Текст книги "Подвиг любви"

Автор книги: Памела Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

7

– Мисс Старк, зайдите, пожалуйста, через десять минут ко мне в кабинет, – неожиданно раздался сухой немного скрипучий и очень раздраженный голос мисс Паркинс.

Дебби вздрогнула и вопросительно посмотрела на старшего кассира. Та величественно кивнула и проследовала дальше, пристально оглядывая своих подопечных.

Девушка же безропотно обслужила еще одного клиента – веселого мужчину лет сорока пяти с красным лицом, который появлялся регулярно дважды в неделю, – выслушала очередной, наверное, уже пятый за сегодняшнее утро комплимент, вежливо улыбнулась, пожелала ему доброго дня и поставила на окошко табличку «Технический перерыв». Потом немного встревоженно взглянула на Анджелу.

Та слегка улыбнулась и шепнула:

– Не бойся. Все будет хорошо.

Дебби молча кивнула, старательно проделала положенные по инструкции операции по закрытию кассы и покинула свое отделение.

– Входите, мисс Старк, – не поднимая глаза от развернутой ведомости, буркнула начальница. – Присаживайтесь.

Девушка опустилась на краешек стула, чувствуя себя крайне неловко и почему-то виновато, хотя точно знала, что сегодня не допустила ни одной оплошности и, несмотря на еле сдерживаемое нетерпение и ликование, работала предельно внимательно.

Мисс Паркинс, имени которой, кстати, никто, кроме, вероятно, начальника отдела персонала, еще не знал, продолжала что-то деловито сверять и подсчитывать на калькуляторе. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем она сочла, что достаточно помучила неизвестностью несчастную Дебби, подняла голову и смерила ее холодным взглядом.

– Я пригласила вас, мисс Старк, – медленно начала она, – чтобы поинтересоваться, где, по-вашему, вы работаете.

Глаза Дебби округлились как серебряные доллары.

– Как где? В Первом национальном банке, восьмом чикагском отделении, – едва не заикаясь, ответила она.

– Именно! В банке, мисс Старк. В банке! Начальница голосом выделила это слово, чтобы подчеркнуть всю его весомость и значимость. – В одном из крупнейших финансовых институтов страны. И что же, несмотря на это, вы себе позволяете, мисс Старк?

Дебби едва не онемела от изумления. А что она себе позволяет? Лихорадочно прокрутила в уме события сегодняшнего дня, потом вчерашнего… Нет, ничего такого, что заслуживало бы такого сурового тона и выговора.

– Ч-что?

– Вы являетесь в банк одетая так, словно пришли в казино, бар или вышли на эстраду!

Это недопустимо! Это… это вызывающе!

– Н-но, мисс Паркинс… миссис Марлоу всегда требовала, чтобы мы одевались прилично, – пролепетала ничего не понимающая девушка.

– Именно! Прилично! А вы вырядились и накрасились как… как… – Мисс Паркинс от возмущения не могла найти подходящих слов.

Дебби побледнела как смерть, потом залилась яркой краской, повернулась и пулей выскочила из кабинета. Она промчалась по коридору мимо хранилища, не ответив на приветствие охранника, влетела в дамскую комнату, пустила холодную воду и принялась умываться.

Она намыливала лицо и смывала, намыливала, терла и снова смывала, и еще раз, и еще, пока не осталось и следа от макияжа, над которым она так старательно работала дома. И долго еще стояла, всхлипывая и вытирая покрасневшие глаза, пока не пришла немного в себя.

Наконец она собралась с духом, в сотый, наверное, раз ополоснула лицо, подержала мокрый платок у глаз и у припухшего от слез носа и вернулась в зал.

Девушки-сотрудницы окинули ее встревоженными взглядами. А Анджела тихо спросила:

– Что с тобой, Деб? Тебя не было целый час.

Та лишь молча мотнула головой: мол, не спрашивай.

Подруга вздохнула – от сияющей еще утром красотой и радостным предвкушением счастья девушки сейчас не осталось и следа. Рядом с ней сидело поблекшее, измученное и зареванное существо, совершенно сломленное и поникшее духом. Что же такого наговорила ей противная мымра мисс Паркинс?

Звонок на перерыв поднял с мест всех, кроме Дебби. Она так и не двинулась, словно и не слышала его пронзительной трели.

– Деб, Деб, вставай, – обратилась к ней Анджела. Но та не обращала внимания и продолжала лишь молча смотреть перед собой. – Да Дебби же! Ну-ка, приходи в себя, девочка, милая. Давай, я помогу тебе сдать твою кассу. Идем, Дебби, идем, малышка, – мягко уговаривала ее подруга.

И уговорила. Та услышала, шевельнулась и подняла на нее глаза.

– Что? Что ты говоришь, Анджи? – хрипловато пробормотала она.

– Идем, Деб, уже перерыв. Мы должны сдать кассу. Ну же, вставай.

Дебби поднялась со своего стула, взяла так и не открытый после возвращения на место ящик и пошла следом за подругой. Безучастно поставила его на указанное охранником место, повернулась и вышла, во второй раз не услышав его слов.

– Что это с ней случилось? – спросил мистер Тринкетт у Анджелы, но та лишь грустно мотнула головой в сторону кабинета мисс Паркинс. – А… – понимающе протянул охранник.

Выйдя из хранилища, Анджела решительно взяла подругу за руку и повела за собой, не забыв накинуть на нее плащ. Оказавшись в маленьком уютном кафетерии в соседнем доме, который банковский персонал не баловал своим присутствием, усадила Дебби за столик, сама принесла ей чашку крепкого черного кофе и опустилась напротив.

– А теперь очнись, выпей и расскажи, что случилось, – строго, чтобы привести ее в чувство, потребовала она.

Дебби послушно сделала глоток, обожглась и едва не заплакала снова.

– Но-но-но, давай-ка не рыдать. У тебя и так глаза красные, как у вареного рака.

Ее слова оказали желанное действие. Подруга судорожно всхлипнула, но не расплакалась, а начала пересказывать содержание стычки со старшим кассиром. А когда закончила, Анджела, уже не сдерживаясь, выкрикнула:

– Вот дрянь! Вот стерва поганая! Так я и знала, что добром это не кончится!

– Что добром не кончится? – удивилась Дебби. Что ты знала, Анджи? Почему она на меня взъелась? Я ведь и накрасилась-то совсем чуть-чуть.

– Да я видела, видела, – успокаивающе произнесла Анджи. – Ты прекрасно с утра выглядела, просто потрясающе, Деб. Честное слово! И ничуть не вызывающе и не вульгарно, что бы там эта дрянь ни говорила. Слышишь?

– Но тогда почему? – все еще не понимала Дебби. – Может, платье?

– При чем тут платье? Ты же ни разу не вставала с места. Она не могла даже увидеть его.

– Так почему, Анджи, почему? – с болью в голосе снова спросила несчастная девушка.

– Да ты что, правда не видела, как на тебя мистер Бриге смотрел?

– Еще и мистер Бриге? – в ужасе воскликнула Дебби. – Это она по его приказу так…

– Да нет, глупышка, совсем наоборот, – засмеялась Анджела, видя, что подруга действительно ничего не понимает. – Наш дражайший менеджер прошел мимо тебя сегодня раза три и каждый из них чуть ли не слюни пускал. Как кот вокруг блюдца сметаны. Вот эта ведьма и взбеленилась. Она, видно, сама на него глаз положила. Правда-правда, Деб, клянусь тебе! Я видела, как она пытается ему глазки строить. Умора, да и только. Эта сушеная рыбина – и строить глазки! Поэтому-то она не выдержала и наорала на тебя.

– Да ты что? Не может быть, – вдруг оживилась Дебби. – Вот уж и верно дрянь. Черт, а я-то как расстроилась. Знаешь, Анджи, мне даже показалось, что она меня вот-вот шлюхой с панели назовет… – Она содрогнулась от кошмарного воспоминания. И внезапно добавила:

– Господи, Анджи, на кого же я теперь похожа?

Юджин приедет вечером прямо сюда, а у меня даже косметики с собой нет, чтобы привести себя в порядок. О Боже… – застонала она.

– Ничего, это как раз дело поправимое, утешила ее подруга. – У меня с собой чего только нет. И тени, и тушь, и пудра, и помада…

– Но он приедет к шести, – тоскливо пробормотала Дебби. – Я сегодня утром сорок минут потратила, чтобы накраситься. Когда же…

– Это у тебя от непривычки, – перебила ее Анджела. – Забежим после окончания в дамскую комнату, я в пять минут все сделаю. Будет не хуже, клянусь. Ну а теперь улыбнись. Улыбнись-улыбнись! Конечно, это неприятно, но попробуй смотреть на случившееся как на твою победу. Над противной мисс Паркинс. Да-да, именно так!

Горячая речь Анджелы принесла наконец долгожданные плоды – прелестные губы Дебби дрогнули в улыбке.

– Спасибо, Анджи, – тихо сказала она, – ты настоящий друг. Твой Рик – счастливец. Умудрился найти такую великодушную и мудрую женщину.

Анджела весело засмеялась.

– Вот спасибо! Непременно передам ему твои слова. А то он иногда забывает ценить меня по достоинству.

Она выполнила свое обещание и в семь минут седьмого светящаяся от волнения и радости Дебби вышла из дверей банка. Ждет ли он ее?

Не забыл ли о своем обещании?..

Нет, конечно нет. Да и как мог он забыть, если с минуты их расставания думал только о ней, удивительной красавице Дебби, и о своей неимоверной удаче. Ему, простому парню, удалось познакомиться с такой восхитительной девушкой! И, может быть, даже произвести на нее впечатление.

Не совсем, увы, честным путем, надо признать, но он сделает все возможное, чтобы загладить этот обман. В отчаянные минуты, когда совесть грозила загрызть его заживо, Юджин даже пытался сказать себе, что это не обман, вернее не совсем. Потому что в глубине души он давно мечтал о том, чтобы стать этаким вторым Майком Хаммером – крутым парнем с заряженным пистолетом, с острым умом и глубоким Знанием человеческих пороков и добродетелей, которые помогут ему раскрыть самые ужасные преступления.

Но, несмотря на все терзания, Юджин продолжал с нетерпением готовиться к первому настоящему свиданию. Он купил новый костюм и галстук, заказал столик в ресторане, договорился со Стивом, что тот отвезет их на своем такси, послал Дебби самые красивые цветы, которые только смог найти. В общем, беспокоился и суетился, как мальчишка-десятиклассник. Даже подумывал о том, не купить ли ей в подарок духи, но посоветовался со Стивом, и тот отговорил. Сказал, что для начала это слишком обязывающе, напористо и может отпугнуть порядочную девушку…

Что же касается его детективной деятельности, Юджин принял твердое решение не упоминать о ней, не пытаться хвастаться своими воображаемыми профессиональными успехами и в случае расспросов стараться переводить беседу на другие темы. В общем, сделать все возможное, чтобы не усугублять мук Совести.

Черт его попутал придумать этот идиотский план! Подумаешь, детектив! Неужели профессия имеет такое большое значение? Он ведь есть и будет все тем же Юджином Брайтом независимо от избранного занятия. Так зачем же он все это затеял? И как теперь выпутываться?

Может, признаться сразу, не заводя дело еще дальше? По дороге в ресторан? А если… если она тогда откажется идти с ним?

Разум подсказывал, что такая девушка ему не нужна, но сердце… увы, сердце кричало совсем о другом. Дебби – его судьба! Ему не нужна никакая другая девушка! Дебби и только она!

Любой ценой! Любой!!!

Наконец тягостное ожидание окончилось. Без пяти шесть Юджин стоял напротив центрального входа в банк с букетиком каких-то удивительно нежных весенних цветов.

– Вашей даме они непременно понравятся, – заверила его продавщица в цветочной лавке.

Что ж, наверное, она права. Ведь этот крошечный пучок зелени стоил почти столько же, сколько та дюжина роз, что он отправил Дебби накануне.

Юджин ждал, с трудом сдерживая нетерпение. Вот уже ровно шесть, а ее нет. Шесть ноль две, по-прежнему нет. И еще минута пробежала… Из бокового выхода выпорхнула пестрая стайка молодых женщин, но Дебби среди них не было. Может быть, с ней что-то случилось?

Заболела? Или… или просто решила не встречаться с ним? Но почему?

Ведь она так улыбнулась ему на прощание…

Нет, не может быть…

Шесть ноль пять. Никого.

Юджин оглянулся на Стива, остановившего машину у обочины примерно в сорока ярдах от него. Тот поморгал фарами: мол, все в порядке.

Он в очередной, наверное уже десятый за истекшие минуты, раз кинул взгляд на часы. Ну конечно, она решила не приходить…

И в это мгновение увидел ее. У Юджина даже дыхание перехватило – так она была хороша!

Словно солнце взошло посредине хмурой и слякотной чикагской весны.

Дебби улыбнулась ему.

– Юджин!

– Дебби! – Он подбежал, схватил протянутую ему руку, поцеловал, но не выпустил и заглянул в глубину темных глаз. – Вы… вы очаровательны, Дебби. Мне кажется, вы с каждым разом все прекраснее. – Смутился и начал поправляться:

– Это не значит…

Девушка весело засмеялась. Словно на металлический поднос высыпали горстку серебряных монеток.

– Юджин, не волнуйтесь, я правильно поняла, – сказала она. – И спасибо. Вы… вы очень любезны.

– Вовсе нет., – немедленно отозвался он. – Это истинная правда и ничего, кроме правды. Я просто констатировал факт. Надо быть слепым, чтобы не заметить. Это вам, Дебби. Они… они, конечно, не так красивы, как вы, но все же… И Юджин протянул ей цветы.

Она все же покраснела, но не от смущения, а от удовольствия – настолько приятными были его слова. Ей еще никогда не делали таких изящных комплиментов.

Дебби взяла протянутый букет и уткнулась в него носом.

– О, какая прелесть, – произнесла она и снова улыбнулась.

– Для вас – только самое лучшее, – торжественно провозгласил Юджин и махнул рукой в сторону ожидающего их такси. – Ну что, едем?

Как у вас аппетит? Я еще ни разу не был в этом ресторане, но мне сказали, что там прекрасная кухня.

– Юджин, я почти умираю с голоду, – со смехом призналась Дебби.

Они сели в машину. Юджин назвал адрес, словно Стив не знал, куда их везти, и такси тронулось.

Дорога оказалась недлинной. «Неаполитанский дворик» располагался на одной из центральных улиц неподалеку от Первого национального. Когда Юджин расплачивался, приятель украдкой показал ему большой палец – дескать, отличная девушка. Впрочем, Юджин и сам это прекрасно знал.

В ресторане их прибытия уже ожидали. Пожилой метрдотель во фраке, склонившись в поклоне, приветствовал молодую пару у дверей, помог им раздеться и провел к уже накрытому столику в глубине маленького, но весьма уютного зала. Усадив их, снова поклонился и удалился, передав их на попечение сменившего его официанта. Тот подал карту вин и меню и тоже оставил их в покое.

Юджин глаз не мог оторвать от Дебби. Он даже не предполагал, что она может быть еще прекраснее. Но чудесное бордовое платье, облегающее ее стройную фигуру и подчеркивающее каждый нежный женственный изгиб, возвело ее красоту в квадрат, если не в куб.

– Дебби, вы даже не представляете, до чего вы красивы! – выдохнул он. – Нет, конечно, представляете. Но я… черт, я даже не знаю, что сказать. Вы головокружительны. Я… потрясен, сокрушен! Я – покорный раб у ваших ног. И безумно счастлив, что вы согласились уделить мне время!

Она улыбнулась.

– Мне очень приятны ваши слова, Юджин.

Очень. Особенно сегодня…

– Особенно? Но почему?

Дебби поколебалась, потом решила поведать о своих утренних неприятностях с начальством и о комментариях подруги.

– Ну надо же, какая завистливая женщина, – засмеялся Юджин, внимательно выслушав ее рассказ. – Впрочем, это неудивительно.

– Но почему?

– Да потому что далеко не каждой дана такая внешность, Дебби. Да что там, не каждой.

Хорошо, если одной на сотню. И дело не только во внешности. Вы настолько обаятельны, что мужчины невольно обращают на вас внимание.

– Ну что вы, Юджин, – возразила Дебби. – Вы ошибаетесь. Уверяю вас.

– Не надо меня уверять. Я все равно не поверю. – И он посмотрел на Дебби такими глазами, что у нее голова пошла кругом.

Что хочет сказать ей этот красивый и умный мужчина? Почему так блестят его зеленые глаза? Неужели… О Боже, конечно, она небезразлична ему! Но неужели это еще не все? Может ли быть…

Подошел официант, они вздрогнули, приходя в себя. И обнаружили, что даже не удосужились до сих пор изучить меню.

Юджин отослал официанта обратно, попросив дать им еще несколько минут, и протянул Дебби большую кожаную папку.

Она открыла ее, пробежала глазами по строчкам и смущенно сказала:

– Может, вы сами закажете? Я, если честно, понятия не имею, что означают все эти названия.

Он ободряюще улыбнулся и признался:

– Я тоже не знаю. Давайте попытаем наудачу.

Хотите, закажем разные блюда, вы попробуете у меня, а я у вас?

– Давайте! Так даже интереснее, – оживилась она, поняв, что он не пытается подавить ее своими знаниями ресторанных порядков и изысканными светскими манерами.

И они, весело смеясь, выбрали из меню самые экзотические названия: карпаччио из осьминогов с помидорами, ароматизированное укропом и фенхелем, баклажаны с сыром моцарелла, авокадо и помидорчиками черри, лингвини с омаром в томатном соусе, тальяту из говядины и стейк по-флорентийски. А на десерт итальянскую кассату с соусом из лесных ягод и хрустящий торт-мороженое «Дзабайоне». Что касается выбора вина, то Юджин предложил для начала отведать шампанского, а к мясу – кьянти урожая шестьдесят шестого года, и развеселившаяся Дебби немедленно согласилась.

Сделав заказ, они какое-то время сидели, просто глядя друг другу в глаза. Но не молчали, потому что глаза говорили яснее и громче, чем могли сказать уста.

Ты лучше всех на свете, признавались зеленые.

Только для тебя, откликались карие.

Я с ума схожу по тебе, уверяли зеленые.

А ты являешься мне во сне, отзывались карие.

Я люблю тебя! – кричали зеленые.

И я люблю тебя! – отвечали карие.

– А вот и наше шампанское, – неохотно прекратил этот упоительный диалог Юджин, заметив приблизившегося официанта.

Он с видом знатока кинул взгляд на этикетку, кивнул, пригубил налитое вино и снова кивнул. Официант наполнил бокал Дебби, долил ему и удалился, оставив ведерко с замороженной бутылкой на столе.

– Я хочу предложить тост, – сказал Юджин, поднимая бокал. – За нашу счастливую встречу, Дебби! Мне бы хотелось, чтобы вы знали: я считаю ее необыкновенной удачей. Лучшим и самым главным событием моей жизни. Спасибо, Дебби, что вы есть. За встречу!

Она в ответ приподняла свой бокал и улыбнулась.

– Мне тоже очень приятно наше знакомство, Юджин. Очень…

Вечер прошел великолепно. Они разговаривали, ели и пили и снова разговаривали, смеялись и молчали, слушали музыку и даже танцевали.

Когда Юджин провел ее на затемненную площадку, повернул и принял в объятия, Дебби от волнения чуть не потеряла сознание. О, как это потрясающе – ощущать прикосновение сильных мужских рук, прижиматься к широкой крепкой груди и покачиваться в такт медленной мелодии. Ей хотелось, чтобы это длилось долго-долго, вечно…

Увы, все кончается рано или поздно. Кончилась и музыка. Дебби очнулась, взглянула на Юджина, и…

– Не искушай меня, – шепнул, он, не выпуская ее из объятий. – Не смотри так, или я за себя не ручаюсь.

– Я… я… – Она не могла выдавить больше ни единого слова, только приоткрыла губы в немом призыве, предлагая и прося.

– Не здесь, милая, не сейчас, – прошептал Юджин, сильнее прижал ее к себе, и они снова закачались, повинуясь очередной нежной мелодии.

Он легонько поглаживал ее спину и плечи, а она закрыла глаза и отдалась удивительной, восхитительной ласке. Но ей хотелось большего. И ведь он пообещал…

Дебби разрывалась между желанием не прерывать интимного таинства танца и другим, не менее властным – поскорее оказаться в такси, где, наверное… нет, не наверное, а наверняка он наконец-то поцелует ее. И последнее победило.

– Юджин, – несмело шепнула она, – давай уйдем…

Он чуть отодвинулся и внимательно взглянул ей в глаза. И прочел там все то, чего она не могла сказать словами. Сердце его заухало, как кузнечный молот. Она, удивительная и восхитительная Дебби, хочет остаться с ним наедине.

Возможно ли это? О да, ее губы так и манят, так и взывают…

Нет, он не может больше терпеть эту пытку!

Юджин решительно взял ее под руку, подвел обратно к столику, кивнул, чтобы им подали счет. И вскоре уже сажал свою бесценную Дебби в такси…

8

И еще одну ночь Дебби провела без сна. Но это была сладостная бессонница. Потому что она снова и снова вспоминала мельчайшие подробности проведенного с Юджином вечера и особенно короткую, но такую упоительную поездку в такси до ее дома.

Оказавшись в конце концов наедине в милосердной темноте салона, они тут же повернулись друг к другу.

Его глаза спросили: «Ты уверена?»

Ее ответили: «О да!»

Тогда Юджин наклонился и наконец-то сбылось то, о чем она так мечтала: их губы соприкоснулись. Сначала легко, осторожно, неуверенно, словно боясь сделать что-то не так, причинить неудобство, потом смелее и настойчивее и слились, сплавились в жарком поцелуе…

Сколько бы писатели ни писали, а поэты и музыканты ни воспевали таинство и прелесть первого поцелуя, все их творения не передавали и сотой доли того, что испытала Дебби. Восторг и упоение, восхищение и умиление, желание во весь голос кричать о своем чувстве и молчать, скрывая и оберегая это сокровище от посторонних…

– Дебби, ты сводишь меня с ума, – тихо произнес Юджин, на секунду оторвавшись от сладостного рта.

– О, Джин… – выдохнула она в ответ и снова прижалась губами к его губам.

Двадцать минут промелькнули как одна секунда. Никогда в жизни Дебби не переживала разочарования острее, чем в ту минуту, когда такси затормозило у подъезда ее дома.

Восхитительный вечер закончился. Юджин проводил ее до дверей квартиры. Но когда она робко предложила ему войти и выпить чего-нибудь, решительно отказался.

– Боюсь, я не смогу поручиться тогда за свое поведение, – с кривой усмешкой заявил он и снова поцеловал ее. А когда, тяжело дыша, оторвался, то добавил:

– Не хочу, чтобы ты потом пожалела. Я… я слишком серьезно отношусь к тебе, Дебби.

– Повтори еще, – прошептала она и снова подставила ему губы.

– Ах ты плутовка, – усмехнулся Юджин. – Что же именно ты хочешь, чтобы я повторил?

– Все, – выдохнула Дебби.

Ну разве можно устоять, когда просит такая девушка? Он, как истинный кавалер, удовлетворил оба ее желания: опалил нежные губы еще одним поцелуем, самым страстным и жарким из всех, и серьезно произнес:

– Я… думаю, я влюбился в тебя, Деб. По самые уши.

– О, Джин, я так счастлива, – отозвалась она и так взглянула, что он невольно отпустил ее и отступил на шаг.

– Нет, не смотри так, милая. Я ведь мужчина, живой человек, а не манекен.

Она тихо засмеялась от радости, сделала шаг вперед, и…

– Нет-нет-нет, довольно искушений, – теперь уже серьезно сказал Юджин, взял ее руку и склонился над ней в старомодном, но таком удивительно приятном поцелуе. – Отдыхай, Дебби, милая. Я позвоню тебе завтра. Можно?

– Да, конечно, – не колеблясь ответила она.

Быстро нашла в сумке листок, записала оба номера своих телефонов, домашний и рабочий, и только потом спросила:

– А разве… разве мы завтра не увидимся?

Юджин помрачнел.

– Прости, дорогая, я должен завтра работать.

– О, понимаю, – тут же отозвалась она. – Важное дело, наверное?

Он молча кивнул, проклиная себя и свой идиотский план.

– Я мог бы заглянуть в банк, но, думаю, в свете сегодняшних событий, лучше мне воздержаться. А то твоя мисс… как ее там… просто съест тебя живьем. А ты слишком дорога мне, Дебби, чтобы я мог пойти на это. Я позвоню тебе, милая, непременно позвоню.

Дебби в очередной раз повернулась на левый бок и вздохнула. Все тело горело словно в лихорадке. Он, ее ненаглядный Юджин, разжег в ней пламя, о существовании которого она даже не подозревала. Ей уже мало было воспоминаний, ей хотелось продолжения. Поцелуев еще более пылких и страстных, объятий более тесных, признаний более нежных и пьянящих… Но больше всего ей хотелось сказать ему: «Я люблю тебя, Юджин, люблю!»

О, как же пережить целый день, целых двадцать четыре часа, не видя его? Он сказал, что позвонит. И безусловно, выполнит обещание. Но это совсем не то… Она ни за что не произнесет таких слов в бездушный эбонитовый предмет, называемый телефоном. Нет, она должна видеть его глаза.

Эй, детка, неожиданно вмешался ее назойливый собеседник – внутренний голос, не слишком ли ты спешишь? Ведь он-то еще не сказал, что любит тебя. Только влюблен… Пусть даже «по самые уши», как он изысканно выразился. Но это совсем другое.

О, прекрати, отмахнулась Дебби. Он даже побоялся войти, настолько…

Что – настолько? Не путай, милочка, любовь с вожделением. Нет, я не спорю, он повел себя в этой ситуации в высшей степени порядочно, но ты все же пока еще ничего о нем не знаешь. Кроме того, что он красив, имеет кое-какие деньги и умеет себя вести.

Да разве этого мало? – возмутилась Дебби.

С одной стороны, немало, но с другой… Да и о своем чувстве ты тоже знаешь немного… Не слишком ли ты торопишься назвать его любовью и тем более признаться в нем? Подожди немного, девочка. Наслаждайся тем, что предоставляет жизнь, и не спеши опережать естественное развитие событий.

Ей все-таки удалось вздремнуть пару часов, прежде чем пришло время подниматься и отправляться на работу. Улыбающееся лицо Юджина сопровождало ее каждую секунду этого полусна-полубодрствования. И она прижимала к себе эту улыбку как самую большую драгоценность…

Он позвонил, как и обещал. Не один, а три раза за этот день – последний раз домой и пригласил ее завтра поехать за город на пикник.

– Если, конечно, погода будет благоприятствовать, – закончил Юджин. – А если нет, можем сходить куда-нибудь. Не знаю, может… в музей?

Дебби удивилась, но согласилась. Послушав прогноз погоды, решила, что пикник скорее всего состоится, кинулась в ближайший супермаркет, набрала продуктов, наделала сандвичей и даже испекла яблочно-ореховый пай по маминому фирменному рецепту.

Они провели вместе весь день. Юджин приехал за ней на взятой напрокат машине, и они отправились на берег Мичигана, в уединенную бухточку, куда он в детстве ездил с отцом на рыбную ловлю. Он и сегодня прихватил с собой спиннинг и учил Дебби забрасывать его. Они хохотали и резвились как дети, отпущенные на перемену после долгого и скучного урока.

Ее пай имел огромный успех. Дебби съела лишь небольшой кусочек, а Юджин доел все до крошки, заявив, что не может допустить, чтобы творение, достойное шеф-повара «Неаполитанского дворика», пропало. А потом долго отдувался и делал вид, что вот-вот лопнет.

И еще они целовались. Долго и часто. Но каждый раз, когда Дебби начинала ощущать его растущее возбуждение, Юджин отстранялся и разряжал сгустившееся напряжение какой-нибудь шуткой.

Она была счастлива, невообразимо, неимоверно счастлива. Ей хотелось петь, кричать, смеяться и плакать одновременно. Ей хотелось, чтобы о ее любви знал весь мир. И в первую очередь ОН. Ее Юджин.

– Твой?

– О да, безусловно, мой.

– Но ты даже не знаешь, женат ли он, – подсказал противный скептик, живущий внутри нее.

Дебби оторопела от одной этой мысли.

– Но… но как же… Мы же… У него ведь кольца нет!

– О, сильное возражение, – усмехнулся невидимый собеседник. – Сейчас, между прочим, многие не носят обручальных колец. Вон даже Рик Стивенс, идеальный муж, и тот ходит без кольца.

– Но он провел со мной целый вечер, – возражала Дебби. – И целый субботний день. Разве женатый мужчина мог бы позволить себе такое?

– Люди живут по-разному, – резонно заметил внутренний голос. Откуда ты знаешь, может, его жена работает вечерами.

– Но… но что же мне делать? – растерянно спросила его Дебби.

– Спроси его о том, что тебя волнует, впрямую.

– Нет, никогда!

– А почему?

– Не знаю…

– Детский сад, – насмешливо фыркнул ее собеседник.

– Дебби, что случилось? – услышала она встревоженный голос Юджина. Подняла голову и посмотрела ему в глаза. Открытые, честные и такие внимательные, что у нее даже дух захватило.

– Нет, ничего, я просто задумалась на минутку, – ответила Дебби и радостно засмеялась.

Что за чушь пришла ей в голову? Да разве такой человек может обманывать? Никогда! – решила она и приказала назойливому собеседнику заткнуться и не лезть ей в душу. Он покорился и отстал. Но, как выяснилось, не навсегда.

Дебби и Юджин начали встречаться так часто, как только ему позволял график работы. И каждый раз, когда приходилось выходить на линию в вечерние часы, он говорил ей, что занят очередным делом. Дебби выслушивала его заявление с таким нескрываемым уважением, что у него на душе кошки скребли.

Надо признаться, снова и снова повторял он себе. Чем скорее, тем лучше. И через день давал мысленные обещания, что непременно сделает это в следующую встречу. Но каждый раз, когда наставал миг для признания, он смотрел в полные обожания глаза Дебби и ясно представлял себе ее разочарование и обиду. И отступал. Малодушно ретировался в липкую паутину лжи.

А Дебби ничего не замечала. Она была счастлива, безмерно счастлива. Самый лучший, самый красивый, самый веселый и умный на свете мужчина принадлежал ей!

Она не ходила, а безмятежно порхала, словно бабочка с цветка на цветок. Каждый день был полон им и только им. Мыслями о том, что он сказал и сделал, воспоминаниями о том, как целовал ее, ожиданием, куда они пойдут в следующий раз… Даже противная мисс Паркинс, постоянно присматривающая за ней, не могла испортить ее неизменно радостного настроения.

Анджела, которая пребывала уже на пятом месяце беременности, мило подшучивала над подругой и ее сумасшедшей влюбленностью.

– Послушать тебя, так твой Юджин идеал мужчины, – с усмешкой как-то заявила она.

– Так оно и есть, – пылко ответила Дебби и просияла.

– Ну-ну, позволь с тобой не согласиться, – возразила Анджела, поддразнивая ее.

– Это еще почему?

– Потому что я считаю идеалом моего Рика, ответила она, и Дебби наконец поняла, что подруга шутит.

– Ну ладно, будем считать, что на свете два идеала. Но не больше…

Они весело рассмеялись.

– Деб, знаешь, я немного завидую тебе, – неожиданно сказала Анджела.

– Бог мой, но почему? – удивилась девушка.

– Ты вся светишься изнутри от счастья. У тебя сейчас лучшее время в жизни: одни удовольствия и никакой ответственности.

– Что ты имеешь в виду? Какую ответственность?

– О, ту, что наступает, когда выходишь замуж. За мужа, семью, детей… – Анджела машинально, но нежно потерла ладонью уже заметно округлившийся живот.

Дебби улыбнулась.

– А я бы с удовольствием взвалила на себя такой груз… – мечтательно протянула она. – Да и разве это обуза? Заботиться о любимом мужчине, готовить ему еду, гладить его рубашки и, самое главное, носить его ребенка… – И вздохнула.

– Не спеши, милая. – Анджела похлопала ее по руке. – Это от тебя не уйдет. А вот того, что бывает, пока парень ухаживает за девушкой, уже не вернешь.

– Неужели твой Рик никогда не приносит тебе цветы? – изумилась Дебби. – Ни за что не поверю!

– Приносит, конечно. Только уже не так часто. И кроме того, принимает мое внимание как должное. Я не хочу сказать, что он не имеет на это права. Конечно, имеет… Но так приятно, когда тебя носят на руках в прямом и переносном смысле не ожидая взамен ничего, кроме поцелуя, который тебе доставляет не меньше удовольствия, чем ему. – Анджела усмехнулась. – Кстати, Рик спрашивал, почему я не приглашаю тебя в гости с твоим кавалером. Как ты к этому относишься?