Текст книги "Плененная волком (ЛП)"

Автор книги: Отэм Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Отэм Рейн
Плененная волком
Серия: «Волки-перевертыши из Эмбер-Эбисс», книга 1

Глава 1

НАДЯ

Нет ничего лучше ощущения травы под копытами во время бега.

Весенний воздух был свежим и бодрящим в легких, когда мчалась все дальше и быстрее по лесной тропе. Солнечный свет проникал между листьями, пронизывая зрение, как яркие пятна тепла.

Гораздо лучше, чем свечение экрана компьютера!

Я не должна жаловаться, моя работа одна из лучших в мире. Мне платят за создание персонажей, их рисовку в их мирах и оживление их. Любая фантазия, любая личность, которую представляла, могла быть реализована.

Конечно, большинство игр, которые я разработала были небольшими мобильными приложениями, которые, вероятно, перестанут работать в течение их первого года, но я не делала это ради славы или успеха. Я любила создавать.

Моя жизнь не была похожа на жизнь тех персонажей, которых я создавала.

Я работала из дома, иногда даже из постели со своей любимой кошкой, и почти не выходила, за исключением ежедневной пробежки. О, и замечательного бонуса – сладкого потрясающего кофе и выпечки из «Пекарни Карлы», которые я покупала себе каждый раз, когда заканчивала огромный проект. Я бы жила в этой пекарне, если бы могла, но тогда мне нужно было бы больше пробежек, чтобы поддерживать форму!

Запах крови привлек мое внимание, и я замедлила скорость.

Волк?

На них не должны нападать, в Эмбер-Эбисс есть соглашение между перевертышами.

Черт, здесь заключен договор между всеми существами.

Пару сотен лет назад в этих лесах сожгли ведьму, и в гневе она прокляла город, который раньше был в этом лесу, и он сгорел дотла. Магические люди со всех концов захватили эту выжженную землю, сделав ее своей собственной, и восстановили почву. Эта молодая ведьма не заслуживала своей судьбы, но она дала нам всем свое личное место.

Люди уже не такие злые; у нас даже есть город-побратим, заполненный только ими за восточными холмами. Это не означало, что среди существ, которые жили здесь, не было распрей. Хищники-перевертыши охотились на таких перевертышей, как я. Люди не всегда были самым большим страхом.

Прошло много лет с момента последней атаки; идея пришла мне в голову так же быстро, как и появилась.

Не отрывая глаз, я проследила запах волка, когда шла по параллельной дороге.

Запах крови стал яснее, и я поняла, что оба запаха, крови и волка, были от одного человека.

Мужчина, волк-перевертыш, шел по дороге. Ну, я говорю, шел, хотя больше хромал. Его нога кровоточила, а на мотоцикле была пробита шина.

Я остановилась, колебание пробежало по моим венам.

Ему нужна помощь.

Что если это ловушка?

Что если... мое детство всплыло в памяти, и я боролась с воспоминанием. Мы были в паре миль от города, мой ежедневный пробег составлял три мили в каждую сторону. Если на обратном пути он будет выглядеть так, словно ему нужна помощь, я помогу. Я сказала себе это, чтобы попытаться успокоить мое сильно бьющееся сердце.

Он быстро поднял глаза, и я поняла, что он тоже учуял мой запах.

Его лицо было прекрасным.

Угловатый, мощный подбородок. Глаза, которые, казалось, меняли цвет на солнце. Его темные волосы до подбородка были зачесаны в сторону, но немного грязные из-за случившегося. Наши глаза встретились, и я почувствовала себя немного нервно. Побежав, я продолжала свой путь.

Я избегаю мужчин, когда могу.

Я не боюсь их, просто избегать их легче, чем позволить себе нервничать. Даже в продуктовых магазинах я выберу другую линию, если кассир – мужчина. Одна из причин, по которой я так люблю свою маленькую кофейню, в том, что она принадлежит и управляется женщинами.

Я не уверена, что это говорит обо мне.

Его лицо осталось в моей голове, когда я продолжила бег. Прыгая по бревнам, мчась по лугам, я бежала от сильной боли, которую ощущала. Я не могла избежать воспоминаний о его великолепных глазах. На повороте я поняла, что это безнадежно, я должна помочь ему.

Может, кто-то еще пришел за ним?

Может быть, он ушел, прежде чем я туда вернусь?

Я не могла бороться с чувством, что буду немного разочарована, если его не будет, когда вернусь.

Когда я была в двух милях от города, я снова почувствовала запах крови. Я чувствовала запах странно приятного одеколона, который он носил. Это было похоже на мед и кедр. Я не уверена, как еще описать это. Мужчина все еще шел, тяжело опираясь на свою здоровую ногу.

Быстро вернувшись в человеческий облик, в нескольких футах от леса, я стянула с себя свою маленькую сумку и натянула шорты, кроссовки и спортивный бюстгальтер. Я держала под рукой только это в случае чрезвычайных ситуаций. Эта казалась таковой.

– Эй! Ты в порядке? – спросила я, подходя.

Он повернулся, выглядя удивленным и настороженным.

– Я наткнулся на гравий, – признался он. – У тебя есть телефон? Мой сдох.

– Я не беру его на пробежку, извини.

Мужчина кивнул и продолжал идти.

– Слушай, я могу помочь тебе толкать, – предложила я.

Когда подошла ближе, его запах охватил меня еще больше. Это был хороший теплый запах, который практически казался домашним. Его темно-серая футболка прилипла к телу, когда он двигался, отслеживая очертания мышц, которые меня удивили. Мужчина был в отличной форме, кроме сломанной ноги. Его торс превратился почти в идеальное «v», словно он был куском мускулистой тортильи и чертовски привлекательным. Толстые плечи, узкая талия, мускулистые бедра.

Я старалась не слишком его пугать, было очевидно, что он нуждался в помощи, но, думаю, прошло так много времени с тех пор, как я была так близка с мужчиной, что немного потеряла самообладание.

– Это было бы здорово, – сказал он.

Мои глаза снова посмотрели на него, и на его лице появилась осознанная ухмылка. Совершенство! Конечно, он поймал меня на оценивании, это унизительно. Мое лицо стало горячим, и я отвела глаза. Взяв другую сторону руля мотоцикла, я помогла снять нагрузку.

– Откуда ты идешь и как долго шел?

– Я проехал около четырех миль, чтобы рассеять пепел моего отца, – он нахмурился. – В моих мыслях было слишком много всего, прежде чем я вернулся на главную дорогу, развернулся, и получил травму.

– Я сожалею о… – я сделала паузу, он много всего мне сказал. – Сожалею обо всем.

Он кивнул, оглядываясь на меня.

– Ты была оленем, которого я видел пять или десять минут назад? – Казалось, он уже знал ответ.

– Да, – кивнула я. – Извини, мне следовало остановиться, но…

– Нет, все в порядке. Спасибо.

– Не за что.

Его голос был глубоким, хриплым, и от этого мое лицо стало еще краснее. Я никогда не была так поражена мужчиной, каждая его часть была такой яркой и настоящей. Это было слишком.

Мы медленно пробирались в город, толкая байк и разговаривая о мелочах. Он был милым, почти очаровательным несмотря на то, что выглядел грубым. Когда мы подъехали к мастерской его друга, он казался более чем благодарным.

Я помогла ему сесть на стул, в то время как его друг пошел за машиной, чтобы отвезти его в больницу из-за поврежденной ноги. Мы закончили тем, что сидели близко друг к другу, его аромат был ошеломляющим, поскольку он охватил все мои чувства.

– Спасибо, ты не должна была останавливаться ради меня, – пробормотал он.

Он был близко, слишком близко, чтобы терпеть.

– Конечно, должна, – я слегка улыбнулась.

Он наклонился, закрывая эти меняющие глаза, и, прежде чем я поняла, что происходит, его губы были на моих. Это было мягко, почти сладко. Все мое тело чувствовало, что оно гудело от электричества, когда я поцеловала его в ответ, расслабившись от прикосновения его руки к моей руке.

Он наклонил голову, углубляя поцелуй, и мое сердце начало биться так быстро, что я почувствовала, что собираюсь взорваться.

Звук машины его друга, тянувшийся вокруг меня, вернул меня на землю, и я прервала поцелуй.

– Ой, извини, – быстро сказала я.

– Не за что извиняться, – усмехнулся он. – Меня зовут Андерс.

– Надя.

– Надеюсь еще увидимся.

Мне казалось, что я внезапно и полностью сгорала в огне, как пламя, которое начало этот город, как само солнце на небе. Все в нем было горячим, ошеломляющим, удушающим, и это было так хорошо.

ГЛАВА 2

андерс

Надя преследовала меня.

Не физически, хотя я бы убил за это. Ведьмы-знахарки вернули мою ногу в рабочее состояние в кратчайшие сроки. Райан смог починить мой байк, и через двадцать четыре часа я снова смог ездить. Что помогало, потому что я охотился.

Следующая неделя была беспорядочной: я тратил каждое свое утро разъезжая вверх и вниз по этой полосе дороги.

Но не видел ее.

Я не смог увидеть ее ни в одном ресторане, ни в одном из местных магазинов, даже на улице. Не то чтобы я специально смотрел. Я не хотел преследовать ее, лишь хотел увидеть ее снова. Каждый дюйм меня хотел ее. Я чувствовал, что упустил свой шанс.

Этот поцелуй все еще был на моих устах и в мыслях.

Когда я увидел, как она подходит ко мне, ее спортивный бюстгальтер облепляет ее грудь, ее шорты раскрывают каждый дюйм этих длинных ног, я просто хотел, чтобы она была там. К черту мою больную ногу, забудьте про мотоцикл, не обращай внимания на горе. Я просто хотел получить ее, поцеловать и сделать своей. Я хотел почувствовать ее шелковистые волосы, тепло ее прикосновений, вкус ее рта. Ее бледная кожа со странными розовыми узорами на шее была такой соблазнительной для моих пальцев и языка. Мне нужно было наполнить ее нашими будущими щенками, объявить эту женщину матерью моих детей.

Ее длинный, очень светлый хвост подпрыгивал в воздухе, когда мы толкали мой мотоцикл.

Она помогла мне, хотя не должна была. Когда Надя в первый раз убежала в оленьем виде, я не осудил ее. Мне никто не нужен.

По крайней мере, я так думал.

Она заставила меня переосмыслить это.

Надя.

Она была в воздухе, где бы я ни был. Почти там. Практически ощутима. Я хотел бы побольше с ней пообщаться, проклинал тот факт, что не взял ее номер телефона или не узнал фамилию.

Мой телефон гудел в моем кармане, и я припарковал свой мотоцикл на обочине.

«Маркус бросает тебе вызов».

Мне пришлось прочитать сообщение дважды, чтобы понять его.

Мой отец был основателем мотоклуба «Резное пламя». И руководил им до самой смерти за неделю до того, как я встретил Надю. Я принял на себя так много обязанностей до его ухода, что, думаю, все, включая меня, предполагали, что я возглавлю его после него.

Вызов усложнил все.

Этот клуб мой по праву рождения.

Я был на каждом собрании с того дня, как родился двадцать восемь лет назад, так как моя мама ходила на встречи с моим отцом. Каждый бой, каждое изменение, каждая смерть и рождение, я был свидетелем всего этого. Я родился и вырос в этом клубе, и мне казалось, что он был частью моей жизни.

Маркус же переехал в Эмбер-Эбисс пару лет назад.

Он жил среди людей, пока, наконец, не понял, что ему нужно обрести свободу.

Я принимаю и понимаю это, но он никоим образом не был способен руководить.

Мужик кровожаден.

Мне не нужен такой руководитель в моем клубе.

Этот вызов означает, что мы должны либо поговорить об этом, пока кто-то не отступит, либо нам придется сражаться, пока один из нас не сдастся или не умрет.

Маркус был ослом, но не заслуживал смерти.

Положив телефон в карман, я вернулся в город.

Было бы проще, если бы его никто не поддерживал, но вся его чушь «жажды охоты» глубоко засела во многих перевертышах и существах в моем клубе. Все волки, львы, медведи, драконы и другие существа, которые испытывают голод в наших венах. Его гнев, его жадность к насилию говорили с частью из них, с которой мы боролись за последние сто лет.

Хотя борьба не всегда срабатывала. Была девушка, которая была изуродована двадцать лет назад.

Она была просто ребенком.

Люди больны, и с кем-то вроде Маркуса они увидели шанс воплотить в жизнь свои темные фантазии.

Я ни за что не позволю наследию моего отца погрузиться в это.

Грубый и теплый, поздний утренний воздух обволакивал мое лицо и руки, заставляя прядь волос облеплять мое лицо. Это казалось очищением, как физическая терапия, которую я никогда не мог объяснить. Езда сняла все стрессы, все сомнения, разделила меня до волка и человека, которым я являюсь. Это очистило меня, так что мне не нужно было думать ни о чем, кроме моего следующего поворота, моей следующей остановки.

Мой следующий пункт назначения.

Я знал, что это бессмысленно, но, когда я снова поехал в город, я позволил своим глазам скользить по витринам.

Что если я ее увижу, что, если попрошу у нее нечто большее, чем просто ее имя и короткий поцелуй? Я не думал, что смогу справиться с этим, мне казалось, что я искал ее так долго. Дольше той странной недели, дольше, чем знал ее.

Она казалась частью меня, которая пропала.

Город был переполнен, замедляя мою поездку и позволяя мне получше вглядываться. Ни в почтовом отделении, ни в прачечных. Ее не было ни в одном из двух книжных магазинов, ни в затхлой закусочной, где мой отец ел каждое утро. Тяга к чашке теплого кофе поразила меня, и я улыбнулся.

В этом городе было лучшее место, где можно было выпить кофе, мой папа был существом привычек.

Скользя по направлению к маленькой пекарне, в которой я бываю только раз в две недели, я узнал светло-русый хвост. Она была за стойкой, в джинсах и футболке, которая скрывала большую часть удивительной фигуры, которую я помнил. Немедленно остановив мотоцикл, я припарковал его у тротуара.

Как тесен мир, Надя разговаривала с подругой Райана, когда забирала свой заказ.

Я наконец-то нашел ее.

ГЛАВА 3

НАДЯ

Этот проект был сущим наказанием.

Простите меня, но, если бы я хотела рисовать один и тот же символ свиньи сотни раз, я бы занялась анимацией. Вместо этого эта компания наняла меня, чтобы перерисовать персонажа, делая почти тысячи поз и выражений, каждый раз с нуля, не замечая при этом мою предыдущую работу. Это было утомительно и выматывающе, и, если я когда-нибудь посмотрю на другую свинью, расплачусь.

– Давненько не виделись, – поддразнила Карла, когда я подошла к стойке.

Она была моим покровителем.

Мой ангел-хранитель.

Женщина, которая давала мне кофе и делала самую невероятную выпечку в мире. Если бы я разработала персонаж, основанный на ней, у него было бы шесть крыльев, два ореола и самое красивое нежное личико на Земле. Вместо этого Карла была ведьмой с низким уровнем магии, которая лучше всех работала на кухне.

– Последний заказ измучил меня, – призналась я.

– Значит, тогда шоколадный день.

Карла понимающе кивнула. Я хохотнула и наблюдала, как она вытащила мне слоенное печенье. Мне даже не пришлось говорить ей мой заказ кофе, Карла помнила его наизусть и посыпала немного корицы сверху.

Мы немного пошутили, и было приятно чувствовать себя немного более нормальной.

Мне пришлось изменить свой график в последнее время. Когда на следующий день я попыталась вернуться к бегу по той беговой дорожке, я почувствовала запах того, что он только что проехал на своем мотоцикле. Я не хотела рисковать, что Андерс увидит меня, поэтому стала бегать на час раньше и по дороге, по которой обычно никогда не бегала. Там не так красиво, но, по крайней мере, таким образом мне не пришлось рисковать какими бы то ни было чувствами, которые он у меня вызывал.

Даже размышления о нем заставили меня почувствовать себя словно в духовке Карлы.

Когда я оплатила свой заказ, заняв больше времени, чем обычно, потому что считыватель чипов не хотел работать с моей картой, я почувствовала неприятные ощущения. Я услышала, как открылась дверь магазина, и почувствовала его запах.

Это был не отдаленный запах, он был чистым и свежим, и наполнял всю комнату сладким запахом рубленого дерева и меда. Запах кружился вокруг моей головы, захватывая все мое внимание. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не обернуться. Может, Андерс не поймет, что это я?

– Надя, так и думал, что это ты.

О, черт, он понял.

– Привет, – тихо сказала я.

Обернувшись, я попыталась вести себя так, будто еще не поняла, что он там.

– Вы двое знаете друг друга? – Карла звучала удивленно, когда вернула мне мою карточку.

Я взяла свой завтрак и покачала головой.

– Не совсем, мы встречались только один раз, – сказала я ей.

– Что ж, позавтракай со мной, тогда мы сможем познакомиться, – сказал он уверенно.

Его голос был таким глубоким и роскошным, что обрушился на меня и заставил взволноваться. Что я должна делать? Я едва слышала, как он произносил несколько предложений, и уже до смерти хотела снова поцеловать его. Я хотела сидеть у него на коленях, пока мы ели вместе, утащить его в мою квартиру и…

Такое мышление никуда меня не приведет.

Я знала, как это работает, я с детства не чувствовала себя в безопасности с мужчинами. Не то чтобы я была чрезвычайно общительной, но на моей шее были шрамы с первого и последнего раза, когда я доверилась незнакомцу.

С того первого и последнего раза я старалась не находится вблизи с волком, кроме Андерса.

Я слушала, как он что-то заказывал, немного шутя с Карлой.

Они знают друг друга?

Что-то собственническое расцвело глубоко в моей груди, и я не была уверена, откуда это взялось. Нет, нет, у нее давно есть парень. Он мой – нет, подожди, это тоже неправильно. Садясь, я ударилась коленом, чтобы высвободить часть беспокойной энергии.

Я жила так просто!

Так легко!

Потом появился Андерс, и я обнаружила, что хочу завладеть им, желая быть его владельцем. Это было унизительно и ново, и я просто хотела скрыться в моем тихом доме. Я не могла быть грубой. Мне не нужно кафе, чтобы понять, что я ужасный человек.

Андерс повернулся, чтобы посмотреть на меня, и мое сердце стало биться быстрее.

Бой или полет?

Я вся парила.

Поднося кофе к губам, я сделала большой глоток, чтобы не вдыхать его запах. Черт, образы, которые он рисовал в моей голове. Мысли такие грязные, такие…

– О чем задумалась?

Ублюдок.

– Ни о чем, – соврала я. Он знает? – Как твоя нога?

Я могла, по крайней мере, быть вежливой.

– Все хорошо, спасибо, что помогла мне на прошлой неделе, – кивнул он.

Облегчение пронзило мое тело, как опрокинутый стакан, и я позволила ему впитаться до кончиков пальцев рук и ног. Нервное истощение исчезло. Он был исцелен, и это были такие хорошие новости.

Его нога сильно кровоточила.

– Не стоит, любой бы помог, – я покачала головой.

– Я рад, что это была ты.

Опасные сирены начались снова в глубине моего сознания, и я отбила их.

– Почему ты не смотришь на меня?

Я не осознавала, что весь наш разговор я провела, уставившись на свой кофе. Подняв глаза к его глазам, я заметила, что в свете утренней кофейни они выглядели почти золотыми. Он выглядел серьезным, терпеливым, но разрывался из-за любого желания, которое я тоже чувствовала.

– Извини, это была странная неделя, – соврала я.

– Что случилось?

– Просто работа.

– Чем ты занимаешься?

Он интересовался, задавал слишком много вопросов, и я становилась все более взволнованной. Почему он настолько подавляющий? Этого слишком много, а также недостаточно близко.

Мой телефон запищал, и я взглянула на него.

Ничего важного, обновление одного из мобильных приложений, которое я разработала.

– Извини, это работа, я должна пойти внести некоторые изменения, – соврала я.

Я ненавидела ложь, но Андерс был настолько подавляющим.

– Надя.

О, как он произносит мое имя.

– Могу ли я получить твой номер телефона? Мы можем поговорить?

Я извинилась и пожала плечами.

– Извини, может в следующий раз, мне пора, – снова соврала я.

Я знала, что Андерс понял, что я просто пытаюсь уйти. Я чувствовала себя загнанной в угол, несмотря на все пространство между нами. Задыхалась. Например, если бы я осталась, я не была уверена, что произойдет. Что бы мы делали вместе.

Андерс позвал меня, когда я быстро уходила, бросив взгляд на его мотоцикл.

Он тоже был исправен. Хорошо.

До того, как мой кофе остыл, я вернулась домой, усаживаясь перед своим компьютером. Мой планшет для рисования был холодным из-за того, что я отсутствовала, и я скользила по нему стилусом, открывая программу для рисования. У меня не было никакой работы в течение нескольких дней, я была в затишье.

Я могла потратить время на то, чтобы нарисовать все, что захочу.

Где-то, в глубине моей души, у меня была давняя мечта стать художником комиксов со своими персонажами, но я знала, насколько тяжела и как много времени занимает эта область. Сейчас я просто набросала то, что пришло мне в голову. Мой завтрак сопровождался интересной ведьмой, которую я видела на утренней прогулке.

Мой стилус продолжал отклоняться, и только через несколько минут я почувствовала острую линию челюсти и растрепанные темные волосы, которые рисовала. Его глаза на наброске не были достаточно живыми или голодными. Я исправляла их пару раз.

Что он хочет от меня?

Я так же не уверена, чего хочу от него.

Все, что я знала, это то, что я горела, когда он был рядом, и я не могла признаться в этом даже самой себе.

Глава 4

андерс

Надя хочет меня так же, как я ее.

Я поймал этот румянец на ее щеках, скрытная улыбка исчезла, как только она поняла, что я смотрю на нее. Так близко я мог разглядеть на лице веснушки, сосредоточенные на переносице и щеках. Так близко, что я почувствовал ее тягу ко мне.

Я не вообразил эту связь, Надя тоже это чувствовала.

Я хотел взять ее на этом столе в кофейне, хотел уехать с ней на мотоцикле, чтобы мы могли делать что угодно друг с другом в глубине леса.

Я не хотел ее пугать, поэтому позволил ей уйти.

В глубине души я знал, что Надя станет матерью моих щенков. Если бы мне пришлось преследовать ее в течение тысячи лет, я бы сделал это. Она принадлежит мне, и она начала это понимать.

Жажда к ней росла глубоко во мне, голодная, отчаянная.

Придется побороться.

Но я выиграю, мне просто нужно поработать над этим.

Карла поймала мой взгляд, направляясь за собственным кофе.

– Откуда ты знаешь мою маленькую Надю? – спросила она.

Она звучала защитно, и это заставило меня хотеть смеяться. Я должен защищать Надю, а не Карла.

– На прошлой неделе мой мотоцикл занесло после похорон, – признался я. – Я сглупил, слишком быстро поворачивая на гравии. Сильно опустился, разодрал правую ногу и локоть.

– Ох, сочувствую.

Карла съежилась.

Мой телефон загудел в кармане, я проигнорировал его.

– Я уже хромал пару миль, когда Надя нашла меня. Она помогала дотащить байк.

– Вау, это удивительно.

– Почему?

– Надя приходит сюда за кофе с тех пор, как я открылась пять лет назад, я не видела, чтобы она даже смотрела на мужчину, – объяснила она.

Я почувствовал отдаленное облегчение, что Надя, кажется, не проводила время с мужчиной, кроме меня. Я даже не подумал, что она может быть в отношениях, это помогло успокоить волнение, как только оно всплыло.

– Некоторое время назад Надя была повсюду в газетах, подверглась нападению беспризорного перевертыша. Один из тех ослов, которые считают, что могут быть сами себе стая.

Карла закатила глаза.

Моя кровь застыла.

Следы на ее шее.

Я должен был догадаться.

Я преследовал ее. Конечно, она была насторожена.

– Можешь ли ты рассказать мне что-нибудь еще о ней?

Это было жалко, но я бы отдал руку, ногу, свой мотоцикл – что угодно, – чтобы узнать о ней больше. Я хотел убить ублюдка, который ее изуродовал, когда она была ребенком, но я знал, что город уже позаботился о нем. Говорят, что некоторые ведьмы лишили его способности перекидываться – эта мысль вызывает у меня озноб. Моя волчья сторона такая же я, как и человеческая. Движение без того или другого было бы похоже на попытку выжить без позвоночника.

– Хорошо, – задумчиво сказала Карла. – Надя занимается искусством, зарабатывает на жизнь созданием видеоигр. Не уверена, какие игры, но она приходит сюда только тогда, когда заканчивает что-то весомое.

Я кивнул и вздохнул. Если Надя работала из дома, то было понятно, почему я ее нигде не видел.

Мой телефон снова загудел, на этот раз звонок, и я извинился, когда вытащил его, чтобы посмотреть на него.

Маркус.

Я попытался сохранить самообладание, когда ответил на звонок.

– Встретимся у фиолетового хребта.

Маркус повесил трубку, прежде чем я успел произнести слово.

Что он пытается провернуть?

– Я должен идти, – объяснил я.

Выпив остатки кофе, я встал из-за стола.

– Просто пообещай мне, что будешь с ней добр, – быстро сказала Карла. – Не заставляй ее чувствовать себя загнанной в угол.

– Я бы ничего не сделал, что навредит Наде, – заверил я ее.

Через несколько секунд я вернулся к своему мотоциклу, завел двигатель и направился в глубь леса.

На восточной стороне Эмбер-Эбисс леса были тоньше, поднимаясь в холмы, которые отделяют нас от маленького человеческого городка на другой стороне. К северу от нас была широкая река, ведущая на запад к морю, но на запад и юг не было ничего, кроме леса на многие мили. Люди блуждали там, исчезали на месяцы или просто никогда не возвращались. Они говорят, что в нашем городе есть вещи хуже, чем любой перевертыш или существо.

В детстве я использовал его для изучения. Это сводило моего отца с ума, пытаясь удержать меня от блужданий.

Лицо моего отца всплыло в моей памяти, когда я ехал все дальше и дальше к хребту. На закате, если вы посмотрите на запад, сможете увидеть высокий пурпурный хребет в тени солнца. Это бросало серьезный силуэт, который был похож на остроконечные зубы.

Заезжая все глубже и глубже в лес, прошло тридцать минут, прежде чем я увидел еще один мотоцикл.

Маркус прислонился к дереву рядом с ним.

Он был как минимум на двадцать лет старше меня, седой, но крепкий от силы. Медведь-перевертыш.

– Что ты хочешь? – спросил я, когда выключил байк и поставил его на подставку.

– Ты знаешь, что я, черт возьми, хочу, – прорычал он.

Я сжал челюсти, пытаясь сохранить спокойствие.

Я не мог рисковать несдержанностью.

Если бы Маркус убил меня здесь, что, я уверен, он мог сделать, он превратил бы «Резное пламя» в то, чего я не смог бы распознать; в тех переветышей, которые напали на Надю несколько лет назад.

Эта мысль заставила мою кровь закипеть.

– Я здесь не для того, чтобы сражаться с тобой, – нахмурился я. – Давай поговорим об этом, почему ты вообще хочешь возглавить «Резное пламя»?

– Потому что я единственный, кто может. Ты просто маленький сукин сын, который помешает этим великим людям полностью раскрыть свой потенциал, – плюнул он в меня.

Его руки были уверенно скрещены на груди, и казалось, что он сгибается от гнева.

Он так сильно хотел драться.

Хотел моей крови.

– Я больше часть клуба, чем кто-либо другой, – утверждал я. – Ты мог бы начать свой собственный или пойти найти другой. Почему этот?

– Потому что он единственный в этом раю, ты, блин, это знаешь. Мужчин на два не хватит, и я, черт возьми, не стану служить ни одному другому лидеру. Я хочу «Резное пламя» и я его получу.

– Они не будут слушать тебя, – я покачал головой.

– Чушь собачья. У меня уже есть несколько участников, которые хотят, чтобы я возглавить клуб, – засмеялся он.

Черт, я знаю, что Маркус прав.

Некоторые мужчины были недовольны тем, как мой отец управлял клубом, вероятно, ждали такого придурка, как Маркус, в течение многих лет. Мне казалось, что в воздухе летает молния, мы оба хотели разорвать шеи друг друга.

– Слушай, мы хищники, – попытался он объяснить. – Я чувствую запах кофе на тебе, я знаю, что ты не только живешь за счет мяса, но я также знаю, что этого недостаточно. Ты чего-то жаждешь.

– Ты ни черта обо мне не знаешь.

– Я знаю, что ты охотишься уже несколько дней, – возразил он.

– За парой, а не за мясом.

– Ты так уверен в этом?

Маркус плюнул на землю между нами.

– Гоняешься за этим маленьким оленем? У тебя будут щенки, хорошо, волки, но они будут слабыми, маленькими суками, если ты спаришься с этой оленихой.

Надя.

– Откуда, черт возьми, ты знаешь о ней?

Мне потребовались все силы, чтобы не разорвать ему горло.

– Твой друг из автомастерской проболтался о ней не тем людям.

Маркус пожал плечами.

– Он пытался помочь тебе, уверен, но это только доказывает, какое ты слабое дерьмо. Ты не заслуживаешь этого клуба.

– Отвали.

– Сразись со мной или сойди с проклятого трона.

– Отвали, – повторил я.

С этими словами я сел на мотоцикл и позволил ему реветь. Маркус не двигался, чтобы подойти ко мне или напасть на меня, когда я уехал. Я почти хотел, чтобы он сделал это, чтобы у меня был повод стереть эту самодовольную улыбку с его лица.

Что б его.

ГЛАВА 5

надя

Я снова поменяла беговую дорожку.

Новейший путь проходил в более густом лесу. Я все еще оставалась близко к главной дороге, желая убедиться, что не потеряюсь, но было больше обломков и мусора, которые приходилось перепрыгивать. Мои копыта были почти бесшумными, когда я бежала, чувствуя, как мои лапы сгибаются, тянутся и отталкиваются. Небо было пасмурным, воздух был густой с надвигающейся грозой.

Я продолжала бег.

Было приятно проветрить голову. Если бы не эта ежедневная утренняя пробежка, не уверена, что когда-нибудь выходила бы из дома.

Мир вокруг меня слишком страшный.

Моя мама работала в юридической компании в человеческом городе, когда я была ребенком. Папа оставил нас, ради свободы и возможности быть с другими оленями дальше на севере, когда мне было всего пару лет. Мама взяла все в свои руки и сделала все возможное, чтобы хорошо меня воспитать. Она оставила меня в этом городе, чтобы я росла вокруг таких людей, как я, но каждый час, каждый день ездила на машине, чтобы убедиться, что я не застряну в этом городе, если не захочу.

Она училась на юриста.

У меня был бесконечный поток нянь, начиная от детей ее друзей детства до соседей. Все помогали мне чувствовать себя комфортно в этом сообществе, и мне сказали, что я была уверенным и шумным ребенком из-за этого. Я любила улизнуть, чтобы исследовать, вызывать проблемы, веселиться.

Думаю, что просто я была нормальным ребенком, просто разница между мной сейчас и тогда была настолько очевидна, что всем приходилось находить этому объяснение…

Однажды ночью, через несколько месяцев после того, как мне исполнилось шесть лет, мама опаздывала домой. Моя няня была соседкой, и она сказала мне, что ей нужно пойти домой, чтобы приготовить ужин для своей семьи.

Я предложила поиграть у нее во дворе, пока она готовит.

Мы жили недалеко от западной окраины города, фиолетовый хребет отбрасывал тень на половину моего двора летом, полностью затеняя дом зимой. Я наслаждалась своей измененной формой перевертыша, просто исследуя ее собственность, когда мужчина вошел во двор.

Я не знала его.

Он сказал мне, что моя соседка позвонила ему, чтобы присмотреть за мной, что моя мама будет позже, и мне просто нужно остаться с ним. Я не верила ему. Опасность незнакомцев охватила все телевидение, и я знала это. Я бежала так быстро, как могла, я не уверена, почему я не побежала к дому моей соседки, а вместо этого убежала в лес.