Текст книги "Собранное из Килла: Том 1 (ЛП)"

Автор книги: Патрик Килл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Annotation

Первая книга в цифровой серии, в которой собраны опубликованные произведения подпольного писателя Патрика Килла. В этом первом томе представлены шесть историй, демонстрирующих самые непочтительные стороны преподобного. Если вы не большой поклонник богохульства, то не читайте дальше...

Патрик Килл

"Зять Текилы"[1]

"Вифлеем: 9 месяцев до Р.Х."

"Шоколадный Иисус"

"Вознеси Господа"

"Блажен, кто верует в сало"

"Церковь Божья на тенистых акрах"

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR «EXTREME HORROR» 18+

https://vk.com/club149945915

Патрик Килл

«СОБРАННОЕ ИЗ КИЛЛА: том 1»

«Зять Текилы»^[1]

Джеймс пробрался сквозь толпу и устроился у барной стойки. Табачный дым висел в воздухе, словно легкая волна тумана, прокатывающаяся мимо игровых автоматов, над телевизором, где крутили рестлинг WWF. Он окинул взглядом зал в поисках знакомого лица, но вместо этого встретился глазами с молодой блондинкой лет двадцати с небольшим – и она улыбнулась в ответ. Он никогда не видел ее здесь раньше и решил, что она либо приезжая, либо новенькая из местного колледжа.

– Что у тебя есть, Мик? Что-нибудь свеженькое? – спросил он бармена.

Мик кивнул:

– Новый импорт из Мексики. Слабо попробовать?

– Ты меня знаешь, – сказал Джеймс. – Я главный дегустатор!

Мик снял крышку с прозрачной бутылки с длинным горлышком и поставил ее перед Джеймсом на салфетку.

Джеймс прочел этикетку: «Зять Текилы» – крупными буквами, а ниже слово «ЛАЙТ», обведенное белым контуром.

– Текила в пивной бутылке, да?

– Стремно, правда?

Джеймс изучил состав, потом поболтал бутылку. Внутри вместе с осадком плавало что-то бледное.

– Ого, тут даже огромный гребаный червяк.

– Присмотрись, – сказал Мик.

Джеймс прищурился, поднеся бутылку к тусклому свету. Он снова поболтал – и бледная червеобразная штуковина закружилась, подплыла к краю бутылки, потом утонула. Когда она перевернулась, Джеймс решил, что она дюйма два в длину, но потом разглядел руки и ноги.

– Какого хрена...

Он наклонил бутылку под другим углом – и штуковина всплыла к стеклу. Он увидел: это крошечный бледный человечек. У него даже имелись такие детали, как борода и впадинки на бледном теле, изображавшие одеяние.

– Господи!

– Ну да, – рассмеялся Мик. – Вроде как Иисус, точно!

– Зачем?

– Кто ж их знает. У этих импортеров всегда есть какая-нибудь фишка. Все, лишь бы народ пил их продукт.

Растерянный, Джеймс продолжал трясти бутылку, наполовину боясь пробовать.

– Может, они взяли за основу старую поговорку, что Иисуса на дне бутылки не найдешь. Черт его знает. Или хотели, чтобы религиозные люди пили эту дрянь и коллекционировали фигурки.

– Кто-нибудь еще пробовал?

– Ты – первый. Давай, дерзай!

Джеймс наклонил бутылку и сделал большой глоток. Алкоголь окатил язык, прокатился до горла. Остатки он подержал во рту, как настоящий ценитель. Вкусовые рецепторы взорвались невероятным вкусом. Напиток был пряным, но не горьким, и послевкусия не было вообще. Он быстро хлебнул еще и насладился экзотическим вкусом.

– Черт, это просто божественно!

– Ну, может, ты и раскрыл тайну. Поэтому там и плавает этот червячный Иисусик!

Джеймс улыбнулся и допил остатки, пока фигурка Иисуса не прилипла к внутренней стороне горлышка. Он выковырял ее пальцем и осмотрел. На ощупь она напоминала червя или размокшую лапшу, но выглядела точно как Спаситель.

– Ты не собираешься ее хранить, а?

– Да нет, – ответил он, – там весь алкоголь и осел.

И отправил фигурку в рот, проглотив.

Голова мгновенно закружилась. Он почувствовал, как по лицу расползается улыбка. Тело стало спокойным и тяжелым; он оглядел комнату и вдруг заметил, что блондинка приближается к нему.

– Привет, – сказала она. – Меня зовут Вики.

– Джеймс, – ответил он, пытаясь сдержать улыбку, чтобы не выглядеть придурком. – Присаживайся.

Вики посмотрела на стул, улыбнулась, затем наклонилась к его уху и прошептала:

– Я думала скорее о том, чтобы поехать ко мне и трахаться как бешеные.

Джеймс продолжал пялиться на низкий V-образный вырез ее желтой блузки. Ее отлично загорелые сиськи готовы были вот-вот вывалиться наружу.

Но почему-то он не почувствовал возбуждения. И прежде чем успел придумать остроумный ответ, выпалил:

– Нет. Прости, но это было бы неправильно. Похоть – это грех. А я еще не женат, так что никакого секса.

Краем глаза он увидел, как у Мика отвисла челюсть.

Блондинка выглядела разочарованной, потом смущенной, затем брезгливой – и ушла, не сказав больше ни слова.

– Какого хрена ты творишь? Ты что, ебнулся? Она же ух какая горячая!

Джеймс глянул на Вики, возвращающуюся к своему столику. Ее обтягивающие синие джинсы подчеркивали каждый мускул ног и задницу.

– Чистота, друг мой, – это величайшее твое достояние.

Мик покачал головой и до конца вечера игнорировал его.

По дороге домой дурман выветрился, и Джеймс выругался вслух:

– Сука! Да я, походу, и правда ебнулся!

Он приехал в свою квартиру и принялся мерить шагами пол. Ладно, – подумал он, – сейчас я мог бы трахать какую-нибудь горячую блондинку с большими сиськами и классной задницей. Какого черта я не согласился?

Вдруг он вспомнил про текилу и Иисуса внутри. Это точно говорил алкоголь. В любой другой раз он запрыгнул бы в постель с любой более-менее приличной бабой, лишь бы кончить.

Джеймс рванул в туалет, на коленях проскользил по линолеуму и блеванул в унитаз. Останки обеда забрызгали чашу, а следом выкатился крошечный червяк-Иисус и плюхнулся в воду.

* * *

На следующую ночь Джеймс сидел за барной стойкой и рассказал Мику всю историю – почему он отказал той женщине.

– Ну и ладно. А то я думал, ты у меня в геи подался.

– Нет, это все тот напиток. И я больше ни ногой к этой дряни. Вкус был обалденный, но она стоила мне ночи отличного секса, так что на хрен!

– Тогда попробуй вот это, – сказал Мик, открывая другую прозрачную бутылку.

Он поставил ее на стойку перед Джеймсом.

Джеймс посмотрел на бутылку и улыбнулся. «Зять Текилы», значилось на этикетке.

– Ха-ха! Очень смешно.

– Нет, это не та же самая. Глянь, – Мик показал пальцем на этикетку.

Джеймс заметил, что бутылка немного отличается. На ней была черная надпись: «ДАРК».

– «Зять Текилы Дарк»? И там тоже Иисус?

– Нет.

– Заебись тогда.

Джеймс повертел бутылку в руках, заинтригованный. И чуть не отпрыгнул, когда увидел змею, свернувшуюся внутри.

– Вот черт! И как они эту хреновину туда засунули?

Мик пожал плечами:

– Понятия не имею. Дюймов десять в длину, небось, но тощая как червяк. Наверное, поэтому их только в длинных горлышках и делают! В любом случае, это придает новый смысл концепции "змеиного укуса", а?

Джеймс невольно улыбнулся:

– Думаешь, это сработает в обратную сторону? Может, я превращусь в настоящую тусовочную тварь?

– Думаю, ты опоздал, – сказал Мик, указывая через бар.

Джеймс глянул поверх голов – Вики сидела за тем же столиком, но уже с каким-то мужиком.

– Ну, этого следовало ожидать.

В этот раз Джеймс заглотил весь напиток за раз. Жидкость на миг задержалась, пока змея не начала выползать наружу. Джеймс поморщился, но втянул ее в рот, как спагетти. Пришлось разжевать на три-четыре куска, прежде чем проглотить, и чешуя проскрежетала по небу. Он почувствовал, как зубы перерезают мышцы и позвонки. Вкус ледяной крови залил рот, но он умудрился сожрать все, не срыгнув. Последний остаток текилы догнал змею, и он откинулся на спинку стула.

Все вокруг вдруг ускорилось, словно зарядилось энергией. Свет стал ярче, музыка громче. Женщины выглядели горячее, и он внезапно почувствовал сильное возбуждение.

Он посмотрел на столик, где сидела Вики, и тихо выругался.

Через пару минут лицо онемело, и Джеймс почувствовал, как кровь разгоняется по телу. Нога начала отбивать ритм сама по себе, и его будто приклеило к стулу.

Он все же отлепился от табуретки и подошел к Вики. Та метнула на него злобный взгляд, отчего он разозлился еще сильнее. Джеймс посмотрел на мужчину рядом с ней и сказал:

– Прошу прощения, но, кажется, я заберу твою девушку на часок-другой.

Джеймс сам удивился – обычно он был тряпкой в конфликтах.

Мужик встал, глянув на него с жалким видом.

– Ага, конечно!

Джеймс заехал ему в нос. Мужик покачнулся, и Джеймс, не мешкая, добавил апперкот и пнул его по яйцам. Когда тип рухнул на пол, Джеймс схватил Вики за руку, перетащил через стол и выволок из бара в свою машину.

– Мог бы просто попросить, знаешь ли, – сказала она, поправляя блузку. – Вчера я была для тебя недостаточно хороша!

– Ну, а сегодня ночь другая, и едем ко мне.

* * *

Не успели они расстелить постель, как Джеймс уже сорвал с нее одежду и привязал к столбикам кровати. Ее роскошные сиськи были идеальной формы, розовые соски стояли колом и ждали.

– Ничего себе, да ты извращенец, – хихикнула она.

Член Джеймса стал таким огромным, каким он его никогда не помнил.

Он опустил лицо к ее клитору и начал лизать. Она натянула путы и закричала:

– О... O, да! O, да! Eшь меня, ешь меня, Джеймс!

Язык все еще был онемевшим, как и лицо, но он раздвигал ее губы каждым сильным движением. А потом в животе забурлило. Он вцепился в ее ноги, почувствовал, как на лбу выступает пот. Он прикинул расстояние до туалета, но понял, что не успеет. Он сфокусировался на ее влагалище – дыре, похожей на унитаз – и его вырвало.

– Ты в порядке? – спросила она.

Тонкая змея каким-то чудом вышла целиком. Она шмякнулась на ее лобок и заползла внутрь.

Она снова рванула путы, выгибая бедра навстречу Джеймсу:

– О, Боже! O, да! Лижи меня, о-о-o...

Джеймс просто сидел, его член съежился.

Она дико выгибалась целый час, глаза зажмурены, запястья натягивают веревки. У Джеймса снова встал, просто от вида ее удовольствия. Он даже взял член в руку и начал дрочить. Вскоре он кончил прямо на нее.

По крайней мере, я хоть что-то с этого имею, – подумал Джеймс.

Вики к тому времени уже отключилась. Джеймс проверил, дышит ли она – дышала. Из-под тонких веревок, впившихся в запястья, сочилась кровь. Он быстро снял их и замотал запястья бинтом.

Он ждал, что змея выползет обратно, но она так и не появилась.

* * *

В следующие выходные Джеймс вернулся в бар, надеясь избежать встречи с Вики.

– Чувак, это безумная история, – сказал Мик. – И сколько ты выпил после того, как ушел отсюда?

– Я абсолютно серьезно! Она так и не вылезла. У меня был только тот коктейль. Я был трезв, поверь!

– Думаю, змея все-таки в нее заползла. Твоя змея!

Краем глаза Джеймс заметил приближающуюся Вики.

Она улыбнулась и села рядом.

– Что вам налить? – спросил Мик.

– Нет, я не могу пить, – ответила она.

В голове Джеймса зазвенели тревожные колокольчики.

– Мне нужно с тобой поговорить, Джеймс. Наедине.

Ох ты ж бля, – подумал Джеймс. – Такая херня никогда не бывает к добру.

Джеймс вышел с ней из бара, и она взяла его за руку.

– Это было та-а-ак чудесно на прошлой неделе. Я даже не могу объяснить. Ты был таким прекрасным. Ты заставил меня чувствовать, будто я горю.

– Ну, что тут сказать...

– Я испытывала оргазмы всю неделю, даже после того, как ты ушел. Это было невероятно.

Джеймс лишь улыбнулся, чувствуя, как краснеет.

– Но я беременна, Джеймс. Я сделала тест, он положительный.

Все остальное из ее разговора Джеймс уже не слышал – он думал только о змее, живущей где-то глубоко внутри ее промежности.

* * *

– И какого черта мне делать, Мик?

– Слушай, – перебил Мик, – кажется, я знаю ответ.

Джеймс наблюдал, как Мик открывает еще одну бутылку "Зятя Текилы Лайт", наливает в стакан, убедившись, что маленький Иисус упал туда. Он протянул стакан Джеймсу.

– Не буду я пить это дерьмо. Слишком поздно, тебе не кажется?

– Это не для тебя, а для Вики.

– Она не станет пить, она же беременна.

– Она и не узнает. Ты сам говорил, это на вкус как лимонад.

Джеймс глубоко вздохнул:

– И что, по-твоему, с ней станет?

– Не уверен, но, может, это ее вразумит.

Джеймс подошел к Вики и предложил ей выпить, сказав, что это безалкогольное. Она отпила, а Джеймс терпеливо ждал, когда она проглотит маленького Иисуса в стакане.

Наконец она допила. И тут же потребовала, чтобы Джеймс отвез ее домой.

Всю дорогу она молчала. Просто смотрела прямо перед собой.

Джеймс чувствовал себя виноватым из-за того, что обманул ее, – особенно когда она вышла из машины, даже не попрощавшись. Знала ли она, что это был алкоголь?

Джеймс развернулся обратно к бару, но не мог перестать думать о своем проступке. Он ударил кулаком по панели и остановил машину. Можно просто ехать дальше и надеяться, что вся эта история рассосется сама собой. Если она и правда беременна, это не могло быть от него. Он даже не спал с ней. Она думала, что у них был секс, потому что Джеймс кончил ей на ногу, и, судя по тому, как она хромала на следующее утро, змея там изрядно потрудилась. Но Джеймс даже не совал свой член к ней после того, как вытошнил змею ей в промежность.

Но почему-то Джеймсу стало жаль ее. Поэтому он развернул машину и поехал обратно к ее квартире.

Он постучал – никто не ответил. Он проверил дверь – она открылась. Сделав пару шагов в гостиную, Джеймс увидел кровь на полу. Ваза была разбита о стену. В дальнем углу Вики держала в руке осколок и ковыряла им свой живот.

– Нет! – закричал Джеймс, бросаясь к ней.

– Я должна освободиться от зла, – объяснила она и полоснула глубже.

Кровь хлынула из разреза в ее животе. Джеймс выхватил осколок и прижал рану рукой. Вики разрыдалась, все еще пытаясь дотянуться до зубчатого куска керамики.

Кровь все равно сочилась сквозь пальцы Джеймса. Он снял рубашку и прижал сильнее.

Из раны вдруг что-то выпятилось. Джеймс уронил рубашку и в ужасе отшатнулся.

Бледная змеиная голова торчала прямо из ее живота, рыская из стороны в сторону. Змея раскрыла пасть, чтобы зашипеть, но вместо этого выплюнула маленькую фигурку Иисуса через всю комнату – туда, где лежал пушистый ковер.

Она юркнула обратно в рану, и Вики потеряла сознание.

– Ох ты ж, – сказал Джеймс. – Этого не может быть.

Он понимал, что попал в переплет. Она явно истекала кровью прямо у него на глазах, но если он срочно повезет ее в больницу, врачи либо найдут змею и решат, что он сам ее туда запихнул, либо спасут ребенка и объявят Джеймса отцом – чего он тоже не хотел. Или, может, ребенок уже мертв, и он просто отвезет ее в больницу, а потом исчезнет навсегда. Вариантов было множество.

Джеймс наконец решился и отвез ее к медикам.

* * *

Прошло три месяца. Вики спасли, хотя она потеряла ребенка – чему Джеймс втайне обрадовался. Змею извлекли, и единственным объяснением врачей был какой-то неизвестный паразит.

Он все еще иногда видел ее в баре, но они оба старательно игнорировали друг друга.

До одной ночи, когда в час закрытия она ждала его у машины.

– Поехали ко мне. Ради старых времен. Пожалуйста.

Джеймс был не против – теперь-то "Зять Текилы" не мог все испортить. Будут только он и она, без этой чертовой импортной текилы, которая вечно все разрушает.

Меньше чем через час они лежали голые на кровати, катаясь по простыни. Джеймс видел шрамы на ее животе. Та ночь, три месяца назад, то и дело всплывала в памяти.

– Давай, Джеймс. Сделай мне языком. У тебя так хорошо получалось, – умоляла она.

Джеймс знал, что она расстроится, узнав, что он не имел отношения к тому куни-марафону, но все равно опустился на колени и начал ей отлизывать.

– О да, детка, сделай мне хорошо!

Джеймс лизал сильнее.

– И передавай привет детишкам, пока ты там.

Едва до него дошло, что она сказала, как из ее половых губ высунулась крошечная головка. Джеймс чуть не лизнул ее – но отдернулся и закричал.

Пока он смотрел, из темноты высунулись еще несколько крошечных головок, их язычки метнулись в сторону Джеймса.

– Они почти готовы вылезти. Вылупились на прошлой неделе. Разве это не чудесно?

Джеймс не верил своим глазам. Единственная мысль, которая пришла ему в голову помимо желания сбежать, – ему нужно выпить. «Текилы Лайт».

«Вифлеем: 9 месяцев до Р.Х.»

Маленький Соломон смотрел через поле – там в сумерках мерцали крошечные огоньки. Светляки плясали на ветру, перемигиваясь на лету. Вдалеке он заметил Иону: тот улыбался и махал рукой.

– Иди сюда, Соломон. Я кое-что покажу.

Соломон перестал гладить крошечного мышонка, которого нашел в гнилом суку, упавшем во время прошлой бури. Положил зверька обратно в норку и направился к Ионе, который ждал его посреди поля.

Иона скинул сандалии и жестом велел Соломону следовать за собой. Они побежали, гоняясь за светлячками, заливаясь смехом и танцуя под шелест ветра в ветвях.

Устав, они уселись у большого валуна в высокой траве и уставились на темнеющее небо.

– Хочешь, покажу кое-что удивительное? – спросил Иона.

Соломон покачал головой, заметив, что ладонь Ионы светится от одного-единственного светляка. Насекомое взобралось на костяшку, готовясь взлететь, но Иона накрыл его другой ладонью.

– Отпусти, – попросил Соломон.

Лицо Ионы омрачилось злым взглядом, он зажал жука между большим и указательным пальцами. Из-под крыла выступила белая капелька жидкости.

– Ты убиваешь его, – закричал Соломон. – Прекрати!

– Нет, – ответил Иона.

Соломон схватил его за ладонь, но Иона сжал еще сильнее.

– Смотри, – сказал Иона и провел тельцем жука по камню.

За разрушающимся телом насекомого потянулся желтый светящийся след. Иона вывел на камне букву "И".

– Осталось еще три – и будет мое имя.

Маленький Соломон готов был врезать Ионе, но вместо этого развернулся и пошел прочь.

Внезапно ветер ударил порывом, завыл – и Иона закричал.

Соломон резко обернулся. Иону оторвало от земли – сначала ноги, а следом и все тело взмыло в небо. Соломон вгляделся в лицо Ионы – в нем застыл страх. Худое жилистое тело поднималось все выше и вдруг замерло. Голова дернулась назад. Глаза вылезли из орбит от невидимой сдавливающей силы.

Невидимая сила опустила его, волоча головой по земле у валуна. Иона уткнулся лицом вниз, шея обмякла, рот раскрылся – и на траву ровными струйками хлынули кровь и мозги, словно несмываемые чернила из маркера. Кровавый след извивался и петлял, пока не сложился в буквы.

Соломон смотрел, как бездыханное тело Ионы швырнули в высокую траву, а ветер улегся до легкого дуновения.

Соломон поднял глаза к небу, но увидел только луну и звезды.

* * * 

Маленький мальчик смотрел на Соломона из-за облаков, как вдруг гулкий голос прервал его забаву.

– Ты опять играешь с людьми?

Мальчик прижал подбородок к груди и отпрянул от незримого голоса сверху.

– Что я тебе говорил насчет этого?

Мальчик поднял глаза, сморщившись.

– Прости, Отец. Больше не повторится.

– А как тебе понравится, если я отправлю тебя туда одним из них?

Глаза мальчика расширились, он опустил голову.

– О нет, Отец. Не надо.

Голос вернулся, эхом отражаясь вокруг.

– В следующий раз, когда ослушаешься, Иисус, я отправлю тебя туда младенцем. И тогда узнаешь, каково это – быть простым человеком.

Иисус глянул вниз на землю и увидел кровавый след, складывающийся в буквы: "ИИСУС". С досадой заметив, что первая "И" на камне потеряла свечение, Иисус поднял глаза в поисках отца. Прошептал его имя – но ответа не последовало.

Иисус улыбнулся и устремил взгляд на поле, где Соломон смотрел на тело Ионы. Он оторвал тело Соломона от земли, одним взмахом вывел на камне "И" и быстро избавился от человеческого тела.

Иисус вглядывался в свой рисунок, когда сверху раздался голос отца:

– Я предупреждал тебя, малый! Теперь придется ответить за последствия.

Прежде чем Иисус успел взмолиться или перечить – он оказался запертым в теплом месте, полном жидкостей и тьмы. Он ощупал себя в кромешной тьме и понял, что все его тело теперь покрыто сплошной стеной человеческой плоти. Он слепо зашевелился в жидкости, толкая упругие стенки своего узилища, но понял, что попал в ловушку и остается лишь ждать, когда его выпустят.

«Шоколадный Иисус»

Воскресная школа – не самое лучшее место для такого прекрасного летнего дня. Мисс Ларсон без умолку тараторила о том, как Иисус сделал то, как Иисус делал это, и как все сгорят в аду, если не станут жить как как маленькие чванливые придурки, осуждающие всех вокруг.

Алекс ненавидел церковь. Его мать каждое воскресенье вручала ему пять баксов, которые он должен был класть в тарелку для пожертвований, но вместо этого Алекс отправлялся в кондитерскую Луи и скупал кучу конфет и шоколадок.

Его мать ничего об этом не знала. Все ее внимание было поглощено Ником. Хотя парень был вдвое моложе, она вешалась на него, будто он был последним мужчиной на Земле. Она совсем перестала ходить в церковь, а на колени теперь опускалась ради других дел.

Алекс пнул камешек, подняв облако пыли в переулке и оглянулся на свой дом. Ветер свистел в дырявой черепичной кровле, а водосточные желоба заросли травой. С тех пор как его отец погиб в автокатастрофе почти два года назад, дела шли все хуже и хуже.

Именно поэтому он так ненавидел церковь. Если бы Иисус и вправду существовал, его отец не умер бы так рано. Как кто-то всемогущий и добрый мог допустить что-то настолько плохое? Проповедник Робертс сказал, что все происходит по какой-то причине, и когда Алекс спросил, какая могла быть причина "для такого", лишь пожал плечами и погладил Алекса по голове.

С тех пор Алекс в церковь не возвращался.

Как всегда, он купил в кондитерской плитку шоколада на деньги, выданные мамой и уселся на скамейке у магазина, наблюдая за прихожанами. Откинувшись на спинку скамейки, он подставил лицо и руки теплому солнцу, прикрыл глаза и задремал.

Проснувшись, он обнаружил, что солнце растопило шоколадку, лежавшую на скамейке. Форма ее странно исказилась от жары, и Алекс чуть не нассал в штаны от страха, когда опознал в ней крошечную фигурку Иисуса, смотрящую на него шоколадными глазами.

Алекс протер глаза и тряхнул головой, будто пытаясь вырваться из крепкого сна. Но шоколадная фигурка лишь скрестила руки и молча ждала.

Лицо фигурки было вылеплено почти так же идеально, как на портретах, которые его мама понавесила в своей спальне. С той же бородой и умоляющими, добрыми глазами. На фигурке были волнистая мантия и сандалии – точь-в-точь такие как на Иисусе в представлении Алекса.

– Расскажи мне о своих бедах, сын мой, – голос звучал четко, как будто звук исходил от какого-то безумного кукловода, направлявшего слова исключительно в уши Алекса.

Алекс икнул, затем пересел на другой конец скамейки, стараясь игнорировать странного маленького человечка, сделанного из чистого шоколада.

– Не бойся, Алекс. Я – свет мира, помнишь?

Алекс огляделся, опасаясь, что кто-то может пройти мимо и увидеть, как он разговаривает с полуфутовым куском шоколадной помадки, похожим на Господа.

– Проваливай... отстань от меня!

– Твоя душа должна жить дальше, Алекс. Ты не должен пропускать церковь и вместо послушания предаваться удовольствиям, – сказал Иисус. – Ключ к тому, чтобы открыть врата рая, – это дисциплина и самопожертвование.

– Я не хочу с тобой разговаривать.

– Твой отец хочет, чтобы ты ходил в церковь и жил праведной жизнью.

Алекс встрепенулся, грусть смешалась с проблеском надежды.

– Я хочу поговорить с ним! Я скучаю по нему!

Шоколадный Иисус улыбнулся и протянул свои крошечные руки ладонями вверх. Шоколад медленно таял и пузырился, меняясь и превращаясь в широкоплечего мужчину с усами и в очках.

– Папа!

Его отец поднял шоколадную руку и помахал.

– Привет, сынок!

Алекс надул губы.

– Ты на самом деле не мой отец.

Шоколадная фигура скрестила руки.

– Это я, Александр. Теперь я на небесах.

Алекс почувствовал волну разочарования. Его отец раньше был теплой плотью, которую можно обнять или поиграть с ней в мяч на заднем дворе. А теперь, после смерти, он превратился в кусок шоколада – и только потому, что Иисус позволил ему объявиться. И это называется милость?

Фигура, словно уловив его безразличие, снова приняла облик шоколадного Иисуса.

– Я знаю, ты зол и не понимаешь. Ты молод, но должен усвоить: всему происходящему есть причина. В конце концов, ты будешь вознагражден в Царствии Небесном.

Губы Алекса задрожали. Он вспомнил последний день, когда видел отца, и подумал о том, как изменилась жизнь после его смерти. Вспомнил маму – она тоже стала другой. Перестала готовить, почти не проводила с ним времени. Словно Алекс напоминал ей об отце, а она не могла вынести боли одиночества – потому и подобрала Ника, чтобы заполнить пустоту. А Ник, в свою очередь, жил за ее счет, а когда за стеной в их комнате становилось тихо, тайком пробирался к Алексу, тихонько разговаривал с ним, просовывал руки под одеяло и прикасался к Алексу так, как никто другой никогда не прикасался. И Алекс чувствовал себя грязно, словно потерял место в этом мире. В десять лет он уже ощущал себя чужим для всех. И не доверял никому – даже этой крошечной фигурке, смотрящей на него с умоляющим, мягким выражением.

– Послушай...

– Нет! – крикнул Алекс, вскакивая с парковой скамейки. – Теперь ты послушай для разнообразия. Каждую ночь я говорю с тобой, а ты не слышишь. Не защищаешь меня от Ника. Но ты позволил папе умереть и оставил меня здесь одного.

– Но земное не имеет значения...

– Чушь собачья! – Алекс пригнулся ближе к крошечному шоколадному божеству. – Все имеет значение. Мир ужасен, и люди здесь теряют надежду. Отсюда больше не видно небес.

– Но это люди осквернили мир, – объяснил шоколадный Иисус.

– А разве не Бог создал его вначале? И когда Он это сделал, Он сотворил и все плохое. Он создал то, из-за чего папа бросил меня, и создал таких, как Ник.

– Но я, наконец, пришел, чтобы помочь тебе, Алекс.

Алекс почувствовал ярость. Он чувствовал, что его распухшая прямая кишка все еще горит после последнего визита Ника. Он чувствовал одиночество и недоверие.

– Что ж, ты пришел слишком поздно.

Алекс схватил шоколадного Иисуса и сунул его в рот.

Сжал челюсти, заглушая тихий вскрик, и с наслаждением принялся жевать, чувствуя, как шевеление во рту постепенно затихает, превращаясь в липкий слой, который он слизал с зубов и десен. Шоколад на вкус был... божественным.

* * *

Вернувшись домой, Алекс обнаружил храпящего на диване Ника и записку от матери: «Алекс, я ушла за продуктами. Когда придешь домой, приготовь Нику что-нибудь поесть».

Желудок Алекса свело от того, что он съел целую плитку шоколада натощак. Он бросился в ванную, спустил штаны и опорожнил кишечник в унитаз. Пот струйками скатывался со лба, пока он тужился.

Не успев дотянуться до туалетной бумаги, Алекс почувствовал, как что-то плеснулось в воде и прилипло к его заднице. Когда он наклонился вперед, послышалось бульканье.

Алекс обернулся, чтобы взглянуть на свою пятую точку, и ахнул: из экскрементов все еще прорастала крошечная комковатая фигурка. Продолговатая какашка извивалась, обретая руки по бокам, затем ноги. Заостренный кончик массы отвалился в воду, а на его месте внезапно сформировалась рогатая голова с ухмыляющимся лицом. Последним появился заостренный хвост.

Своими вновь образованными руками фигурка раздвинула ягодицы Алекса. Хриплым голосом она процедила:

– Черт возьми, парень, да он тебе тут знатно все прочистил, а?

Алекс почувствовал, как его лицо заливается краской от этого постыдного факта. Он почувствовал себя слабым и никчемным.

Фигурка медленно выбралась наружу, вскарабкалась по его спине на плечо, оставляя за собой мокрый след.

– Как насчет того, чтобы сегодня сделать твой мир чуть ярче? – спросил Дьявол.

Алекс нечаянно дернул плечом и какашечная фигурка сминаясь, врезалась ему в шею.

– И что для этого нужно?

Фигурка медленно восстановила свою естественную (или неестественную) форму, и Алекс впервые уловил исходящий от нее неприятный запах. Он боковым зрением заметил, что у Дьявола вместо глаз торчали два кукурузных зерна, а уши были слеплены из кусочков семечек подсолнуха.

– Мы немного повеселимся, малыш, – заявил Дьявол, и голос его звучал из глубин полости, напоминающей пустотелое ядро попкорна.

– Что ты имеешь ввиду?

– Сыграем в три желания, – сказал Дьявол. – Какое у тебя первое?

– Хочу, чтобы папа вернулся, – выпалил Алекс.

Темная бесформенная голова печально закачалась из стороны в сторону.

– Не-а, прости, мелкий. Твоего папашу уже прибил Иисус. Что там у тебя следующее?

Алекс нахмурился, но вдруг губы дрогнули в улыбке.

– Второе желание – наблюдать, как Ник страдает. А третье – увидеть, как он сдохнет.

– Вот это я могу! – осклабилась кособокая масса экскрементов. – Приготовим старине Нику сэндвич. Мой любимый – с болонской колбасой, майонезом, солеными огурчиками... и бритвенными лезвиями. Сдобрим все "Драйно" – и сытный обед с мощным энергетическим зарядом готов!

Улыбка Алекса растянулась еще шире. Ощущение одиночества внезапно начало рассеиваться.

– Кажется, ты мне нравишься.

– Так я и думал.

«Вознеси Господа»

Шестого октября Господа наконец объявили мертвым. Внезапно в мире не осталось никого, кто не следил бы за новостями. На горнолыжном курорте где-то в Колорадо туша Бога врезалась в склон, убив сотни любителей беговых лыж.

Христиане скорбели, сатанисты ликовали, а агностики с атеистами лишь чесали затылки и бормотали:

– Какого хера?

Представители различных религий схлестнулись в спорах об этом событии. Одни объявили новость выдумкой желтой прессы, другие заявляли, что с неба упал Будда или что Иисус при втором пришествии полетел вниз кувырком, как мешок с песком.

Появились окончательные доказательства. Чудеса внезапно прекратились. Святые статуи перестали источать слезы. Прекратились странные видения вроде изображений Иеговы. И самое убедительное из всего: "Чикаго Кабс" выиграли Мировую серию.

Христиане всего мира рыдали о павшем мессии. Церкви опустели. На улицах воцарился хаос.

Все изменилось, кроме одного: католические священники почему-то по-прежнему находили алтарных мальчиков для домогательств.

Люди сошлись на последнем вопросе: как это могло случиться? Как мог просто умереть всемогущий, всесильный Творец?

– Я вам одну верную вещь скажу, – заявил старик на улице. – Этот хрен точно был старым. Видать, просто дуба дал, как мой друг Билл в доме престарелых, – cтарик с хрипом прочистил горло. – Да, Билл встал однажды, пописать пошел, а потом – бах! Башкой в унитаз. Утонул в собственной моче. Вот так кончина.

Я просто улыбнулся.

– А вы как думаете, мистер, что стряслось? – спросил старик.