Текст книги "Перебежчик (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

Соавторы: Павел Ларин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– А давай, мы не будем вспоминать этого человека. – Ниночка в тот момент поморщилась. – И очень тебя прошу, перестань называть его моим дедом. Он мне никто. Я с ним незнакома.

В любом случае, Вадим оказался полностью прав. Маслова поверила. Что Лев Иванович оказался жертвой вражеского заговора. Что он на самом деле планировал передать чертежи не в те руки. Анна хотела спасти его честное имя. Взять вину на себя. Мол, ее уже обвиняли в сговоре с врагами народа. И в этот раз – тоже она. Все она.

Странная, конечно, любовь. Ниночка такого не понимала. Маслов умер. Какая, к черту, разница, сочтут ли его предателем? Зачем наговаривать на себя, понимая, что, возможно, это будет иметь последствия, ради… Ради того, кто уже не скажет за столь огромную жертву:«Спасибо!».

Калинин для Масловой стал тем подтверждающим фактором, который заставил ее поверить, будто ко Льву Ивановичу имеют вопросы спецслужбы. Но когда особист вышел с Анной «поговорить», свою миссию до конца он выполнить не смог. Испугался.

Хотя до этого они все обговорили. Ниночка рассказала ему правду. Почти правду. Со слезами на глазах, упав Владимиру Александровичу на мужественную грудь, она покаялась, что имеет связь с человеком, работающим на американскую разведку. Что этот человек поможет им после убийства Масловой, которое должно выглядеть максимально похожим на сведение счетов с жизнью, сбежать за границу.

И надо ведь было Володе всего лишь толкнуть жену инженера с обрыва в реку. Есть там одно опасное местечко. Анна не умеет плавать. Это – факт известный. И конечно, реши Маслова на самом деле покончить жизнь самоубийством, она бы так и сделала.

– Ты опять задумалась… – Марков притормозил возле парикмахерской. Той самой, куда всегда ходила Ниночка.

– Вадим…А зачем мы убили Анну? – Филатова смотрела вперед, сквозь лобовое стекло, на дорогу.

– А затем, милая, что Анна могла знать о подозрениях Маслова, связанных с тобой. Мы ведь уже это обсуждали. Он сбежал и спрятался с этими чертовыми чертежами не просто так…Слушай, я не пойму…У нас что сегодня, день откровений? Или ты вдруг утратила чувство самосохранения? Откуда столько глупых, крайне необдуманных вопросов? Ступай наврдить красоту. Заеду за тобой через пару часов.

– Да… День сегодня странный… – Задумчиво ответила Вадиму девушка, а затем выбралась из машины.

Филатова шла к ступеням, ведущим в парикмахерскую, и даже не догадывалась о том, что этот странный, по ее же утверждению, день должен стать последним. Последним конкретно для нее, для Нины Ивановны.

Глава 9
В которой я понимаю, что некоторую правду никто не примет за истину

– Ну, и что это за номера? Что за фокусы? Не надоело?

Я с порога набросился на Комарову, как только вошёл в кабинет. Собственно говоря, имелось огромное желание задать ей эти вопросы ещё с момента встречи делегации. Терпел, можно сказать, сцепив зубы за неимением возможности оторваться от своих прямых обязанностей. Зато теперь оторвусь по полной.

Александра Сергеевна, конечно же, была на месте. Ждала меня, соответственно нашей договорённости. Потому как, если следовать плану Маркова, далее нам нужно покинуть завод, и отправиться в определённое, им же обозначенное место. Правда, до времени, когда надо там быть, оставалось ещё как минимум два часа.

– Какие номера? – Комарова сделал совершенно невинный взгляд и даже проявила немного недовольства. Мол, что ж Вы, Максим Сергеевич, вечно про меня какую-то ерунду думаете? Вот таким стало ее лицо. И это – человек, который постоянно мутит всякую херню за моей спиной… Вот уж точно непробиваемая особа.

– Слушайте… – Меня снова начало накрывать раздражение, – Прекратите, ради бога. Прекратите! Сколько раз говорить, не считайте Вы других глупее себя. Я, конечно, понимаю, дедушка, пусть земля ему будет пухом, знатно научил вас путать следы и врать, как в последний раз. При этом, не моргнув ни разу, но…Достали Вы уже, Александра Сергеевна, меня своими закидонами. На хрена полезли обниматься с Кастро и при этом еще что-то нашептывали ему на ушко? Не хотите объясниться? Вроде бы, насколько мне помнится, мы договаривались только о вручении цветов. И сразу говорю… Не вздумайте сейчас петь про то, что Вы этому горячему кубинскому мужчине рассказывали о своих чувствах или симпатии. Не поверю.

Комарова, поджала губы и отвернулась к окну, демонстрируя, насколько больно ей переносить моё недоверие. Нет… Не та блондинка стала актрисой… Точно не та… Ее простой жест взбесил меня окончательно.

Подскочил к Комаровой, хотя это было не просто, Александра Сергеевна сидела за столом и я, задев угол, чуть не полетел носом вперед, схватил ее за руку, а потом потянул вверх, вынуждая подняться.

– Мне больно! – Она попыталась освободить конечность, но я слишком злился, чтоб позволить ей это сделать.

– Какого черта тебе надо? Вот объясни мне! Реально. Какого черта надо⁈ Что я должен сделать, чтоб ты поняла, мне можно доверять. Мы с тобой в одной лодке. И это ни хрена не шутки. Это, блин, вопрос жизни и смерти. Без преувеличения. Я ведь рассказал тебе правду о себе. Всю!

В этот момент где-то очень глубоко, как это и случается, сильно не вовремя, завозилась и подняла голову совесть, которая погрозила мне издалека пальчиком. Она, эта совесть, явно намекала, всю правду я Комаровой точно не рассказал. И не очень правильно предъявлять в данном случае за откровенность.

В общем…не знаю, в чем именно было дело. Может, в усталости. А я действительно устал. Очень устал. И морально, и физически. Может, в том, что сказанные вслух насчет серьёзности ситуации слова, обрели для меня четкую форму. Затрудняюсь ответить. Но я выпустил руку Комаровой, подошел к диванчику, сел на него и понял, да гори оно все огнем. Барахтаюсь, как дурак. Туда бегу, сюда бегу… Этого пытаюсь поймать, того пытаюсь застукать…И все равно получается какая-то херня.

– Я тебя помню. – Выдала задумчивым тоном Александра Сергеевна. Фраза была крайне неожиданной, а главное – совершенно непонятной.

Причем, мы с ней совершенно естественно вдруг перешли на «ты» и сделали это как-то естественно, без напрягов.

– Не понял? – Я поднял голову и посмотрел на Комарову, которая стояла возле стола, в той же позе, в которой я ее отпустил. Садиться обратно на стул она не торопилась.

– Я помню, как ты приходил к деду. Не сразу вспомнила, если честно. Запах…Помнишь, твой пиджак лежал на диване? Еще села тогда рядом и ты говорил, чтоб оставила в покое твою вещь. А я никак не могла сообразить, что за ерунда происходит. Почему запах такой знакомый. Только позже догадалась. Дед приучил меня запоминать такие нюансы по ассоциациям. Ты приходил к нам домой. Говорил с ним о чем-то. Я вернулась как раз из школы…Ассоциация, связанная с запахом – твой взгляд. Ты так посмотрел тогда…Странно посмотрел. Будто пытался разглядеть, что у меня внутри. А взгляд при этом был холодный. Как у змеи, которая думает, укусить или не трогать. Вот и запомнилось. Ассоциация такая взгляд равно запах…Связаны, понимаешь? Поэтому, когда снова его почувствовала, именно этот одеколон вперемешку с еще чем-то… Может, мыло особенное. Не знаю… Сработала «запоминалочка».

Я молча слушал Комарову, вообще не понимая, о чем она говорит. Вернее, не так. О чем говорит, понимал. Не идиот же. Смысл доходит сразу. Я сам описываемый ею момент видел в одном из воспоминаний Беляева. Но к чему это сейчас?

– Потом, когда ты ушел, а я вернулась домой, дед сказал, чтоб никогда, ни при каких условиях не имела с тобой никаких дел. Сказал, ты опасен.

Александра Сергеевна выдала финальную часть своей фееричной речи, и уставилась на меня. Уже без слов. Видимо ожидала какой-то реакции. Я, соответственно, уставился на нее.

А потом все же не выдержав спросил.

– Ты серьёзно?

– Что именно? – Комарова от моего вопроса растерялась. Наверное, ждала чего-то другого. Может, к примеру, что я начну уверять ее в своей искренности и надёжности. Упаду в ноги. Буду каяться. Короче, явно ее ожидания не совпали с моими возможностями.

– Ты серьезно продолжаешь видеть во мне врага только потому что херову тучу лет назад твой дед сказал очевидную вещь? Реально?

– Не понимаю твоего тона… – Александра Сергеевна начала злиться. По крайней мере, об этом говорил тот факт, что стоя возле стола, она постукивала по нему кончиками пальцев.

– Господи…как все сложно… – Я закрыл лицо ладонями, секунду сидел в такой позе, потом провел ими по лицу, словно стирая усталость, и снова посмотрел на Комарову. – Саша…Я тебе русским, человеческим языком сказал, да, блин, шпион. Я – шпион. Я – нелегал. Я – совсем не тот, кем меня все считают. Ясен пень, в то время в моей башке были совсем другие мысли. И вполне возможно, Ершов прекрасно понял, мне доверять нельзя. На секундочку, он работал в СМЕРШе. Он ловил шпионов. В том числе, таких, как я. Но это было давно! Мне что надо сделать? На крови поклясться? Дать обет верности? Что⁈ Просто скажи и все, буду понимать. Ну, так же вообще невозможно…У меня чувство постоянно возникает, будто я участвую в каком-то спектакле, где каждый актер пытается на себя натянуть еще парочку масок…

– Не надо клятвы на крови…– Комарова резко сорвалась с места, подошла ко мне быстрым шагом и села рядом. Потом подумала немного и вообще взяла мою руку, прижав ее к своей груди. – Просто расскажи мне все. Я вижу, ты скрываешь важные вещи. Не понимаю, какие. Казалось бы, что может быть хуже того, что есть? Но…Сложно объяснить…Чувствую, есть еще что-то. Ты какой-то…не такой. Я ведь наблюдала за тобой со стороны, когда начал ездить на завод. До того, как произошло все это со Львом Ивановичем. И…Будто подменили человека. Внешне – такой же. А внутри – вообще не то. Не могу я поэтому полностью быть с тобой откровенной. И слова деда постоянно вспоминаю поэтому…

Комарова осеклась, не договорив, потому что я засмеялся. Да. Просто начал хихикать. Сначала тихо. Потом по нарастающей. Пока не заржал в голос. И главное, не мог остановиться.

Александра Сергеевна от злости в одну секунду покраснела, отшвырнула мою руку и попыталась вскочить с дивана. Говорю, попыталась, потому что я успел ее поймать.

– Да сядь…Не над тобой смеюсь…Над всей ситуацией… Ооооох…блин…

Я покачал головой. Приступ веселья пошел на убыль, но все равно еще прорывалось изнутри желание хохотать до слез. Просто представил, как говорю правду Комаровой. Вернее, как она слушает эту правду. Хотя…Александра Сергеевна делает искренности, ну, хорошо…

– В общем…договорились. Фух…подожди…– Я выдохнул, чтоб успокоиться ещё больше. – Рассказываю тебе все, как есть. Полностью. Да? И мы спокойно занимаемся намеченными делами дальше. Так? Нормально. Без двойных подтекстов, без отходных путей, без ожидания подставы друг от друга. Правду, значит…Слушай… Ты точно уверена, что хочешь этого? Сразу говорю, правда покажется тебе…Назовём это так…Немного фантастической.

Комарова начала меня уверять, будто готова услышать любые откровения. А я смотрел на нее в этот момент и думал. Чем черт не шутит…Может, действительно рубануть прям в лоб. Все, что произошло.

– Саш…В общем, я не Максим Сергеевич. Вообще не он. Вернее…Меня тоже зовут Максим Сергеевич… Но я жил в другое время. Я жил в 2023 году. Работал адвокатом. Потом меня подставили с одной историей. Сначала подставили, а затем убили. Только я не умер, а оказался здесь, в теле Беляева. Который, кстати, тоже умер. Но Беляева конкретно ты угробила. Своей «болталочкой». Сердечко у него не выдержало…

– Стоп!

Комарова подалась вперёд и зажала мне рот ладонью. Несколько секунд мы так и сидели. Я молча смотрел ей в глаза, чувствуя женские пальцы на своих губах. Она тоже смотрела мне в глаза, но по-моему, ее эмоции сильно отличались. Если я испытывал приятные ощущения от ее руки, Александра Сергеевна, мне кажется, думала совсем не о хорошем.

– Знаете что, Максим Сергеевич… – Начала, наконец, Комарова. Тот факт, что мы снова перешли на «вы» говорил о многом. И в первую очередь о том, что мне, похоже, не поверили. – А идите Вы к черту с Вашим дурацким чувством юмора. Я ведь искренне говорила. Искренне! А Вы издеваетесь опять!

Александра Сергеевна вскочила на ноги, посмотрела на меня сверху вниз осуждающим взглядом, а потом выбежала из кабинета. Однако, не успел я даже выматериться, как она забежала обратно.

– Фиделю Кастро сказала о списке. И назвала несколько фамилий тех людей, которым он доверяет. Давно доверяет. Чтоб он понимал, я не наживка. Мои слова не злой, хитрый умысел. На случай, если Марков нас предаст, мы уедем с Кубинской делегацией. И от них же получим помощь. Дальнейшую, имею в виду помощь. Вот и все! Вот, что я сказала. Видите, Максим Сергеевич, быть честным не так уж сложно. Собирайтесь, жду Вас на улице.

Комарова, не дожидаясь моего ответа, снова развернулась и опять рванула прочь из кабинета. Не успел я подняться с диванчика, как дверь открылась и Александра Сергеевна забежала обратно.

– Калинин… – Бросила она коротко, а потом с невозмутимым видом плюхнулась на место, которое только что занимал мой зад, подтолкнув меня перед этим к столу. Так понял, это был намек, что все должно выглядеть прилично.

Я опять же, не успел ничего ответить. На пороге реально появился Владимир Александрович. Он залетел с вытаращенными глазами и вообще не обратил внимания на Комарову.

– Кастро очень хочет в подарок народный костюм нашей, так сказать, области. Где взять? – Выпалил особист.

– А мы при чем? Мы же самолеты строим, а не костюмы шьем. – Я от неожиданности чуть не сел обратно на диванчик. А там, вообще-то, устроилась Комарова.

– Не знаю. Но сообщили об этом нам. – Калинин развёл руками. – И велели найти, привезти в «Кораблик». Прямо сейчас.

– В «Лаборатории», больше негде. – Влезла в разговор Александра Сергеевна. Местный Дом моделей… Его ведь так называют. Думаю, если что-то и есть подобное, только у них.

Мы с ней переглянулись. Странная просьба, однако…

– Черт… ну, надо ехать, значит. – Калинин тяжело вздохнул.

– Ага… Надо ехать.

Согласился я, пытаясь понять, что за очередной поворот в нашей истории. То, что он неспроста, уверен на сто процентов. Теперь бы ещё понять, что из этого выйдет.

Глава 10
В которой я начинаю воплощать запланированное Вадимом

Задача оказалась не из простых, если честно. Понятия не имею, на кой черт Кастро приспичило получить этот костюм, что за блажь такая пришла ему в голову, но за костюмом пришлось нехило побегать.

В Доме моделей, где теоретически он мог быть, на нас вытаращились с таким удивлением, словно мы попросили достать луну с неба. Потом даже пригласили тетку, которая вроде отвечает за спецзаказы. Тетка пришла, но легче не стало. Оказалось, у них нет костюмов. Ни местных народных, ни вообще любых.

– У нас Фидель Кастро! – Кричал, слегка поплевывая слюной в лицо дородной женщине, одетой почему-то в синий рабочий халат, Калинин и тряс перед ее носом указательным пальцем.

Особист явно был на взводе. Может, сказался наш с ним разговор и он, наконец, понял, что встрял по самые гланды. Не знаю… Но этот костюм стал для Калинина будто единственным спасательным кругом. А может, просто у Володи окончательно потекла крыша. Это ведь ясно, нормальный человек, с адекватными мозгами не полез бы в столь дурно пахнущую историю. Тем более исключительно ради прелестей Филатовой. Они, конечно, весьма соблазнительные, эти прелести, но слишком дорого обходятся.

– А у нас – заказов целая куча! И где я Вам, голубчик, возьму народный костюм? К Марии Николаевне езжайте. Если кто и поможет, только она. У нее этих костюмов – целый воз! А сейчас, позвольте откланяться. Фиделя Кастро мы очень уважаем, но заказы сами себя не выполнят.

Тетка одарила Калинина выразительным взглядом, в котором отчетливо прослеживалось искренне пожелание провалиться особисту сквозь землю к чертям собачьим, крутанулась на месте и исчезла в глубине длинного коридора, вдоль которого шли комнаты. Видимо, рабочие места.

– Кто такая Мария Николаевна? – Я посмотрел вопросительно на Владимира Александровича. В ответ получил взгляд, полный негодования. Даже два взгляда. От особиста и от Комаровой.

Мы стояли на пороге Дома моделей, куда к нам вызвали главную особу этого портняжного царства. Я так и не понял, кем именно она является. Да и какая разница, если тетя дала от ворот поворот. Костюма-то нет.

– Мария Мордасова! Вы что, Максим Сергеевич! Ее весь Советский Союз знает. Ну, Вы даете, конечно…– Калинин возмущённо фыркнул и вышел на улицу. – Эх… Трындец нам, с этим костюмом…

Последняя фраза особиста донеслась уже из-за двери. Голос при этом у Володи был очень несчастный. Бедолага точно перестал соображать башкой. Потому что трындец ему не только с костюмом или без костюма. Ему вообще трындец. По крайней мере, Володя же не знает, что и мне тоже трындец. Может, рассчитывает этим чертовым костюмом хоть немного исправить ситуацию.

– Весь Союз знает, а я вообще впервые слышу. – Пробормотал себе под нос и двинул вслед за Калининым.

Комарова тоже топала за нами на выход, только молча. При этом я чувствовал на себе ее очень внимательный взгляд. Прямо каждой клеточкой его ощущал. Она словно изучала меня заново, пыталась забраться под кожу.

– Да что? – Я обернулся к Александре Сергеевне, потому что чувствовал как меня прожигают ее глаза. Между лопаток даже засвербило. – И такое бывает…

После того, как Комарова мои абсолютно искренние слова приняла за издевательства, решил, ну, и не надо. Я, как нормальный, порядочный человек, хотел ей все рассказать. Не хочет верить – ее проблема. Значит, пусть остаётся все, как есть. Значит, не судьба мне, наконец, хоть с одним человеком быть самим собой.

– Возможно…– Александра Сергеевна вышла на крыльцо и встала рядом со мной. – Но Мария Мордасова известна практически всем. Исполнительница русских народных песен и частушек. Это Вам для информации.

– Знаете, что… – Перебил я Комарову, – Отцепитесь Вы от меня, гражданочка. На Вас не угодишь. Теперь Вас не устраивает мои скудные знания о каких-то там исполнительницах…Про костюм думайте лучше. Сами знаете, с нас спросят.

– Не с нас, а с Вас…Мы – люди маленькие. Сидим, примус починяем… – Многозначительно ответила Комарова и пошла в сторону машины, куда уже забрался Калинин.

– Вот стерва…– Я с удивлением посмотрел ей вслед, при этом размышляя вслух. – Нет, ну, что за женщина… Только начинаешь думать о ней хорошо, она тут же свое змеиное лицо показывает…Черт, или не лицо…Морду…Или не морду…Александра Сергеевна! А что у гадюки лицо или морда? С научной точки зрения. Вы же у нас умная особа. Подскажите.

Я двинулся следом за Комаровой, имея, если честно, сильное желание сказать ей какую-нибудь гадость. Вот как такое может быть? С одной стороны понимаю наверняка, эта особа мне очень интересна. И даже, наверное, имеются какие-то чувства к ней. Любовь или не любовь это, определить не могу. Я вообще к данному понятию отношусь с большим предубеждением. Может, на фоне воспоминаний Беляева возникли эмоции. Может, сам по себе я увлёкся. Не знаю. А с другой стороны…вот прибил бы, честное слово. Так бесит иногда.

– У гадюки, Максим Сергеевич, нет необходимости заполучить народный костюм. А у Вас – есть. Так что данный вопрос должен волновать Ваше воображение в последнюю очередь. А морда или лицо… У пресмыкающихся не то и не другое. – Комарова ждала меня возле машины и садиться в нее пока не торопилась. – Думайте о деле, а не о всякой зоологической ерунде.

– Кстати, о деле…– Я подошел к Александре Сергеевне близко, насколько это возможно под бдительным оком Калинина, который сидел едва ли не прилипнув носом к стеклу и пялился на нас. – Время поджимает. Помните наш план? Вадим сказал, нужно быть к десяти вечера в определённом месте. При этом, нам необходимо каждому вернуться домой и оставить там нужные улики. Вернее, Вам домой, а мне в гостиницу. А потом Вы еще должны встретиться в резиденции с Фиделем. Пока мы будем бегать в поисках костюма, ни черта не успеем. Время так-то уже за пять перевалило. Поэтому, предлагаю поступить следующим образом…

Я наклонился и постучал костяшками пальцев по стеклу автомобильного окна. Калинин, такой гадости от меня не ожидавший, испуганно отпрянул и тут же посмотрел с укором. Мол, зачем пугаете, Максим Сергеевич. Нервный все-таки Володя. Прямо весь как на иголках.

– Владимир Александрович…Вылазь, давай. Дело есть. Совет будем держать. – Крикнул я ему в окно.

Особист тяжело вздохнул, а потом выбрался на улицу, всем своим видом демонстрируя уныние.

– Так…разделимся. Ты сейчас, Владимир Александрович, поедешь к этой Мордасовой. Поговоришь, объяснишь ей ситуацию. Думаю, должна она войти в положение. Договоришься насчёт костюма. Я пока метнусь по срочным делам. Потом встретимся возле «Кораблика». Хотя, нет… В центре встретимся. Заберу у тебя костюм, который, очень надеюсь, будет в наличии. И пойдешь ты, Володя, спать крепким, богатырским сном Давай, дерзай… – Я посмотрел на командирские часы. – В половину восьмого жду тебя на площади Ленина…

– Максим Сергеевич! Это же чуть больше двух часов! Я не успею. Тем более, своим ходом. – Калинин возмущено вскинулся.

– А ты крутись, Володя…Крутись. У тебя, если жопу припекает, удивительная скорость развивается. Везде успеваешь отметиться. И не забывай про наш крайний разговор. Большой брат следит за тобой. – Я хотел в завершении фразы показать Калинину расхожий жест, указав сначала на свои глаза двумя пальцами, а потом на особиста. Мол, наблюдаю, все вижу. Но решил, это уже будет перебор.

Калинин и Комарова посмотрели на меня оба, одновременно, с лёгким изумлением на лице. Фишку про Большого брата, конечно, ни он, ни она не поняли. Эх… Как же иногда тяжело с ними разговаривать…

– Ладно…не обращайте внимания. – Я отмахнулся от своих спутников, которые, судя по вопросительным взглядам, ждали пояснения. – Владимир Александрович, задача ясна? Исполнять!

– Есть исполнять, товарищ Беляев. – Калинин хмуро зыркнул на меня, а потом направился в сторону дороги. Весь его вид, понуро опущенные плечи, склоненная вниз голова, говорили о том, что настроение у Владимира Александровича – ниже плинтуса.

– Слушайте, а как он будет Мордасову искать? – Я задумчиво смотрел ему вслед. Просто особист реально даже не попытался узнать улицу и дом, где полживает эта певица.

– Максим Сергеевич, ее адрес знают все жители города. Это же – местная знаменитость. А вообще, она поет в хоре. С этого года – солисткой. Так что думаю, Калинин какой-нибудь уж разберется… – Ответила Комарова, по-прежнему рассматривая меня с непонятным выражением на лице.

– Вот и хорошо. Едемте. Отвезу Вас к общежитию. А сам метнусь в гостиницу. Потом встретимся на соседней улице от Вашей. Делать все надо очень быстро. Времени совсем нет.

Комарова молча открыла дверь и села в машину.

– Ну, слава богу. Хоть что-то мы делаем без пререкательств…

Естественно моих слов уже никто не услышал. Впрочем, говорил я их исключительно для себя. Я вообще в этой жизни очень до хрена разговариваю сам с собой. Интересно, вот если все наладится, если получится начать все с нового листа, так и буду хранить информацию о себе, настоящем, лишь в собственной памяти? Посмотрел на Комарову, которая уселась на пассажирское место и теперь пялилась в одну точку. Судя по ее реакции, похоже, да… Если уж Александра Сергеевна с ее нестандартным подходом к жизни не поверила, от остальных вообще можно не ждать понимания.

Пока ехал в сторону общежития, прокручивал в голове план, который Марков назвал идеальным. Он же его придумал. Вообще у человека все нормально с самомнением. Хотя, по мне, задуманное Вадимом казалось полной авантюрой и имело слишком много сослагательных наклонений.

Мы должны были поступить следующим образом. На момент нашего прибытия в небольшой поселок, который находился рядом с городом и имел в народе название «обкомовские дачи», там уже должен присутствовать сын Кастро вместе с Филатовой. Причём, белобрысый уверял, что произойдет их встреча непременно.

Это – первый сомнительный момент, который вызывал у меня много вопросов. На черта парню Филатова? Нет, чисто теоретически, я понимаю, зачем. С мужской точки зрения даже вполне поддерживаю. Но тот факт, будто сын кубинского лидера вот так запросто поедет с какой-то левой бабой на какие-то левые дачи, стоящие в лесу, казался мне крайне фантастическим. Слишком сложно и опасно ради простого перепихона. Если называть вещи своими именами. Однако, Марков с пеной у рта доказывал, что доставит пацана по назначению.

– Если я не ошибаюсь, народ не просто так называет их «обкомовскими»? – Я вопросительно посмотрел на Маркова. Мы как раз сидели тогда в дачном доме Ведерникова, детально обсуждая свои действия.

– Ты имеешь в виду, являются ли они закрытыми для простых обывателей? Являются, да. Огороженная территория, КПП на въезде. Простым смертным там точно ничего не светит. Но я знаю, как решить эту проблему. Не переживай. К тому же, к приезду делегации именно там будут готовить несколько домиков на всякий случай. Вдруг Кастро захочет попробовать настоящей русской баньки с настоящей русской водочкой. Поэтому, приезду кубинца со спутницей, поверь мне, никто не удивится. Я просто подготовлю почву. – Вадим с довольной ухмылкой потер руки.

Далее – Комарова, уже после того, как сын Команданте окажется в нужной компании, в нужном месте, отправится в «Кораблик» и потребует встречи с его отцом. Сделает это открыто, чтоб ее видело как можно больше чекистов. Фидель Александру Сергеевну уже встречал в аэропорту, соответственно, может даже с ней поговорит. Александра Сергеевна сообщит лидеру Кубы, что его сын находится в тайном месте и вернётся к отцу в случае выполнения определённых условий. В принципе, учитывая ту информацию, которую она додумалась сообщить ему в аэропорту, думаю, Кастро реально пойдет на диалог, изначально на зная, что в деле замешан его отпрыск. Как он отреагирует на откровенный шантаж, не знаю. Тем более, опять же в свете той информации, которую он получил от Комаровой. И это – второй сомнительный момент. Дело не в кубинце. Дело в его охране. Вообще нет гарантий, что они не пошлют Комарову к чертовой матери прямо от ворот гостиницы.

Однако, снова Марков уверял нас, что не рискнут чекисты не поставить в известность гостя. Мало ли, зачем к нему припёрлась непонятная особа. Да, они обеспечивают безопасность делегации, но решать за Фиделя, будет он встречаться с кем-то или не будет, такого права у них нет. Им за подобное самоуправство могут и по башке настучать вышестоящие чины. Тем более, если Комарова начнет апеллировать именем сына команданте.

Далее – переговорив с кубинцем, Александра Сергеевна отправится на те самые дачи. При этом она будет изображать активную конспирацию, но на самом деле просто тупо приведёт чекистов в нужное место.

Это – третий сомнительный момент. Я вот как-то не особо верю, что комитетчики вообще дадут Комаровой уйти из «Кораблика». Я бы точно не дал. Я бы взял ее за шиворот и тряхнул основательно. В конце концов, в 1972 году нет даже мобильных или других средств связи. Комарова, если ее, например, загребут, не имееет возможности предупредить подельников. А тут даже дураку вполне понятно, не сама она это все провернула. Единственное, что может повлиять – слово самого Команданте. И это – четвертый сомнительный момент. Знаем мы лидеров, которые «солдат на генералов» не меняли, даже несмотря на кровную связь. Может, с Кастро такая же история. Может он – принципиальный малый.

Следующий этап – если Комарова все-таки благополучно покидает гостиницу и едет к обкомовским дачам, за ней, что логично, отправится целый отряд «спасателей» в лице комитетчиков и охраны Фиделя. Вряд ли он после условий, выдвинутых девицей, просто так будет сидеть, сложа руки.

Ну, и вот уже на дачах начнётся основная часть. Главное – спровоцировать перестрелку, «войнушку» и прочую фигню. Вадим опять же уверял, это – проще простого. И вот тут я ему верю. Замутить этакий вариант бойни между чекистами и тем, кто якобы посягнул на сына команданте, несложно. И тогда же появлюсь я. Так как мой объект – Комарова, вообще никто не удивится, из настоящего начальства имею в виду, что Беляев оказался в центре событий.

В процессе столкновения произойдёт несчастный случай. Я спасу сына Кастро, но трагически погибну, убитый Комаровой и ее подельниками, которые потом скроются. На месте трагедии останутся лишь два тела, моё и Александры Сергеевны, которую я, не дрогнувшей рукой, заберу с собой в ад. Фраза про ад была придумана тоже Марковым и веселила она его изрядно. Он повторил ее несколько раз, когда мы обсуждали план, и при этом веселился, честно говоря, как дурак.

Потом – пожар. Тела сгорят до неузнаваемости. Будут лишь несколько мелких деталей, подтверждающих, что мы – это мы.

Ну, и конечно, в реальности, погибнут совсем другие люди. На моем месте будет Ведерников, на месте Комаровой – Филатова. И храни Господи 1972 год с его далекой от совершенства судмедэкспертизой. В 2023 хрен бы такое прокатило.

Это – пятый сомнительный момент. Если я могу еще допустить, что Филатова по какой-то причине затащит сына Кастро на эти дачи, с хрена ли там окажется Ведерников. Представить не могу причину, которая сподвигнет Игоря Леонидовича пробраться на закрытую территорию, в дом, где его большая и чистая любовь зажигает с кубинцем.

Ответ Маркова был ровно такой же, как и по предыдущим пунктам. Он сказал, что берет все на себя и вообще гарантирует присутствие всех элементов плана на месте.

– Ведерников будет, уверяю вас. Я знаю эту мелкую трусливую гниду неплохо. Знаю, как сподвигнуть его на необходимые действия. – Марков высокомерно усмехнулся. – Не надо беспокоиться. Это – моя часть работы. Ваша – привести на дачи как можно больше комитетчиков. Чтоб стычка вышла знатная. Чем больше шуму, тем выше вероятность удачного результата.

Я в тот раз с Блондинчиком вообще не спорил. Просто у него имелся хоть какой-то план. Да, сомнительный. Да, возможно, опасный и способный усугубить ситуацию еще сильнее, но он был хотя бы. У меня не было ни черта. Кроме единственного запасного варианта – отправиться к полковнику и покаяться от всем. Но это неизменно приведёт к тому, что пахать мне нелегалом до того момента, пока меня не спалят и не отправят к стенке. Хоть на ту сторону, хоть на эту, но точно пахать. А я не хочу. Я в нормальной жизни нуждаюсь, а не в этих шпионских играх.

Когда вся эта свистопляска на дачах будет в самом разгаре, именно Вадим заберёт нас с Комаровой с дачи, отвезет лично в портовый город, откуда через Турцию мы доберемся до Европы. В порту, перед тем как сесть на корабль, Комарова передаст Вадиму список агентов. Вот так все должно выглядеть в идеале.