Текст книги "Навсегда (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

Соавторы: Павел Ларин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Неожиданные встречи(2)

– Привет. – Настя улыбалась мне, словно старому знакомому. Будто мы буквально день назад, как обычно, ходили в школу, делали уроки, сидели вместе возле дома. Будто вообще ничего не изменилось и не произошло.

Вернее, не мне, получается, а Антону Лерманову, который ей, на секундочку, никто и звать его никак. Девчонка видела его только один раз в течение максимум десяти минут. Что за неуместная радость на лице? Что это такое?

– Ты? – Я от неожиданности растерялся. Ничего более вразумительного ответить не смог.

И в ту же секунду до меня дошло. На парковку заезжает машина Ликвидатора, с парковки собирается уезжать машина Ангелины. И там, и там есть вариант, что Настю узнают. А это очень, очень плохо.

– Иди сюда. – Я схватил девчонку за руку и потащил ее в школу, внутрь здания. Оставаться на крыльце – глупая и даже опасная затея. Надо скрыться с глаз. Причем, как можно быстрее.

– Оооо…Ну… Идем, конечно…– Теперь растерялась Настя.

Она такого напора явно не ожидала. Хотя бы не сопротивлялась, и то спасибо. Мы не привлекли благодаря этому ничье внимание. Тем более, задержавшиеся ученики выходили на улицу и суета еще имелась. Меньше, чем до этого, но тем не менее мы смогли затеряться.

То, что Настя не брыкалась и послушно шла вслед за мной, лишний раз с одной стороны подтвердило наличие у моей подруги ума, а с другой – его отсутствие.

Соображает она хорошо, потому что сразу поняла, если малознакомый парень внезапно с ошалевшим лицом тянет ее в укромное место, значит, причина для этого имеется весомая. Соображает она хреново, потому что – твою мать! Парень с ошалевшим лицом тянет в укромное место! Голову включи! Может, он больной псих с извращенными отклонениями!

Конечно, сейчас везде и всюду натыканы камеры слежения, особенно здесь, в Новом Питере. Особенно в школе, где отирается долбаный «цвет нации». Если кто-то по отношению к кому-то применит насилие, это один черт вскроется. Другой вопрос, когда тебя уже грохнули, факт неизбежного наказания убийцы – очень слабое утешение для жертвы.

– Все. Давай тут поговорим. – Я дотащил Настю до такого же «кармана», в котором совсем недавно разговаривал с Романовской. Только сейчас мы находились на первом этаже. Теоретически минут десять-пятнадцать у нас есть. Потом меня начнут искать.

– Давай. – Она кивнула и снова улыбнулась.

Идиотство какое-то. Что за блажь ей в голову пришла? И почему вообще она искала Лерманова? На мою подругу это совсем не похоже. При всей ее доброте она не самый социально активный человек. К новым знакомствам относится настороженно. А тут такая удивительная инициатива. Просто ясно же сразу, девчонка никак не могла оказаться в этой школе случайно. Вообще никак. Соответственно, имелась определённая цель.

Кроме того, Настя явилась сюда одна! Одна, блин! Что за внезапная тяга к экстриму? Приперлась в незнакомое место, в незнакомом городе, чтоб разыскать парня, которого видела один единственный раз. Абсолютная безответственность!

– Что ты тут делаешь? – Я, наверное, был излишне напористым и, возможно, в моем голосе отчётливо звучало недовольство. Но причина этого недовольства – самостоятельность Насти в вопросах, где нужно быть более осмотрительной.

– Ты не пришел. Я ждала. – Девчонка произнесла это не как обвинение или упрек, а как констатацию факта.

Она просто не умеет говорить с подтекстом. Всегда лупит правду в глаза. По крайней мере со мной всегда именно так было.

– Ну…Черт…– Я провел рукой по волосам, пытаясь скрыть смущение. Не ожидал, что она с места в карьер сразу рванет. – Выдались срочные дела. Не смог вырваться. Извини.

– Ничего страшного. – Настя махнула рукой. – Я так и поняла, что ты передумал. Ждала тебя часа два, наверное. Думала, может, опаздываешь. Потом поняла, что не придешь. Ты так решил из-за меня?

– Эм…прости, не понял. При чем тут ты?

Я старался говорить слегка небрежным, высокомерным тоном. По большому счету, моя задача на данную минуту, дать девчонке понять, что нам точно не надо общаться. Оттолкнуть ее. Изобразить из себя богатенького мудака, который во время вечеринки просто расчувствовался и увлекся незнакомой особой. Не в плане личных каких-то эмоций, а в плане желания помочь.

– Ну, ты же снова надумал меня защищать. Единолично принял решение, которое касается нас обоих. Опять. Ты же, типа, взрослый, самостоятельный. Мужик, блин!

Я бестолково уставился на девчонку, пытаясь понять, о чем она вообще говорит. И с хрена ли, в общении с малознакомым парнем использует подобный, тон.

– О, Господи…– Настя развела руками. – Ты серьёзно думаешь, будто я ничего не поняла? Правда? Будто я поверила в твою смерть? Тем более, в самоубийство. Ну это, Боря, даже не смешно. Честное слово. Ой, прости. Ты же теперь Антон.

Я открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл и возмущённо выдал.

– Слушай, не понимаю о чем ты. Какой, на хрен, Боря? Я вообще тебя впервые увидел на той вечеринке. Просто…настроение было такое…непонятное. Вот и подошёл. Думал, помощь нужна.

– А-а-а-а-а…ну, да…ну, да…– Девчонка внимательно смотрела мне в глаза. – Я так понимаю, нам не избежать этого этапа, когда ты будешь меня убеждать, что являешься кем-то другим. Например, племянником Великого Ликвидатора, который по удивительному совпадению именно сейчас решил переехать жить в Новый Питер…Ну…хорошо. Тогда поступим иначе. Идем.

Настя схватила меня за руку и потянула в сторону лестницы. Я, скажу честно, пребывал в каком-то ступоре. Просто…Хотел бы видеть рожу Романовского, если бы он услышал, что всю его сраную легенду раскусила обычная девочка из квартала мусорщиков. Другой вопрос – признаваться Насте, а уж тем более рассказывать полковнику о ее сообразительности, не планирую.

– Куда ты меня тащишь? – Я попытался вырвать руку и остановиться.

Но девчонка, надо признать, бывает слишком настойчивой, если ее переклинит. Она вцепилась в мою конечность намертво. Мне кажется, попробую разжать ее пальцы, хрен получится. Настя сейчас в состоянии крайней твердолобости. Хочет доказать свое. Я знаю это состояние.

– Да так…хочу сразу, на примере конкретной ситуации избавит нас обоих от неприятных моментов. Тебя – от необходимости врать. Себя – от желания придушить кое-кого.

– Слушай, ты очень странная. Тебе кто-нибудь говорил об этом? – Я топал следом за своей подругой с выражением легкой скуки на лице.

Мол, дура какая-то прицепилась, ну, да ладно. Что уж теперь. Посмотрю, что именно она хочет показать. При этом в голове отсчитывал время. Секунды тикали прямо в моем мозгу. Времени не сильно много. Человек Романовского может ждать еще минут десять. Потом он войдет в школу и отправиться на поиски меня. Думаю, Ангелина уже свалила, от нее активных действий можно не ожидать. Хотя, тоже не факт. Романовская интереса ради, вполне способна задержаться, дабы убедиться, что я сел в папашину машину. Следить за тачкой она, конечно, вряд ли будет, не рискнет вызвать гнев отца.

– Все. Пришли. – Настя покрутила головой, проверяя, нет ли посторонних в коридоре.

Уроки закончились, детишки рассосались, поэтому, естественно, никого не было. Учителя, так понимаю, уже рвутся домой, либо в учительской заняты рабочими делами. Учительская – на первом этаже. Там же, где секретариат. А мы сейчас с девчонкой находимся на четвертом.

– Так…И? – Я развёл широко руки и повернулся сначала в одну сторону, потом в другую. – Что конкретно мы тут делаем?

– Открой, пожалуйста.– Настя посмотрела на окно возле которого мы стояли.

– Слушай… Если ты хочешь подышать воздухом, то более разумно это делать на улице.

– Ладно. Сама открою. – Она подошла к окну, затем потянулась к ручке. Буквально через секунду створка отъехала в сторону. Как и крыша моей подруги. Иначе все происходящее назвать не могу. У нее точно проблемы с головой. Девчонка шустро забралась на подоконник и свесила ноги.

– Ты дура совсем⁈ – я шагнул к ней. – Слазь, что за бред⁈

– Не. – Она замотыляля головой, а потом, оглянувшись через плечо, подмигнула мне. – Лови.

В следующую минуту произошло две вещи. Первая – эта психованная прыгнула. Реально. Из окна четвертого этажа. Просто – раз! И скользнула вниз. Второе – я поймал ее. Не руками. Руками не успел бы. В данном случае, среагировал на Настю как на предмет. Телекинез, оказывается, полезная штука. И его можно использовать по отношению к людям в том числе. Со стороны смотрелось так, будто Настя соскочила с подоконника, упала на воздушную подушку и ее отпружинило обратно. Честно говоря, до конца сам не понял, как я провернул этот фокус. Хорошо, что попутно успел подскочить к окну совсем близко и, когда девчонку швырнуло обратно, поймал ее за шиворот. Затащил внутрь, а потом взорвался.

– Ты дура! Дура, млять! Идиотка! Голову лечи! Лечи, блин, свою тупую башку!

Я не орал. Нет. Я шипел, давясь злостью и страхом. А если бы не успел? А если бы это был не я. А если бы… Да мало ли! Этих «если бы» до хрена просто.

– Ну, вот видишь, Борь. – Настя снова разулыбалась. – А говоришь, Антон…

– Ты вообще чокнутая! – Я тряхнул девчонку за плечо. Сильно тряхнул.

Как только затащил ее обратно, захлопнул створку и сломал ручку. Чтоб это долбанное окно вообще никто не смог открыть. С помощью телекинеза сломал, опять же. Просто на эмоциях заклинил к чёртовой матери механизм.

Настя соскользнула с подоконника, одернула платье. Она, в отличие от меня, была совершенно спокойной. Даже счастливой. Мандануться можно просто. Стоило уехать и моя подруга сошла с ума. Превратилась в какую-то рисковую оторву. Это вообще на нее не похоже.

– Ну? Теперь поговорим? – Девчонка уставилась на меня довольным взглядом.

– Поговорим⁈ Скажи спасибо, что окно выходит на другую сторону, не на парковку и не на парадный вход. Дура, блин! Там человек Ликвидатора за мной приехал. Там его же дочка отирается. Спаслись бы к чертям собачьим.

– Ну, перестань. – Настя пожала небрежно плечами. – Я в состоянии оценить расположение школы. И понять, что можно делать, а что нет. Еще раз спрашиваю, поговорим?

– Да!!! – Я был зол. Очень сильно зол. – Но не сейчас. Давай так. Я выйду из школы, ты иди за мной через пять минут. Если кто-то встретится, скажешь… Скажешь искала тут Лопухину. Она уже ушла, я видел. Про Наследницу тебя никто расспрашивать не станет. Вечером давай где-нибудь встретимся. Я придумаю, как смыться от Ликвидатора. Давай… Черт… Скажи, какой номер у тебя в гостинице, придется играть в шпионов. В конце концов, псионик я или где. Что ж, не смогу обдурить какого-то главу Особого отдела? Смогу.

– Конечно, сможешь. – Настя кивнула. – Номер 315. И только попробуй меня опять кинуть. Понял? Я тебе, Боря, тогда трындец устрою. Ясно?

В самом сердце…

– Значит, хорошо день прошел? – Снова повторил Ликвидатор. – Все нормально?

Такое чувство, что ему прямо покоя нет, честное слово. Он бы, мне кажется, кайфанул, если бы я явился в Особый отдел в слезах, соплях и, возможно, даже с разбитой рожей. Короче, Романовский хотел бы, чтоб я был слабым. Не в плане способностей, а именно чтоб я сломался и полностью ушел под его контроль. Потому и насчет родителей тянет. Скрывает информацию. Морально продавливает меня. Надеется, что сможет управлять и манипулировать. Щас!!!

– Да. Неплохо. Как всегда. Уроки. Одноклассники, Ваша дочь-стерва. – Ответил я спокойным голосом, словно речь шла о чем-то обыденном.

– Дочь? – Переспросил Ликвидатор. – Да, Ангелина – девочка со сложным характером. Привыкла, чтоб все было так, как ей хочется. Я избаловал ее в этом плане. Особенно, когда…

Полковник осекся и замолчал. Видимо, далее шли слова о матери Лины. И видимо, говорить об этом Романовскому точно не хочется. Что ж там за история получилась? Черт… Со всеми этими событиями я упускаю из виду кое-что очень важное. Говорят, врага надо знать в лицо. В моем случае – надо знать все, что у полковника было до нашей с ним встречи. Не понимаю пока, чем мне это поможет, но задницей чую, сто процентов поможет. Нужно заняться этим вопросом.

Мы спускались вниз по лестнице и у меня, кстати, появилось четкое ощущение, что спускались гораздо ниже первого этажа. Уж что-то, а сосчитать пролеты я в состоянии. Мы уже миновали штук шесть, не меньше. То есть, идем куда-то в подвал. Либо – минусовой этаж.

В итоге, в конце пути мы уткнулись в тяжёлую металлическую дверь с кодовым замком и системой опознавания по всем возможным частям тела. Сетчатка глаза, отпечаток большого пальца, голос. В общем, судя по всему, Ликвидатор вел меня в ту самую лабораторию Особого отдела, о которой ходят страшные легенды. Там же, между прочим, проходит утилизация псиоников. По крайней мере, народная молва утверждала именно так. Говорят,в подвалах особистов имеется некая комната, оснащённая мощной системой защиты. Надо думать, ни один псионик, сколько бы не было ему лет, не будет молча и неподвижно стоять в ожидании смерти. А псионик, который сильно не хочет умирать, уверен, долбанет своей силой по всему, что находится рядом. Даже если он не умеет в полной мере ей пользоваться, сработает банальный страх и желание выжить. Поэтому в эту сплетню я вполне верю. Пацан, владеющий, к примеру, телекинезом просто разнесет к чертям собачьим любое помещение. А телепат разорвёт башку всем, кто находится рядом.

– Добро пожаловать –моя лаборатория…

Полковник посторонился, пропуская меня вперед после того завершил все свои манипуляции с охраной и дверь отъехала в сторону.

Я в словах Ликвидатора мысленно отметил несколько моментов. Первое – он сказал «моя» лаборатория. Не Особого отдела. Все-таки, похоже, я прав. Сергей Сергеевич, чтоб ему обосраться, нехилую корону на голову напялил. Да, не императорскую. Но еще хрен знает, какая корона обладает большей властью. Та, которая на голове человека, юридически являющегося правителем Империи. Или вот эта, невидимая, которая плотно сидит на башке Великого Ликвидатора.

Второе – мне стало очень не по себе. Холодный липкий страх медленно протянул свои ручонки и сжал мое сердце. Все-таки нам с Ликвидатором предстояло ступить туда, где убивают мне подобных. Где их изучают, словно лабораторных крыс. Радости в этом точно мало. Но еще, похоже, включилось чувство самосохранения. И вот оно криком кричало, что внутрь заходить не нужно.

Третье – я молодец. Сразу понял, куда мы идем. Ну, третий пункт, это так, мелочь. Просто весьма приятно чувствовать себя умным ма́лым.

Прямо передо мной виднелся широкий коридор. По обеим сторонам коридора находились черные металлические двери. Не очень много, надо отметить. Видимо, это какие-то рабочие кабинеты или что-то типа того.

– Иди, не бойся. – Голос Романовского, стоявшего прямо за моей спиной, звучал насмешливо. – Тебе здесь ничего не угрожает.

– Не сомневаюсь. – Я через плечо оглянулся на Ликвидатора. – Вам же пока еще нужен псионик с полным набором способностей.

Не дожидаясь, что он скажет в ответ, я переступил порог и двинулся вперёд. Но «хмык» полковника услышал. Правда, тот тоже предпочёл обойтись скромной реакцией на мои слова. Говорить больше ничего не стал, ограничившись выразительным звуком.

В итоге, я насчитал пять дверей. Три с одной стороны и две с другой. На каждой стояла та же система защиты, что и на входе. Еще, справа, между вторым и третьим кабинетом, имелось ответвление. Там коридор становился у́же и был темнее. Свет словно специально сделали приглушенным. И еще с той стороны, со стороны этого ответвления, ведущего непонятно куда, вдруг раздался тихий стон. Ровно в тот момент, когда мы проходили мимо. Впрочем, мне могло показаться. Включать Способности в этом месте я не рискнул. Хрен его знает, чем меня может долбануть в ответ. А верить только своему слуху – тоже не особо хороший вариант. Тем более, когда я максимально напряжён.

Да и полковник совершенно никак не отреагировал. Словно никакого стона и не было.

Мы прошли еще немного вперед и уперлись в очередную дверь.

– Открывай. – Велел за моей спиной Ликвидатор. – Там только кодовый замок. Набери дату своего рождения.

Я, сказать по совести, от столь неожиданного заявления немного прибалдел. Просто…сомнительная честь, так-то. Шифр одной из секретных комнат Особого отдела содержит мои цифры…Кому-то явно нужно лечить голову. И в данном случае, точно не мне.

Я нажал нужные кнопки на сенсорной панели и дверь тихо отворилась.

Это было большое помещение, похожее на операционную больницы. Такой же яркий свет. Несколько коек со стоящей рядом аппаратурой непонятного назначения. Большой металлический стол, по бокам которого крепились ремни. Но главное даже не это. Выше – находился еще один уровень, отделенный от помещения черным, тонированным стеклом. Оттуда, видимо, можно было наблюдать, что происходит в лаборатории. При этом, тот, кто находился внизу, своих наблюдателей никак не мог увидеть.

Огромных усилий мне стоило не показать эмоций. А эмоции были. Сильные. Яркие. Я почувствовал гнев. Настоящий гнев. Не злость. Злость – это вообще ерунда по сравнению с тем, что творилось во мне. С тем, что вызвала внутри меня эта долбанная комната.

– Антон…– Голос Ликвидатора внезапно стал звучать очень глухо. Будто мои уши набили ватой. – Успокойся…выдохни… Антон…

Я с трудом понимал смысл его слов. Просто…Я почувствовал запах смерти. Ее вкус. И еще – боль. Здесь было очень много боли. И эта боль, эта смерть…Псионики. Их утилизировали именно в лаборатории. Не сразу. Сначала пытались разобрать на составляющие. Не в буквальном смысле, конечно. Псионику нет смысла отрезать любые части тела. Его сила – мозг. Псионики – это измененное сознание, неправильная работа мозговых клеток, нестандартная связь нейронов. И сейчас, стоя в святая-святых особого отдела, я будто оказался в комнате, наполненной привидениями. Я слышал крики. Чувствовал, что они переживали. Все. Каждый. Видимо, умирая, псионики оставляли здесь часть себя.

– Антон! Прекрати! Иначе я буду вынужден применить силу! Антон! Борис!

Голос Ликвидатора бился в мое сознание. По-моему, полковник даже кричал. Я медленно повернул голову, пытаясь понять, что он от меня хочет. И охренел.

Вокруг нас творилась какая-то безумная вакханалия. Все предметы, не привязанные, не пристегнутые и не прикрученные парили в воздухе. Просто летали, нарушая законы земного притяжения. Койки, операционный стол, аппаратура – мелкой тряслись, издавая противный звук скрежета. Они тоже пытались взлететь, но их держали либо болты, которым мебель здесь прикручена к полу, либо вес. Как например, у тяжелого шкафа, в котором стояли банки с плавающими в них мозгами. Сука! Мозги. Реально.

Кроме того, мы, похоже, вот-вот могли оказаться в эпицентре какого-то взрыва. Провода искрились, будто с минуты на минуту загорятся к чертям. Все аппаратура мигала и орала дурным визгом. Такое чувство, словно в этих машинах одновременно включились все функции.

– Хватит! – Мое запястье крепко сжала мужская рука. Очень крепко.

Я с удивлением уставился на Романовского. Мужика, кстати, тоже нормально потрепало. Его волосы, наэлектризовались и стояли дыбом. Не в переносном смысле. По-настоящему стояли дыбом. И по ним, ко всему прочему, пробегали искорки электрического тока. Ликвидатор морщился. Ему, видимо, было очень неприятно, возможно, больно. Думаю, мало хорошего стать вдруг своеобразным вариантом центра грозы. Судя по всему, в любую минут именно это и могло произойти. Разряды, которые скакали по Романовскому, а вернее по его башке, становились все сильнее. Того и гляди в разные стороны ударит самой настоящей молнией.

Кроме того, несколько острых предметов, наподобие небольшого крючка, которыми обычно по-старинке пользуются стоматологи, и тонкого маленького скальпеля, ухитрились вонзиться прямо в Романовского. Правда, от скальпеля он успел защититься. Видимо, схватил небольшой металлический поднос, который теперь буквально пришпилило к бедру Ликвидатора.

– Что это…– Произнес я, с трудом ворочая языком. Губы почему-то тоже онемели.

– Как же ты силен…– Протянул вместо ответа Романовский. Рожа у него была нереально счастливая. Просто восторг на роже. Псих, говорю же. Мужику к ноге прихерачило скальпелем железку, он пропускает через себя заряды тока, а единственное о чем думает в этот момент, о моей силе. – Здесь стоит защита. Самая мощная защита в Империи. Но даже сквозь нее ты умудряешься пробиваться. Хорошо, что так. Если бы твои способности не блокировались, подозреваю, меня бы разметало кровавыми ошметками по стенам…

Ликвидатор оскалился какой-то безумной улыбкой. А я окончательно уверился, полковник Романовский – сумасшедший.