Текст книги "Железный мир (ЛП)"

Автор книги: Отис Клайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Он повернулся и бросился к стене, потянувшись к кнопке тревоги, которая разнесёт пронзительный сигнал по всему зданию.

Глава 4
Бунт мозга

Дженнингс знал, что не успеет остановить робота до того, как тот подаст сигнал тревоги, поэтому схватил тяжёлый табурет и швырнул его прямо в голову ассистенту Граймса как раз в тот момент, когда тот потянулся к кнопке. Его рука оказалась верной, и голова Овертона ударилась о металлическую стену. Робот рухнул на пол, одна сторона его черепной коробки была раздавлена, жидкость сочилась сквозь парик.

– Вы молодец, С-14, – сказала девушка, останавливая кровотечение марлевым тампоном, взятым из стерилизатора рядом с лотком. – Мы были на волосок от гибели. Но мы устроили здесь дьявольский беспорядок.

– Похоже на то, – ответил Дженнингс. – Давайте убираться отсюда. Мы должны предупредить мир.

Он открыл дверь, противоположную той, через которую они вошли, и выглянул наружу. Они оказались в длинном коридоре, ярко освещённом, как и все остальные помещения. Они повернули направо и крадучись поспешили прочь. Через мгновение они подошли к двери, которую девушка распахнула настежь. Войдя вслед за ней, Дженнингс в замешательстве остановился. Они находились в комнате, которую покинули всего несколько мгновений назад – в комнате, где находилось тело Макса Альтгельда и теластральный проектор, передавший его «я» синтетическому мозгу.

Чувство тревоги Дженнингса слегка улеглось, когда он увидел, что в комнате никого нет. Но оно тут же усилилось, когда он услышал шаги и голоса по другую сторону двери.

В комнату, прихрамывая, вошёл Хью Граймс. За ним вразвалочку вошёл дородный доктор Мейер.

– Ну и ну! – воскликнул Граймс, и на его мрачном лице отразилось удивление. – Какого чёрта вы двое здесь делаете? Вам не понравилось ваше жилище?

– Мы так и не добрались до него, – ответил Дженнингс. – Мы с Ивонной разговаривали, и не смотрели, куда пошёл ваш ассистент. Он свернул в какой-то проход и исчез. Мы осмотрели всё вокруг и не смогли его найти, поэтому решили вернуться.

– Очень похоже на Овертона, – сказал Граймс. – Когда-нибудь я размозжу череп этому болтливому идиоту. Пойдёмте, я сам провожу вас в ваши комнаты.

– Что касается меня, то в этом нет необходимости, – ответил Дженнингс. – Но, возможно, Ивонна устала.

– Ни капельки, – заявила Рут. – На самом деле, я предпочла бы увидеть чудеса, которые знаменитый доктор Мейер собирался нам показать, а не отдыхать.

Маленькие глазки свиноподобного доктора засияли от удовольствия.

– Я буду рад, если хозяин позволит, – сказал он, кланяясь.

– Почему нет? – ответил Граймс. – В любом случае, уже почти утро. С таким же успехом мы можем посвятить этому ещё один день. Ведите, герр доктор.

Они прошли через главную лабораторию в длинный коридор, по которому шли несколько минут. Затем доктор открыл дверь, и они вошли в лабораторию, совершенно не похожую на лабораторию Граймса. Вдоль стен тянулись полки, заполненные бутылочками, колбочками и коробочками с лекарствами и химикатами. Столы были заставлены ретортами и другими химическими принадлежностями. А в самом центре комнаты находилось круглое возвышение высотой в три фута и не менее пятидесяти футов в окружности, увенчанное огромным стеклянным куполом. От огромных двойных дверей к куполу вёл большой пандус, также закрытый стеклом.

– А теперь, друзья мои, – сказал доктор. – Я собираюсь показать вам то, что вас действительно поразит. Вы увидите самый смертоносный газ в мире. Одного грамма этого газа достаточно, чтобы уничтожить всё живое, дышащее воздухом, в радиусе одной мили, если он попадёт на поверхность земли. Никакой противогаз его не остановит. Только я знаю, как его нейтрализовать и изготовить противоядие.

Он подошёл к распределительной доске, которая управляла изящными химическими весами, стоявшими на полке внутри купола.

– Я покажу вам, что может сделать один миллиграмм, – сказал он.

Он тщательно уравновесил весы, на одной стороне которых была маленькая стеклянная колба, соединённая с гибкой трубкой на траверсе, которая, в свою очередь, была соединена с неподвижной трубкой, прикреплённой к колбе большего размера рядом с весами. Поместив на одну из чаш миллиграммовую гирьку, он повернул ручку, которая открыла крошечный клапан в большой колбе, позволяя газу поступать в ту, что была на весах. Как только весы уравновесились, он закрыл клапан. Затем он нажал кнопку, и две большие двери в конце пандуса распахнулись. Гигантский слон-самец, подталкиваемый роботом-погонщиком, проковылял сквозь них и поднялся по пандусу. По команде робота огромный зверь послушно остановился в центре купола, и двери за ним захлопнулись.

– Вы видите, – сказал доктор, – что это совершенно здоровое и нормальное животное. А теперь посмотрите, что произойдёт со зверем и роботом.

Манипулируя стальным стержнем, который торчал из небольшой вертикальной балки на полке рядом с весами, он ударил по колбе, стоявшей на весах, и она разлетелась на мелкие осколки. Слон, который до этого стоял как ни в чём не бывало, внезапно опустился на колени, затем завалился на бок и затих. Робот-погонщик ткнул его своим жезлом, но не получил никакого ответа. Затем он достал из сумки, висевшей у него на боку, маленький распылитель и довольно тщательно опрыскал воздух внутри купола.

– Вы видите, что газ делает со всеми живыми существами, которые дышат воздухом, – сказал доктор. – Но нам, роботам, он не причинит вреда. Мой ассистент нейтрализует газ, поскольку мы ещё не готовы к его применению.

После тщательной обработки купола робот развернулся и вышел через двери, которые доктор открыл нажатием кнопки.

Граймс повернулся к Дженнингсу.

– Видите ли, Брэдшоу, – сказал он. – Судьба мира находится в моих руках. Маленькие бомбы, рассеянные по всей Земле с интервалом в сотню миль, уничтожат всё живое, дышащее воздухом. Один миллиграмм мгновенно убивает слона, а слонов убить нелегко. Это вещество парализует всю двигательную нервную систему одним махом. Но на нас, роботов, оно не действует. Почему, скажу я вам…

Он был прерван появлением робота в сержантской форме, почтительно отдавшего честь.

– Ну, в чём дело, сержант?

– Только что пришли двое, называющие себя Альберт Брэдшоу и Ивонн Д'Арси, – сказал он. – Поскольку мы ранее уже принимали людей с такими же именами, у меня возникли подозрения, и я поместил их под арест.

– Вы отлично потрудились, сержант. Где самозванцы?

– Они под охраной в коридоре, хозяин.

– Хорошо. Приведите их.

Сержант вышел, и мгновение спустя в комнату вошёл высокий светловолосый юноша в сопровождении охранников с ружьями по бокам. За ним следовала маленькая черноволосая девушка в таком же сопровождении.

– Что за дьявольская затея, Граймс? – спросил высокий юноша. – Вы пригласили нас сюда, а потом…

Он внезапно замолчал и с изумлением посмотрел на Дженнингса и его спутницу.

– Будь я проклят! – воскликнул он, а затем повернулся к девушке. – Кажется, у нас теперь есть двойники, Ивонн.

– Ей-богу, да вы и впрямь говорите как Брэдшоу, – сказал изумлённый Граймс. – Я бы сказал, неплохая имитация. Что это за игры?

– Вот это я и хотел бы узнать, – парировал высокий юноша.

– Интересно, – задумчиво произнёс Граймс. – Вот так-то мы и узнаем!

Внезапно его рука метнулась вперёд, схватила светлый парик на голове Дженнингса и дёрнула его. Парик слетел, обнажив чёрные волосы. Мгновение спустя доктор сорвал чёрный парик с головы Рут Рэндалл, и все увидели великолепие её волос.

– Итак, вы двое – самозванцы, – проскрежетал Граймс, – и к тому же самозванцы-люди. Без сомнения, шпионы. Умные агенты Секретной Службы, вот только недостаточно умные. Отведите их в подземелье, сержант, а двух моих гостей оставьте со мной. У меня должно быть время придумать для них подходящую пытку – мучительную пытку, которая будут длиться много дней, но не закончится смертью пока они не будут готовы стать моими послушными роботами-подданными.

Под угрозой бомбомётных ружей роботов-охранников у Дженнингса и его спутницы не было другого выбора, кроме как идти вместе со своими пленителями. После того, как они прошли лабиринт коридоров, их провели вниз по длинной винтовой лестнице, которая, казалось, вела в самые недра Земли, и, наконец, бросили в тёмную камеру.

– Похоже, теперь нам крышка, С-14, – сказала Рут.

– Мы как-нибудь найдём способ выпутаться из этого, – ответил Дженнингс. – Если бы мы только могли связаться с Z-1!

– У меня всё ещё есть это! – воскликнула девушка. – Вы помните диски, которые дал нам Хадж Мохаммед? Почему мы не подумали о них раньше?

– Думаю, у нас было слишком много других забот, – ответил Дженнингс.

Оба агента достали маленькие диски, которые им передал Хадж, и надавили на диафрагмы. Они проделывали это снова и снова с небольшими интервалами, в течение нескольких часов. Затем, внезапно, дверь их камеры распахнулась, за ней стоял сержант, сопровождавший их по пути в тюрьму.

Генерал Ле Блан и группа вооружённых охранников находились позади него.

– Хозяин шлёт вам свои наилучшие пожелания, – поклонился блистательный маленький генерал, – и просит вас составить ему компанию в камере пыток.

– Какая душка этот хозяин, – пробормотал Дженнингс, когда они с Рут Рэндалл вышли из камеры.

Когда они оказались в камере пыток, то увидели, что в ней уже находятся четыре огромных робота с нависающими бровями, выступающими челюстями и мощным телосложением. Четверо мучителей со звериным рычанием бросились вперёд и сковали им руки, а затем привязали их ремнями к операционным столам. Оба знали, что сопротивляться бесполезно, поэтому и не сопротивлялись. Столы закатили бок о бок на подвижную платформу под подвешенным к потолку устройством – сложной конструкцией из колёс и рычагов, на которой были закреплены четыре большие перевёрнутые колбы. У них были очень маленькие горлышки, и в них содержалась прозрачная жидкость, которая, очевидно, сливалась естественным путём через маленькие краники на дне.

– Я сожалею, что хозяин задерживается, – сказал Ле Блан, улыбаясь им и подкручивая свои маленькие усики. – Он проходит очень важную операцию – фактически, доктор Мейер помогает ему перенести его эго из человеческого мозга в чудесный синтетический, который он создал сам. Поскольку он хочет оказать вам честь и сам запустить пыточную машину, я прошу вас проявить терпение.

Мгновение спустя в комнату вошёл Хью Граймс, за ним следовали толстый доктор Мейер, Альберт Брэдшоу и Ивонн Д'Арси. Дженнингс заметил, что робот-хозяин больше не волочил одну ногу, а его руки перестали дрожать. Значит, это было правдой. У него был новый синтетический мозг с неповреждённой корой.

– Сейчас вы увидите, Брэдшоу, что происходит со шпионами, – сказал Граймс. – Я горжусь машиной, которую собираюсь использовать против этих двух самозванцев – я сам её сконструировал. Поочерёдно, с интервалом в пять минут, из колб будет выпущена сначала одна капля раствора азотной кислоты, затем капля водного аммиака для контроля растворения, затем капля азотной кислоты для повторного растворения и т. д. Управляемая хронометром машина начнёт работать с пальцев ног и постепенно, в течение нескольких недель, поднимется к макушке. Процедура проводится так медленно, что к тому времени, как машина достигнет бёдер, язвочки на ступнях зарастут и превратятся в довольно неприглядные шрамы. Но, конечно, когда она достигнет рта, носа и глаз, возникнут осложнения.

– Ты изверг! – закричала мисс Д'Арси.

Альберт Брэдшоу внезапно схватил молоток, лежавший на соседнем верстаке, и замахнулся, чтобы ударить Граймса по черепу. Быстрый, как змея, один из огромных роботов схватил его за руку и вырвал у него оружие.

– Лучше придержи его, Терри, – сказал Граймс. – А ты, Джерри, проследи, чтобы мисс Д'Арси не вмешивалась.

Второй здоровенный робот схватил Ивонну Д'Арси.

– А теперь, – сказал Граймс, – я включу пыточную машину.

Граймс потянулся к рычагу, который должен был привести в действие пыточную машину, но внезапная судорога боли исказила его черты, и вместо того, чтобы нажать на рычаг, он схватился обеими руками за голову.

– Странно, – сказал он, – головная боль. У меня не было её почти тысячу лет.

– Возможно, она вызвана внезапным внедрением вашего эго в новый мозг, хозяин, – сказал доктор Мейер. – Без сомнения, это пройдёт.

– Верно. Уже прошло, – сказал Граймс с выражением облегчения на лице.

Он снова потянулся к рычагу, но замер, услышав хихиканье, донёсшееся от двери. Это был Альтгельд, робот с искусственным мозгом, который только что вошёл.

– Что за чертовщина? – воскликнул Граймс, увидев, что Альтгельд истерически хохочет. – Говори, дурак, над чем ты смеёшься?

Лицо обычно серьёзного Альтгельда расплылось в идиотской улыбке. Внезапно его колени подогнулись, и он рухнул лицом вниз.

Граймс подбежал к нему и сорвал с него парик, обнажив черепную коробку. Затем он и доктор Мейер склонились, чтобы осмотреть его.

– Майн Готт! – воскликнул доктор. – Раствор совсем исчез, мозг полностью заполняет корпус – прижимается к стеклу, теряя извилины. Нам нужен корпус побольше.

– Слишком поздно, – ответил Граймс. – Этого мозга больше нет. Надо было сделать для него футляр побольше. Уберите его, уничтожьте робота и отнесите мозг в лабораторию. Я изучу его позже.

Один из здоровенных роботов вынес тело из камеры, доктор поковылял за ним.

– Теперь продолжим, – сказал Граймс Дженнингсу. – Извините, что заставил вас ждать. Сначала я включу аппарат с вашей стороны, чтобы юная леди могла некоторое время понаблюдать за вашими страданиями, прежде чем сама почувствует боль.

Он нажал на рычаг, и капля кислоты упала на правую ступню Дженнингса. На мгновение она была просто мокрой и холодной. Затем ногу пронзила острая боль, когда кислота принялась прожигать чувствительные ткани. Наученный опытом работы в Секретной Службе, он старался скрывать свои эмоции, поэтому лицо его оставалось неподвижным.

Граймс посмотрел на него и рассмеялся.

– Возможно, вы и одурачите юную леди, – сказал он. – Но меня вам не провести. Я знаю, что вам больно. В течение часов вы будете корчиться в агонии, пытаясь разорвать свои путы, но они будут крепкими, и боль будет продолжаться дни и недели, пока кислота добирается до вашей головы, калечит вас, разъедает губы и ноздри и, в конце концов, ослепляет.

Капля аммиака упала на ожог от кислоты, и на мгновение боль усилилась, когда рана закипела, выделяя едкие пары. Затем наступило небольшое облегчение, прежде чем упала следующая обжигающая капля.

Граймс некоторое время наблюдал за работой машины, а затем снова рассмеялся. Дженнингс заметил, что в его смехе появилась какая-то странная безрадостность.

– Почему вы смеётесь, Граймс?

Вопрос Брэдшоу внезапно отрезвил его.

– Почему я смеюсь? Почему-почему… я смеюсь над всеми вами, глупцы. Я смеюсь, потому что эти два шпиона понесут наказание за свой шпионаж. Я смеюсь, потому что через четыре дня вы будете мертвы – каждый человек и каждое дышащее воздухом существо в мире тоже будут мертвы – а я стану верховным правителем мира – мира роботов.

– ПОЧЕМУ вы смеётесь, Граймс?

Брэдшоу мрачно выделил первое слово.

Граймс внезапно посерьёзнел.

– Я понял ваш намёк, Брэдшоу, – сказал он, – но вы ошибаетесь. У меня совершенный мозг – единственный совершенный мозг в мире. Я проживу не только тысячу лет, я буду жить вечно, слышите? Вечно! Я буду…

Его прервал внезапный оглушительный треск. Часть пола вспучилась под ним, и он отшатнулся назад как раз вовремя, чтобы не упасть. Пол снова вспучился, а затем раскололся, когда сквозь него пробилась голова огромного механического молота. Дверь тут же отворилась, и в открывшийся проём проскочил седобородый старик с ястребиным носом, за которым по пятам следовала группа солдат.

– Что за… – воскликнул Граймс.

– Хадж Мохаммед! – воскликнул Дженнингс.

Пока солдаты пленяли роботов и Хью Граймса, Хадж разрезал ремни, которыми были привязаны подвергавшиеся пытке агенты.

– Я получил ваши сообщения, оба, – сказал он. – Мы неделями пытались проникнуть в это место, но было немного сложно найти вас, и мы не хотели прорываться куда-либо ещё.

– Но как… – начала Рут Рэндалл.

– После того, как вы нажали на диафрагмы дисков, они испустили радиоволны, которые привели меня к вам.

– Нам придётся работать быстро, – сказал Дженнингс, прихрамывая на обожжённую кислотой ногу. – Доктор Мейер всё ещё на свободе. Возможно, в своей лаборатории, где хранится отравляющий газ. Если он взорвёт всего лишь одну газовую бомбу, мы все обречены.

Он бросился к двери, и Хадж приказал солдатам следовать за ним. В коридоре он увидел доктора Мейера, который бежал в сторону своей лаборатории, но сумел повалить его ударом ноги. Поручив солдатам охранять лабораторию, он отправил пленника под охраной обратно к Хаджу.

Внезапно раздался сигнал тревоги. В комнату ворвались роботы-охранники. Роботы с одной стороны и солдаты с другой открыли огонь из бомбомётных ружей. Завязался бой и рукопашные схватки.

Солдаты всегда стреляли или наносили удары по головам роботов. Комнаты и коридоры вскоре стали скользкими от человеческой крови, смешанной с жидкостью из черепных коробок и мозгами роботов. Менее чем за час армия вторжения полностью овладела крепостью роботов.

Дженнингс вернулся в комнату пыток, из которой Хадж Мохаммед руководил операцией.

– Я думаю, война окончена, Хадж, – сказал Дженнингс. – Мы захватили газовые бомбы и лабораторию, стратопланы и всех заговорщиков. С небес не обрушится смертоносный газ, отравляющий невинных людей.

Граймс, который, словно оглушённый, стоял между двумя своими охранниками, внезапно рассмеялся, услышав это.

– Ха-ха-ха! – взвизгнул он. – Кто сказал, что бомб не будет? Кто сказал, что мы их не отравим? Кто сказал, что Хью Граймс не будет править миром?

Внезапно его ноги подкосились, и он упал бы, если бы двое охранников не поддержали его.

Доктор Мейер попытался броситься к нему, но был остановлен своими охранниками.

– Хозяин болен, – закричал он, отбиваясь от охранников. – Позвольте мне позаботиться о нём.

– Отпустите его, – приказал Хадж.

Доктор сорвал с Граймса парик и некоторое время разглядывал искусственный мозг.

– Быстрее! – воскликнул он. – Нужно достать ему черепную коробку побольше, иначе хозяин не сможет больше существовать.

По команде Хаджа Мохаммеда двое солдат подняли Граймса и отнесли его в лабораторию. Брэдшоу, Дженнингс, Хадж и две девушки последовали за ним.

Они положили его на операционный стол, и доктор Мейер, достав черепную коробку, принялся возиться с прикреплённой к ней пластиной и кабелем.

Брэдшоу некоторое время нетерпеливо наблюдал за ним, затем бросился вперёд и выхватил у него из рук футляр с мозгом.

– Эй, ты, неуклюжий болван, – сказал он, – дай-ка я займусь этим!

Он ловко извлёк пластину и, погрузив корпус в ёмкость с раствором, снял верхнюю часть. Мозг вывалился через край, как спрессованная губка. Он удалил нижнюю половину футляра, и тот снова принял свою нормальную форму, но стал намного больше, чем раньше. И извилины начали разглаживаться.

– Лучше раздобудьте самый большой черепной короб, который у вас есть, – сказал Брэдшоу. – Этот мозг всё ещё растёт.

Под охраной за самым большим черепом из имеющихся в наличии был отправлен робот. Когда он принёс его, оказалось, что череп слишком мал. Ему немедленно приказали отлить череп в десять раз больше и принести его. Пока доктор Мейер наблюдал за быстро растущим в растворе мозгом, Брэдшоу взял небольшой образец, исследовал его под микроскопом и провёл химический анализ.

Привезли новый короб черепа. Он был добрых шесть футов в поперечнике. Брэдшоу, доктор Мейер и два других робота лихорадочно трудились, чтобы поместить мозг в новый корпус. Наконец он был установлен, и вокруг него оставалось ещё по меньшей мере два фута раствора.

– На какое-то время это поможет справиться с ростом, – сказал Брэдшоу. – Но я боюсь, что процесс не прекратится, пока мозг не умрёт.

– Почему? – спросил доктор Мейер, когда они подняли огромный мозг на стол в изголовье робота Граймса и установили контактную пластину.

– Минуточку. Давайте сначала посмотрим, есть ли ещё в нём жизнь и разум, – сказал Брэдшоу.

При подключении мрачные черты лица лежащего робота приобрели идиотское выражение. Всё это сопровождалось редкими взрывами безрадостного смеха. Тем временем мозг в огромном черепном коробе продолжал заметно увеличиваться. И по мере того, как он рос, жидкость вокруг него стремительно впитывалась.

– Всё бесполезно, – сказал Брэдшоу. – Хью Граймс обречён. Он уже превратился в слабоумного с гидроцефалией. Вскоре последует смерть.

– Но что стало причиной этого? – спросил Дженнингс.

– То же самое, что стало причиной смерти Альтгельда, – ответил Брэдшоу.

– Граймс был великим учёным, но он упустил из виду одну вещь – гормональный баланс. Гормоны не были должным образом сбалансированы. Гормон шишковидной железы, который регулирует рост у обычных существ, был вытеснен гормоном гипофиза, который вызывает рост. Подобно раковой опухоли, этот мозг не имеет ограничений в росте. Пока у него есть жидкость, которой он питается, он будет продолжать расти. Он уже настолько гидроцефален, что больше не может использоваться в качестве мыслящего органа жизнеспособного человеческого существа. Мы можем только наблюдать и ждать конца.

Пока он говорил, мозг впитал остатки жидкости, оставшейся в черепной коробке. Он продолжал расти, пока извилины полностью не исчезли, а водянистая, полупрозрачная поверхность плотно не прижалась к внутренней поверхности черепного короба во всех точках.

Внезапно слабый, безрадостный смех робота прекратился. Черты его лица утратили своё идиотское выражение и расслабились.

– Хью Граймс, будущий правитель мира роботов, мёртв, – объявил Брэдшоу.

© Перевод: Андрей Березуцкий (Stirliz77)