Текст книги "13-й отдел НКВД (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Я обхватил голову руками, потому как реально опасался, мозг сейчас начнет вытекать. Все, что говорила бабуля, с трудом умещалось и укладывалось в сознании.

– Это не конец истории… – Продолжила тем временем Наталья Николаевна.

– Не все еще?! Я думал, уже последует пояснение, каким боком дед.

– Погоди. Дело в том, что Мацкевич, ещё будучи в Германии, расслабился и начал привлекать к своему кружку людей не проверенных. Один из учеников рассказал о планах Генриха родственнику, да ни кому-нибудь, а Йозефу Геббельсу. Это как раз в 1937 произошло. Чтоб ты понимал, Адольф на самом деле давно поглядывает в сторону оккультизма. Без нашей, кстати, помощи. Господина Кроули уважал одно время. Большие планы на Мессинга возлагал, да тот смылся в Союз. Геббельс велел родственнику скопировать самую важную страницу. Пожелал изучить сам, так сказать, прежде чем схватить Мацкевича и предъявить его высокому руководству. Следили за кружком долго, но сильно всерьез не принимали. Желающих заключить договор с дьяволом было за историю существования человечества предостаточно. Опасался Геббельс дураком выглядеть. Как только заполучил необходимое, начал сам таскаться по умным людям, дабы оценили, посмотрели. Но так, без особого рвения. Пока один профессор, увидев скопированную часть, не захлопнул перед Йзефом дверь, наплевав на все чины и звания последнего. Сказал: " Идите к черту, господин министр народного просвещения. Хотя, с этим текстом вам туда и дорога."

Вот только тогда Геббельс призадумался, осознал, что, вполне возможно, держит в своих руках нечто важное, да и кинулся от большого ума проводить ритуал лично. Собственно говоря, благодаря этому пришел Белиал. Душа у Йозефа посильнее будет, чем у Мацкевича. Выдернул из ада эрцгерцога. Естественно, Белиал ему все по полочкам и разложил. В том же сюжете. Мол, случится война. Неизбежно. Кто победит – сейчас зависит от приложенных сил.

Было решено Генриха Эдуардовича арестовать, а того уже след простыл. Его как раз Федор в Союз препроводил. В общем, остался Геббельс в итоге без книги, но с демоном. Мы, вроде как, с Князем условно по разные стороны. Но трудимся в одном направлении. Эти идиоты наивно верят, раз они демона призвали, то демон им и служит. Обхохочешься. Я, например, с Мацкевичем распрощался спустя год, как тот в Союз перебрался. Специально выманил сюда. Нельзя его было, придурка, среди немцев оставлять. Конечно, от Генриха, честно говоря, уже ничего не зависит. Но он искренне верит в свою значимость. Понять только не может, куда демон делся. Продолжает меня искать. Не первый раз вот такие мероприятия устраивает, которое твой дед этой ночью застал. Бесто́лку, естественно.

Наталья Никаноровна снова расхохоталась.

– Твою мать… Чокнуться можно. Короче, один мудак вызвал вас, второй – Клетчатого. А в итоге – война?

– Ну, где-то около того, – Бабуля скромно потупила взгляд. – Стараемся, разжигаем. Это наша работа, Иван. Вот только… чего-то белые молчат. С нашей стороны уже много шагов сделано. А от них – ноль реакции. Это и есть проблема. Самая важная. Мы с Князем озадачились, как так? Черные ходят, белые не двигаются.

– Слушайте, я вообще теряю логическую нить рассказа. Для вас ведь это хорошо. Вы же…ну… типа, хотите захватить мир и выиграть.

– Совсем, что ли, умом тронулся? Зачем нам второй ад? Нееееет, Иван. Грешники – это наша работа. Куда вкуснее души праведников, которые оступились. Оооо, даааа… это чистый восторг. А если воцарится ад на земле? Где ж мы праведников возьмём? Кого мы соблазнять, сбивать с пути будем? Нет. Неверно ты мыслишь.

– Так. Хорошо. – Я снова поднялся на ноги. Состояние было такое, что сидеть спокойно не хватало терпения. – Значит, Мацкевича Вы бросили, переключились на Наталью Никаноровну. Тогда вопрос. Каким образом он от меня сбежал? Испарился. Если вашей помощи лишён?

– Помощи лишён, но встречаться вам пока ни к чему. Генрих Эдуардович ещё пригодится. Я тебе так скажу, Ваня, на сегодня, наверное, информации хватит. Пока что эту перевари. Тем более, прав Тихонов. Голову тебе отбили знатно.

– Ну, уж нет! Меня интересует дед! Почему майор его выбрал? Вы сказали, он разыскал Иваныча ещё во времена детского дома. Каким боком его судьба сюда приплелась?

– Есть такое. И ты правильно мыслишь, не просто так. Однако, бо́льшего сегодня не скажу. Ты пойми, Иван, сейчас твоя цель – быть рядом с Тихоновым, искать Генриха Эдуардовича, для успокоения майора, и смотреть в оба глаза. Где, в какой момент твой дед свернул не туда. Для того тебя и забрали в прошлое. С Иванычем напрямую мы не могли сотрудничать. Есть в нем кое-что…ммммм… особенное. Там вообще без вариантов. Белиал, правда, предлагал кого-то более сообразительного. Разбирающегося в теме. Но Звезда Давида выбрала тебя. Она – проводник. Тут даже мы сильно повлиять не могли.

Я открыл рот, собираясь поспорить, но Наталья Никаноровна так сверкнула глазами, причем, не в переносном смысле, что слова сами собой вылетели из головы. То есть зрачки бабули реально полыхнули огнем, а в комнате запахло серой.

Страшно не было, если честно, но в свете всех обстоятельств, с Никаноровной ругаться мне ни к чему.

– Когда я разберусь со всем этим, меня вернут домой?

– Вот поверь, тут ты уж точно никому не будешь нужен. Да, тебя – домой. Иваныч – обратно в свое тело. Сейчас он, как бы сказать… спит. Жив, здоров, не переживай. Выполнишь задание, все сделаем в лучшем виде. Но найти, какой случай оказался решающим, ты должен.

– Почему?! Не могу вот этого понять. Ну, ок, началась ваша игра. Черные ходят, белые молчат. Хотите сказать, дед что-то испортил? Нарушил?

– Ваня! Я хочу сказать, иди отдыхай. Не последний раз видимся. Уж поверь. Завтра встретимся в отделе, ещё поговорим. Ты – человек. И без того день был сложный. Неплохо держишься даже. Лучше, чем я, например, ожидал.

– Ладно… Последний вопрос на сегодня. Вы кто? Про Белиала говорите охотно, о себе – ничего. Он – князь, эрцегорцог и вся такая хреновина. А Вы?

– А я, Иван, Наталья Никаноровна Сидорова. Так оно лучше. Поверь.

С этими словами бабуля что есть выпихнула меня из квартиры, сообщив предварительно адрес, по которому идти. Мне, правда, это ни о чем не говорило. В итоге, перед выходом я получил вердикт "вот ты кретин" и Лизу. Ее Наталья Никаноровна разбудила одним щелчком пальцев. Девчонка подняла голову, осмотрелась, а потом вскочила на ноги, уставившись на нас с подозрением.

– Усыпила меня? – Вопрос предназначался бабуле.

– Да ты что. На родную бабушку наговаривать. Сама задремала. Уморилась, видать. – За столом снова сидела маленькая старушка с дурацкой вуалькой. Я в который раз поймал себя на мысли, что общаясь без свидетелей, она выглядит вроде также, но одновременно – иначе. Сложно объяснить.

Наталья Никаноровна велела девчонке проводить меня до дома. Я сначала взбрыкнул, ещё женщины меня по ночным улицам не выгуливали. Обратно одну не смогу ее отпустить. Так и будем друг друга провожать до утра. Бабуля одновременно с Лизой хмыкнули многозначно.

– Хотела бы я посмотреть на того дурака, который решит Лизке вред причинить. Нормально она дойдет. Не переживай.

Пришлось подчиниться. Тем более, дом и правда находился рядом. Вот только в отличие от квартиры, где обосновались Никаноровна и блондиночка, моя оказалась коммуналкой. Самой настоящей. Пока по коридору двигался к своей комнате, вроде бы пятой, заметил, из-за одной двери показался любопытный соседский глаз.

Ночью шляться в поисках ванной не стал. А то ещё вломлюсь к кому-нибудь постороннему. Рухнул в постель и с удивлением понял, бабуля права. Устал безумно. Последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как вырубился: "Что особенного в Иваныче, раз от простого Советского восемнадцатилетнего пацана зависит так много?".

*Павел Дмитриевич Долгоруков (1866–1927), принадлежал к потомству Рюрика, то есть к более знатной династии, нежели Романовы. Он считался до революции одним из богатейших людей России, был крупным помещиком. Входил в число "светлейших", расстреляных в 1927 году. Его имя стояло первым в списке. Что интересно, дважды после 1917 года его спасали именно чекисты. Сначала от репрессивной машины революции, потом от возможного наказания за подпольную деятельность, когда непосредственное участие князя вскрылось.

Глава 10

Проснулся с мыслью, вот сейчас открою глаза, посмотрю вокруг, и нет ничего: ни довоенной Москвы, ни чекистов с их НКВД, ни демона, сидящего в Наталье Никаноровне. Ничего нет. Все это мне померещилось. А лежу я, на самом деле, в своей родной постели. Хотя, умом уже понимал, та история, в которую меня занесло – реальна. Но очень хотелось оказаться дома.

Ощущение и осознание, что дом – это не место, это – люди, пришло в мою жизнь, к сожалению, слишком поздно.

Точкой отсчёта была та самая последняя командировка.

После того, как Петька, товарищ и брат, двинулся на повышение, мне предложили стать снайпером. Я сначала, честно сказать, охренел от неожиданности. Это казалось верхом мечты. Серьезно. Какой пацан в ранней юности не представлял себя профессионалом, способным одним выстрелом "снять" врага, который даже не догадывается о твоём присутствии? Куча фильмов о подобных спецах в свое время была просмотрена втихаря от отца, упорно прививающего мне любовь к пацифизму.

Тем более, я знал, предпочтение в данной профессии отдают людям с техническим образованием и круто, если ты – мастер спорта по стрельбе. При том, что, несомненно, спортивная стрельба отличается от снайперской, как примерно горячее аргентинское танго от балета на сцене Большого театра. Танцуют и те, и другие, а суть совершенно разная.

Работа в условиях леса или города, длительные марш – броски – это тебе не комфортные условия тира. Однако, гораздо бо́льшее значение, как оказалось, играла определенная самоподготовка и внутренний мир. Когда услышал данную формулировку от командира, предложившего продвижение, непроизвольно усмехнулся. В моем понимании для работы снайпером широта души и глубина внутреннего мира имеет далеко не самое важное значение. Так я думал тогда.

Конечно же, на предложение ответил однозначным согласием. Не идиот, вроде. Хотя, теперь и не уверен. Но речь сейчас о другом.

Профессия снайпера в военном ремесле, на мой взгляд, была очень престижная. Определенный статус. Даже среди нас они имели положение своеобразной элиты, хотя мы, честно говоря, недолюбливали их, искренне считая, что этим парням перепадает гораздо меньшая нагрузка. Но не признавать их значимость, несомненно, не могли.

– В военное время, к примеру, для поимки снайпера мог быть выслан взвод разведки, а офицеры высшего эшелона делились со снайперами пайком, потому что группа из 8 – 10 профессионалов может удерживать позиции длительное время и враг не пройдет. – Вещал нам расхаживающий по учебному классу инструктор.

Я, между прочим, понимал, так и есть. Реально не пройдет. Потому что бьют его не лоб в лоб, а оставаясь в тени, и точно "в глаз".

Короче, хоть я не имел ни нужного образования, ни спортивного прошлого, мне выпал шанс.

Предстояло ещё, правда, пройти стажировку. Знал, что будут "давить" морально. Знал, что сложно выдержать физические нагрузки, которые несколько отличаются от стандарта. Но это ожидаемо и понятно.

Инструкторам важно увидеть, как человек поведет себя в экстремальных ситуациях, свойственных именно этой профессии. Например, умение работать в задымленном помещении, в огне, в шуме. Одно из заданий – разглядеть цифры, написанные на стенах, а на выходе назвать их сумму. Необходимо не только сориентироваться в происходящем, но и быть внимательным. Только эти навыки помогут, когда в толпе придется по приметам вычислить подозрительного человека, проанализировать ситуацию. Или, как вариант, перед тобой враг, который держит заложника. Как произвести выстрел, чтоб поразить цель, не навредив последнему? Прежде, чем нажмет курок твой противник.

Уже во время стажировки, утратив бо́льшую часть ложных стереотипов, понял, для работы снайпером важны стабильность в показании результата, координация, собранность. В упражнениях можно сделать 20 точных выстрелов, а на третьем десятке начнется мандраж, появятся ошибки.

Кстати, именно командир, который по его заверению, обратил внимание на меня давно, донес ещё одну истину, позволившую прийти к цели: если снайпер никогда не жил чувством победы, ему будет сложно работать. Нужно быть уверенным в своих силах, знать, что все получится.

Уверенности мне было не занимать. Я смог.

Даже не смотря на то, что по сути, в основу моей новой работы легла рутина. На позиции можно было находиться от двадцати минут до нескольких суток. Но тем не менее, это оказался мой путь и я его выбрал осознанно.

Буквально через год, если точно в 2017, никогда не забуду, пришел приказ выдвигаться в Сирию. Я бывал уже там, но в этот раз все выглядело слишком внезапно и неожиданно. Командировка предстояла "легендированная". Нас отправили под чужими именами, ибо того требовала ситуация. Предстояла важная встреча сирийского правительства и представителей одной очень любимой нашими туристами страны.

Это мероприятие требовало серьезного прикрытия, соответственно, помощь должна была оказать именно Россия.

Нас было четверо. Две снайперские пары. Вернулся только я. И то, если честно, каким-то удивительным чудом, происхождение которого до сих пор мне не понятно.

Мы просто не дошли до места назначения. Нарвались на засаду. Там, где быть ее никак не должно.

По версии, которую после случившегося распространяли сирийские проправительственные средства массовой информации и наши официальные лица в том числе, боевики направили в определенный город четыре бронеавтомобиля с террористами-смертниками. Их подрыв должен был стать сигналом для наступления и движения в районах блокпостов, обороняемых подразделениями сирийской армии вместе с ополчением. Именно в этих обстоятельствах, якобы, погибли российские офицеры. Мол, попали под перекрестный обстрел. И главное, никому не пришло в голову, на кой черт там вообще могли оказаться спецы подобного профиля.

Официальная версия была ложью от начала до конца.

Целью, на самом деле, стали конкретно мы, четверо, и произошло это совсем в другом месте, там, где контроль территории осуществлялся силами правительства.

Мы попали в засаду. Боевики точно знали маршрут, где пройдет снайперская группа. Они заложили фугас, который сработал от дистанционного управления, когда бронетранспортер оказался в нужном месте.

Нас вытащили из машины. Я был контужен, так же, как и остальные, но видел своими глазами все происходящее следом. Боевики решили добить русских выстрелами в упор. Стреляли в висок и сердце. Моя очередь была последней. Однако, не знаю как, почему и что повлияло на ход событий, но тот, кто подошёл ко мне, вдруг неожиданно "завис". Мы смотрели в глаза друг другу, а потом он выстрелил рядом в песок. Благо, остальные его соратники находились на расстоянии, и в силу того, что меня оттащили чуть в сторону, за бронетранспортер, сочли, дело сделано.

Честно? До сих пор не понимаю, почему остался жив. Этот человек никак, ни при каких условиях не мог меня пожалеть или проникнуться сочувствием. Это только в кино возможна ситуация, когда враг вдруг понимает, что он резко зауважал противника. В жизни – нет. Исключено. Хрен его знает, может под наркотой был и переклинило. Запомнился отчего-то его взгляд. На несколько минут словно почерневший.

Но главное даже не это. В первые же минуты я понял, нас предали. Однозначно и несомненно. Информация была настолько засекреченной, что о присутствии двух снайперских пар знало очень ограниченное количество людей. А уж точные координаты, вообще только один человек.

Конечно, это стало провокацией, подстегнувшей усиление конфликта. В этом и суть. Но мысль, которая крутилась у меня в голове, пока я добирался до своих – не может быть. И в то же время, вполне понимал, предал тот, кто имел данные. Петька. Конечно же, за ним стоял ещё кто-то, потому что случившееся быстро замялось. Ну, а я ушел в уголовный розыск.

Не знаю, почему вспомнилось все это именно сейчас, в квартире деда. Может, потому, что вернувшись из Сирии, я вдруг сильно, очень сильно захотел остаться дома. С дедом. Сложно объяснить, что руководило мной. Правда. Не страх смерти. Вот её я почему-то никогда не боялся. Но пришло осознание, Иваныч правильно сказал, когда мы разругались из-за СОБРа. Деньги. За выгоду мы готовы продать все. Ведь Петька знал, что я в составе группы. Знал. Понимаю, скорее всего, ему предложили очень внушительную сумму за предательство. Но ешкин кот! Как? Ты сдал своих же. Меня. Друга, которому заливал про братскую преданность. Конечно, допускаю мысль, в его понимании это не касалось Родины. Ну, такая относительная отмазка. Типа, враг же не лично наш. И все-таки. Если ты продал страну за ее пределами, то продашь и внутри.

Сейчас, лёжа на кровати деда, узкой, неудобной, я снова думал об Иваныче. Насколько он был другим.

Взять меня, например. Весь из себя молодец. Есть опыт за плечами. Тем более определенного характера. Я разбираюсь в военной тактики, того требовало обучение на снайпера, отлично шарю в топографии, имею выдержку и много чего ещё. Но!

Где это сейчас? Сто́ило оказаться в обстоятельствах, которые идут полностью вразрез с тем, во что я верил, чем жил, и все. А теперь, если посмотреть на Тихонова. Как правильно сказала Бабуля, надо верить в дьявола – он будет верить в дьявола, ад и любую ерунду. Не потому что ему за это хорошо заплатят. Не ради выслуги или звезд. А потому, что так нужно Родине и партии. Эх… Иваныч. Поговорить бы сейчас с тобой…

Ещё немного потупил, разглядывая потолок, затем все же вздохнул и встал с постели. Упал в нее вчера, прямо как был, одетый. Поэтому протер глаза и отправился на разведку.

Да уж… Буквально через десять минут стало понятно, отчего коммуналки считались особой историей.

Кухня предназначалась для жильцов восьми комнат, причем, среди них имелись даже семьи. Ванную нашел в самом конце, но там оказалась… очередь. Реально. Женщина с накрученными на бумажки волосами, заявила, быть мне пятым. Пока подошло время попасть внутрь, думал, умру прямо в коридоре, от потребности срочно опустошить мочевой пузырь. Туалет, конечно, находился там же, где и мылись. Кто додумался сделать совмещённый санузел, не знаю. Но это форменное издевательство.

Купался под громкие разговоры у двери, что нормальный советский гражданин душ принимает энергично, остальных не задерживает.

Ванной, как предмета, не наблюдалось. Зато имелось отверстие, куда стекала вода.

Сунул нос в кухню, но сразу понял, бог с ним с завтраком. Там народу присутствовало, что на параде. Кто-то жарил, кто-то варил, кто-то просто так ошивался, громко обсуждая последние новости.

Вернулся в комнату, поковырялся в вещах Иваныча. Оказывается, в наличие была форма. Она висела в большом, похожем на монументальное произведение мебельного искусства, шкафу. Ее и выбрал. Оделся, а потом максимально быстро, стараясь не пересечься с соседями, которым могло прийти в голову задать какой-нибудь вопрос, покинул квартиру.

Вышел во двор, но понять, куда идти, сразу не мог. Сейчас бы, конечно, помощь блондиночки точно не помешала бы.

В этот момент я понял, как прекрасно иметь современные гаджеты. Нужен тебе адрес в незнакомом месте? Забил его в навигатор и топай.

Пришлось воспользоваться старым, проверенным способом – спрашивать прохожих. Вопрос "как пройти на Лубянку?" у большинства вызывал ступор и страх во взгляде. К счастью, выручил постовой. Ему сказал, будто приехал из другого города, плохо ещё ориентируюсь. Хорошо, что был в форме. По крайней мере, она сыграла решающую роль в достоверности легенды. Думаю, никто в то время просто от балды ее бы не нацепил. Соответственно, постовой подумал так же и указал верное направление.

Пропуск у меня имелся ещё с прошлого дня, поэтому внутрь здания попал без проблем.

Сразу направился к той самой неприметной двери, которая вела в хранилище.

За одним из столов наблюдалась свежая и цветущая, как майская роза, Лизонька. Девчонка очень внимательно изучала какие-то бумажки. Они сидела, склонившись над документами, и наматывала выбившуюся из косы прядь на палец. Это выглядело ужасно мило. Вообще, пока блондиночка не показывала свой характер и не открывала рот, ею можно было любоваться бесконечно.

– Здравствуй.

Она подняла голову, посмотрела равнодушным взглядом, а потом снова уставилась в лежащие перед ней листы. Что ж за стервозная особа. Вчера вечером мне показалось, холодная война между нами, инициатором которой я точно не был, пошла на убыль, но похоже, реально показалось.

– Что не так? Я вижу тебя сегодня впервые, а ты уже чем-то недовольна.

– Просто ты мне не нравишься. – Лиза, как ни в чем ни бывало, пожала плечами и, отодвинув тщательно изученную бумажку, взяла следующую.

– Отлично. Понять бы ещё твою логику, лежащую в основе неприязни, вообще было бы прекрасно. Ну, не нравлюсь, хорошо. Твое право.

Я взял стоявший неподалеку стул, устроился на него, а затем принялся внаглую разглядывать девчонку. Ноль эмоций. Выдержал минут десять в гробовой тишине, потом решительно встал и направился к ближайшим полкам с книгами. Интересно, что это за фолианты?

– Тут могут быть книги по оккультизму? Что-то мистическое. Например, про демонов.

– Зачем тебе? – Лизонька даже соизволила оторваться от своего необычайно важного занятия.

– Ну, так мы не с простыми людьми дело имеем. Хотел вникнуть, так сказать, в корень проблемы.

– Ммммм… Похвально. – Девчонка поднялась, подошла к стеллажам, и, пробежав глазами по ряду книг, вытащила одну.

– Что это? – Я взял протянутый ею экземпляр.

– Демонология под редакцией Алистера Кроули. Осилишь? – Взгляд блондиночки был ироничным и откровенно намекал на мою предполагаемую тупость.

Я молча развернулся и с книгой под мышкой направился к дивану. Лучший способ вывести такую стерву из себя, добиться от нее нормального поведения – игнор. Она провоцирует меня, но хрен ей, а не та реакция, которую Лизонька ждёт.

Однако, изучить творение человека, чью фамилию я уже слышал от Натальи Никаноровны, не пришлось. В хранилище вошёл Тихонов. Стараясь не привлекать внимания к предмету в моих руках, осторожно положил книгу рядом, слегка подпихнув ее себе под зад. Нечего майору видеть, какие темы меня интересуют. Оно, конечно, вроде по делу, а вроде не совсем.

– Где Наталья? – Ни здравствуйте тебе, ни до свидания. Сразу с места в карьер. Хотя, факт отсутствия бабули и правда странный.

– Приболела она. – Лиза задрала подбородок, глядя на Никиту Пахомовича с вызовом. Я снова подумал, если из деревень такие стервы приезжают, то как же обстоят дела с городскими тогда? Смех смехом, но история появления блондиночки, рассказанная майором, совсем не лепилась с тем, что я видел.

– Приболела? Наталья? Чем? – Тихонов был изрядно удивлен.

– Знобит ее.

Тут уж и я напрягся. Если майора беспокоил факт болезни очень важного сотрудника, то меня – другое. Что-то в этой истории не так. В тётке сидит демон. Какое, к черту, знобит? Если только пошел дождь из святой воды. Так на улице солнечно и осадков от небесной канцелярии тоже не обещали.

– Плохо. – Майор задумчиво потёр лоб. – Надо бы с ней осмотреть место, где Мацкевич проводил ритуал. Есть несколько вопросов.

– Ну, так и я могу. – Лиза сделала шаг к Тихонову, глядя на него с надеждой. – Вы же знаете. Я умею.

Девчонка очень хотела показать свою значимость, это было видно по волнению, которое выражалось в нервно сминающих ткань платья пальцах.

– Ты? – Майор задержался взглядом на блондиночке, а потом кивнул, соглашаясь. – Хорошо. Выбора нет. Едем. Иван! Ты тоже с нами.

*** Во избежание комментариев "этого не могло быть", "все вы врёте, автор". В главе присутствует реальный случай, имевший место. В реальности только, к сожалению, погибли все четверо.