Текст книги "Рейдер"

Автор книги: Павел Астахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Зинка

Петр Петрович до сих пор помнил, как стоял на пороге Зинкиной, а теперь его квартиры с букетом гвоздик. Цветы, конечно, официозные, но в ту пору, да еще в середине января найти что-то другое было попросту невозможно. Зинка тоже была во всеоружии – принарядилась, надела подаренные Петей джинсики и кофточку с глубоким вырезом, ну, и на столе все было в порядке. Несмотря на все еще господствующий в стране дефицит, работникам торговли по-прежнему удавалось накрывать праздничные столы. И почти сразу же Петру стало ясно, насколько же различаются их истинные цели.

– Надо приватизировать твой магазин. Это сейчас можно сделать по упрощенной схеме, – горячо объяснял он.

– Ой, Петечка, какой ты умненький… обожаю умных мужиков, – на глазах таяла Зинка.

– Нужно срочно собирать документы, – волнуясь от близости цели, твердил он, – принимай меня на работу исполнительным директором, и я все сделаю.

– Как же мне тебя отблагодарить-то, Петрушенька? – все настойчивее демонстрировала вырез в кофточке директор магазина.

Он был упорен, однако и она двигалась к своему женскому счастью, – может быть, последнему в жизни, – с настойчивостью асфальтоукладчика, и в конце концов у всех все получилось.

В течение двух дней Петр Спирский стал новым директором создаваемого ТОО «Ромашка» и совладельцем здания магазина – 320 кв.м, отдельно стоящих складских помещений – 200 кв.м и примагазинной территории – еще 600 кв.м – все в черте Москвы.

В считанные дни он открыл на этой территории два новых приемных пункта – стеклотары и металла и проинструктировал приемщика, как отличать чугун от стали и бронзу от меди. И хотя приемщик, двоюродный брат Пети, все время все путал и умудрялся принимать даже ворованные вентили магистрального газопровода и канализационные люки, дело шло.

Тупость приемщика приводила Петю в бешенство – в Москве как раз провели показательный суд над похитителями таких люков, и ему приходилось возить их на переплавку на подмосковный завод. Но брат по-прежнему подводил его под статью, и в конце концов пьянчуги даже умудрились стянуть крышку от люка возле самого крыльца магазина.

И только Зинка была счастлива… действительно счастлива. Отстоявшая за прилавком полжизни, она с огромным облегчением сбросила всю эту ношу на единственного настоящего мужика в своей жизни и возвращаться к этому ежедневному кошмару – даже ценой перерыва драгоценного трудового стажа – не собиралась. Ни за какие коврижки.

Артемий и Клеопатра

Артем никак не мог понять, на кого она похожа, – пока в его телефоне не включилось напоминание.

«Клеопатра! – понял он. – Точно. Именно Клеопатра…»

Да-да, именно на Клеопатру в исполнении Чулпан Хаматовой из незабываемой премьерной постановки «Современника» более всего походила эта молодая женщина.

Спектакль прошел до назначенного срока премьеры. Однако человек-праздник Михаил Куснирович, хороший знакомый Павлова, уговорил-таки Галину Волчек дать один спектакль в рамках фестиваля «Черешневый лес» и оказался прав. Хотя столь откровенной постановки давно не видела московская сцена, мастерство актеров только выигрывало в контексте откровенно эротических сцен.

«Так… кажется, я серьезно запал…» – понял Артем, куда его тащит.

– Никогда не пила такой вкусный кофе, – признала Настя.

Она сидела в кресле у столика, покачивая красивой стройной ножкой, смотрела по сторонам, и в каждом повороте головы чувствовалась царственность. Телефон снова напомнил о необходимости сделать пару звонков, и Артем вздохнул.

– Извините, Настя, – тихо попросил он и тут же набрал номер. – Ванюша, ты уже в Тригорске? Бачок в моем номере проверил? Значит, пусто… А как там эта девчонка-дежурная?

Услышав о девчонке, Настя на секунду сдвинула брови, но лишь на секунду.

– Расплакалась? Бедняжка. А что с ветераном? Общий язык с ним нашел? Он согласился подать иск? Молодец. И с налоговой, значит, порядок… Хорошо, отбой.

– Вы заставляете девчонок плакать? – как бы ненароком поинтересовалась Настя. – Это что – часть профессии, как и знание тюремного жаргона?

Артем печально улыбнулся:

– Это дежурная по этажу. Ее вынудили открыть мой номер для незаконного обыска. Очень переживает девочка.

Настя притихла, а Павлов уже набирал следующий номер.

– Соломин? Ну, здравствуй, Юра. У меня тут пачка любопытных бумаг из Тригорского НИИ… возможно, по твоей части. Проверишь?

Настя, прищурившись, наблюдала. Она явно видела по лицу Артема, что ему сказали что-то неприятное… и довольно жестко.

– Я помню… знаю… понимаю. И все же глянь. От тебя не убудет. Да, через полчаса буду.

Он отключил вызов, глянул на гостью и понял, что только что жестко обозначил для нее пределы своего гостеприимства.

– Извините, Настя…

– Да ладно…

Артем поморщился: он категорически не желал терять то, что между ними едва обозначилось.

– Вы где собираетесь остановиться в Москве?

Женщина пожала плечами.

«Гостиница…» – понял он.

– Может, тогда прямо здесь?

Ее брови возмущенно поползли вверх.

– Дело в том, что я вынужден уехать, – торопливо начал пояснять он, – и квартира останется совершенно свободной. Дня на три. А порядок здесь наведут, и дверь поставят… я позвоню.

– Заманиваете? – с бесшабашной издевкой закивала Настя. – Сначала в гости, затем – цветы, а кончится все банальными романтическими прогулками под луной и катанием на лодке?

Артем демонстративно повел широкими плечами:

– Можно и на лодке. Мы и это умеем, а не только кофе варить…

Настя смешливо, по-девчоночьи прыснула:

– Ладно, уж… езжайте по своим делам, а я подумаю. А едете-то куда? Небось опять в Париж?

– Я бы в Париж с удовольствием, – с готовностью развел руками Павлов, – но сейчас для меня важнее Усть-Пинск.

Настя потрясенно покачала головой:

– Бог мой… Усть-Пинск… какая у вас романтическая профессия!

Конспиратор

Менее всего полковник Соломин желал тратить это воскресенье на адвокатские игры Артема. Но четверть часа назад стопка документов Тригорского НИИ перекочевала из рук адвоката Павлова в его руки, и следовало дать ей ход, – судя по развитию обстановки, немедленно.

– На работу, Юра? – подошла к нему жена.

– Я ненадолго.

Супруга лишь покачала головой. Она понимала, в каком ведомстве работает ее муж: уйдет на час, а вернется в час ночи.

– Ладно, я сама Верочку в студию отведу…

Соломин вздохнул. Он изо всех сил старался проводить урезанные выходные с дочкой и в художественную студию обычно водил дочурку сам, но генерал сегодня был на работе, а в воскресенье пробиться к нему было на порядок легче.

«Значит, снова Тригорск, – думал он, – и опять рейдеры».

По формальным признакам давно уже приватизированный Тригорский НИИ «Микроточмаш» большого значения не имел. Правда, около трех недель назад Соломину пришлось чуть-чуть надавить на московское Главное следственное управление: эти придурки едва не приняли рейдерский заказ на захват НИИ. Допустить этого было нельзя: в пансионате НИИ заканчивали курс лечения глубоко законспирированные агенты ФСБ из Чечни. Не так давно крупное соединение боевиков, в котором они работали, случайно попало под обстрел федералов, и пострадали почти все.

Понятно, что Соломин придавил резвых ГэСэУшников лишь чуть-чуть, почти дружески, но этого хватило: рейдеры получили отлуп и порядка трех недель искали другого исполнителя захвата. Этого, чтобы завершить курс лечения и без шума отправить агентов к месту дальнейшего прохождения службы, хватило. Ну, а рейдеры были вынуждены занимать НИИ силами дилетантов из «КЛЕЩа» – как слышал Соломин, с чудовищными проколами.

Соломин открыл дверцу своего сильно подержанного «Рено» и забрался в настуженный салон.

– Давай, милая, заводись…

Формально он и теперь не имел права вмешиваться в разборки тригорских ученых и московских захватчиков. По объективным признакам это было сугубо коммерческое дело. Но, как сразу сказал Артем, там, внутри осажденной «клещами» спецчасти, засел, как в окопе, небезызвестный им обоим Пахомов. И это кое-что меняло.

Наследник

По злой иронии судьбы, Зинка угодила в один из тех самых люков, крышки от которых пьянчуги сдавали его брату, а сам Спирский – в куче прочего лома – вывозил на переплавку в Подмосковье.

В тот вечер они безобразно поссорились. Зинка потратила кредитные деньги на белую песцовую шубу; она считала это безумно удачным капиталовложением, искренне веря, что шуба и через десять лет останется шубой.

– Дура… – констатировал Петр Петрович.

И только что смотревшая на него с обожанием Зинка – с ее свежевыкрашенными и завитыми на ближайшие полгода кудрями и «французским» маникюром – заплакала, вышла за дверь и исчезла – навсегда.

Спирскому не была совсем уж безразлична ее судьба. Он искал ее, но безуспешно. Тело Зинки нашли через две недели сотрудницы санэпидемстанции во время проверки и санобработки колодцев. Почуяв жуткий запах, они пригляделись и увидели труп женщины, обезображенный крысами и тлением, и, хотя документов при ней не оказалось, Петр Петрович понимал, кто мог угодить в люк в роскошной белой песцовой шубке.

Первым его позывом было сходить и помочь установлению личности, но по здравому размышлению он признал, что это необязательно, и все прошло по установленному юридическому порядку. Милиция оформила бесхозный труп, который захоронили на общем участке кладбища, выделенном для бомжей, а через шесть месяцев Петр Спирский получил решение районного суда «о признании Зинаиды Николаевны Полухиной пропавшей без вести». Поскольку наследников у Зинаиды не было, а районному нотариусу было представлено завещание от ее имени, составленное вроде бы за пару месяцев до ее пропажи в пользу Петра Петровича Спирского, то вопрос, кому должна достаться квартира и прочее имущество пропавшей Зинаиды, не стоял.

Впрочем, это было уже неважно. Мучимый совестью и, как всегда, кинувшийся за оправданием к своей книжице о короле Артуре и Круглом Столе, Петр Петрович внезапно ясно осознал, что именно произошло. Старый, никому не нужный «король Артур» – в лице Зинки Полухиной – сошел с трона, а место в «королевской постели» – в данном случае в реестре собственников – целиком унаследовал тот из рыцарей, кто стоял к власти ближе остальных.

Да, половая принадлежность и социальные роли героев не сходились, а времена разделялись многими веками, но сама схема была та же самая. Первый рейдер человечества лорд Мордред – через века – протягивал руку первому рейдеру России Петру Спирскому.

Конечно, несмотря на столь роскошное оправдание нового способа жить, полное преображение Пети Спирского в Рыцаря – то Белого, то Черного – затянулось, а возможно, не завершилось и до сих пор. По крайней мере, сегодня Петру Петровичу – совершенно измученному воспоминаниями – удалось уснуть лишь к восьми утра. А в одиннадцать ему позвонил начальник службы безопасности.

– Есть контакт! – бодро отрапортовал Гриша.

– Говори, – мгновенно проснулся Спирский.

– Ему заказали билет на Среднеуральск. Вылет в 14.00, прибытие в 18.40.

Петр Петрович охнул: Павлов определенно прорывался к месту подачи иска к Тригорскому НИИ – в Усть-Пинск.

– Если он едет по Тригорскому делу… – начал службист.

– Подожди, Гриша, дай подумать, – оборвал его Спирский и сосредоточился.

Но подсчитать, когда Павлов прибудет в райцентр, не получалось: спросонья голова еще не работала.

– Если он в Усть-Пинск… – снова подал голос Гриша, – то…

– Ну?!

– До понедельника ему туда точно не добраться. Я проверил. Там весенний буран грянул, и местный аэропорт для «аннушек» закрыт. «Железки» в Усть-Пинск нет, а трассу вот-вот гаишники перекроют.

Спирский с облегчением выдохнул. Даже если Павлов сделает невозможное и убедит упрямую и самолюбивую судью Григорову, что она была не права, ко вторнику все уже решится. И даже если что-то пойдет не так, почта с Урала прибудет в Тригорск не ранее конца недели.

«Разве что он приготовил мне еще какую-то гадость…»

Шамиль

Ольга Александровна Григорова когда-то гремела на весь Уральский округ. Ее знаменитые решения по среднеуральской промгруппе, объединению «Главуралпром» и «Уральскнефтедобыча» сделали ее известной не только в узких кругах юридического сообщества, но и в государственном масштабе. Приезжали телевизионщики, журналисты, и даже сам Владимир Владимирович Познер дважды приглашал ее в эфир своей программы «Времена».

И только в Верховном суде, когда до его председателя дошла жалоба потерявших свой бизнес дельцов, не оценили ее искреннего порыва вернуть государству награбленные активы и приватизированные за копейки заводы. У руководства было другое мнение, и вслед за отменой всех решений Григоровой были сделаны оргвыводы и в отношении ее самой – «перевести федерального судью О. А. Григорову из окружного суда Среднеуральского федерального округа в районный суд города Усть-Пинск». Сюда и отправился адвокат Павлов спасать от рейдеров бывшего директора НИИ «Микроточмаш» Батракова.

Самолет прибывал по расписанию, в 18.40, и у трапа Артема должен был ждать автомобиль руководителя службы судебных приставов Шамиля Саффирова, дружившего с Павловым еще со службы в армии, а если точнее, с сержантской учебки.

Артем улыбнулся. Ему довелось как-то поддержать Шамиля, которого сержант пытался спровоцировать на открытый конфликт в откровенно проигрышной ситуации. Саффиров, не наедавшийся досыта, как, впрочем, и все первогодки, пытался вынести из столовой два куска белого хлеба, но, в отличие от остальных, его застукали с поличным.

– Та-ак… – с чувством глубокого удовлетворения нависал над салагой сержант Величко. – Жрать хочешь?

Свидетели, такие же салаги, как Шамиль, замерли, а сержант, предчувствуя потеху, уже вылавливал из бачка кусок вареного свиного сала.

– На, откушай свининки…

Шамиль побледнел и стиснул зубы.

– Че… не понял приказ? – хищно поинтересовался сержант.

Только что наблюдавшие за происходящим салаги дружно отвернулись. Все они знали взрывной характер щуплого татарина, но шансов у него не было. Никаких. «Дедушка» превосходил курсанта на три лычки, на три призыва и на тридцать кг.

– Ну… – с угрозой повторил сержант.

И тогда Артем, на тот момент рабочий по кухне, вздохнул, поставил стопку пустых бачков на соседний стол, оправил на себе белую поварскую рубаху и двинулся в «зону конфликта».

– Прошу разрешения уточнить ваш приказ, товарищ сержант, – четко, по уставу обратился он.

– Не понял… – растерялся сержант. – А тебе-то, Павлов, че надо? Твое место где?

Пожалуй, именно тогда и началась карьера будущего адвоката. С точки зрения сержанта, место салаги было известно где, и Артем оспаривать этот «тезис» прямо сейчас не собирался. Но Величко в своей «дискуссии» с Шамилем неосторожно употребил термин «приказ», и это кое-что меняло.

– В настоящий момент я исполняю обязанности рабочего по кухне, товарищ сержант, – четко отрапортовал Артем, – а следовательно, обязан следить за порядком и выполнением распорядка дня во вверенном мне подразделении.

Величко непонимающе хлопнул белыми ресницами. Устава сержант не знал да и не читал – не те у него были умственные способности.

– Прошу уточнить приказ, – упростил ему задачу Артем.

– Я два раза не повторяю… – выдавил Величко, еще не понимая, куда себя только что загнал.

Зато это прекрасно понимал курсант Павлов.

– Тогда, по уставу, я обязан обратиться за уточнением приказа, отданного в моем присутствии, во время моего дежурства и на вверенном мне объекте, к вышестоящему командиру.

Он отчеканил волшебную формулу и замер по стойке «смирно», а Величко растерянно моргнул и густо покраснел. Теперь у него было два пути: настаивать на официальном термине «приказ» и получить проблемы с офицером или «по-простому» въехать наглому салаге Павлову в челюсть. Вот только боялся «дедушка»-сержант и того и другого – понимал, чем может кончиться.

– Рядовой Саффиров! – наконец-то через силу рявкнул он.

– Я! – напряженно отозвался Шамиль.

– Свободен! Кругом марш, по распорядку дня. И не дай Бог, еще раз поймаю на кухне.

– Рядовой Павлов.

– Я, товарищ сержант… – вытянулся Артем.

– Свободен, рядовой.

Величко приосанился и вразвалку двинулся к выходу из столовой. Со стороны глянуть – почти без потерь.

Артем посмотрел на проплывающие в иллюминаторе облака и рассмеялся. Как ни странно, именно там, в обычной солдатской столовой, он до конца осознал всю силу закона – неважно, писаного или неписаного. И проблема сержанта Величко была в одном: он так и не выбрал, по какому закону поступить.

* * *

Руководитель службы судебных приставов Шамиль Саффиров прибыл в аэропорт за четверть часа до прибытия самолета – на двух машинах. Распорядился встать на краю поля и вышел покурить, поглядывая на низкое, темное северное небо. Как уже сообщила метеослужба, на Урал двигался весенний буран. Впрочем, «павловский» рейс приземлиться успевал.

Артема он запомнил в первую же ночь карантина, когда в расположение роты заглянули «старички» – менять свою старую форму на только что полученную салагами новую. Они уже заканчивали рейд, обчистив семерых новобранцев с подходящим размером одежды, когда из умывальной вышел высокий крепкий парень. Шамиль хорошо помнил, как он удивился, затем неторопливо оценил число грабителей и сокрушенно покачал головой:

– Ребята, верните вещи.

«Деды» от такой наглости опешили, а затем принялись ржать, показывая пальцем на салагу и подталкивая другу друга в бока:

– Во дает! Службы еще не нюхал, а уже голос подает!

Павлов аккуратно, как показывал сержант, повесил полотенце на кровать.

– Я же по-хорошему прошу… вы возвращаете вещи, и мы спокойно расходимся.

Все, что произошло дальше, Шамилю удалось увидеть еще раз лишь спустя три года, уже на гражданке, когда отец принес с завода первый, распределенный по очереди видик и выпрошенную у начальника цеховой лаборатории кассету с Джеки Чаном.

Шамиль рассмеялся: сказать, что «дедушки» удивились, значит, не сказать ничего, – «дедушек» очень сильно расстроили. Конечно, они еще пытались «сохранить лицо», и кто-то старался сбить салагу с ног, а кто-то пытался зайти сзади… вот только заканчивалось все одинаково больно. И в конце концов «деды» под хохот и свист ободрившегося молодняка побежали.

Позже эта первая победа помогла всем, кто оказался в этом карантине. За ними раз и навсегда закрепился ярлык «борзота», и травили их намного осторожнее, чем сверстников из соседних рот. И вообще, как говорили знающие люди, «у вас не служба, а мед».

Понятно, что к Павлову выстроилась целая очередь желающих познать тайны абсолютно запрещенных восточных единоборств, а уж имя выучившего Артема тренера – Юрия Константиновича Вдовина – записали в свои блокноты все. Но толку от этого было чуть.

– Пацаны, – терпеливо объяснял Артем, – ваше основное оружие не набитый кулак, а дух и воля. Противник должен быть обезоружен еще до схватки.

«Пацаны» слушали, кивали, но помнили только старшего сержанта Цибулю, пытавшегося застегнуть Артему воротник, а оказавшегося в полковом сортире на 200 душ.

Никто не видел, как он там оказался, как никто не понимал, как может пролезть 120-килограммовая туша в стандартное очко. А сам Цибуля молчал – и когда его оттуда вытаскивали, и когда отмывали. Но главное, что понимали все, сунул его туда вовсе не дух – пусть и очень бесстрастный и отрешенный, – а вполне конкретный курсант.

– Ты нас, главное, правильно бить научи! – требовали одногодки.

И только там, в столовой, возле этого ублюдка, Шамиль своими глазами, словно в замедленной съемке, увидел, как работают отрешенность и воля. Павлов смотрел сержанту прямо в глаза… более того, он – совершенно бесстрастно – предложил ему выбор! И «дедушка» дрогнул и отступил. Безо всякой схватки.

* * *

Пока подвозили трап и открывали двери, Артем смотрел на уже присыпанное снежной крупой взлетное поле и роскошное черное авто баварского завода, которое Шамиль приобрел в Москве, когда приезжал к нему в гости.

До Шамиля эта симпатичная «трехлетка» катала спикера Грызунова, и, как ни отговаривал друга Артем от подобного шага, объясняя, что гарантия кончилась и начинаются серьезные ремонты и профилактики, авто своей мечты Шамиль все же купил. Теперь, перегнав его в Среднеуральск, поставив на учет и обзаведясь местными «блатными» номерами на 001, Шамиль выглядел так, что с него можно было писать картину.

– Вижу-вижу, Шамиль, – задорно кивнул Артем в сторону уникального авто, – жизнь удалась. Восточный вариант.

Армейский друг рассмеялся и заключил Павлова в объятия.

– На себя посмотри… Европа… Сплошной Сен-Лоран!

Артем вспомнил, как они вдвоем, по уши в грязи, отрабатывали перехват нарушителя границы, и тоже рассмеялся: дистанция между теми двумя салажатами и ими сегодняшними и впрямь была внушительная. А свита из молодых подчиненных, до того переминавшихся позади автомобиля главного судебного пристава Среднеуральского округа, уже приближалась.

– Молодец, что позвонил, Артемий Андреевич, – отодвинулся Шамиль.

Пусть видят, какого высокого уровня гость его посещает.

– Ты не представляешь, Шамиль Ренатович, – важно подыграл ему Артем, – как я тебе благодарен за встречу и помощь.

Ему тоже нужен был Шамиль и его триста лошадей под капотом – чтобы успеть сделать невозможное.

* * *

Соломин пробился к генералу только после шести вечера. Поздоровался, дождался приглашения и присел за стол.

– Мне документы из спецчасти Тригорского НИИ передали…

Генерал молча строчил какую-то бумагу.

– Ну-ну, я слушаю, – не прекращая писать, подбодрил он. – Продолжай…

– Я их просмотрел. Бумаги определенно не для широкого круга коммерсантов.

– И что? – глянул на него поверх стекол стильных очков генерал.

Соломин набрался духа:

– Рейдеры. Они уже взяли НИИ и пытаются прорваться в спецчасть.

Генерал досадливо крякнул и бросил ручку на стол:

– НИИ приватизирован?

– Да, – вынужден был признать Соломин.

– Значит, все необходимые процедуры пройдены?

– Наверняка.

– Тогда чего ты от меня хочешь? – ядовито поинтересовался генерал. – Чтобы я, как последний второгодник, сунул нос не в свое дело и получил по этому самому носу?

– Но эти документы действительно оборонного значения… – начал Соломин.

Генерал раскраснелся.

– Хватит с меня этих шпионских игрищ! – хлопнул он по столу широкой ладонью. – Реальной работы невпроворот! Или у тебя время свободное появилось?!

Соломин глотнул. То, что особист Пахомов, действуя на свой страх и риск, пытается предотвратить утечку важной для «оборонки» информации, генерала ни в малой степени не касалось. Просто потому, что все процедуры во время приватизации были действительно проведены. А значит, Пахомов, самовольно удерживая архивы, нарушает закон. Для генерала имело значение только это.

– У тебя все?

– Все, товарищ генерал, – поднялся из-за стола Соломин, четко, по-военному развернулся и направился к двери.

– И верни чужие бумаги на место, – проворчал вдогонку генерал, – не хватало мне потом еще и тебя покрывать…

* * *

Шамиль отправил «почетный караул» во вторую машину, а сам подсел к Павлову – на заднее сиденье роскошного авто.

– Так, Марсель, – хлопнул он водителя по спине, – давай ко мне!

– Но… – начал Артем.

– С женой познакомлю, – энергично продолжил Шамиль, – она твоя преданная поклонница, ни одной программы не пропускает! Я даже ревную…

Артем упреждающе выставил ладони перед собой:

– Спасибо ей огромное! Но мне надо срочно в Усть-Пинск.

Шамиль растерянно замер:

– А как же манты? Неужели твое дело до понедельника не потерпит?

– Не знаю, – честно признал Артем и вдруг вспомнил сидящего в спецчасти, как в окопе, Пахомыча, – но тут каждая минута может оказаться роковой.

Шамиль расстроено цокнул языком и вдруг потрясенно хлопнул себя по коленям.

– Ай да Павлов! Ну, хитер! Так ты мне за этим позвонил?! Чтоб я тебя в Усть-Пинск на своей красавице подбросил?! И кто после этого из нас двоих азиат? Совесть у тебя есть?

Артем прыснул, но тут же сосредоточился.

– У меня присяга есть, Шамиль, – твердо сказал он. – А дело крайне серьезное.

Армейский друг бросил на него изучающий взгляд:

– А кто из судей тебе нужен? Может, я и помогу чем? Все же мы вышестоящая организация…

– Григорова. Знаешь?

Шамиль с чувством присвистнул.

– Еще бы не знать… это наша бывшая прима, – с явным уважением сказал он. – Гремела своей принципиальностью на всю страну… ну, и загремела – так, что до сих пор не опомнилась. Круто с ней Москва расправилась.

– Значит, поможешь? – заинтересовался Артем.

Шамиль кивнул и решительно хлопнул водителя по спине.

– Давай, Марсель, в Усть-Пинск. – Он повернулся к Артему: – Если она тебе нужна, так мы и домой к ней подъехать можем.

– Да ну? – удивился Артем.

– Главное, не проси невозможного. Только в рамках закона. Иначе труба всем придет!

Артем рассмеялся.

– Труба – это не всегда плохо, – с облегчением пошутил он. – Особенно если труба нефтяная или газовая.

– А если она принадлежит такой компании, как ЮКОС? – легко парировал Шамиль.

– Ну что ж, – принял уточнение Артем, – будем считать, что русская поговорка «дело – труба» предвосхитила ситуацию с ЮКОСом, и теперь следует говорить: «Твое дело – ЮКОС».

Теперь уже рассмеялись все трое, включая шофера по имени Марсель, а когда они отсмеялись, Шамиль покачал головой:

– Эх, Артем, тебе бы все шутить. А у нас уже не до шуток. Достали эти проходимцы – столичные да питерские. Понаехали в округ, позахватывали все, что можно, и даже то, что нельзя. Теперь делят.

– А вы что же? – заинтересовался Артем.

– А нам приходится крутиться, – горько вздохнул Шамиль, – между старыми и новыми, питерскими и московскими, да еще и нашими уральскими. Того и гляди, самого сожрут.

Оба замолчали – надолго, потому что оба понимали, насколько все серьезнее, чем это можно рассказать словами. А потом зазвонил телефон Павлова, и он, извинившись, принял вызов. Это был Соломин.

– Ну, что там, Юра?! – обрадовался Артем.

– А ничего, Артем, – убитым голосом ответил тот.

– Вообще ничего? – ужаснулся Павлов.

– Ты и сам знаешь, мы не можем вмешиваться в споры хозяйствующих субъектов, – почти протокольно отчитался Соломин.

И уже по этому протокольному тону стало ясно, насколько все плохо.