез стали рассматривать вопрос сдачи вооруженных людей украинскому спецназу в обмен на обещание не штурмовать ОГА, Буйный решил: нужно покинуть ОГА и дислоцироваться на квартирах. В любом случае штурм областного СБУ привел к блокированию работы этой организации в течение почти трех недель.
Все информресурсы НО Донбасса работали на привлечение внимания общественности к ситуации у областной администрации. На привлечение туда активистов и добровольцев, на оказание помощи в строительстве баррикад и оснащении всем необходимым ополченцев, занявших здание губернаторства.
Славянск вместо Шахтерска: «День космонавтики»К тому времени уже было решено: Игорь Стрелков с его отрядом из пятидесяти двух соратников войдет в Донбасс. Дело Народного ополчения – их встретить. Где? Сначала-то мы думали, что отряд Стрелкова займет Шахтерск…
От нас операцию со Стрелковым обеспечивал Буйный. Шахтерск – город вблизи границы с Ростовской областью. Там все было готово к входу отряда Игоря Ивановича. Но внезапно решение изменили: решили войти в Славянск, гораздо глубже на территорию области. Почему? Вот что вспоминает Буйный:
– Сначала на нас вышла Катерина и сообщила, что отряд из Крыма зайдет через Шахтерск. Сказала нам тогда, что потребуется захватить и до вечера удержать в Донецке областную госадминистрацию, телевышку и здание СБУ. Она тогда спросила: «Что вам для этого нужно?» Чем, признаюсь, привела нас в замешательство. А что, собственно, нужно? Мы этого толком не представляли. Катя тогда говорила, что надо только немного продержаться – а дальше «все будет Крым». Тогда все в это верили. Ждали Рязанскую воздушно-десантную бригаду. Мол, вот она, рядом! А мы ее должны будем встретить с цветами, воздушными шариками, хлебом-солью…
– Потом, 11 апреля 2014-го, от Екатерины пришло шифрованное послание по электронной почте, – вспоминает Сергей Цыплаков. – Мы его получили в непонятном файле (система шифрованных сообщений, которую мы только осваивали), как-то хитро сделанное. О том, где надо встретить группу Стрелка. Оно содержало страшные выражения: «потеря связи», «координаты встречи», «точка невозврата», «с такого-то времени группа считается погибшей», «огонь без предупреждения», «условный сигнал» и прочие, от которых меня, вчерашнего рекламщика, бросило в холодный пот. Голова отказывалась работать. Я переписал все на бумагу близко к тексту (принтера ночью у чужого человека, где я ночевал, не нашлось). И всю эту премудрость надо было запомнить наизусть за несколько минут – ехать в Шахтерск и пересказать Буйному.
Выходило, что отряд Стрелкова должен появиться в Донбассе 11 апреля 2014-го.
– Тогда все думали, что к нам идет какая-то супербригада. Какие-то чудо-бойцы, которые от пуль уворачиваются, – смеется Буйный. – Перед заходом Стрелка (конец марта – начало апреля) у нас была карта с полным расположением техники, где они в полях стоят, где они передвигаются. Данные каждый день собирались и стекались ко мне. Я их переносил на карту. Карта фотографировалась. Файл шифровался и уходил. Бумажная карта тут же уничтожалась. Стирались все данные с фотоаппарата. Восстановить их было невозможно.
Стрелков не пришел в намеченный день. Он запоздал на сутки. Понятно, почему. Его отряд шел пешим маршем, буквально через болотную грязь, через распутицу в полях. Народные ополченцы этого еще не знали. Это у Отто Скорцени, диверсанта номер один в Третьем рейхе, были и вездеходы, и планера, и самолеты. Люди Стрелкова шли изнурительным 24-километровым маршем. Они несли на себе по два автомата, боекомплекты, двести с лишним комплектов обмундирования. В общем, по полсотни килограммов поклажи на каждого. По дороге даже молодые падали, выбившись из сил. Некоторые даже не донесли патронов: бросили по дороге.
Как вспоминает Буйный, они ждали Стрелка в полях в пограничной зоне. Ночевали в раскисшем от дождя поле. 10 апреля Стрелков прислал шифрованное письмо: просил подготовить грузовик Газ-66. Помните такую знаменитую в Советской Армии машину?
– Нереально в приграничной полосе найти военные машины! – делится воспоминаниями Буйный. – Пришлось выходить из положения. Нашли грузовичок компании «Новая почта», пятитонник. Его водителю мы сказали, что нужно перевезти контрабандой яблоки. Он подъехал уже на второй день. В первый день, когда стало ясно, что отряд Стрелка задерживается, мы его отпустили. А вот потом прибыли стрелковцы. И когда водитель ночью увидел эти «яблоки», у него аж руки задрожали. Шутка ли: полсотни боевиков-«спецназовцев» в балаклавах!
Нам тоже, встречавшим Стрелка, несладко пришлось. Мы ждали отряд в условленном месте на границе. Ориентиры, которые передали (куда выйдет Стрелок), и то место, куда действительно он вышел, – две разные точки с разницей в четыре километра. Представьте себе: ночь, дождь, раскисшее поле-пахота. А мы бегали всю ночь между двумя точками, подавая фонариками специальный сигнал в панике: «Где вы? Это мы, свои – не чужие!». Связи нет, мобильниками пользоваться нельзя. Об этом был строгий уговор. Телефоны выключены. Вот мы и бегали, их искали. Когда нужно было выезжать, машина постояла в поле, увязла в грязи, и мы все вместе ее практически на руках выталкивали с поля на трассу…
Они, конечно, страховались. Был же сигнал условный. Я подавал его фонариком, мне ответили – и поэтому я туда пошел и на меня группа вышла. Они там при переходе заблудились чуток. Вышли не по времени, и нам по условиям требовалось их два часа прождать и уезжать. Но уезжать я не собирался, пока их не найду. Мне четко сказали, что они к нам пошли. Звуков перестрелки и боя нам не слышалось. Значит, их не арестовали, не поймали и не убили. Значит, они где-то рядом. Я себе тогда сказал, что все равно их найду, хоть в дождь и грязь буду бегать и искать. В темноте. Под дождем. Кругом – пахота и посадки. Между этими двумя посадками (одной, где написано было, что они выйдут, и второй, где реально можно было выйти) – 4 километра. Мы между этими посадками полночи бегали. Побегу, просигналю – и обратно.
А ведь это – приграничная полоса. Там действительно был риск нарваться на укропский пограничный патруль. Но выбора не было. Нарвались бы и нарвались, а что делать?
И вот они появились. На первый взгляд нам показалось, что перед нами – какая-то суперэлита бойцов какого-то особого отряда. И настроены по-боевому.
Мы же без оружия были. У меня только один пистолет Макарова с одной обоймой при себе имелся. И когда первый вышел на меня Ромашка, то врубил фонарь:
– На колени, мордой – в землю! Оружие есть?
– Есть! – отвечаю и слышу шепот: «Он с оружием, с оружием…»
– Это ПМ в кармане кофты лежит! – отвечаю поспешно.
– Достань аккуратно!
Я достал свой ПМ, положил и уже потом понял, что это – Стрелок. Кто-то подходит, светит фонариком в лицо и говорит: «Все, это он, свои».
Уже когда встали, смотрю, что Стрелок и Ромашка открыли лица, а остальные остались в масках.
Грузовик мы поставили в то место, которое более или менее подходило, куда могли люди подойти. Но все равно машина постояла – и увязла в земле. Погрузилась в грязь буквально по самые оси.
Стрелок еще, глядя на шофера грузовика «Новой почты», поинтересовался:
– Водила свой или «в расход»?
– Нет-нет, водитель свой, в расход нельзя! – обалдев, отвечаю Стрелку.
А тот услышал эту фразу, испугался еще больше и страшно побледнел.
Знаете, чем стрелковцы отличались от местных? От них пахло войной и какой-то неотвратимой решительностью. Они заходили и в принципе понимали, что придется воевать и лить кровь, а мы верили до последнего, что это будет Крым. Что мы сейчас быстренько покажем, что мы здесь – нормальные пацаны. Хотим независимости, и Украина скажет: «Ну ладно, идите с миром!» Мы-то рассчитывали, что ВСУ с нами воевать не станут. Милиция не будет драться, потому что нас уже слишком много и оружие у нас уже имеется. Да и мы с ними, с ВСУ и милицией, воевать-то не хотели. Наивные наши надежды не оправдались.
А бойцы Стрелкова зашли, уже готовые ко всему. Они были на войне и готовы психологически. Все были после Крыма. Сюда проникло почти все то ополчение, которое помогало в Крыму. Они пришли, чтобы воевать.
Я очень хорошо их запомнил. В грязи, мокрые, но решительные. Большую часть поклажи они все-таки донесли на себе. Они и обеспечили нам первый наш боекомплект. До этого у нас всего по одному рожку для автоматов имелось. А тут уже были патроны, правда, не в цинках, а в пятилитровых баклажках. Ссыпанные в них, чтобы было легче нести. Для экономии веса и объема. Видно было, что Стрелок прорабатывал операцию по-взрослому, учитывая все нюансы. Кроме боеприпасов и оружия, они принесли с собой 250 комплектов формы для ополчения и еще много другого груза.
С формой они хорошо придумали. Чтобы одеть в нее ополчение. Возможно, чтоб дух боевой ему придать. Стрелков тут в точку угодил. Мол, не толпа мы, а армия уже. И потом, когда брали Краматорск, у наших противников создавалось впечатление, будто орудуют «зеленые человечки». Какой-то крутой спецназ, по-любому – российский. Понятно, что это был блеф, но сначала в такое поверили. Во-первых, поднять боевой дух у ополчения – все в одинаковой форме, это уже более-менее на что-то организованное похоже, а не на сборную солянку. Хотя изначально всем говорили, что мы тут и были и никто не заходил, но весь Интернет гудел, что в Донецк пришли «вежливые».
Водителю потом дали 1500 или 2000 гривен за поездку «за яблоками», но он даже брать их не хотел. Я уже ему внаглую в карман деньги сунул: «Все, спасибо, братан. Ты ж смотри, никому не рассказывай!»
– Я уже забыл. И не помню, и не знаю вас никого!
Что было дальше? Мы ехали в грузовике, а он – герметичный, и в него набилось полсотни душ. Как сельди в банке, сидели буквально друг на друге. Приходилось каждые полтора часа останавливаться, приоткрывать ляду, запускать воздуха, чтоб не задохнуться. И так – три часа. Впереди – наша легковушка-«лоцман». За ней – грузовик.
Стрелков пришел вместе со своим наставником, его бывшим начальником – 76-летним Дедом. Мы его так звали. Он потом трагически пропадет без вести. Замечательного ума и силы воли был человек. Учитель Стрелка.
Очень образованный и умный, с огромным опытом. Подсказывал, на что обращать внимание, что примечать. Как правильно оценивать ситуацию, как реагировать. Они тогда со Стрелком в одном кабинете жили, ночевали, работали. Жил Дед в России, а откуда он родом – не знаю.
Огромной силы воли человек! Весь 24-километровый пеший переход он одолел в свои 76 лет. С поклажей шел, нес на себе рюкзак в четверть центнера. Молодые на том марше падали, их подбирали. Некоторые боекомплекты бросили по дороге. А он нес. И подбадривал остальных. Лез участвовать в операциях, сам рвался в бой. Но попал в плен и там сгинул. Было это тогда, когда в Краматорске захватили бронетехнику, МТЛБ-шку. Он нам тогда не дозвонился и решил сам привести технику в Славянск.
Он поехал, но их принялись обстреливать наши. Приняли их за укропов. Ну, и сожгли броню. Подбили, остановили, гранатами закидали, несколько человек погибло. А там уже и укропы стояли, тоже принялись обстреливать. Дед в том бою и пропал. Искали его, и через две недели стало известно, что он в плену в Харькове. Но у него уже начались проблемы с памятью. Нервное напряжение. Он мог помнить поминутно то, что было 25 лет тому назад в такой-то день, и не помнить, о чем он час назад с тобой говорил. Или что он вообще тебя сегодня видел. В плену его пытались выменять, но укропы не отдавали, они хотели из него какие-то важные сведения вытянуть. Так он и пропал. Имени его не знаю.
А тогда Дед трясся в душном кузове грузовика вместе со всеми. Где-то на полпути ему стало плохо, и мы его забрали в легковую машину.
Дальше приключилась история с гаишниками, тоже веселая. Был шестой час утра, небо стало сереть весенним рассветом. Мы уж со Славянском созвонились, сообщили, что едем к ним. Чтобы наши ребята оставались там, не ехали в Шахтерск. Донецким позвонили, чтобы часть двигала в Славянск, а часть – осталась в Донецке.
Машина была вся в грязи, даже толком ее цвета не видно. Она – как цельный кусок грязи. И вот на дебальцевском посту гаишник решил нас остановить. Мать честная! Я запаниковал. В легковушке – трое с автоматами, в форме, только маски-балаклавы завернули на головы, как шапочки. И стекла у нас не тонированы. Гаишник машет жезлом. Слышу голос Стрелка: «Если не договоримся, ментов – в расход!»
Решаю – остановлюсь не сразу, проеду за пост. Думаю: пока будет идти гаишник, успею выскочить из салона и договориться. Чтобы не доводить дело до смертоубийства.
– Вы откуда? – вопрошает подошедший гаишник.
– С рыбалки! – отвечаю, с радостью замечая, что грузовик со всем десантом благополучно проехал мимо.
– А почему машина такая грязная? – не унимается страж порядка.
– Так застряли в поле, а там – дождь, грязь, – делаю лицо простачка.
А он пытается подойти к машине! Если он подойдет, то жизнь его закончится. Ни Стрелок, ни Ромашка с ним разговаривать не будут. Они уже передернули затворы. Я его пытаюсь удержать:
– Не нужно тебе туда идти!
– А чего ты меня туда не пускаешь? – оборачивается ко мне милиционер.
– Ну, сидели на рыбалке, чуть выпили. Водитель трезвый, но с перегаром… – развожу руками с виновато-заговорщическим видом.
– Ну, пусть выйдет водитель, – милостиво решает гаишник. Водитель выходит.
– А ну, дыхни!
Дыхнул.
– А чего это он без перегара? – милиционер настороженно щурит глаза.
– Ну он чуть-чуть пил вчера. Сказал, вдруг что-то где-то осталось, – заговариваю я гаишника, сутулясь, чтобы на животе под кофтой не проступали очертания заткнутого за пояс пистолета.
Гаишник снова рвется к авто. Его смущает наш вид: в гражданской одежде, но грязные, что черти.
– Командир, ну не надо смотреть! – сую в руку милиционера купюру в полсотни гривен. – Мы поедем потихоньку, но мы ж никого не трогаем, посмотрите на нашу грязную машину и на нас, грязных…
– Ну ладно, езжайте, – машет рукой гаишник и идет к себе в будку. Что он там себе думал в этот момент, не знаю, но то, что он спас жизнь не только себе, но и всей дежурке своей, четверым как минимум, – это точно. От смерти его отделяли всего четыре-пять метров. Пройди он их – увидел бы людей с оружием. Уж не знаю, деньги на него подействовали или чутье сработало, но получилось так, что эти пятьдесят гривен спасли жизнь милиционерам и открыли путь отряду Стрелка в Славянск. А Народное ополчение Донбасса, получается, и привело стрелковцев в этот город, стало «завязью» армии Новороссии.
Такой вот «День космонавтики» вышел. За 53 года до этого Юрий Гагарин вознесся на орбиту. А Стрелков и бойцы Народного ополчения Донбасса вошли в ничего не подозревающий Славянск.
Мне скажут, что это – хорошо спланированная операция спецслужб РФ. А по мне, так скорее всего, инициатива Стрелкова и бизнесмена Малофеева, его финансировавшего. Они начали действовать на свой страх и риск. То ли как отряд Кортеса, двинувший на завоевание царства ацтеков, то ли как барон Унгерн, выступивший в 1921-м на Ургу, столицу Монголии.
В тот момент отряд Стрелкова оказался той самой каплей, что переполнила чашу терпения Донбасса – и он восстал по-настоящему. Он видел в стрелковцах передовой отряд из РФ. Ждал, что нужно лишь подняться, – а дальше все будет, как в Крыму.
