Текст книги "13-й отдел НКВД (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 8

В машине Тихонов снова замолчал. Он назвал водителю адрес, а потом уставился в окно, будто забыв о моем присутствии. Вообще, возникало ощущение, майора что-то беспокоит. Я, конечно, понимаю, в обстоятельствах, которые его окружают, особенно, если вспомнить, где мы были совсем недавно, формулировка «что-то беспокоит», выглядит несколько глупо. Думаю, там у человека в голове – настоящий дом советов. Однако, имелась ещё некая определенная вещь, занимавшая Никиту Пахомовича сильнее остального. Это ощущалось очень сильно.

Снова вспомнился тот момент у двери, когда Тихонов разрывался между желанием высказаться, ответить Федору, и необходимостью уйти. Слова о грядущей войне его зацепили, однозначно.

Честно говоря, я никак не мог понять, что он за человек. Для близкого знакомства времени прошло мало, но даже общее впечатление не складывалось. С одной стороны, все предельно ясно. Майор государственной безопасности, начальник отдела, в котором ему приходится сталкиваться с тем, что, скорее всего, нормальному, обычному гражданину в кошмарном сне не приснится. Сложно представить, каково советскому чекисту иметь понимание, всякая потусторонняя дрянь – реальна.

Судя по реакции и поведению Федора, а также по его намёкам, Никита Пахомович – человек жёсткий, назовем это так. С другой стороны, задача Тихонова ясна – найти врага, обезвредить его. Кем бы этот враг не являлся. Это я, в принципе, понимаю. Но отчего-то у меня присутствовала уверенность, не все так просто. Однако, лезть ему под кожу сейчас было и не время, и не место. Да кто бы ещё дал ковыряться.

Первым делом, вернувшись в пределы города, мы действительно заехали к доктору. Им оказался средних лет мужчина, небольшого роста, с тонкой полоской усиков и бородкой "клинышком", которого Тихонов называл Сергеем Поликарповичем. Имена у них, конечно…

Здание, куда нас привез Николай, имело вывеску "Войсковой лазарет" и, похоже, являлось чем-то наподобие ведомственной больницы.

Доктор внимательно осмотрел мою голову. Особенно затылок. Ощупал его по миллиметру, потребовал вращать глазами во все стороны: вверх, вниз, влево, вправо. Я, если честно, на данный момент уже не ощущал ни малейшего дискомфорта. Если бы мне не сказали, будто совсем недавно по той самой голове били подручными средствами, никогда бы ничего подобного не подумал. Но, судя по заверениям Сергея Поликарповича так и было. Он, вздыхая, несколько раз повторил, что негоже лупить советских людей, особенно чекистов, всякими железными предметами, Голова болела и кружилась лишь утром, но, подозреваю, дело там было вовсе не в сотрясении.

Доктор выписал мне лекарства, называл их смешным словом "микстуры" и велел отлежаться хотя бы ещё несколько дней.

Тихонов в ответ заметил, что лежать сейчас точно не время, но рецепт взял лично и пообещал, проследить за здоровьем подчинённого, то есть меня. Просто отец родной, не иначе.

– Имейте ввиду, у человека – травма головы. Может путаться сознание и речь. – За эти слова я был готов пожать доктору руку.

Вот именно. "Путаться сознание и речь" – отличное оправдание для моих странностей, когда таковые будут. А они непременно будут. Пока я в ближайшее время не разберусь в происходящем. Но ещё более перспективный вариант – выяснить, что там дед натворил, исправить ситуацию и свалить обратно в свое время. У меня маньяк по городу бегает и следственный комитет бдит. Единственное, есть мыслишка, покопаться немного в деле этого Мацкевича, выяснив, почему он убил пацанов именно так. Я, конечно, не думаю, будто случаи в современной реальности связаны напрямую с тем, что происходит здесь, но на фоне случившегося со мной, уже ни в чем не уверен.

От здание больницы майор отвёз меня к дому, судя по видневшимся вдалеке башням Кремля, расположенному неподалеку от центра.

Это был тихий двор. В нем отсутствовало лишь то, что обязательно есть в старых пятиэтажках. Заметил сразу же, как только вышел из машины. Про новые современные районы с их высотками не говорю, там отдельная история. Большинство жильцов – молодые, занятые бесконечным зарабатыванием денег, люди. Но вот в старых домах присутствует один неизменный атрибут – бабушки на лавочке. Их здесь не было. Может, потому, что время близилось к вечеру. А может, в эти годы не принято собираться кучками у подъезда, дабы обгадить каких-нибудь соседей.

– Вот. Тут поселил Наталью. Постучи в первое окно рядом со входом. Откроют. И не забывай, о чем мы говорили. Жду от тебя действий. – Майор дал последние указания, а затем кивнул мне, прощаясь.

Правда, не успел отойти от машины, Тихонов окликнул.

– Иван! После чаепития иди домой. Тут неподалеку. Наталья подскажет адрес. Доктор верно сказал. Надо отдохнут. А завтра в бой.

Я помахал, прощаясь. Не орать же на весь двор "есть, товарищ майор", и направился к высоко расположенному от земли окну, о котором говорил Никита Пахомович.

Однако, не успел поднять руку, чтоб стукнуть в стекло, створка распахнулась, а через подоконник перегнулась Лизонька.

– Бабушка говорила, что ты придешь. Даже с временем угадала. Заходи. Открыто.

Не могу сказать, будто лицо блондиночки выражало радость от встречи, но хотя бы не было злости, которую она демонстрировала в хранилище. На том спасибо.

Я двинулся к двери, ведущей в подъезд, но в последнюю минуту, сам не знаю почему, оглянулся. В дальнем углу двора, где сгрудились кусты сирени, стоял человек. В нем, это даже удивительно на фоне всего происходящего, не было ничего странного. Ни клетчатых кепок, ни дурацких вуалек. Котов поблизости тоже не наблюдалось. А вот сердце маятно ёкнуло.

Серые брюки и пиджак того же цвета, светлая рубаха с воротником-стоечкой. Шляпа. Лицо, к сожалению, из-за сгущающихся сумерек рассмотреть подробно не мог. Да ещё поля головного убора создавали дополнительную тень. Но мне вдруг стало не по себе. Несмотря на большое расстояние между нами, я был уверен, гражданин точно смотрит прямо на меня. Причем, взгляд незнакомца вряд ли можно было определить, как любопытный или интересующийся. В нем чувствовалась ненависть. Обжигающая. Та, про которую говорят, что она полыхает огнем.

А ещё, словно взбесилась моя интуиция, которая сигналила красным светом и орала благим матом: "опасность!".

Я повернулся к странному гражданину лицом, потом, немного сомневаясь, сделал шаг в его сторону. Почему сомневаясь? Да потому что вдруг мне все это померещилось? За один день слишком много всего произошло, и данные эмоции можно списать на паранойю, подпитанную усталостью, а также на абсурдность, к которой весьма живенько катилась моя жизнь.

Но едва я направился к незнакомцу, он вдруг резко рванул с места и побежал к высокой арке, ведущей в соседний двор.

Вот это номер! Естественно, отбросив все сомнения, устремился вслед за ним. Конспирация конспирацией, но, в конце концов, здесь я, а точнее Иваныч, вообще-то сотрудник НКВД. Вот уж вряд ли за мной из кустов сирени следит чекист. Они всяко поумнее будут. Случайный прохожий, даже если и заинтересовался моей персоной, хотя, что уж греха таить, интересного в ней ничего нет, не стал бы вдруг из себя изображать марафонца. Значит, скорее всего, товарищ в шляпе – вовсе мне не товарищ. Может, даже один из тех самых врагов.

Незнакомец промчался через арку, я не оставал. Проскочил следующий поворот, я – следом. И вот что интересно. Во-первых, бежал, не жалея сил, а догнать странного гражданина не мог. Он тоже, конечно, не полз улиткой и пятки сверкали только так. Но на стороне Иваныча – молодое, резвое и, судя по общему состоянию, здоровое тело. Даже дыхалка не сбилась ни на секунду. Не курит что ли, дед? Хреново. Я бы так уже не отказался. Бросил где-то за месяц до всего этого дурдома, но сейчас, на фоне происходящего, есть предположение, привычка вернётся.

Пришлось напрячься ещё сильнее. Мне кажется, скорости, с которой я несся за человеком в шляпе, позавидовал бы любой олимпийский чемпион. Но расстояние между нами не сокращалось.

Впереди показался очередной поворот в очередную подворотню. Фонари, которыми и без того сильно похвастаться дворы столицы того времени не могли, там отсутствовали. То ли тупик, то ли жителей нет в доме, потому что света не было никакого. Даже от окон. Ясное дело, с электрификацией, наверное, ещё проблемы, но не настолько же.

Я выскочил из-за угла и замер. На самом деле – тупик. Темнота, хоть глаз коли. Причем, не сказать, что на улице уже ночь. Время где-то около восьми вечера. Месяц – апрель. Судя по теплой погоде, ближе к конечным датам. А вот именно в этом закоулке видимость приближалась к нулю. Более того, возникало ощущение, словно по стенам двигаются ещё более темные тени. Черные и кривые. Это пугало. Не в смысле, будто боюсь темноту или ужастиков, а потому что вообще вокруг меня ползало не́что непонятное и я это видел! Хотя, не мог. И куда, твою мать, делался этот козел в шляпе?

Он забежал за поворот сто процентов. Ну? И где же тогда незнакомец?

Я поднял голову, посмотрел вверх, на темнеющее небо. Тупик образовывали углы двух домов, соединившись друг с другом. Закоулок по своей форме выходил какой-то изломанный и неправильный, потому что прятался сразу за жилой частью, радующей наличием тусклых огней в окнах.

Но в любом случае, высота стен была как раз вровень с пятиэтажкой. Да не с хрущевкой, которых здесь ещё закономерно не имелось. Старые дома. Дореволюционные. Соответственно, если у товарища в шляпе не выросли крылья, испариться он не мог. Не Бэтмен же, в самом деле. Этого вот точно не переживу. Готов поверить в дьявола, но никак не в ожившего Брюса Уэйна. Не выдержав, хохотнул себе под нос. Ну, капец. Вот это ты, Иван Сергеевич, встрял. Веришь уже в то, чего раньше никогда бы не допустил. В ответ на звук голоса, пусть и тихий, одна тень встрепенулась, и медленно поползла к моим ногам.

– Да пошли вы на хрен! – Меня откровенно начало бесить, что теперь ко всему прочему добавились вот такие галлюцинации. В темном месте, где сложно что-то разглядеть, я реально вижу двигающиеся черные кляксы.

В этот момент за углом послышались очень тихие, практически неслышные, торопливые шаги. Потом они резко остановились, однако я точно знал, кто-то приближается со спины.

Замер, стараясь не производить лишних звуков, но в нужный момент резко развернулся, ухватив того, кто крался сзади, за горло, а потом со всей силы долбанул спиной о ближайшую стену.

– Выпусти, дурак. – Прохрипела блондиночка.

Вот тут я не окончательно сорвался и с чувством выругался матом.

– Ты совсем ненормальная?! Мог же покалечить. Твою мать… Как спина? Цела?

Убрал руку и отпустил девчонку, которая сразу же принялась откашливаться, держась одной рукой за шею, а второй за спину.

– А я знала, что ты псих? – Лиза наклонилась вперёд, приводя дыхание в норму. Мало того, бежала, судя по ее состоянию, так ещё и чуть голову чуть не открутили.

Но что интересно, в этот момент заметил, темнота, которая наполняла закоулок, словно немного растворилась. Да, было, может и не светло, как днем, но я вполне уже мог рассмотреть стоявшую неподалеку растрепанную девчонку. Тени, которые, как мне казалось, ползали по стенам и земле, вообще исчезли. Думаю, надо попить микстуры, прописанные доктором. С головушкой все же есть проблемы. Не прошел бесследно, похоже, удар.

– Ты зачем побежала за мной?

– А ты зачем побежал? И за кем? Я смотрела, ты шел к двери, а потом вдруг ни с того, ни сего, как помчался куда-то.

– Правда? Если что-то пошло не так, могли бы и тебе, например, голову пробить. Нет? Не думала?

– Слушай, чего ты привязался! – Девчонка отдышалась, наконец, и стояла напротив, глядя на меня злыми глазищами.

Вот! Я даже теперь мог рассмотреть ее глаза! Куда делась эта дебильная темнота, локально поджидавшая меня в тупике? Но ещё более интересно, куда делся гражданин в шляпе? Как же раздражает и нервирует это все!

– Волнуюсь за тебя! Не понятно?! Я реально мог причинить тебе вред! Не знал же, что ты настолько безголовая. Скажи спасибо, схватил за шею, а не… – Замолчал, сам себя оборвав на половине фразы.

Думаю, говорить ей термины из современных восточных единоборств не сто́ит. Это будет странно. Кстати, интересно… Я знаю теорию, но тело не мое. Рефлексы другие, мышечная память другая. Смогу в этом состоянии реализовать свои навыки?

– Ой, спасибо! – ехидная интонация голоса Лизы однозначно намекала, издевается. – Идём. Герой!

Девчонка направилась к тому самому углу, за которым был жилой двор. Сдается мне, на ходу она буркнула под нос что-то о неблагодарных дураках, которым на помощь больше кидаться не станет.

– Эй! А ты чего решила меня спасать? От ненависти до любви? Или как там говорят. – Я пошел следом. Но напоследок оглянулся. Тупик, как тупик. Ничего особенного.

Блондиночка шагала быстро, пришлось ее догонять.

– Так зачем? Думал, у тебя ко мне ненависть.

– Успокойся. – Она пренебрежительно бросила на меня косой взгляд. – Ненависть слишком много для тебя. Побежала, думала правда что-то случилось. Даже бабушку не успела предупредить.

– Ну, так и прибили бы. Тебе вряд ли от этого было бы плохо. Только в радость.

– Не говори глупости. Ты нужен отделу и майору. А мне нужно, чтоб майор был доволен. – Девчонка тут же осеклась, видимо, сболтнув лишнего.

– Ого. Ты запала что ли на Тихонова? – Я спросил в шутку, но внутри возникло неприятное чувство. Оно было лёгким, однако, все равно было. Мысль, что блондиночка может "сохнуть" по майору неожиданно тревожила.

Лиза ничего не ответила, но ускорилась, словно хотела оторваться. Я тоже пошел быстрее. Мы миновали несколько дворов, соединённых между собой арками. Казалось, наша гонка с незнакомцем уложилась в пару минут, а на самом деле от дома, где меня высадил майор, убежали достаточно далеко.

Девчонка вошла в подъезд, по-прежнему всем видом демонстрируя мне свое "фи". А я задумался ещё об одном факте несовпадения. Майор утверждал, будто разыскал Лизу в глухой деревне. Предполагаю, если ее лишили семьи, не по лесам она там, как Маугли, бегала. Скорее всего, кто-то помог, укрыл. Возможно, из местных. Но разговаривала блондиночка при этом, вовсе не как деревенская особа. Даже в современной реальности, возьми человека из далёкого села, он по манере поведения будет отличаться от чисто городского жителя. Может, не сильно, но все же. А тут, грамотная, правильная речь. Да и гонор у блондиночки слишком явный для этого времени. С выводами торопиться не буду, конечно, однако вопросы имеются. Очередные.

На первом этаже наблюдалось две квартиры. Хотя, лестничная площадка по размеру была просторной. Поместилось бы и пять.

Лиза толкнула одну из дверей и мы оказались в длинном, широком коридоре. Квартира, где они с бабулей проживали, выглядела охренеть насколько большой. Интересно, за какие заслуги им чекисты выделили настоящие апартаменты?

Девчонка промаршировала прямиком к дальней комнате, которую можно было назвать столовой или гостиной. Посреди помещения располагался круглый стол на резных, изогнутых ножках. За ним, с видом барыни, восседала Наталья Никаноровна. В руках бабуля держала блюдце, из которого с удовольствием потягивала чай. Перед ней, на столе, были ещё две чашки, также с блюдцами. Красивые, похожие на коллекционные.

– Набегались? – Она задала вопрос без малейшего удивления. Словно знала все, что произошло на улице. – Садитесь чай пить. А квартиру, Ванька, Тихонов дал эту, чтоб не смущать порядочных советских людей нашим присутствием. Вдруг окажем пагубное влияние.

– Я не говорил этого вслух.

– Слишком лицо у тебя выразительное. На нем все написано.

Я отодвинул один из стульев, которые сильно напоминали мебельный гарнитур из старого фильма. Помню, смотрел его ещё в детстве. И главное, здесь их тоже было двенадцать. Реально. Половина стояла вокруг большого стола, вторая часть – вдоль стены.

Лиза устроилась на противоположной стороне.

– Не догнал? – Глаза у Натальи Никаноровны искрились смехом.

Я отрицательно покачал головой.

– Ну, не переживай. Ещё встретитесь.

– Вы знаете, кто это был? – Я потянул чашку из тех, что были приготовлены, надеюсь, для нас, и сделал глоток.

– Знаю, конечно. – Бабуля вернула блюдце на стол, а потом повернулась к Лизоньке. – Сдается мне, ты устала. Спать хочешь.

– Ну, нет! Не делай так! Я тоже имею право слышать и знать все! – Девчонка буквально взвилась на месте. Однако, тут же широко зевнула, прикрывая рот ладошкой.

– Говорю же, поспать тебе надо, милая. – Голос Натальи Никаноровны стал обволакивающим, как теплое одеяло.

– Прекрати! – Лиза пару раз хлопнула внезапно осоловевшими глазами, а потом положила руки на стол, скрестив их, и упала лицом вниз.

Ну, хоть лоб не разбила.

– Не́чего ей все знать. Удумала тоже. – Никаноровна снова взяла блюдце, а потом посмотрела на меня. – Имей в виду, Лизка знает лишь то, что ей положено. По сути ничего. Девчонка сильная, ведьма из нее со временем будет сто́ящая. Но ума пока не особо.

– Значит, она не в курсе, что в ее бабуле сидит демоническая сущность?

– Воооот. Всего один день в обществе товарища майора государственной безопасности и ты уже поверил в дьявола. Конкуренция, однако. А уходил то весь из себя такой дельный. Мол, и демонов нет, и ада не существует. Не знает, конечно. Никто не знает. Кроме тебя. Ты же понимаешь, если Тихонов поймет, с кем имеет дело, все полетит к чертям. Пожалуй, Мацкевич может догадываться. Он же нас с Белиалом вызвал.

В этот момент я поперхнулся чаем, который отхлебнул.

– В смысле? Как Мацкевич?! Это тот тип, за которым майор гоняется.

– Иван, вот ты смешной, сил нет. Тяжело говорить с людьми, которые ничего о нас не знают… Все с начала приходится объяснять. Хорошо. Смотри, есть место, которое вы называете адом. Мы оттуда просто так выйти и жить себе в удовольствие не можем. Но обязательно, из века в век, находится один человек, безмерно желающий власти. Нет, вы, конечно, все ее желаете. Однако те, о ком я говорю, хотят мирового господства, неограниченной силы. Обязательно такой дурачок разыщет инструкцию, как вызвать демона. Ну, или дьявола, по их мнению.

– Сам разыщет? – Убрал чашку подальше. Тут слушать надо внимательно.

Тем более, бабуля с каждой секундой меньше напоминала сумасшедшую старушку. Ее голос становился все ниже, а взгляд все тяжелее.

– Конечно, нет! Вам, людям, ни одно серьезное дело доверить нельзя. Вы, конечно, подходите к решению задач с энтузиазмом, но вечно все портите. О том, чтоб подобные инструкции существовали, мы позаботились давным-давно. Так вот, Мацкевич из тех, о ком я говорю. Естественно, у него тоже все пошло через задницу. Ну, решил ты обратиться к потусторонним силам, так молчи, дурак. Делай все тихо. Нет. Надо же организовать кружок имени себя. Собрать учеников. Нести им правду, которую сам же и придумал. Поэтому Генрих Эдуардович позволил информации о своей находке и своих великих целях попасть в руки одного скромного немца. Ах, да. Забыл уточнить. Мацкевич из эмигрантов. Последние годы жил в Германии. Скромный немец поделился с другим немцем, совсем нескромным. Приближенному к известному тебе Адольфу. Фамилию не называть?

– Слушайте, а можно без вашей искромётной, саркастической манеры? Просто расскажите и все.

– Ой, ты ж… Не можно. Ты знаешь, сколько мне лет? Приблизительно хотя бы? Понятия не имеешь, насколько скучно существовать столь долго. И главное – все одно и то же. Тоскаааа…

– Стоп! К Мацкевичу сейчас вернёмся. Я так понимаю, Лизонька не проснется, пока вы не разрешите. Белиал – это настоящее имя? Или, так сказать, псевдоним.

– Вань… ты вообще ничего не знаешь? – Бабуля смотрела на меня с тоской в глазах. Прям расстраивал ее этот факт очевидно.

– Не пришлось прежде с подобными вам пересекаться.

– Серьезно? – Никаноровна откинулась назад и расхохоталась басом так, что в ближайшем окне тонко зазвенели стекла. – Пересекался и не раз. Но не об этом речь. Да, Белиал – это настоящее имя демона. Может себе позволить его не скрывать. Я же говорил, он эрцгерцог.

– Ок. А Вы? Вас как зовут?

Бабуля хитро прищурила один глаз, вторым глядя прямо мне в лицо. И вот там, во втором глазу, смеха не было.

– Хорошо, Иван. Ситуация такая, что все вышло из-под контроля. Откроем карты.

Глава 9

Из квартиры Никаноровны и Лизы я вышел переполненный информацией доне́льзя. По крайней мере той, что, по заверению бабули, мне сейчас надо было знать. Голова напоминала гудящий пчелиный улей. Мысли кружились, метались и никак не хотели укладываться в стройный ряд. Всякое бывало в жизни, но в рамках реальных событий. Тут же…

Картина, которую описала старушка, хотя, уж и не знаю, сто́ит ли ее так назвать, выглядела следующим образом.

Жил-был некий господин Мацкевич Генрих Эдуардович, в 1917 эмигрировавший с родителями сначала в Париж, а потом уже и в Германию. Парню на тот момент было около восемнадцати, соответственно, все события, в которые окунулась Российская империя, он знал и помнил хорошо. Особенно запало в душу место, куда частенько, до захвата власти большевиками, хаживали маменька с папенькой. Салон известной в Петербурге сестры князя Павла Дмитриевича Долгорукова. (*)

Дама эта была крайне образованной, увлекающейся мистикой и оккультизмом. Поговаривали, сама имела особые способности и зачастую мероприятия по вызову умерших вела лично.

В этом месте я поинтересовался у бабули, не Натальей ли ее звали, сестру князя. На что получил ответ, Наталья Дмитриевна Долгорукова канула в неизвестность благодаря лагерям ГУЛАГа, а сейчас имеется Наталья Никаноровна Сидорова. Из чего можно было сделать вывод, что Тихонов не просто вытащил нужного ему человека, но и обеспечил новым именем. Конечно, разгуливающая в стенах НКВД княгиня, родственница расстрелянного "светлейшего" – это было бы из ряда вон совсем.

Но не суть.

Значит, тот самый Мацкевич советскую власть ненавидел крепко, фанатично. Хотя бы за то, что пришлось из благополучной, сытой действительности отправиться в чужую страну, где, как оказалось, в общем-то не сильно русские дворяне нужны. Жили, конечно, без опасения, что могут явиться злые большевики и забрать, но зато приходилось работать. Поэтому Генрих Эдуардович в какой-то момент задумался, как бы было хорошо, если бы все эти сволочи, то есть советская власть, сдохли коллективно. А на месте непонятного государственного образования снова восстала из пепла Российская империя. А ещё бы лучше, если у руля оказался достойный человек. Романовы, они почему Русь-матушку погубили? Потому что совсем сгнила ветвь царская, выродилась. Но молодой, сильный правитель с подходящими амбициями вполне бы мог все вернуть на круги своя.

Вот такие приблизительно были мысли у этого психа. Почему психа? Потому что только ненормальный мог додуматься, будто помочь ему в этом деле должен дьявол. Со злом надо бороться оружием зла. Занялся Мацкевич изучением данного вопроса. Благо Европа была просвещенной, не то что Союз. Можно и книжки поискать, и людей сведущих. Каким-то чудом (в этом месте Наталья Никаноровна очень гнусно хихикала, рождая в моей душе подозрение, что пахло там не чудом, а четко спланированной акцией) нашел Генрих Эдуардович в хрен его знает каком древнем монастыре таинственную книгу с четким указанием, как обратиться к дьяволу и заставить его себе служить. Вот тоже человека совсем не удивило наличие данного фолианта в монастыре. Говорю же, псих.

Мацкевич начал готовиться. На тот момент вокруг него уже собрались поклонники, ученики, которым он нес мысль о своей избранности и перспективе светлого будущего.

Организовали они, значит, то самое мероприятие, которое, как ни странно, увенчалось успехом. Явился, правда, не дьявол личной персоной, а какая-то дымная, бесформенная дрянь. Она, эта дрянь, человеческим языком сообщила Мацкевичу, мол, и правда кандидатура его весьма подходящая для будущего России. Необходимо только следовать чёткому плану. А именно, отправиться на родину, ждать нужного момента. Как только Мацкевич пересечет границу и окажется поблизости от центра советской заразы, проклятие безумия начнет действовать. Уж потусторонние силы об этом позаботятся. А все сволочи, сгубившие Россию, сами себя и порешат. Начнут поедать, так сказать, свою советскую гадину изнутри. Но для начала необходимо отпустить в Москву одного из учеников с той самой книгой, припрятанной среди вещей. Она теперь, мол, заговоренная на гибель Союза, а значит, запустит процесс.

Ну, потом уж можно принимать власть в готовые для данного события руки.

Все бы ничего, однако, как в 1937 году попасть белому эмигранту, создателю движения посвященного дьяволу, пусть и не имеющему всеобщего признания, в Советский Союз, Мацкевич не знал от слова "совсем". Но, не иначе, как по велению судьбы (Здесь Наталья Никаноровна снова хихикала и ухмылялась) познакомился Генрих с человеком, который оказался, ни меньше, ни больше, советским разведчиком. Конечно, данная специализация нового знакомца поначалу не афишировалась. Трудился Федор Суханов на благо НКВД, товарища Сталина и родной партии совсем под другим именем. Демон, благополучно вызванный Мацкевичем, подсказал, как надо действовать. Бабуля заявила, это маловажный момент, углубляться в него не сто́ит, главное, что двое мужчин сблизились, став чуть ли не товарищами.

Генрих Эдуардович посвятил Федора в свои изыскания, рассказав то, что сам узнал от нечистой. Быть войне. Неизбежно быть. И вроде как, доказал это некоторыми фактами и документами, которые добыть ранее у Федора не получалось. Два года они встречались для дружеских бесед, говорили, обсуждали. Надо отдать должное, Суханов поначалу сомневался и даже мыслил, не сдать ли странного человека своим. Однако, множество доказательств связи Мацкевича с потусторонней силой, убедили даже чекиста.

Был ещё один момент. Ученика Мацкевич, и правда, в Москву ухитрился отправить. Тот свое имя ещё не опорочил. Вот что интересно. Буквально после появления оного в столице с книгой, надёжно спрятанной в двойном дне чемодана, развернулся по стране "большой террор", объяснения которому ни один человек дать бы не смог. Репрессивная машина молотила и сминала людей сотнями. Причем, как и сказал демон, свои губили своих же. В первую очередь полетели головы чекистов, народных комиссаров, начальников разнообразных служб и так далее. Конечно, их фамилии не оглашались вслух, списком на Красной площади не висели. Но тот самый ученик, отправленный Мацкевичем, уверял, люди боятся спать по ночам. Ждут "черный воронок".

В общем, все обстоятельства, объединившись в одну огромную волну, повлияли на чекиста Федора, который помог Мацкевичу попасть в Советский Союз.

Произошло описываемое событие за пару лет до моего появления в теле деда.

– Это тот Федор, которого я видел? – Старался Наталью Никаноровну не перебивать, но, услышав знакомое имя, не выдержал.

– А кого ты видел? – бабуля усмехнулась.

– Перестаньте. Я уже понял, что Вы обо всем в курсе.

– Аааа… Ты про свое посещение расстрельного полигона и страдальца, невинно убиенного? Да, он. Видишь ли, Ваня, страдалец, будучи чекистом, почти четыре года имел крепкую дружбу с человеком, планирующим сменить власть путем участия дьявольских сил.

– Так он и правда враг тогда, выходит. – У меня, честно сказать, ум за разум заходил от того, что рассказывала Наталья Никаноровна.

– Да что ж ты все так делишь. Рубишь шашкой направо – налево. Враг – друг. Ты пойми, Иван, с точки зрения самого Федора, он о стране заботился. Мыслимое ли дело, власть людей под пулю без суда пускает. Война на пороге, а они и не чешутся. Вместо того, чтоб заняться обеспечением безопасности, ищут черную кошку в темной комнате. Да и как ищут. Действуют по принципу, жертвовать малым ради бо́льшего. А вот если глянуть со стороны товарища Тихонова, например, так, конечно, сам Федор предатель и есть. Столько времени якшаться почти что со шпионом, помочь ему оказаться в союзе, ещё и прикрывать. Это даже удивительно, но долгое время опасную связь Суханову удавалось прятать. Майор, кстати, мне сначала не поверил, когда я на Федора указал.

– Вы? – Я подумал, что послышалось. – Так это Вы Федора сдали?

– "Сдали". Слово то какое. От меня Никита Пахомович информацию получил, это да. Ну, работа такая. Для того из лагеря и вытащили. Наталью, естественно. Чтоб она указывала на потенциальных предателей. Правда, у бывшей княгини на почве пережитого с головой стало плохо. Но тут, как раз, я подключился. Всех подряд через меня не прогоняют. Берегут. Занимаюсь розыском только самых опасных, тех, которые нашему отделу интересны.

– Какая работа?! – Вскочил из-за стола и принялся расхаживать по комнате. – Вы же демон.

– И? Двойная работа, тем более. За вредность доплачивать надо. Мне здесь, среди людей, нужно было подходящее тело. Дымком летать приятно, но человеком по земле ходить – гораздо интереснее. Наталья на самом деле являлась когда-то хорошим медиумом. Сильным. В крови это у них. От предков досталось. Ее поэтому и выбрал. Мы, демоны, не можем действовать на прямую. Иначе это – нарушение договора.

– Какого договора? – Я замер посреди комнаты, бестолково таращась на Наталью Никаноровну.

– Между белыми и черными. Какого же ещё. Нельзя нам делать что-то своими ручками. Только вашими. Подсказываем, направляем, мыслишки разные внушаем. То есть, к примеру, я не могу тебя убить. Хотя имею для этого все возможности. Хочешь, сердце остановлю? Легко. Но не могу. Однако, если я внушу соседу мысль, будто ты путаешься с его женой, а тот возьмет ружье да пойдет тебе в лоб стре́льнет, это уже свобода выбора человеческой души. Я не виноват. Белые мне ничего предъявить не могут.

– Охренеть логика… – Плюхнулся обратно на стул, не зная, куда себя деть. Бабуля просто переворачивала мой мир с ног на голову.

– Ага. Но тем не менее. Видишь, насколько сложно работать в подобных условиях. Лаврентий Палыч, кстати, внушению сильно поддается. Есть в нем это изначально. Тяга к темноте. Вот я через него и действовал. Мол, так и так, не все в этом мире просто. Одно подсунул, потом второе. Зародилась у Лаврентия мысль, не иначе потусторонние силы имеют влияние на людей. Он, представь себе, "большого террора" тоже не понял. Хотя, виду не показал. Ибо не дурак. Поэтому, едва принял бразды правления НКВД, решил организовать втихаря специальный отдел. Назвал его тринадцатым. Знаковое число. От этого и отталкивался. С одной стороны, в память о прошлых двенадцати, а с другой – мистика опять же. Тихонова пригласил для беседы. Тот всегда честным, правильным чекистом был. Главное – Родина и партия. Надо верить в дьявола? Значит, будет верить. Вот знаешь, что интересно. Крови на майоре, как и на многих нынче, предостаточно, а чекист – порядочный. Мне всегда это в вас нравилось. Способность впитывать в себя гораздо больше, чем можно подумать. Собственно говоря, Никита Пахомович стал первым сотрудником нового отдела. Для всех – официально служит при Берии. Правду знают лишь два грузина. Ну, ты понял, о ком идёт речь. Наталью велел искать Лаврентий. Просматривал сведения о людях, связанных с оккультизмом. Там обнаружил ее имя. Тем более, парочка сотрудников, отправленных Тихоновым разведчиками туда, где сейчас по разумению Берии, да и самого майора, бо́льшее зло сосредоточено, подтвердили, Гитлер использует помощь нечисти.