355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Патриция Хэган » Любовь и честь » Текст книги (страница 11)
Любовь и честь
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 01:38

Текст книги "Любовь и честь"


Автор книги: Патриция Хэган



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Другой кошмар ждал их у постели Китти. Доктор Тэлтон отнял стетоскоп от ее груди. Судя по его лицу, он был крайне обеспокоен. Казалось, что Китти спит, но ее дыхание было медленным и затрудненным.

Колт застыл у изножья постели, мрачно наблюдая за врачом. Внезапно он вспылил:

– Чего вы ждете, черт побери! Ее нужно немедленно везти в больницу!

Стоявшая рядом Кит нежно притронулась к его руке. Как жаль, что здесь нет мамы. В Белом доме с ней случилось нечто странное, даже чудовищное. Колт перенес ее в машину, и, пока они доехали до дома Бачеров, она пришла в себя. Джейд не произнесла ни слова, и ее лицо застыло в ужасе. Почему?

Когда машина остановилась, Джейд выскочила из нее и понеслась по дорожке, будто ее преследовал дьявол. Однако для расспросов времени не было: в данную минуту их больше всего заботило критическое состояние Китти.

Колт оттолкнул руку Кит.

– Она так и будет здесь лежать и умирать? – закричал он.

Доктор Тэлтон вздохнул и покачал головой. За свою многолетнюю практику ему пришлось наблюдать подобные сцены так часто, что он точно знал, чего можно ожидать от расстроенных родственников больного. Врач тщательно сложил стетоскоп и убрал его в кожаный чехол. Потом жестом попросил Колта выйти с ним из комнаты. Кит последовала за ними.

– Мне очень жаль, мистер Колтрейн, – глубоко вздохнул доктор Тэлтон, – но Китти так слаба, что я не решаюсь ее транспортировать. Более того, в больнице я не смогу сделать больше, чем делаю здесь. Сейчас все сводится к тому, чтобы давать ей лекарства, попытаться сбить температуру, создать необходимый комфорт. Но должен честно признаться: не думаю, что она выкарабкается.

– Вы ошибаетесь! – в отчаянии воскликнул Колт. – Вы не можете сдаваться! Ведь надо что-то сделать для ее спасения!

Кит тревожно наблюдала, как ее отец сделал угрожающий шаг в сторону врача.

– Мне очень жаль, – сказал доктор Тэлтон, – но у нее пневмония, и это плохо. Если бы она поехала в больницу раньше, то, возможно, все было бы по-другому.

Колт оцепенел, не в силах отвести взгляд от лица врача. Кит решила во что бы то ни стало не терять присутствия духа. Китти хотела, чтобы она была сильной. Она вздохнула и спокойно спросила:

– Скажите, доктор, что надо для нее сделать?

– Холодные простыни могли бы сбить жар, – порекомендовал врач. – Кто-то должен оставаться все время рядом с ней. Когда она проснется, то, вероятно, начнет бредить.

– Как долго?.. – заставила себя спросить Кит.

– Не знаю, – признался доктор Тэлтон. – У меня впечатление, что она женщина с сильной волей. Вполне возможно, у нее сохранились силы для борьбы. Я сделал все, что мог. Теперь остается уповать на волю Божью. Если я вам понадоблюсь, я буду дома, – сказал он устало и направился в сторону лестницы.

Кит вернулась в комнату Китти и подвинула к ее кровати кресло. Китти не шевелилась, и зловещие хрипы в ее груди были единственными звуками, нарушающими тишину в затененной комнате.

Кит осторожно притронулась к щеке бабушки, проверяя, есть ли у нее жар. «Боже, – молилась девушка, – помоги ей… и помоги мне… быть сильной».

Она услышала звук открывающейся двери и, обернувшись, увидела отца. Еще никогда он не выглядел таким печальным и покинутым. Он вряд ли заметил присутствие дочери, когда склонился и поцеловал руку Китти.

В комнату вошла Карасиа с кувшином ледяной воды и одеялом, и Кит увлажнила губкой лицо Китти. Она вдруг услышала, что отец начал говорить. Но он обращался не столько к ней, сколько к Китти, говоря о своей глубокой и неизменной любви к ней и своему отцу.

Кит чувствовала себя непрошеным соглядатаем, присутствующим при интимных воспоминаниях Колта, однако она была так зачарована его словами, что у нее не было сил уйти. Она стала истинным свидетелем его прошлой жизни. Ее охватила неистовая любовь к своему отцу, к Китти… Колт наконец умолк, склонил голову и заплакал.

Кит на цыпочках вышла из комнаты.

Джейд чувствовала, что задыхается. Брайан жив!

О Боже, как она перенесет весь этот ужас? Она пыталась себя уговорить, что это не имеет значения: ведь у Брайана нет никаких притязаний на нее. Он женат, у него дочь.

«Но, – думала она с содроганием, – что, если страхи, которые она пыталась все эти годы похоронить в своей душе, окажутся обоснованными? Что, если Брайан на самом деле отец Кит и Тревиса?» Способов узнать это не было, не было оснований и для того, чтобы он мог заподозрить это.

А что делать с Тревисом и Валери? Тревис, возможно, влюбился в собственную сестру! Чтобы не зарыдать в голос, Джейд прикусила губу, у нее кружилась голова.

Дверь тихо открылась. Повернувшись, Джейд оказалась лицом к лицу с Колтом, мрачно разглядывавшим ее. Она знала, что сейчас похожа на безумную. Сделав глубокий вздох и пытаясь вернуть самообладание, Джейд спросила:

– Как Китти?

Муж тяжело опустился в кресло у окна:

– Впадает в забытье, бредит. У нее высокая температура. Принимает меня за папу… – Его голос сорвался, и он закрыл лицо руками.

Джейд от души сочувствовала ему.

– Ужасно, – прошептала она, мгновенно забыв о своих собственных страданиях. Она упала перед Колтом на колени и взяла его руки в свои ладони. – О, Колт, мне так, так жаль…

– Мама думает, что я Тревис… – всхлипывал Колт. – Она сказала: «Тревис, пожалуйста, возьми меня с собой, я не хочу жить здесь без тебя».

Слезы катились из его глаз. Неожиданно он задержался взглядом на Джейд, и будто невидимая рука прошлась по его лицу – печальное выражение сменилось на гнев. Он прищурился и сквозь зубы спросил:

– Ты хочешь говорить о Брайане Стивенсе?

Джейд подошла к окну и стала смотреть вдаль, ничего не видя и сжимая руки, чтобы они не тряслись.

– Я… я не знаю, что сказать. Для меня такое потрясение узнать, что он жив и женат на Лите Тулейн. Он отец девочки, которую любит Тревис.

– С этим должно быть немедленно покончено! Я не хочу, чтобы мой сын связывался с дочерью этого ублюдка!

Джейд облегченно вздохнула. Слава Богу, теперь не нужно объяснять истинную причину своего сопротивления этому браку.

– Ты помнишь, мы договорились никогда не рассказывать Тревису и Кит подробности той ужасной поры. Они никогда не слышали о Брайане Стивенсе, и Тревис не поймет, почему мы так относимся к Валери.

– Да, но сейчас он обязан подчиняться, не задавая вопросов. – Колт подошел к жене и обнял ее. – Стивенс не станет тебя беспокоить. Я клянусь тебе в этом.

Джейд не могла отделаться от охватившего ее ужаса.

– После всех этих лет он жив! Не понимаю, как он смог спастись.

– Это не важно, Джейд. Забудь об этом. Забудь его.

– Я не могу…

– Ты должна, черт побери! – Колт грубо повернул Джейд к себе и впился пальцами в ее плечи. – Я понимаю твое состояние. Но почему ты хранишь все это в памяти? Брайан Стивенс не имеет никакого отношения ни к нам, ни к нашей жизни, даже если и живет в Нью-Йорке. Постараемся, чтобы наши дороги не пересекались, а если это вдруг случится, я дам ему понять, что ему лучше оставить нас в покое. У тебя нет никаких причин так огорчаться. Ты нужна мне, нужна всей семье. А теперь, пожалуйста, возьми себя в руки.

Джейд закрыла глаза и помолилась, прося Господа даровать ей силы. Ей предстоит в одиночку вынести весь несказанный ужас того, что ее давние страхи подтвердились.

– Ты прав, – прошептала она. – Я поступаю глупо. Для меня он мертв, ибо ему нет места в нашем мире. Пора идти к нашим. Я им нужна.

– Кит, просыпайся!

Поняв, что она заснула во время своего ночного бдения у постели Китти, Кит открыла глаза и увидела обеспокоенную Мэрили.

– В чем дело? Что случилось? – спросила она, быстро посмотрев на Китти, и с облегчением вздохнула, увидев, что та все еще спит.

– Он там, – прошептала Мэрили.

Кит потрясла головой:

– Он? О ком ты говоришь?

– Курт Тэннер. Он внизу и спрашивает о тебе.

Непередаваемая радость охватила Кит.

Глава 22

Он ждал в гостиной. Кит торопливо переоделась в шелковое платье и вошла в комнату, освещенную мягким утренним светом, проникающим через длинные узкие окна. Как же он красив! Сегодня Курт оделся просто – кожаное пальто, хлопчатобумажные брюки, грубые ботинки. Его волосы были взъерошены, и Кит еле удержалась, чтобы не отбросить с его лба темные кудри.

Он внимательно смотрел на нее.

Внезапно, подчиняясь какому-то порыву, Кит кинулась через всю комнату в его объятия.

Крепко прижав девушку к своей груди, он прикоснулся губами к ее лбу.

– Надеюсь, я не помешал? Я должен был прийти! Потребовались некоторые усилия, но мне все же удалось выяснить, где остановилась ваша семья. Я хотел узнать, как поживает ваша бабушка… и вы, – добавил он ласково. Кит благодарно улыбнулась ему, взяла его за руку и усадила на стоящий напротив камина диван.

Курт спокойно выслушал все, что она ему рассказала о Китти. Когда она закончила рассказ, приведя мрачный прогноз врача, он пообещал:

– Я сделаю все, что смогу. Сегодня я должен ехать в Нью-Йорк, а неделей позже в Испанию. Но если я нужен, только скажите.

Кит улыбнулась:

– Когда бабушка поправится, то перед тем как куда-нибудь ехать, она должна будет восстановить силы. Поэтому я не знаю, когда вернусь в Нью-Йорк, а тем более в Испанию.

Курт помолчал, а потом заговорил о том, что, вероятно, заботило его больше всего:

– А что будет с Пегасом? Вы, Кит, не можете содержать его долго в конюшне. Подобные лошади нуждаются в открытых пространствах для разминок. Вы погубите его, если будете держать без движения взаперти.

Кит обидело прозвучавшее в его голосе раздражение.

– Его ежедневно выводят на прогулку, – сказала она, оправдываясь.

Курт знал это, равно как и знал о конюшне, где Кит содержит жеребца. Он лично все выяснил. Понимая, что рискует вызвать гнев Кит, Курт предложил:

– Я возьму его с собой в Испанию. У вас здесь и так много забот.

– Нет, – возразила она, высвобождаясь из его объятий.

Курт не хотел спорить, но считал нужным высказать свое мнение:

– Я не могу допустить, чтобы такая лошадь пострадала из-за вашего упрямства. Мы оба понимаем, что вы привезли ее, преодолев такое расстояние, лишь потому, что боялись, будто я предъявлю на него права.

– А разве вы не это пытаетесь сделать сейчас? – Разговор вымотал Кит. – Вы, кажется, забыли, что это моя лошадь, и забота о ней лежит на мне. Не на вас!

– О Кит! – внезапно поднимаясь, тяжело вздохнул Курт. Стоя перед горящим камином, он укоризненно сверху вниз смотрел на девушку. – Почему так всегда получается? Я пришел сюда не для того, чтобы спорить с вами.

– Тогда зачем же вы здесь? – холодно бросила она.

– Я волнуюсь о лошади. Кроме того, по закону она моя. Вы втянули меня в пари, которое должно рассматривать только как шутку, и выставили меня идиотом. Правда, дело даже не в этом. Вы не можете заниматься таким дорогим животным, как Пегас. Знаете, сколько он стоит? Заглянули хоть раз в счет за его покупку?.. Десять тысяч долларов!

Кит встала, всеми силами стараясь не вспылить.

– Вы переписали счет на меня, – коротко напомнила она. – Как вы смеете говорить, что его содержание не мое дело? Кто вы такой, чтобы судить об этом? Я очень хорошо разбираюсь в лошадях, и…

– Я переписал счет на вас сгоряча, – прервал Курт. – Он никогда не был вашим и никогда не будет!

– Зачем же вы тогда делали вид, что Пегас мой? Что вы пытались доказать? – возмутилась Кит.

– Доказать? – с издевкой повторил он. – Подумайте сами, Кит. Честно признайте: вас тянуло ко мне, как меня к вам, а борьба за лошадь только предлог.

– Хотите сказать, что переписали счет только ради того, чтобы… купить меня?

– Точно. – Он самоуверенно улыбнулся. – Я хотел сделать нечто такое, чтобы до вас дошло, что вы хотите меня. – Он грубо привлек ее к себе и страстно поцеловал. – Почему вы, Кит, не можете быть честной хотя бы с самой собой? – прошептал он.

На какое-то мгновение она, потрясенная его дерзостью, лишь молча в упор смотрела на него. Нет, больше выносить это она не в состоянии! Она отступила назад, чтобы дать ему пощечину, но он схватил ее за запястье и завел руку за спину.

– Мерзавец! – закричала она. – Вы никогда не получите меня, никогда не получите эту лошадь! А теперь убирайтесь вон…

Внезапно дверь в гостиную громко хлопнула. Кит повернулась и увидела ворвавшегося в комнату отца.

– Что, черт побери, здесь происходит? – рявкнул он и, заметив, что Курт удерживает Кит, бросился на него, изрыгая ругательства.

Курт немедленно выпустил Кит:

– Извините, мистер Колтрейн. Между нами возникло небольшое недопонимание.

Кит потирала запястья, с трудом сдерживая гнев. Меньше всего она хотела, чтобы отец вмешался в эту историю.

– У нас произошел спор, – разъяснила она. – Ничего серьезного. Мне очень жаль.

– Ты выбрала самое подходящее время! – съехидничал отец. – Твоя бабушка на смертном одре, а ты визжишь, как девица легкого поведения. И вы, Тэннер… – Колт переключил свой гнев на него. – Вы привыкли так обращаться с женщинами?

– Только в тех случаях, когда они собираются дать мне пощечину, – холодно заметил Курт.

– Живо рассказывайте мне, что здесь произошло, – угрожающе сказал Колт, поглядывая то на Курта, то на Кит.

Кит нервно пожала плечами:

– Я сказала: у нас был небольшой спор. Я вышла из себя. Вот и все. Прости.

– Следует ли мне напоминать, что мы гости в доме Бачера и своим поведением ты позоришь нашу семью?

– Все дело в лошади, – сказал устало Курт.

Кит предостерегающе взглянула на него:

– Я улажу это.

Курт покачал головой:

– Простите, но ваш отец имеет право знать. – Он повернулся к Колту: – Лошадь, которую ваша дочь привезла из Испании, – моя.

Колт нахмурился:

– Она сказала, что выиграла ее на скачках.

– Да, это так, но в то время она не знала, что лошадь была украдена у меня человеком, который заключил пари с вашей дочерью.

Колт застыл от возмущения.

– Ну что же, мистер Тэннер, если это правда, вы должны были прийти ко мне, а не к моей дочери, однако не в этот момент. Поэтому попрошу вас оставить нас. Если вы свяжетесь со мной, когда мы вернемся в Нью-Йорк, мы обсудим этот вопрос. – Он направился к двери, показывая, что считает дело завершенным.

Курт не сдвинулся с места.

– Я никуда не уйду, пока вы не выслушаете меня. Я пришел сюда не затем, чтобы потребовать свою лошадь. Мне небезразлична судьба Кит, и я пришел сказать ей это. Лошадь давно являлась для нас яблоком раздора, и я думаю, что возникшая напряженность в отношениях порой подталкивает нас на ошибочные поступки. Разве не так? – Он внимательно смотрел на нее.

Кит вызывающе подняла подбородок. Если бы Курт не насмехался над ней, не издевался, Кит стала бы на его сторону. Теперь же она разозлилась и решила ни в чем не соглашаться с ним. Она промолчала.

– Ну хорошо, – сказал Курт спокойно, – вы не оставляете мне выбора.

На миг Кит действительно испугалась и инстинктивно отодвинулась от него.

– Я пришел сюда не за тем, чтобы потребовать свою лошадь обратно. Кит уже не первый месяц знает, что ее украли, но она мне ее не возвращала. Я продолжал надеяться, что вопрос можно урегулировать. Тогда она заключила со мной свое собственное пари на то, что, если у нее хватит духа выступить в качестве матадора, она оставит лошадь у себя. Я пошел на это, полагая, что Кит шутит. Я никогда не мог предположить, что она сделает это, что она уже годами пропадает в загонах для быков. Если вы не знаете, на всякий случай сообщаю: ваша дочь вполне подготовленный участник боя быков, – добавил он с усмешкой.

Колт обратился к дочери:

– Это правда, Кит? Он приходил к тебе после тех скачек, чтобы сказать, что лошадь украдена?

Кит молча кивнула и набросилась на Курта:

– Вы удовлетворены? Раньше соглашались с тем, что лошадь стала моя, а теперь не держите слово. Вы подлец, и я ненавижу вас!

К ее удивлению, Курт покачал головой и рассмеялся:

– Нет, Кит, вы меня не ненавидите. Вы просто избалованный ребенок, который привык всегда поступать по-своему. В душе вас тянет ко мне, и вы это знаете.

– Ну, Тэннер, хватит! – рыкнул Колт. – Убирайтесь! Сейчас же! Возьмите вашу проклятую лошадь в конюшне, где ее держит Кит, и проваливайте навсегда из нашей жизни!

Кит негодующе закричала:

– Ты не можешь так поступить, папа! Это нечестно!

– Возможно. Но это – справедливое наказание за то, что ты вовлекла его в пари. Я разочарован в тебе, Кит. Твоя мать права, – лаконично добавил он, – мы пошлем тебя с Мэрили в Европу в пансион. Полагаю, тебе следует научиться вести себя, как это положено леди.

Кит повернулась к Курту. Злые, горючие слезы потекли по ее щекам.

– Надеюсь, теперь вы довольны, черт вас побери!

– Я совсем не хотел, чтобы все обернулось таким образом. – Курт печально покачал головой.

Ее глаза сверкали ненавистью, его – отражали разочарование и сожаление.

Кит боялась, что он может рассказать Колту о покупке ею ранчо. Тогда отец наверняка не пустит ее в Испанию. «О мой Боже, – думала она, – ведь эта мечта – единственное, что у меня осталось».

– Уйдите, прошу, – взмолилась она. – Не кажется ли вам, что сегодня вы уже много наговорили?

Курт знал, о чем она думает, и хотел сказать, чтобы она не волновалась, но ведь она не станет слушать его. Он пошел к двери и посмотрел Колту в глаза, не боясь его запугиваний.

– Я не хочу лошадь. Пусть ею владеет Кит.

– Проклятая лошадь, – проворчал Колт. – Хотя бы ее совсем не было! Моя семья не хочет иметь с этим ничего общего.

Поняв, что Колт говорит всерьез, Курт кивнул и вышел.

Кит намеревалась выйти за ним, но Колт преградил ей путь:

– Тебе должно быть стыдно. Жаль, что я не прислушался к твоей матери, когда она говорила, что тебя надо оградить от подобных занятий – езда верхом с пастухами, бои быков! Что ты еще натворила, о чем я не знаю?

Кит любила отца и поэтому, подавив кипевший в ней гнев, прошептала дрожащим голосом:

– Прости меня.

Удрученно покачав головой, Колт налил себе рюмку коньяка и залпом выпил его. Раздавшийся внизу на лестнице звук шагов заставил их обоих насторожиться.

– Тревис, вернись! Не смей убегать, когда я с тобой говорю… – Истеричный крик Джейд отдавался эхом по всему дому.

Озадаченные Колт и Кит бросились к лестнице. Тревис, красный, взбешенный, направлялся к выходу.

Джейд рыдала:

– Он не хочет слушать! Поговори с ним, Колт. Скажи, если он встретится с этой девушкой хотя бы еще один раз, ты отречешься от него!

Тревис резко обернулся:

– Нет, лучше ты поговори с мамой! Она же губит мою жизнь! Зачем диктует мне, в кого мне влюбляться, на ком жениться? Она не хочет даже объяснить, почему так ненавидит Валери!

Колт перевел взгляд с сына на жену и внезапно почувствовал острую боль в груди.

– Прекратите! Все! – вскричал он. – Вы с ума сошли? Моя мать умирает, а наша семья превратилась в пошлый цирк! Дочь укрывает краденую собственность, жена стала истеричкой, а сын ведет себя нагло и отказывается слушаться! Я не потреплю этого и… – Боль в сердце усилилась, словно раскаленная стрела пронзила его. Колт схватился за грудь и упал.

Джейд закричала и побежала вниз, Тревис с Кит бросились к Колту. Они помогли перевести его в гостиную и уложили на диван. Кит побежала за доктором Тэлтоном.

– Все в порядке… – пытался успокоить Колт жену.

Осмотрев Колта, врач сказал, что у Колтрейна нервный срыв.

– Пусть это будет уроком, – предупредил он, дав им успокоительное.

Джейд осталась рядом с Колтом, ненадолго забыв о споре с сыном. Он поспешно улизнул из дома, а Кит поднялась наверх к Китти.

Глава 23

Эпифани уступила мольбам экономки-негритянки Сары попробовать дать Китти старинные семейные лекарства. Доктор Тэлтон насмехался над этим, именуя подобные методы «черной магией», а Сару назвал знахаркой и колдуньей. Она, однако, получила косвенное одобрение Колта и приступила к приготовлению своего любимого варева против простуды.

Кит никак не могла понять, кажется ей или нет, но Китти будто стало лучше после лекарств Сары. Ей стало легче дышать, и температура понизилась.

Карасиа без устали прикладывала к лицу Китти холодные компрессы, и Кит обещала через некоторое время подменить ее.

– А вы сможете? – обеспокоенно спросила Карасиа. – Похоже, вы не выспались, выглядите уставшей.

Кит пожала плечами и сказала, что это не имеет значения. Правда же состояла в том, что она хотела чем-то заняться, – боялась, что если заснет, то Курт Тэннер каким-то образом прокрадется в ее сны. Она мечтала лишь об одном: вообще забыть о его существовании. Но с болью в сердце вынуждена была признать, что добиться этого нелегко.

Внезапно Кит почувствовала, как Китти пытается сжать ее руку. Бабушка лежала с открытыми глазами, и в их фиалковых глубинах светилась слабая мысль. Китти попыталась поднять голову с подушек, но для нее это оказалось слишком трудным делом. Она шевелила губами, силясь что-то сказать.

– Скажи мне, – склонившись ближе к ней, тревожно спросила Кит, – что ты хочешь? Что мне сделать?

Шепот Китти едва слышался.

– Уезжай… в Испанию. Не дай своей мечте умереть вместе со мной.

Кит прикоснулась к ее лицу влажной тряпочкой.

– Перестань, – мягко отругала она бабушку. – Ты поедешь со мной. Ты не умрешь.

Китти с трудом выжала из себя вымученную улыбку:

– Все, мое дитя, умирают. Живя, они иногда… обманывают. Истинная жизнь… любовь хорошего человека… ниспослание детей… внуков… таких, как ты, моя дорогая. Я была счастлива. У меня все это было… Теперь я устала… устала.

– Я пойду позову папу.

– Нет! – запротестовала Китти неожиданно окрепшим голосом. – Не сейчас… Моя сумка… Достань ее, пожалуйста…

Кит неуверенно осмотрела комнату:

– Какую сумку?

– Там… – Китти ослабевшей рукой показала на сумку из гобеленовой ткани на полу под окном. – Там. Под подкладкой. На дне. Посмотри, пожалуйста.

Кит торопливо выполнила ее просьбу. Выложив лежащее в сумке дамское белье, она увидела атласную подкладку, распоротую, а потом зашитую большими стежками. Она с треском разорвала нитки, расширила отверстие в ткани и громко ахнула.

Трясущимися руками Кит вынула толстую пачку ассигнаций:

– Зачем тебе такие большие деньги? Я отдам их папе, и, когда тебе станет лучше, он вернет их. – Кит положила сверток на постель.

– Нет! – Китти схватила Кит за запястье, стараясь притянуть ее поближе к себе. – Никто не должен знать. Они захотят задержать тебя, Кит. После того как я скончаюсь, они ни за что не отпустят тебя обратно. Возьми их. Они пригодятся тебе, пока… – Она закашлялась, не в силах больше говорить, и медленно опустилась на подушки.

Кит покачала головой. Ужас сковал ее.

– Нет, я передам их папе, чтобы он вложил их на твое имя. Ты поправишься, мы вместе поедем на ранчо, и…

– Возьми их. Делай то, что я говорю. Мы знаем, что я с тобой не поеду. – Силы покидали ее. – Я, мое дитя, устала, устала от жизни, в которой нет твоего дедушки. Я готова к встрече с ним. Мне ненавистна мысль, что я оставляю тебя, но это неизбежно. Живи дальше. Сделай свою жизнь полной и вкушай каждый миг каждого дня. Ведь однажды утром и ты проснешься старой и поймешь, что у тебя больше вчерашних, нежели завтрашних дней.

– Нет, ты не можешь умереть! – закричала Кит, и слезы брызнули из ее глаз.

Казалось, что Китти не слышала внучку. Ее лицо внезапно осветилось радостью, и она протянула руки навстречу кому-то:

– О Тревис, держи меня… люби меня… как вчера… вчера.

С улыбкой наивысшего блаженства Китти Райт Колтрейн скончалась, воссоединившись наконец с единственным мужчиной, которого любила.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю