Текст книги "Последний шанс"

Автор книги: Патриция Нолл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава седьмая

– С возвращением, Бекки! – приветствовала ее Хоуп Бишоп, когда Бекки вошла в следующий понедельник в помещение Торговой палаты. Не дав ей снять пальто и положить сумку, Хоуп бросилась к ней со словами: – Как Клей? Его уже можно оставить одного?

Бекки с подозрением взглянула на нее. Несмотря на похолодание, на секретарше был светлый костюм с очень короткой юбкой. Сама Бекки благоразумно надела башмаки, свитер и теплую шерстяную юбку, прикрывавшую икры. Она не сомневалась, что здоровье Клея волнует Хоуп меньше всего.

– Клей чувствует себя так, что мне нет необходимости сидеть дома. Он уже_ может обслуживать себя сам.

Хоуп улыбнулась.

– Догадываюсь, что может. Такие молодцы все могут.

И женщин вроде Хоуп видят насквозь, злорадно подумала про себя» Бекки. Она натянуто улыбнулась секретарше и отвернулась, чтобы повесить пальто на деревянную вешалку около своего рабочего стола.

– Послушай, Бекки, мы ведь давно знакомы…

– Хочешь сказать, с тех времен, когда ты была младенцем, а я с тобой сидела?

У Хоуп хватило такта покраснеть.

– Ну ты же знаешь, женщина скажет что угодно, лишь бы мужчина обратил на нее внимание.

– О да, – холодно согласилась Бекки. – Приукрасить – самая лучшая тактика.

– Вот и я так считаю, – кивнула Хоуп, не заметив иронии. Бекки закатила глаза, но Хоуп и на это внимания не обратила. Ее уже понесло. – Могу я спросить, почему все-таки ты развелась с Клеем?

Оглушенная неожиданным вопросом, Бекки уставилась на нее.

– Что?!

– Может, он обманывал тебя или еще что?

– Нет, конечно…

Вид у секретарши был очень довольный, ей словно стало легче.

– Это хорошо. Не хочется думать, что ты вышла за парня, который приударял за другими женщинами. Так, значит, в разводе виновата ты?

Бекки открыла рот, но ответить смогла не сразу.

– Хоуп, почему я развелась – тебя не касается.

Та беззаботно махнула рукой.

– Знаю-знаю. Мама говорит, что я всегда сую нос не в свои дела. Но я просто хочу убедиться, что между вами все кончено и вы больше не любите друг друга. Дело в том, что я заинтересовалась Клеем.

Бекки показалось, что она попала в какое-то иное измерение. Она не могла найти слов, чтобы объяснить Хоуп, как бесцеремонно та себя ведет.

– Не могу в это поверить, – только и сказала она.

– А что? Он парень красивый и, ручаюсь, делает хорошие деньги. А ездить по всей стране и даже по всему миру очень увлекательно.

Бекки онемела от изумления.

Хоуп раздраженно посмотрела на нее.

– Между вами все кончено, так ведь? Даже если он живет сейчас у тебя, тебе это должно быть безразлично. В конце концов, ты выходишь за босса.

– Безразлично или нет, не имеет значения.

Хоуп одарила Бекки лучезарной улыбкой.

– Понятное дело. Я спросила только из вежливости. – Секретарша направилась к своему столу. – Займусь лучше работой. Босс свирепеет, если я не занимаюсь делом.

Бекки хотелось схватить ее и хорошенько встряхнуть. Пустоголовая насмешница ничего не поняла. Да и как она может понять, если ничего не слушает.

Бекки в отчаянии вернулась к рабочему столу, радуясь, что ее отделяет от остальных достаточно высокая перегородка. Возможно, ей не следует так уж строго судить Хоуп. Ситуация, в которой она, Бекки, оказалась, вызывает вопросы, хотя у большинства людей хватает вежливости не задавать их.

Она села за стол и взглянула на гору писем, лежавшую перед ней. Почта порадовала ее. Значит, она будет занята целый день и есть оправдание тому, что она вышла на работу раньше, чем собиралась.

Клей действительно поправляется, размышляла Бекки, вскрывая конверт. Он не нуждается больше в ее помощи, может даже сам передвигаться по дому. Он доказал это, добравшись до ее комнаты вечером после приема. Истинной причиной ее досрочного возвращения на работу было как раз то, что она не хотела больше оставаться с ним в доме. Другое дело, когда он был прикован к постели, а передвигался только в инвалидном кресле; но в последние два дня он преследовал ее по всему дому, и она просто сбежала. И о Джимми не стоит беспокоиться. Присутствие папы в доме вызывало у него восторг.

В сущности, из них троих только она не чувствовала себя счастливой. Ситуация очень походила на ту, которая сложилась сразу после их развода, только сейчас Клей больше склонен выслушивать ее – если, конечно, не берется учить, что она должна испытывать и как должна пересмотреть свои решения. А это его заявление, что она воюет не на жизнь, а на смерть, только он не понимает – с кем…

Но она не воюет, она целеустремленно решает задачи, которые поставила перед собой, чтобы обеспечить себе и Джимми надежное и спокойное будущее с Барри.

Она виделась с Барри накануне вечером и сказала ему, что выходит на работу. Он пристально посмотрел на нее, однако с решением ее согласился без вопросов. Клей же ведет себя по отношению к ней прямо противоположным образом.

Бекки включила компьютер, собираясь отвечать на письма. Но, взяв первое, помедлила. Нельзя не признать, что его настойчивые вопросы лучше проясняют ее мысли. Она гораздо лучше понимает сейчас, что руководило ею, когда она разводилась с Клеем. Внезапно ей пришла в голову беспокойная мысль, что в супружеской жизни очень важно помогать друг другу задумываться. Барри же добродушно и без возражений принимает все, что она говорит или делает. Это успокаивает ее. И разве не доказывает это, что он любит ее? Что именно такой человек ей нужен?

Но так ли уж хороша успокоенность? – подумала Бекки. Отец всегда говорил ей, что стоящие вещи сопряжены с трудностями. То, что дается легко, не слишком ценится. Бекки не могла не признать, что в Барри ее привлекает именно его добродушие и понимание. А разве не заслуживает она этого после лет, прожитых с Клеем?

Кружение ее мыслей прервалось появлением Барри. Он направился прямо к ней.

Бекки улыбнулась. Он такой основательный и надежный. С ним ей не грозят постоянные душевные бури, возникавшие при общении с Клеем.

– Если ты никому не обещала ланч, давай пойдем в ресторан Перла. – Барри взглянул на Хоуп, которая деловито перебирала бумаги, навострив уши, чтобы не пропустить ни слова. – Нам нужно поговорить.

– Конечно, Барри, с удовольствием.

Все утро они работали, перебросившись лишь несколькими фразами. Бекки была довольна, что может погрузиться в работу, отвлекавшую ее от мыслей о Клее.

Когда пришло время ланча, они направились в ресторан. В соответствии с гастрономическими установками маленьких городков, меню ресторана было составлено так, чтобы угодить любителям говядины и всем тем, кого не волнует уровень холестерина в крови. Владелец ресторана Перл делал еще и лучшие в их округе пироги, нарезая их щедрыми порциями.

Они нашли столик в дальнем конце зала и заказали ланч, который Перл приготовил в рекордно короткое время. Когда они уже кончали есть, Барри взглянул на сидевшую напротив Бекки.

– Мы с тобой договорились назначить день свадьбы на конец мая, но мне кажется, нам следует передвинуть его поближе.

Бекки положила недоеденный гамбургер на тарелку.

– Поближе?

Она не понимала, почему ее вдруг пронзила тревога.

– Да. – Барри протянул руку и накрыл ее ладонь. – Может быть, первое мая?

– Значит, уже через пять недель?

Бекки произнесла это так безрадостно, что сама поморщилась. Схватив бокал с колой, она сделала несколько глотков.

Барри нахмурился.

– Твои унылые интонации не вселяют в меня уверенность, Ребекка. Ты не передумала?

– Нет-нет, – поспешно ответила Бекки. Она так энергично замотала головой, что ее коса хлестнула по спинке стула. – Просто это неожиданно для меня. Я никак не предполагала, что ты собираешься ускорить свадьбу.

– Поэтому и сообщаю тебе об этом сейчас. У нас еще достаточно времени, чтобы продумать свадебную церемонию, согласна? Тем более что свадьбу мы хотим скромную.

– Да, наверное.

Этого она не ожидала. Она предполагала, что у нее будет больше времени обдумать свадебные планы. Возникла тревожная мысль, что на самом деле она предпочла бы просто жить в ожидании свадьбы, не строя никаких конкретных планов.

Барри, с готовностью соглашавшийся со всеми ее предложениями, бросил на Бекки испытующий взгляд.

– Как долго, по-твоему, должна длиться наша помолвка?

Годы – первое, что пришло на ум Бекки, но она тут же осудила себя за то, что могла даже подумать такое.

– Точно не могу сказать, – попыталась она увильнуть от ответа, – какое-то время, я думаю.

Невразумительно, решила Бекки, заметив недоумение на лице Барри. Совершенно невразумительно. Она робко улыбнулась, но Барри не ответил на улыбку.

– Ребекка, я не желаю быть помолвленным «какое-то время». Если ты не можешь сказать определенно…

– Могу, – поторопилась ответить Бекки.

Она представила, как Клей говорит ей: «Я тебя предупреждал». Ей не хотелось, чтобы он оказался прав.

– Ну и что же?

– Первое мая звучит просто великолепно. Бекки хотелось, чтобы это прозвучало с энтузиазмом.

– Тогда вопрос решен, – поспешно сказал Барри. – Нас распишут первого мая в твоем доме. – Он сделал паузу. – Тебе не кажется, что Клей захочет присутствовать при этом?

Бекки хотела сказать, что это маловероятно, но только вздохнула. От Клея можно всего ожидать. Не исключено, что он не только захочет присутствовать на церемонии, но и попытается помешать.

Впервые Бекки ощутила, что, собираясь замуж за Барри, она ведет себя нечестно, даже предательски, по отношению к Клею. На лице ее было такое отчаяние, что Барри сказал:

– Мы подумаем об этом в свое время. А пока мои родители хотят приехать познакомиться с тобой и Джимми.

Услышав имя сына, Бекки почувствовала, что бледнеет. Джимми! Она еще не сказала ему, что они с Барри скоро поженятся. Она рассчитывала преподнести ему эту новость осторожно, когда Клея уже не будет в доме. Если же они распишутся раньше, чем намечали, у нее нет выбора. Нужно сказать ему, не откладывая, но найти подходящий момент. Слава Богу, Клей больше не возвращается к этой теме, предоставив ей самой решать, когда сказать сыну.

Бекки прокручивала все это в голове, кусая губы. Важные новости они с Клеем всегда сообщали Джимми вместе. Когда умер ее отец, они втроем сели, обнявшись, и Клей спокойно объяснил сыну, что дедушку он больше никогда не увидит. В такой обстановке Джимми легче было осознать это.

Однако не могла же она просить бывшего мужа сообщить их сыну, что выходит замуж за Барри. Она сделает это сама и сегодня же.

– Бекки, что-то не так?

Она подняла глаза и увидела озабоченное лицо Барри.

– Что?

– Я о своих родителях. Они хотят познакомиться с тобой и Джимми.

– Ну конечно. Я тоже буду рада. Когда?

– В эти выходные.

Бекки задумалась на секунду, как объяснить им присутствие в доме своего бывшего мужа.

– Мне кажется, будет лучше, если мы встретимся не у меня.

Барри согласно кивнул.

– Понимаю. Я за вами заеду. Пригласим родителей куда-нибудь на ланч, а потом поедем ко мне пить кофе.

Его маленькая квартирка тоже не лучшее место, но Бекки отдала должное заботливости Барри.

– Хорошая идея. Я очень жду этой встречи.

Барри улыбнулся ей и стал доедать ланч. Свою тарелку Бекки отодвинула. Она была сыта, к тому же какая еда, когда ей о стольком надо подумать. Барри очень нравился ей, и она не понимала, почему обещание стать его женой вызывает у нее столько сомнений. Бекки решила поехать после работы на ранчо и обсудить все с мачехой. А вечером устроить так, чтобы остаться наедине с Джимми и все ему объяснить.

Семья Келлиер владела ранчо, расположенным при слиянии рек Грег-Ривер и Стар-Ривер, около восьмидесяти лет. Прадедушка и прабабушка Бекки были в числе первых поселенцев Таррант-Вэлли, и, согласно семейному преданию, прабабушка, которую звали Кэтрин, испытывала такие лишения во время движения в фургоне из Канзаса, что отказалась ехать дальше. Впоследствии ранчо перешло к деду Бекки, затем к ее отцу. Никто из дочерей Хэла Келлиера не хотел им владеть, зато оно нравилось Джимми, и Мэри Джейн поощряла его интерес, так что в один прекрасный день ранчо должно было перейти к нему, и традиция продолжилась бы.

Бекки подъехала к дому как раз в тот момент, когда Мэри Джейн выходила из коровника. Она стягивала рабочие перчатки и рассматривала руку. Увидев Бекки, Мэри Джейн улыбнулась и помахала ей. Бекки заметила свежую рану у нее на ладони.

– Что на этот раз? – поинтересовалась она.

С Мэри Джейн постоянно что-нибудь случалось. Неосторожное обращение со скотом и техникой оставило на ней за многие годы бесчисленные шрамы.

– Подняла железку, на вид вроде не острая. А она прорезала насквозь мою старую рукавицу. Ладонь, правда, чуть-чуть только поранила. Думала подпереть столбик у ограды на западном выгоне.

Мэри Джейн поднялась по ступенькам заднего крыльца и распахнула дверь. Бекки вошла в кухню – там, как всегда, все сияло чистотой. Хотя Бекки было только шесть лет, когда ее отец женился на Мэри Джейн, она помнила, на что была похожа их кухня с грудами немытых тарелок и полом, покрытым таким слоем влажной копоти, что в ней утопали башмаки и всюду потом виднелись грязные следы. Мэри Джейн вихрем пролетела по кухне, оставив после себя образцовый порядок. Бекки особенно восхищало то, что Мэри Джейн было тогда всего восемнадцать лет.

Бекки налила в чайник воды. Мэри Джейн вымыла руки, обработала порез антисептической мазью и достала из холодильника маленький пластмассовый баллончик со льдом, чтобы приложить к ладони. Такие баллончики всегда были у нее наготове.

– Как мой внук, как Клей?

– Оба в порядке. – Бекки повернулась взять заварочный чайник и пакетики с чаем.

– Тогда скажи мне, как ты.

Бекки усмехнулась.

– По правде сказать, не знаю.

Заваривая чай, она поведала мачехе о своих сомнениях, о переменах в Клее, заставивших ее усомниться в том, что она поступает сейчас правильно. Кончив свой монолог, она поставила на стол чайник и чашки, разлила чай и села напротив мачехи.

– Что мне делать?

Мэри Джейн улыбнулась.

– Вопрос не ко мне. Об этом нужно спросить себя. Скажу только, что чувства, которые вызывает у тебя один человек, невозможно перетянуть в свой брак с другим. – Мэри Джейн внезапно нахмурилась и уставилась глазами в стол. Руки, обхватившие чашку, на мгновенье напряглись. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Разберись сначала в своих отношениях с одним, а потом уж связывай себя с другим.

Бекки растерялась. В интонациях мачехи ей послышалось что-то очень личное, при том, что она всегда знала о безграничной преданности Мэри Джейн Хэлу. Та вышла за отца спустя несколько недель после окончания школы, не успев, возможно, завязать серьезных отношений ни с кем другим. Но откуда Бекки знать? У Мэри Джейн было тяжелое отрочество, и свое замужество она, конечно же, восприняла как спасение.

Она редко говорила с Бекки о своих девичьих годах. Вполне мог быть человек, которого она полюбила, только Бекки этого не знала.

Мэри Джейн внезапно взглянула на нее, и Бекки подумала, как мачеха еще молода и привлекательна и как она, Бекки, любит Мэри Джейн за то, что та не жалеет сил, чтобы ранчо продолжало существовать.

– Хотелось бы мне дать тебе мудрый совет, как поступить. Но решать ты должна сама.

– Я понимаю. Наверное, мои терзания объясняются тем, что Клей совсем не похож на себя прежнего, а кроме того, он сейчас постоянно рядом.

– Может, и так. А может, что-то происходит сейчас в твоей голове и в твоем сердце, в чем ты не хочешь до конца себе признаться.

– Нет, – решительно возразила Бекки, – я не сомневаюсь, что, когда Клей уедет в Венесуэлу, все вернется в нормальное состояние.

Мэри Джейн поднесла к губам чашку и посмотрела на падчерицу.

– Вероятно. Но что ты под этим понимаешь?

– Как «что»?

Мэри Джейн повертела в руках чашку.

– Поскольку я старше тебя всего на двенадцать лет, мы в некотором смысле росли вместе. Ты мне дочь, но для меня ты еще и сестра, и многое в тебе для меня не тайна – например, что ты очень упряма.

Бекки трудно было это отрицать. Она продолжала молча ждать, что еще скажет Мэри Джейн.

– Если честно, то мне очень хотелось бы знать, чего ты желаешь на самом деле – быть женой Барри или доказать Клею, что можешь устроить свою жизнь и без него.

Бекки обескураженно покачала головой.

– Ой, нет, я совсем не потому выхожу за Барри.

Мэри Джейн вытянула руки на столе.

– Тогда мне непонятно, зачем ты это делаешь. Мы с твоим папой очень удивились, когда ты выскочила за Клея, но мы по крайней мере знали, что ты без ума от него. Интересно, где эта одержимость в твоих отношениях с Барри?

– Не могу ответить. Наверное, после неудачи с Клеем я на безумные чувства уже не способна.

– Но, Бекки, хотя бы капля такого чувства должна быть в твоей супружеской жизни, иначе ты все проклянешь.

Бекки выглядела такой несчастной и жалкой, что Мэри Джейн перевела разговор на другую тему. Они поговорили еще какое-то время, пока Бекки не почувствовала себя в состоянии сесть за руль.

– Тебе стоит разобраться, чего ты в действительности хочешь.

Бекки в отчаянии посмотрела на Мэри Джейн.

– Мне казалась, что мне нужен развод. Но теперь… Клей стал другим…

– И ты тоже. Тебе решать, хорошо это или плохо, но, откровенно говоря, ты немного запоздала с самокопаниями. Ты уже выходишь за другого человека.

– Я понимаю, – поморщилась Бекки.

Мэри Джейн ласково улыбнулась, прижала Бекки к себе и отпустила, наблюдая, как она отъезжает.

Бекки решила, что надо подойти ко всему спокойно и разумно. Она не сомневалась, что поступает правильно. Они с Барри прекрасно ладят. Они никогда не спорят, как бывало у нее с Клеем; по крайней мере она пыталась спорить, а он побеждал ее холодной логикой. Между ней и Барри полное согласие. Мэри Джейн ошибается. Никаких безумств ей в браке больше не нужно. Ей нужны мир, спокойствие и надежность.

И пора наконец сказать Джимми. Он воспримет все как надо, потому что хорошо относится к Барри. Другое, что она должна сделать, – это не давать еще не остывшему чувству к Клею туманить ее сознание.

Неудачный брак остался в прошлом. Она не будет больше переживать и избавится от навязчивых мыслей. Мачехе она сказала правду: она так много думает о Клее и так сомневается в себе только потому, что он сейчас в ее доме. Когда его здесь не будет, уйдут все сомнения и беспокойство. Клей станет жить своей жизнью, она – своей, и связывать их будет только Джимми.

Этот разумный вывод удовлетворил Бекки. Решимость не покидала ее до того момента, пока она не вошла в дом и не увидела, что Хоуп Бишоп пытается сесть на колени к Клею.

Глава восьмая

Хоуп была в том же костюме, что и на работе, только скинула жакет. Он валялся на диване, а вот прилипавшая к телу белая блузка оказалась расстегнутой ниже, чем на работе. Сама Хоуп устроилась на ручке кресла, в котором сидел Клей, одну руку она положила на спинку, другую на плечо Клея, словно старалась удержать его на месте. «Вот это уже зря», – заключила Бекки, когда несказанное изумление, мгновенно переросшее в ярость, заставило ее стремительно войти в комнату, не придержав за собой дверь. Не похоже, чтобы Клей стремился высвободиться.

– Кажется, я помешала? – Бекки даже не пыталась смягчить свою резкость.

Хоуп спрыгнула с ручки кресла. Одна рука взметнулась пригладить волосы, другая скользнула вниз одернуть юбку. Однако согнать с лица испуг ей так быстро не удалось, и голос ее поднялся до самых высоких нот.

– Это ты, Бекки? А я думала, ты обедаешь сегодня с боссом.

Она показала на сидевшего в кресле Клея, лицо которого начало расплываться в улыбке.

– Клей тоже так думал.

– У нас с Барри никаких планов на вечер не было, – жестко сказала Бекки, поднимая в руке как доказательство сумку с продуктами.

– Да-да, понимаю. Только после нашего утреннего разговора мне показалось, ты не будешь возражать, если я загляну.

Бекки сердито посмотрела на Хоуп, отчего глаза у той нервно забегали. Вот так и надо было разговаривать с ней утром, сделала вывод Бекки.

– Тебе неправильно показалось, – сказала она притворно-ласково.

Хоуп сглотнула слюну, а Клей прикрыл рот рукой.

Бекки сурово взглянула на него. В сумке у нее лежал кусок мяса. Если Клей потешается над ней, этот кусок может полететь ему в физиономию.

– О, конечно же, я не так поняла.

– Полагаю, что да.

– Тогда я пошла. – Хоуп посмотрела на Клея и неуверенно произнесла: – Еще увидимся.

– Конечно, Хоуп.

Она подхватила жакет и сумочку и бросилась к двери. Когда дверь за ней захлопнулась, Бекки пронзила Клея взглядом.

– Что за дела, Клей?

Она направилась в кухню.

– Постойте, мисс Гордыня.

Клей схватил костыль и изо всех сил стукнул им по кофейному столику. Бекки бросилась остановить его и чуть не растянулась.

– Клей?

– О чем шла речь?

Бекки выпрямилась и взяла сумку с продуктами.

– Не понимаю тебя.

– Брось, Бекки. Я хочу знать, о чем ты говорила с этой красоткой.

– К тебе наш разговор отношения не имел.

– Черта с два не имел.

Клей намерен знать, она точно так же намерена скрывать. Бекки спокойно приподняла юбку, переступила через костыль и проследовала в кухню. Через секунду она услышала, что Клей идет за ней следом. Она бросила сумку на стойку и стала вынимать мясо, хлеб, овощи.

– Лучше скажи, Бекки.

Клей появился в дверях. Очень заманчиво было послать его к черту, но ей ли не знать, каким настырным он бывает. Не скрывая, что делает это, только чтобы он отвязался, Бекки сказала:

– Похоже, Хоуп тобой интересуется. Сегодня утром она спросила, по твоей ли вине мы развелись.

– На что ты немедленно ответила: «Конечно, нет!» Так ведь?

Бекки проигнорировала его слова.

– Она вознамерилась заарканить тебя.

Клей улыбнулся.

– Серьезно?

– Как я могу шутить такими вещами? Она считает, что ты лакомый кусок. – Бекки продолжала освобождать сумку. – И как я убедилась, не теряет времени даром.

Клей прислонился к стойке и скрестил руки на костылях.

– А как ты убедилась?

Бекки подошла к холодильнику и обернулась.

– У тебя губы в помаде.

Клей взял бумажное полотенце, приложил к губам и изучил розовые пятна.

– Это она меня целовала, а не я ее.

– Разница невелика. Ты явно не отбивался.

Бекки с шумом захлопнула дверцу холодильника.

– А зачем мне? Ты пришла как раз вовремя, чтобы сделать это за меня.

– Я тоже считаю это своей удачей, потому что…

Бекки помедлила, держа в руке банку с томатным соусом, поскольку только что поняла, как это прозвучит. Так может говорить только ревнивая жена!

– Почему же, Бекки?

Клей взял у нее банку и осторожно поставил на стойку. Он с трудом сдерживал смех. Бекки поджала губы и вздернула подбородок.

– Неважно, Клей.

– Бекки, возможно, я так долго нахожусь в четырех стенах, что у меня начались слуховые галлюцинации, но только мне послышалось в твоем голосе нечто, чего я раньше не слышал.

– Что же именно? – произнесла она с напускным равнодушием.

Проклятье! Почему она не ведет себя как человек, которому все безразлично? Зачем устраивать сцену?

Клей с улыбкой подергал себя за ухо.

– Мне кажется, ревность.

– Не смеши, Клей.

– Серьезно. Я почти уверен, что это так.

Понимая, что ей не удастся проигнорировать его слова и справиться с эмоциями, Бекки решила идти напролом.

– Клей, если ты со своей подружкой хотите пообжиматься, дело ваше. Но я не желаю, чтобы это происходило в моем доме, тем более когда здесь наш сын.

Клей разразился таким смехом, что зазвенело стекло из выставленной на полке коллекции.

– Пообжиматься? Дорогая, она настроена на большее!

Бекки покраснела.

– Ты знаешь, о чем я.

– Бекки, во-первых, наш сын сейчас смотрит мультики у Тодда, а во-вторых, тебе не напоминает это наш разговор трехнедельной давности?

– Какой разговор?

– Разговор в день аварии, когда я узнал про тебя и Барри?

Бекки не знала, что ответить. Признаться, что ревнует? Нет, только не это! Значит, Клей все же ревновал, узнав, что она выходит за Барри! Пропади все пропадом, ей хотелось одного – кончить этот разговор. Она прокашлялась.

– Да, некоторое сходство я улавливаю.

– Сходство! – Клей покачал головой. – Не перестаю удивляться твоей готовности к самообману. Здесь нечто большее, чем сходство.

Бекки вцепилась в край стойки. Она не смотрела на Клея и не собиралась отвечать.

Клей оперся на костыли и повернулся к двери.

– Хочу посмотреть баскетбольный матч.

Он вышел из кухни, а Бекки застыла на месте. Клей прав: она ревнует. Горячая, иссушающая ревность, охватившая ее, когда она вошла в дом и обнаружила там Хоуп, пригвоздила ее к полу. Бекки взяла бумажное полотенце, которым Клей стер следы помады с губ, и начала ожесточенно рвать его на мелкие кусочки.

Она не имеет права ревновать, не имеет права испытывать враждебность или какое-либо иное чувство. Она сама подала документы на развод, потом встретила другого человека и согласилась выйти за него, чтобы как-то изменить свою жизнь. И вот сейчас впервые позволила сомнениям, давно уже исподволь тревожившим ее, выйти на поверхность. Правильно ли она поступила? Если она реагирует на все так бурно, значит, не до конца осознает, что происходит – по крайней мере в ней самой.

Обед прошел напряженно. Бекки, потрясенная своим открытием, была занята тревожными мыслями, Клей тоже больше молчал. Он наблюдал за Бекки, но не посмеивался над ней. На лице его было напряженное ожидание. Джимми болтал о том, как прошел день, пересказывал в подробностях мультики, которые они смотрели с Тоддом и в которых все сводилось к бесконечным побоищам между пришельцами из других миров.

Бекки наконец вынырнула из своих мыслей и попыталась сосредоточиться на Джимми. Она озабоченно нахмурилась.

– Джимми, похоже, мультики эти очень жестокие. Кэрол наверняка не разрешает вам смотреть их.

Сообразив, что сболтнул лишнее, Джимми уставился в тарелку.

– Она была занята… с компьютером.

Чтобы искупить вину, он быстро проглотил две ложки фасоли. Но суровый взгляд Бекки убедил его, что послушно затолкать в себя овощи еще ничего не значит.

– Ты знаешь, какие мультики тебе разрешено смотреть, а какие нет.

Джимми выпятил губу.

– Да, мам, – сказал он не очень уверенно.

– В следующий раз будете смотреть мультики у нас. Маме Тодда пора уже от вас отдохнуть.

– Ладно, – согласился Джимми, радуясь, что так легко отделался.

Клей вопросительно глянул на Бекки. Обычно в таких случаях она прибегала к более суровым мерам. Бекки знала это, но сейчас мысли ее были заняты другим.

Она убрала со стола, помыла тарелки и проскользнула в комнату Джимми. Он сидел на полу в окружении солдатиков, развертывавших военные действия.

– Уроки сделал?

– Ага. Папа проверил.

– Хорошо. – Бекки села на кровать и похлопала ладонью рядом с собой. – Иди сюда, солнышко.

Джимми послушно встал с пола и забрался на кровать. Он прислонился к Бекки, она прижала его к себе, радуясь, что сын еще маленький и материнские ласки его не раздражают.

– Радость моя, тебе ведь нравится Барри?

– Нравится. Он спокойный.

Удовлетворенная таким ответом, Бекки продолжила:

– Ты знаешь, что и Барри тебя любит. Мы с ним уже давно встречаемся.

Озадаченный взгляд Джимми подсказал Бекки, что он ее не понимает.

– Я хочу сказать, что мы очень любим друг друга. Нам нравится быть вместе, и мы хотим быть вместе всегда.

– А! – равнодушно отозвался Джимми. – Значит, он будет приходить к нам чаще и будет дружить с тобой, со мной и с папой?

Дело безнадежное, это было ясно, но Бекки не отступала.

– Не совсем так. Видишь ли, мой хороший, мы с Барри собираемся пожениться.

Бекки тревожно вглядывалась в лицо Джимми. Тот неожиданно повалился на спину, давясь от смеха.

– Ну ты, мам, даешь! Ты не сможешь это сделать. Папа тебе не разрешит.

Джимми охватило неудержимое веселье. Бекки в замешательстве смотрела на сына. Такой реакции она никак не ожидала.

– Но это так, Джимми, – настойчиво повторила она. – Мы с Барри собираемся пожениться. И он будет жить с нами.

Джимми перестал смеяться и сел на постели.

– Значит, он будет жить в комнате папы, а папа снова в твоей?

– Нет-нет, дорогой. Папы здесь не будет.

– А где же он будет? Он мне сказал, что не поедет в Белецелу.

– В Венесуэлу, – поправила Бекки. – Да, он туда не едет. По крайней мере сейчас.

– Тогда он будет здесь, с нами, – простодушно констатировал Джимми.

Бекки попробовала еще раз. В течение десяти минут она пыталась втолковать ему, но Джимми или не мог, или не хотел понять, и Бекки в конце концов сдалась.

Она вышла из комнаты, казня себя за то, что испортила все дело. Если бы она сказала Джимми сразу, как только согласилась стать женой Барри, сейчас все было бы иначе. Ей казалось, она понемногу приучает Джимми к мысли, что Барри будет его приемным отцом, а получается, она просто прятала голову в песок. «А может, сознательно обманывала себя», – подумала Бекки, идя в свою комнату. Нетрудно было сказать себе, своим родным и друзьям, что она выходит за Барри. Все готовы были поддержать ее, строили вместе с ней планы и были счастливы за нее. Она не сказала Джимми, потому что для нее невозможно смотреть ему в глаза и говорить что-нибудь, кроме правды. Бекки никогда не обманывала сына. Так же, как не способна была лгать Клею.

Чтобы избавиться от этих мыслей, она занялась стиркой, а вечер провела за книгой. С Клеем они почти не разговаривали, что устраивало Бекки, потому что ей не хотелось никаких новых разговоров, которые заставили бы ее снова сомневаться в себе и в правильности своих решений. Однако Бекки чувствовала, Что Клей наблюдает за ней, она несколько раз встречалась с ним взглядом и видела любопытство в его глазах.

У них давно вошло в привычку вместе укладывать Джимми спать. Сын, казалось, уже забыл о сегодняшнем разговоре. Или решил забыть – тоже по-своему спрятал голову в песок. Бекки стало неприятно от этой мысли. Яблоко от яблони…

Когда они с Клеем шли по коридору, направляясь в свои комнаты, он остановил ее, положив ладонь ей на руку.

– Бекки, нам надо поговорить. – Голос и лицо его были очень серьезны.

Бекки покачала головой.

– Нет, Клей. Я сегодня первый день вышла на работу и очень устала. Хочу поскорее лечь.

На самом деле она сейчас просто не могла вновь выяснять отношения.

Клей продолжал смотреть на нее, прикосновение его руки было таким теплым и притягательным.

– Вот уж не думал, что могу быть таким терпеливым, – мягко сказал он. – Считал, что это не в моем характере.

Подобного заявления Бекки не ожидала.

– С кем терпеливым?

– С тобой, конечно.

Он провел пальцем по ее щеке.

Бекки затрепетала, и Клей улыбнулся, его улыбка вызвала у нее сердцебиение. Нет, нет, убеждала она себя. Этого нельзя допускать. Больше никаких оплошностей. Ей ведь удавалось до сих пор контролировать себя. Даже когда он целовал ее, она не реагировала. Ну, разве что самую малость.

– Почему же надо быть терпеливым со мной? – Губы ее дрожали.