Текст книги "Все проклятые сны (ЛП)"

Автор книги: Паула Гальего

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Паула Гальего

Все проклятые сны

Оригинальное название: Todos los sueños malditos

Автор: Paula Gallego / Паула Гальего

Серия: Gaueko #2,5 / Гауэко #2,5

Переводчик: nasya29

Редактор: nasya29

Глава 1

Как и луна, мы, Вороны, изменчивы. Как и луна, мы, Вороны, храним в себе запретную магию.

Возможно, поэтому мне снился тот сон: роды на закате; пара, чьи лица казались мне размытыми, перед колыбелью; женщины вокруг них и необъяснимая уверенность, что это были соргинак, ведьмы севера.

Я всегда просыпалась от этого сна с тревогой, царапающей стенки моей грудной клетки, не в силах понять его смысл, но уверенная, что мой собственный разум хочет сказать мне, что со мной что-то не так, что-то гнусное и темное.

Меня всегда учили принимать эту магию как грех, за который я должна заплатить своей жизнью. Даже смерти было бы недостаточно, я должна была жить ради Ордена, отдать свое тело, разум и душу ему на службу. Так меня учили с тех пор, как я навсегда отказалась от своего лица, под угрозой изгнания, если когда-либо снова приму свой истинный облик.

Поэтому я ежедневно принимала яд, тренировалась во всех дисциплинах, общих для всех кандидатов Ордена: Культура, Политика, Литература, Техники боя, Фехтование, Убеждение и Манипуляция… а также в тех, что предназначались только для нас, готовящихся подменить принцессу Лиру.

На уроках «Образа и Костюма» мы изучали, как она одевается, как менялись её предпочтения с годами и какие решения она примет в будущем. Мы изучали её близких и то, как она взаимодействует с окружением, на занятиях по «Личным связям».

Мы должны были знать каждую деталь жизни Лиры. Всё, что она делала, всё, что думала или говорила, нам передавали потом через отчеты шпионов при дворе Львов.

Нас также обучали любой боевой дисциплине применительно к её способностям и навыкам. Нам нужно было уметь защищаться как можно лучше на случай, если придется применить все наши навыки для спасения жизни, но в остальных боях, на тренировках… мы должны были ограничиваться демонстрацией только того, чем владела Лира.

Учить движения, к которым у тебя нет способностей, было трудно; раз за разом отрабатывать то, что ей давалось с первого раза от природы, – разочаровывающе; но гораздо сложнее было подавлять порыв сражаться и глушить все инстинкты, которые мы оттачивали, когда приходилось принимать удар, от которого Лира не смогла бы защититься.

Поэтому я позволила тому предательскому удару локтем прийтись мне в висок. Острая головная боль заставила меня стиснуть челюсти, пока торжествующая улыбка Лиры Алии расцветала на губах, идентичных моим.

– Ой, – пробормотала она с притворной гримасой. – Слишком сильно для тебя, пташка?

– Шаг назад, обе! – предупредила нас инструктор. – Хороший удар, Алия, но она права: это было слишком сильно для того, что сделала бы настоящая принцесса. Хороший прием, Бреннан. Именно так, как приняла бы его она.

Боль окупилась, когда инструктор сделала пометку, которая даст мне более высокий балл в гонке за право стать Лирой, и насмешливая улыбка Алии исчезла.

– Попробуем еще раз, – объявила она и отошла от нас немного, проходя между остальными кандидатками, разбитыми на пары для боя. – Остальные тоже. Раз, два, три…

Я встала в стойку. Алия тоже. Моя очередь атаковать, её – отвечать. Я нанесла ей легкий удар, зная, что она его заблокирует, но это разозлило её достаточно, чтобы она вернула его чуть сильнее, чем следовало.

– Осторожно, Алия, – промурлыкала я. – Как думаешь, скольких очков тебе стоил этот удар? – Заткнись, Бреннан. Оно того стоило. И это тоже.

Алия присела достаточно низко, чтобы нанести мне удар в бок, который вывел меня из равновесия и повалил на пол. Удар, который Лира не смогла бы нанести.

– Осторожно, Бреннан, – поглумилась она, изображая беспокойство.

Я вскочила на ноги прежде, чем привлечь внимание инструктора, наблюдавшей с другого конца с подозрением. Выпрямилась и снова встала в стойку с улыбкой. Подождала, пока преподавательница отведет взгляд, отряхивая пыль с одежды, и тогда ударила её ногой в живот со всей силы.

Она не упала. Настолько она была сильна. Но этого хватило, чтобы взбесить её окончательно.

Лира Алия контратаковала так, как настоящей Лире и не снилось. Я тоже. Я вернула удар, не утруждая себя мыслями о технике, – сплошная жестокость и дурные намерения.

Сдержанность была полностью забыта, и мгновение спустя мы колотили друг друга насмерть.

– Хватит! – крикнула инструктор, но было уже слишком поздно. – Я сказала, достаточно! Еще один удар, и обе будете исключены!

Блок. Удар справа. Финт. Подсечка.

Алия упала на пол с рычанием, но тут же вскочила, прежде чем преподавательница, начавшая перечислять все способы нашего наказания, успела подойти.

Она бросилась на меня, и я снова защитилась. Я достала её по лицу, а потом она меня по моему. Удар в живот, другой в плечо. Наш учитель Боя, тот, что учил нас драться без ограничений, гордился бы нами.

Я поняла, что мы полностью потеряли контроль, когда Алия схватила меня за волосы. Другие ученицы кричали, скандируя, подбадривая. Преподавательница «Принятия решений» тоже была бы в восторге, потому что это выглядело как нечто свойственное настоящей Лире.

Я закричала, извернулась и так двинула ей локтем в живот, что ей пришлось отступить. Передышка, однако, длилась недолго. Внезапно она врезала мне хуком, заставившим меня пошатнуться. Я повернула лицо на секунду, и тут же удар ногой в затылок погрузил всё во тьму.

Что-то теплое и влажное потекло по моей шее, спине, груди…

В глазах всё еще было черно, когда крики вокруг нас стихли. Всё погрузилось в тишину: голоса, шум, выговоры инструктора. Я поняла, что не оглохла, потому что услышала собственное тяжелое дыхание, когда села, шатаясь, и поднесла руку к месту, где кожа горела огнем.

Первым, что я увидела, когда зрение вернулось, была моя окровавленная рука. Крови было много.

Вторым было искаженное лицо Алии, как отражение моего собственного. Это была не вина, а страх: страх последствий, наказания за порчу столь ценного актива.

Несколько мгновений спустя я была в медицинском центре, сидя на кушетке, а моя футболка и штаны были покрыты кровью.

Бреннан, мой наставник, разговаривал с нашим врачом и прерывался лишь для того, чтобы отчитать инструктора, бывшую с нами в тот момент, за то, что она допустила подобное. Безответственная. Некомпетентная. Я знала, что потом эти крики будут адресованы мне.

И Лира Алия, и её наставница ждали на заднем плане. Первая – убитая горем; вторая – готовясь наказать свою подопечную.

Алия перестаралась с последним ударом. Она рассекла мне голову формой каблука своего ботинка; прямо за ухом. Мне наложили три шва.

– Заживет, – объявил врач. – Просто кровь, ничего серьезного. – А шрам? – спросил Бреннан.

Горький привкус поднялся к горлу. – Рано говорить, – ответил тот осторожно. – Но при правильном уходе, избегая солнца, принимая…

Я перестала слушать. Мои пальцы потянулись к швам, которые мне только что наложили. Я попыталась представить размер раны, размер меток. Будет ли он выступать? Закроет ли его ухо?

Даже если шрам не будет виден, он может стать препятствием для моего избрания. Между двумя достойными кандидатками разница может быть такой же маленькой, как крошечная метка за ухом. Мы должны были быть идентичны Лире. Должны были быть идеальны. А теперь я такой не была.

Я не могла стереть его своей магией; не могла создать копию без шрамов. В каком бы теле я ни была, мои отметины останутся.

Кто-то снова повысил голос. На этот раз спорили наши наставники. Я больше не обращала внимания. Однако фигура передо мной заставила меня поднять лицо от своих окровавленных штанов. Я встретила Алию, всё еще расстроенную, со взглядом, который я поняла слишком хорошо.

– Прости, – прошептала она, почти беззвучно.

Может быть, ей и правда было жаль; может быть, несмотря на свои амбиции, она понимала, что только что со мной сделала, чего могла стоить нам эта вспышка гнева.

Её наставница перестала смотреть на Бреннана и перевела взгляд на неё. Она славилась строгостью, и все здесь знали способы наказания, которые не вредили активам: ни следов на коже, ни сломанных костей, ни неизгладимых шрамов.

– Мне тоже, – сказала я ей, так же напуганная.

Мы смотрели друг на друга, пока наставница Алии уводила её, а меня тащил Бреннан по дороге к хижине, которую он делил со своими другими учениками. Мы шли молча.

Мы часто получали травмы, но эта была другой. Эта рана была глубокой. Мы должны были следить, чтобы любая мелкая отметина исчезала бесследно. Если же Лира получала какое-то повреждение, мы, напротив, обязаны были нанести себе такую же рану и убедиться, что она заживает так же, как у неё.

Пока нам везло: Лиру держали под защитой, в безопасности при дворе Львов. Однажды она выйдет замуж за наследника короны, за Эриса, и Моргана с Аароном хранили этот безупречный подарок в Сирии, совершенным и без изъянов.

Не всем так везло. Пять копий готовились к миссии, когда оригинал неудачно упал с лошади. Несколько недель назад двоим из них ампутировали левую руку. Трое других отказались продолжать программу и были изгнаны из Ордена.

Я не хотела даже представлять, что ждало их снаружи. Если они были умны, то постарались бы затеряться и скрыть свой дар; в противном случае кто-то обвинил бы их в колдовстве, и они умерли бы за то, что получили свою магию от древних богов.

Меня всё еще поражало, глядя на двоих оставшихся, как они продолжают приходить на испытания и стараться заслужить похвалу, зная, что через пару лет один из них заменит оригинал, а другой, проигравший, останется навсегда калекой без руки.

Я спросила себя, что выбрала бы на их месте: изгнание или жертву? Трудно сказать. Если то, чему нас учили, было правдой, вдали от Ордена мы не найдем искупления, а в Аду лишняя рука не будет иметь никакого значения. Возможно, я бы тоже осталась.

Мы остановились перед дверью.

– Ты вела себя безрассудно. Это может стоить тебе будущего. Ты понимаешь? Понимаешь, что случится, если они решат, что ты больше не подходишь для миссии?

Я много лет готовилась стать Лирой и была уже слишком взрослой, чтобы меня выбрали для другой важной миссии. Меня могли перевести на второстепенную роль, работу без значимости, заслуг и чести… Или, что еще хуже, изгнать. Возможно, мои поступки и моя метка были достаточно плохи, чтобы сделать меня бесполезной.

Мне захотелось плакать.

Бреннан грубо схватил меня за подбородок. Он был невысок, но ему пришлось наклониться, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его глаза были карими, но холодными, лишенными того тепла, которое я иногда находила в других карих глазах. Его черты были жесткими, как и голос, как и взгляд.

– Я не потерплю такого отношения, – прошипел он. – Не от моих подопечных. Ты не можешь быть настолько глупой, чтобы ввязаться в драку, и настолько слабой, чтобы проиграть её и ползать в пыли.

Я прикусила губу. – Простите, – пробормотала я. – Ты понимаешь, что поставила на карту?

Я слабо кивнула, насколько позволили его пальцы, впившиеся в мой подбородок. – Я хочу, чтобы ты это сказала, – настоял он.

Я сглотнула, надеясь проглотить и слезы. – Я ставлю на карту свое будущее в миссии Лиры. Рискую изгнанием.

– И моей репутацией наставника, – добавил он хриплым голосом. – Это тоже на кону; но не заблуждайся, я не позволю тебе опозорить меня.

Он резко отпустил меня. Швы, всё еще свежие, отозвались вспышкой боли, как предупреждение.

– Твои слезы – симптом гнили. Ты слаба, а в моем доме нет места трусам. Заходи внутрь и приведи себя в порядок. Ты должна доказать мне, что всё еще заслуживаешь моей поддержки.

Боль свернулась змеей в моем горле. Страх размыл края сурового образа Бреннана. – Да, сэр, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

И повернулась.

Пара синих глаз встретила меня по ту сторону. Синих, как южное море.

Я умирала от желания увидеть эту легкую и искреннюю улыбку, хотя и всегда немного грустную, но сейчас вид моего друга, ждущего по ту сторону двери с распростертыми объятиями, готового меня обнять, заставил меня чувствовать себя только слабее.

Проходя мимо, не глядя на него, я заметила, что остальные тоже здесь. Леон сидел на своей койке, вытянув ноги и скрестив лодыжки в сапогах. Алекс, со своим ростом и недавно приобретенными мышцами, стоял рядом с ним. Он всегда был высоким парнем. Ходил долговязым и тощим, сплошные длинные конечности и мягкие мышцы, пока настоящий Алекс при дворе Львов не начал тренироваться. Теперь он был крупным парнем.

Я прошла мимо в ванную, не глядя ни на кого. – Мне нужен душ.

Повисла тишина. Я заметила, как Леон и Элиан переглянулись. – Конечно… – сказал Леон. – Весь твой.

Я заперлась внутри. Сняла одежду и посмотрела в зеркало. Рана воспалилась, была еще свежей, но увидеть её было трудно.

Глаза снова наполнились слезами, и я прикусила губу так сильно, что вскоре эта боль заглушила другую – глубокую, холодную, свернувшуюся в душе.

Я носила это лицо семь лет, этот облик. Каким-то образом эти зеленые глаза, эти темные волосы стали моими. И всё же я не могла привыкнуть до конца. Всякий раз, глядя в зеркало, я испытывала порыв протянуть руку и стереть изображение, словно в отражении была какая-то ошибка.

Я быстро смыла кровь, терла, пока не исчез последний след, и тогда обнаружила отметины. Участки покрасневшей кожи, маленькие кровоподтеки, крошечные, незначительные… если исчезнут. Если нет, они станут еще одной причиной для Бреннана отречься от меня.

Ужас охватил меня, я прикрылась полотенцем и вышла обратно.

Все трое всё еще были в хижине. Не знаю, о чем они говорили, но замолчали, увидев меня. Элиан смотрел на меня как ослепленный олененок.

Алекс был ближе всех. – Ты, помоги мне.

Быстрый взгляд. Он вскинул брови. – В чем?

Я взяла маленькое зеркальце, висевшее на стене у моей койки. Нам не разрешалось иметь личные вещи в Ордене, и это зеркало было одним из немногих исключений. Подарок от Леона, который так и не сказал мне, где он его украл.

– Медосмотр на следующей неделе будет более тщательным. Мне нужно видеть, где у меня еще остались следы. Ты должен подержать это зеркало перед большим, пока я смотрю.

Алекс распахнул глаза еще шире. Они были бледными, пепельно-зеленого оттенка, который издалека трудно разобрать. – Нет.

– В смысле «нет»? – возмутилась я. Разозлиться было легко, когда приходилось подавлять столько других эмоций.

– Я не пойду туда с тобой.

Я нахмурилась. – Мы можем сделать это здесь, если хочешь.

Алекс снова покачал головой. Внезапно этот парень, казавшийся таким большим, показался мне очень маленьким и смущенным. – Нет.

Я могла бы попросить другого, любого, и он бы согласился; но этот отказ задел меня до глубины души. Мое будущее зависело от этих ран, а он не хотел помочь мне подержать чертово зеркало.

– Почему? – Какая тебе разница, есть ли следы? Узнаешь, когда врач скажет. – Я хочу быть готовой, – возразила я. – Тебе-то что?

– Это глупо и не нужно. – Тут он прав, – заметил Леон, всё еще лениво лежа на койке. – Ты ничего не выиграешь, увидев их раньше врача. Узнаешь в свое время.

Он попытался сгладить ситуацию небрежным взмахом руки. Я перевела взгляд с одного на другого: Леон выглядел просто веселым, но Алекс был рассержен по-настоящему.

Я начала разматывать полотенце. Потолок вдруг стал для Алекса невероятно интересным. Я фыркнула.

– В этом дело? Потому что ты не хочешь видеть меня голой? Это даже не я.

Мы четверо видели друг друга голыми бессчетное количество раз.

– Это твое тело, – возразил он, не отрывая глаз от потолка. – Тебе не стоит раздеваться где попало.

– Это инструмент, – ответила я, удивленная его внезапной стыдливостью.

Все мы, подопечные Бреннана, жили вместе годами, и каждый готовился к своей миссии. Мы пользовались одной ванной, спали в одной хижине друг напротив друга каждую ночь, делили пространство и терпели бесчеловечные методы нашего наставника, который тренировал нас железной рукой.

Нам повторяли до изнеможения, что эти тела принадлежат не нам, а Ордену. Они были оружием на его службе; нас выставляли напоказ и тренировали до тех пор, пока мы все это не приняли.

Алекс, однако, продолжал отказываться смотреть на меня.

– Я помогу, – примирительно предложил Элиан. – Давай. Если там есть отметина, мы можем приготовить что-нибудь, чтобы попытаться стереть её заранее.

Я подумывала продолжить спор с Алексом, но глаза наполнились слезами, хотя это явно не имело к нему никакого отношения.

Я подобрала полотенце и протянула зеркало Элиану.

– Я изучаю новый состав, о котором нам рассказывали на «Гриме», чтобы помочь коже лучше заживать. Если у тебя что-то есть, я могу его приготовить. Время у нас есть.

В тот вечер Элиан помог мне убедиться, что на следующем медосмотре не найдут никаких других сюрпризов. Он не переставал болтать, пока не добрался до затылка, и я сама повернулась, чтобы лучше разглядеть через два зеркала три шва, стягивающих воспаленную плоть.

– Что случилось? – Алия, – ответила я.

Ему потребовалось время, чтобы решиться на следующий вопрос: – Что с ней будет?

Холодок пробежал по спине. Я пожала плечами. – Что бы это ни было, надеюсь, это будет быстро. – Я закрыла глаза. Взяла чистую одежду и начала одеваться.

Элиан вышел из ванной, не чувствуя ни раздражения, ни неловкости, ни стыда.

Мы не видели Алию некоторое время. Когда она появилась, то сделала это без единого слова, без единого взгляда. Я так и не узнала, что они с ней сделали, но была уверена: это было достаточно плохо, чтобы не хотеть этого знать.

Ничего, что оставило бы физический след, ничего, что испортило бы другой актив. В те годы мы усвоили, что самые жестокие формы пыток часто не оставляют следов.

Глава 2

Я не любила встречаться в столовой.

На занятиях нас было меньше, но там могли появиться почти все Вороны одновременно, и это было, по меньшей мере, тревожно. Я провела в Ордене годы, и всё же так и не привыкла к этому морю одинаковых лиц. Можно было увидеть двух одинаковых людей, сидящих за одним столом, хотя дружба между претендентами на один проект возникала редко.

В то утро в этих четырех стенах были еще три Леона, другой Элиан, не мой, несколько Алексов… наверное, пятнадцать Лир.

Нас было больше всего, так как это была самая важная миссия, сопряженная с наибольшими рисками. Вероятность провала была очень высока, и на Воронах не экономили.

Были различия; мелкие детали, помогавшие мне различать соперниц. Алия всегда носила хвост; но делала это намеренно. Ничто в её поведении не было случайным. Она хотела, чтобы мы знали, кто она, чтобы её личность не стиралась, и чтобы мы узнавали её каждый раз, когда она входила в комнату. Опасная привычка для Ордена; но такой уж была Алия.

Во время завтрака Бреннан подошел к нашему столу. Я видела его впервые после инцидента и всё еще чувствовала вкус слез в горле, когда он угрожал отречься от меня. Я выпрямилась.

– Флаконы, – сказал он нам вместо приветствия.

Мы четверо повиновались и выпили на его глазах. Он должен был убедиться, что его подопечные следуют строгому режиму приема ядов, который он прописал; комбинация из трех ядов, ставшая адом поначалу: пурпурный гриб, плющ мертвецов и токсин серебряного паука.

В некоторые дни было труднее. В некоторые дни яд, хоть и в том же количестве, был более концентрированным, или наше тело было более восприимчиво к нему. Суть в том, что время от времени мы страдали от симптомов. Пурпурный гриб дезориентировал нас, от плюща мертвецов нас выворачивало наизнанку, а от токсина серебряного паука болели и немели мышцы.

Мы трое проглотили его, поморщившись. Леон запихнул в рот слишком большой кусок хлеба, чтобы поскорее избавиться от горького привкуса, который оставлял на небе пурпурный гриб.

Бреннан посмотрел на него с осуждением.

Если однажды шпионы Львов и придворные убийцы изменят свои методы, нам придется начинать всё сначала: митридатизм с другими ядами. Я надеялась, что это случится очень, очень нескоро. Начинать всегда было ужасно.

– Твои оценки по Гриму упали, – сказал он Леону. – Также по Убеждению и Манипуляции и по Истории.

Леон быстро проглотил то, что оставалось во рту. – Зато я стал лучше в Стрельбе из лука.

– Улучшение настолько жалкое, что вполне может быть случайностью, – жестко возразил он. – У тебя неделя, чтобы это исправить. Алекс, ты, напротив, стал лучше в Фехтовании и Рукопашном бою. Смотри, чтобы эти оценки не упали, – добавил он с той же суровостью.

Тот кивнул, не ожидая похвалы. Элиан несколько мгновений смотрел на нашего наставника. В конце концов Бреннан ничего не сказал.

Он повернулся ко мне. И всё мое тело напряглось.

– У тебя будет шанс искупить вину, Лира. Не упусти его.

Я кивнула. Не осмелилась спросить, снова попросить прощения или сказать хоть слово.

Бреннан развернулся и снова оставил нас одних. Леон издал громкий вздох, Алекс взялся за приборы, чтобы начать есть, а Элиан приветливо улыбнулся мне.

После завтрака мы с Элианом отправились на общий урок Грима. Там нас учили использовать доступные ресурсы для создания убедительного образа.

Наш дар был основой для подмены, но грим тоже был важен: необходимое дополнение, помогавшее нам стать лучше. Он совершенствовал маску и костюм. Помогал применять на практике всё, что мы узнавали о человеке, которого нам предстояло заменить.

Это также было бы полезным навыком для всех тех, кого не выберут в их первоначальные программы: способность создать правдоподобный образ в любой ситуации.

Элиан посмотрел на меня, собираясь что-то сказать, пока мы оба работали с куском искусственной плоти, который на наших руках должен был имитировать ожог. Однако он так и не открыл рот. Увидел во мне что-то, что, должно быть, показалось ему забавным, и громко расхохотался, насторожив парня с лицом Алекса. Тот нахмурился, глядя на нас.

– Посмотри на него, – сказала я. – Я думала, этот хмурый взгляд – фирменный знак только нашего Алекса. – Я повернулась, чтобы рассмотреть Элиана. – А тебя что так развеселило? Ты что, буквально посмеялся мне в лицо?

Элиан вскинул бровь. – Серьезно? Тебе что, пять лет?

Я слегка улыбнулась, потому что невозможно было не улыбнуться, когда Элиан дарил тебе такое очаровательное выражение лица, но не поняла. Мой друг был красив. У него не было классической привлекательности Алекса; он был другим: более милым, простодушным. У него были каштановые волосы и голубые глаза, а лицо делало его на пару лет моложе, чем он был на самом деле.

Я уже собиралась настоять на ответе, когда одна девушка выбежала из класса без объяснений. Это была одна из моих. Лира Тауни. Она закрыла лицо руками и умчалась, громко хлопнув дверью, и никто ничего не сказал. Преподавательница бросила на нас осторожный взгляд, а затем вышла из класса следом за ней.

– Эй, вот теперь тебе точно стоит это вытереть, – сказал мне Элиан. – Когда она вернется, ей будет не до шуток. – О чем ты говоришь?

Элиан склонил голову набок. Он полностью бросил то, чем занимался, и подошел ко мне ближе с гримасой, которая меня встревожила. Взял меня за щеку и провел большим пальцем над моей губой.

Я увидела кровь так же, как видел её он, густую и блестящую на подушечке его пальца.

Голос прервал нить наших мыслей. – Эй, у тебя тоже кровь.

Мы оба повернулись к ученику, который открыл рот, рядом ниже. – У Тауни шла кровь из носа, когда она уходила? – спросил Элиан быстрее меня.

Тот кивнул. Он всё еще внимательно смотрел на меня. – Гораздо сильнее, чем у неё.

Мы с Элианом переглянулись. Ледяной ужас поднялся из желудка по горлу и застрял на небе.

Испытание. Я была посреди испытания.

Я собрала книги, чтобы убраться оттуда как можно скорее. Не останавливалась, чтобы оглянуться, но знала, что Элиан идет за мной. Он догнал меня уже в коридоре.

– Я думал, это шутка. Что ты сама намазала кровь, – прошептал он рядом. – Я уже поняла.

Я продолжала идти. На самом деле, шла без цели, потому что не очень понимала, что делать. Знала, что за моими шагами следят. Знала, что кто-то наблюдает, и то, как я решу эту проблему, определит, сколько баллов я получу на экзамене по Ядам и Токсинам. Но понятия не имела, с чего начать.

Элиан схватил меня за запястье и остановил.

– Эй, всё будет хорошо. – Я провела тыльной стороной ладони под носом, а потом по глазам, когда поняла, что они увлажнились. – Ты проходила через это раньше и выжила.

– В те разы провал не означал смерть. В этот раз, может быть, означает. В этот раз мы старше, и Бреннан хочет доказательств, что я гожусь на что-то большее, чем плакать и получать побои.

Элиан отпустил меня, чтобы взять мое лицо в ладони. Стер своими нежными пальцами слезы, которые теперь казались кровавыми.

– Я уже пережил два таких испытания, будучи старше и имея возможность умереть, – прошептал он. Его голубые глаза поймали мои. – Ты тоже переживешь.

Я хотела ему поверить. Я должна была, потому что чувствовала: иначе сойду с ума.

Я отстранилась от него. Закончила вытирать слезы рукавом, и мне было всё равно, что всё лицо, вероятно, перепачкано кровью.

– Мне нужно в столовую. Должно быть, это случилось за завтраком. – Я пойду с тобой.

Элиан бросил свои занятия в тот день, чтобы не оставлять меня одну. Я взяла его за руку, и мы побежали.

Мы понимали, что время в таких случаях – решающий фактор. Пока единственным симптомом была кровь из носа, но мы не знали, что произойдет в ближайшие часы. Может быть, кровотечение усилится, может, я потеряю столько крови, что лишусь сознания. Как бы то ни было, я должна найти противоядие прежде, чем стану недееспособной.

Мы взяли образцы всего, что я ела на завтрак. Специально попросили те продукты, которые подавали Лирам. Проблем не возникло. Преподаватели хотели, чтобы мы могли провести расследование.

Хлеб я не пробовала, так что токсин должен был быть во фруктах, чае, яйцах или маленьком пирожном, которое я не доела.

Мы аккуратно сложили все образцы, стараясь не касаться их руками, и снова помчались в нашу хижину.

По дороге мы столкнулись с еще одной Лирой. У неё тоже шла кровь из носа. Она носила высокий хвост, который качался в такт каждому торопливому шагу в нашу сторону. Я знала, кто это, еще до того, как она намеренно врезалась в меня.

– Чего уставилась, пташка? – Просто у тебя красивое лицо, Алия, – ответила я, не останавливаясь.

У меня не было особого желания драться; времени терять нельзя. Казалось, у неё тоже.

Мы захватили пару томов из библиотеки, прежде чем добраться до хижины. Там мы встретили еще одну Лиру. Я поняла, что это Тауни, потому что она всё еще держала в руке практическое задание по Гриму, словно получила страшный ожог. Похоже, все мы шли по одному следу.

– Иди внутрь, – сказал мне Элиан, когда мы добрались. – Я в лабораторию. Посмотрю, смогу ли принести что-нибудь полезное, пока остальные всё не растащили.

Я вошла внутрь как раз в тот момент, когда почувствовала, как новая струйка крови потекла из носа и капнула на губы. Холодок пробежал по спине. Должно быть, это гемотоксин, разжижающий кровь. Может, мне повезло, потому что они убивают медленнее, чем нейротоксины.

Алекс выходил, когда я входила, но остановился, как только увидел меня.

Я бросила книги на кровать. Осторожно положила образец еды на тумбочку. Потом придется всё это отмыть, если не хочу случайно отравиться снова.

Алекс ничего не сказал и не сделал. Он просто стоял там, возвышаясь надо мной во весь свой рост, скрестив руки на груди, как обычно.

– Доброе утро, Алекс. – Что с тобой случилось?

– Со мной? – возразила я, собирая волосы в пучок. – Ничего, а что со мной могло случиться?

Он посмотрел на меня с усталостью. – Сегодня четверг, – ответил он. Я вскинула брови. – По четвергам у тебя нет рукопашного боя. Кто разбил тебе лицо?

Я пожала плечами. – Я всегда думала, что четверг – прекрасный день, чтобы умереть.

До него дошло не сразу. – Яды и Токсины? – спросил он прагматично.

– Возможно, – ответила я и пожала плечами. – Не знаю. Какой еще урок это мог быть? История? Политика? Образ и Костюм?

Алекс пробормотал что-то наверняка неприятное и вышел за дверь как раз вовремя, чтобы столкнуться с Элианом, едва не сбив его с ног.

– Эй! – запротестовал Элиан, но тот не остановился. Потом он посмотрел на меня. – Что ты сделала с ним на этот раз?

– Ничего, – ответила я невинно. – Он такой серьезный… Ты нашел что-нибудь?

– Я принес кое-что, – объявил он. Мне не понравилось ни выражение его лица, ни то, как он нес всё это, накрыв тканью, в руках. – Это то, что помогло мне в первый раз.

Он подошел к кровати и выложил всё на неё. Я вытерла нос тыльной стороной ладони, прежде чем открыть коробку. Внутри было несколько флаконов, полных веществ, и пробирки с образцами. Элиан открыл остальное. Клетка с крысами.

Я глубоко вздохнула. – Нам придется выяснить, где токсин, верно?

Он серьезно кивнул. – Готовь всё. Я схожу за другими клетками, чтобы рассадить их.

Мы знали, что яд подействует быстро, потому что прошло всего несколько минут после завтрака, когда у первой из нас пошла кровь из носа. Так что у нас было время подождать, чтобы увидеть, какая из крыс заболеет, и обнаружить, что яд был в пирожном, которое я не смогла доесть из-за слишком сильного привкуса. Я немного возненавидела себя за то, что не заподозрила.

Леон вошел вместе с Алексом, когда мы обсуждали вероятность того, что токсин находится в одной из ягод. Алекс встретил его и предупредил о моем положении, прежде чем вернуться. Выругавшись, Леон сел с нами. Алекс остался в углу, молча наблюдая за ягодой из пирожного.

Это была не черника. И не смородина. Цвет был, скорее, фиолетовым. Оттенок где-то между красным и лазурным.

Я подняла голову к Элиану. – «Волчий вой»? – спросила я.

– Они растут только на севере; на непокоренных землях. Если они достали хоть один, не думаю, что стали бы использовать его в Ордене, но это возможно. Он также действует как гемотоксин.

– Также? – переспросила я.

– В первую очередь это нейротоксин. – Повисла тишина, медленная, густая. Пахло ржавчиной. – Леон, Алекс, попытайтесь найти что-нибудь, что нейтрализует токсин. Не тратьте время на поиск способа создать сыворотку от «воя»; её нет. Проще всего будет воспроизвести антидот от самых распространенных нейротоксинов и еще один от гемотоксинов. Может, это не сработает полностью, но даст нам время и этого хватит, чтобы сдать экзамен.

– Я хочу не только сдать, – возразила я.

– Сначала сдать; потому что это значит выжить. Потом посмотрим, – ответил он сурово. – Лира, мы с тобой продолжим искать, пока не найдем что-то подходящее. Чем больше у нас вариантов, тем легче будет создать правильный антидот.