Текст книги "Работая под профессором (ЛП)"

Автор книги: Оливия Т. Тернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

ОЛИВИЯ Т. ТЕРНЕР
 РАБОТАЯ ПОД ПРОФЕССОРОМ

Профессору Макмиллану,

Ты хотел, чтобы я работал под твоим началом.

Я был более чем готов.

К сожалению, у нас были разные представления о том, что это значит.

У меня было бы намного веселее...

#Просто говорю

#Ты уже понял, чего хотел

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Куинн

– Что ты знаешь о профессоре Гослинге? – Спрашивает Оливер.

– Немного, – говорю я, когда мы идем по коридору. Я держусь за лямки своего тяжелого рюкзака и нервно тереблю их. Толстые учебники внутри весят тонну, и лямки врезаются мне в плечи.

Оливер сжимает мою руку, его глаза расширяются от возбуждения. – Тогда тебя ждет огромное угощение!

Его волнение заразительно, и я не могу удержаться от улыбки. Оливер – мой первый друг-гей здесь. На самом деле, он мой единственный друг.

Это моя первая неделя в Университете Уэйла, и я еще ни с кем толком не познакомилась. Я живу за пределами кампуса в маленькой захудалой квартирке, но там есть письменный стол со светильником и кровать, на которую я могу сложить свои книги, так что это все, что мне нужно.

Я пила кофе в свой первый рабочий день, и Оливер как бы схватил меня и не отпускал. У нас вместе был урок Финансовых рынки, а сегодня у нас есть Экономика.

– Я слышала, что он действительно крутой, – говорю я, чувствуя прилив адреналина. Я люблю решать академические задачи. Все учителя в средней школе были слишком снисходительны к нам, и я рада вонзить зубы во что-то более сложное.

– О, он крутой, – говорит он, морщась. – Он также признан лучшим профессором экономики в стране, и менее чем за десять лет заработал около миллиарда долларов на инвестициях в стартапы.

Вау. Миллиард долларов. Я даже представить себе не могу.

Я делаю глубокий вдох, задаваясь вопросом, каково было бы иметь такие деньги. Я получила все академические стипендии и гранты, какие только могла, мои родители отдали мне все, что им удалось скопить, и я все еще собираюсь заканчивать школу с кучей студенческих долгов.

Мои родители очень старались, но так и не смогли многого добиться. Я никогда даже не видела пятидесятидолларовую купюру, пока не стала подростком, и она была не из бумажника моего отца или маминой сумочки.

– Но это не самая захватывающая часть, – говорит Оливер с хитрой усмешкой на лице. – Он абсолютно великолепен.

Я закатываю глаза, пока мы идем. Меня это не волнует. Я просто хочу учиться у него.

– Нет, – говорит он, когда видит, насколько я бескорыстна. – Подожди, пока не увидишь этого парня. Он легендарный. Сотни самых горячих учеников Уэйла на протяжении многих лет бросались к его ногам, пытаясь привлечь немного дополнительного внимания учителя, но он отказал каждому из них.

– Правда? – Спрашиваю я со смехом. Это звучит как одна из тех глупых историй, которые годами циркулируют по колледжам и основаны только на слухах.

– Это правда, – говорит он, сжимая мое предплечье. – Куинн, ты понятия не имеешь, с чем ты здесь столкнешься. Профессор Гослинг – потрясающий. Ты уже никогда не будешь прежней.

– Думаю, со мной все будет в порядке, – говорю я, мысленно закатывая глаза. Я всегда была больше сосредоточена на учебе, чем на том, чтобы гоняться за мальчиками. Так я попала в Уэйл, и так я собираюсь закончить школу лучшей в своем классе.

Все мальчики в старшей школе были именно такими -мальчишками. Незрелыми. Похотливыми. Ребячливыми. Громкими. Мальчиками.

Как это могло меня привлечь? Я просто опустила голову и сосредоточилась на учебе, вместо того чтобы тратить время на кого-то из них. Моя мама умоляла меня ходить на свидания, но отец понимал. Он называл меня "старой душой" и всегда говорил, что я ‘мудра не по годам’. Я ничего об этом не знаю, я всегда просто хотела научиться.

Итак, у меня никогда не было секса. Я никогда не была ни на первой базе, ни на второй, ни на третьей. На самом деле, я даже никогда не брала в руки биту.

– Я пытался предупредить тебя, – говорит Оливер, отпуская мою руку. – Это все, что я могу сделать.

– Ты сделал более чем достаточно, – говорю я со смехом.

Дверь прямо впереди, и я замечаю, что девочек гораздо больше, чем мальчиков, спешащих внутрь.

– Поторопись, – говорит Оливер, снова хватая меня за руку и таща к двери. – Эти сучки пытаются занять все хорошие места.

Это правда. Зал практически зрительный и вмещает не менее пятисот человек. Оливер тянет меня вниз по лестнице, спеша занять нам хорошие места. Мы примерно в двадцати рядах слева от зала.

Мою кожу начинает покалывать от волнения, когда я достаю свою новую ручку и блокнот. Я пишу "Экономика" вверху первой страницы, а затем оглядываюсь вокруг с учащенным пульсом. Я знаю, что я ботаник, но мне все равно. Я люблю школу.

Вау, здесь так много девушек.

– Четыре минуты, – говорит Оливер, глядя на часы. – Не могу дождаться, когда увижу этого парня вблизи. Черт, надо было захватить бинокль.

– Он не может быть таким красивым. – Меня начинает раздражать все это внимание к его внешности. Я не ради этого надрывала задницу, чтобы попасть в Уэйл. Я не влезала в кучу долгов и не переезжала в самую дерьмовую квартиру за пределами кампуса только для того, чтобы поглазеть на ..срань господня!

У меня отвисает челюсть, когда он входит. Она буквально отвисает.

Как и челюсти сотен девушек вокруг меня. В огромной комнате царит полная тишина. Только стук пятисот девичьих сердец и шлепок кожаной сумки мистера Гослинга, когда он ставит ее на трибуну перед залом.

– Я говорил тебе,– Оливер шепчет, пристально глядя на меня.

Я едва слышу его из-за стука моего сердца в ушах. Я ерзаю на своем стуле (кстати, это слишком далеко) и выпрямляю спину.

Внезапно я поверила всем слухам о девушках, бросающихся к его ногам. Я верю в это, потому что думаю о том же, хотя я определенно была бы одной из отвергнутых девушек, которых отвергли.

Все взгляды устремлены на него, когда он открывает свою кожаную сумку и достает свои записи.

Мои глаза зациклены на нем. Я не могу отвести взгляд.

Кто знал, что первое, что я буду изучать в Университете Уэйла, – это мой чертовски сексуальный профессор?

Я начинаю с его ног и медленно изучаю свой путь вверх. Каждый дюйм его тела стильно задрапирован. На нем коричневые ботинки, темные джинсы и темно-синий жилет под бежевым спортивным пиджаком. Великолепное пальто определенно не снято с вешалки. Оно выглядит так, словно его сшил лучший портной во всей Италии, благодаря тому, как оно изящно ниспадает на его широкие плечи и округлые бицепсы, демонстрируя нам его прекрасную фигуру каждым уверенным движением, которое он совершает.

Мой взгляд устремляется к его татуированной руке. Она начинается на тыльной стороне ладони и исчезает под коричневыми часами и бежевым рукавом спортивной куртки. Я поднимаю подбородок, когда у меня текут слюнки. Я хочу увидеть это еще. Интересно, где кончаются сексуальные чернила. Если это когда-нибудь закончится.

Под жилетом у него коричневый галстук и светло-голубая рубашка, облегающие широкую мускулистую грудь. Мое дыхание учащается, когда я представляю, как хватаю его рубашку и рву ее с такой силой, что отлетают пуговицы. Девушка рядом со мной издает негромкий мяукающий звук, и мне интересно, сколько из этих девушек думают о том же, что и я. Держу пари, что это все они.

– Займите свои места. Мы собираемся начать.

Боже мой, мое сердце бьется так быстро. Мое тело бурно реагирует на него. Он как мастер-маэстро, который дирижирует моим телом, а не оркестром. Он контролирует мои затаившие дыхание легкие, мой учащенный пульс, мое бьющееся сердце, мой сжимающийся желудок, крошечные волоски на моих руках, которые встают дыбом, и, конечно же, область между моими ногами, которая сейчас неуместно теплая и влажная.

Но как я могу не возбудиться, глядя в эти восхитительные зеленые глаза? У профессора Гослинга темно-каштановые волосы с редкими проблесками седины и самые яркие зеленые глаза, которые я когда-либо видела. Они мечутся по комнате, пока все устраиваются. Я могу сказать, что за ними многое стоит, и это, безусловно, самое сексуальное в нем. У него острый, как бритва, ум и яростный ум, которые сочетаются с его сногсшибательной внешностью.

Вдоль острой линии его подбородка пробивается легкая щетина, и я не могу не задаться вопросом, как она выглядит по утрам. Мне тоже интересно, каково это, когда Оливер выводит меня из оцепенения толчком локтя.

Он опускает взгляд на мой блокнот и смеется.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю вниз. Сама того не осознавая, я рисовала маленькие сердечки по всей странице. С покрасневшими щеками я вырываю страницу, комкаю ее и бросаю в рюкзак.

– Я же говорил тебе, – шепчет он певучим голосом. Я просто игнорирую его и возвращаю свое внимание туда, где ему место. О профессоре Гослинге.

– Добро пожаловать на Экономику, – говорит он глубоким голосом, который звучит в моих ушах мягко, как кожа. – Меня зовут Тристан Гослинг, и в этом семестре я буду вашим профессором.

Мне трудно сосредоточиться, когда я смотрю, как он расхаживает по сцене с грацией дикого тигра. Он знакомится с планом занятий, а затем спрашивает, есть ли какие-либо вопросы.

Девушка впереди поднимает руку. – Это правда, что вас спонсирует Ральф Лорен?

Он расстегивает куртку и смотрит на этикетку. – Это DKNY, но если кто-нибудь знает Ральфа, пожалуйста, соедините меня.

Звук сотен хихикающих девушек наполняет комнату. Я одна из этих хихикающих девушек.

Парень поднимает руку, и его вызывают следующим. – Это правда, что ты стоишь миллиард долларов?

Профессор Гослинг вздыхает. – Ты хочешь стоить миллиард долларов?

– По крайней мере, – говорит студент.

– Хорошо. Тогда вам нужно знать все об экономике, и это то, чему я собираюсь вас научить. Начиная с этого момента. Откройте девятую страницу в своих учебниках.

Я лезу в сумку и достаю учебник. Внизу написано "Тристан Гослинг". Эту книгу написал он.

Он начинает преподавать, а моя ручка царапает по странице, я делаю заметки так быстро, как только могу. У других учеников есть ноутбуки, но мне нравятся ручка и бумага. В том, что я пишу это от руки, есть что-то такое, что помогает мне лучше это запомнить.

Материал глубоко увлекательный, и я сижу на краешке стула, вслушиваясь в каждое слово.

Это вполне обычный класс, пока профессор Гослинг не замечает меня.

Тогда это что угодно, только не норма.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Тристан

Все замирает, когда я вижу ее.

Время останавливается. Мое сердце останавливается. Слова, слетающие с моих губ, останавливаются.

Весь класс ждет, когда я продолжу.

Четыреста восемьдесят семь человек в этой комнате, и стоит полная тишина. Кто-то кашляет, и это выводит меня из оцепенения.

Я опускаю глаза на белую плитку на полу и делаю глубокий вдох, чтобы попытаться сосредоточиться. Это не работает. Я кружусь.

В моей голове бушует торнадо, разрушающее все логические мысли, разрывающее мой фундамент на куски. Ее видение пронзает мой разум, заменяя то, что было там, острой потребностью, всепоглощающим желанием, неконтролируемой похотью.

Образ того, как я бросаюсь по проходу и несусь по ряду, завладевает моим мозгом. Я хватаю ее и перегибаю ее молодое тело через стул, стаскиваю с нее брюки, раздвигаю ей ноги и погружаю свой возбужденный член в ее маленькую тугую киску. Четыреста восемьдесят семь студентов смотрели бы, как я предъявляю права на ее влагалище и делаю ее своей. Это ощущение такое яркое, что заставляет меня дрожать.

– Итак... эээ… экономика в ... извините меня… в эпоху цифровых технологий еще более, эээ...

Еще больше чего? Блядь. Где, блядь, я был?

Я опускаю глаза, не смея взглянуть на нее. Первый взгляд полностью потряс меня. Я не знаю, что произойдет, если я подниму глаза и снова увижу эти великолепные голубые глаза, пристально смотрящие на меня.

Она ошеломила меня. Я был в середине своей лекции о том, как цифровой век меняет мировую экономику, когда заметил ее. В классе много красивых девушек, но в ней было что-то особенное. Что-то в том, как она слушала, наклонив голову и рассыпав волнистые каштановые волосы, поразило меня. Это было как удар в сердце.

Мое сердце все еще колотится. Я все еще пытаюсь восстановиться.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, но все, что я вижу за своими веками, – это ее. То, как ее ярко-голубые глаза выглядят такими юными и невинными, заставляет мое тело трепетать. Ее юные сиськи, которые выглядят такими большими и налитыми, когда они выпирают на фоне ее белого топа, заставляют мою грудь трепетать. И от того, что ручка касается ее сочных полных губ, мой член становится твердым.

Я чувствую, как он твердеет у меня в штанах. Он пульсирует и наполняется кровью, затвердевая до боли.

На меня смотрят почти пятьсот пар глаз, и я становлюсь твердым, как скала, на глазах у всех них. Черт. Я поворачиваюсь и спешу обратно за трибуну, чтобы спрятать это.

– Итак, цифровой век трансформирует экономику в...

Я пытаюсь сосредоточиться на словах, но это так трудно. Я даже не знаю, имеет ли смысл то, что я говорю. Все, что я знаю, это то, что костяшки моих пальцев горят, когда я изо всех сил сжимаю толстую дубовую трибуну.

Я хочу еще раз взглянуть на нее. Я хочу больше, чем просто взглянуть.

Моя сдержанность дает трещину, и я бросаю взгляд направо. Они тут же находят ее, и у меня перехватывает дыхание.

Она еще красивее, чем я помнил. Я совершенно очарован и не могу отвести взгляд.

Слова снова вырываются из моего горла, и все вокруг замолкает... снова...

На этот раз я не спускаю с нее глаз. Я не настолько силен, и в первый раз израсходовал весь свой самоконтроль.

Я должен заполучить ее.

Всю ее. Я хочу всего этого, и хочу сейчас.

– Сэр? – шепчет девушка в первом ряду, когда я слишком долго молчу. – С вами все в порядке?

Я так далек от того, чтобы быть в порядке.

Я не буду в порядке, пока не обниму ее, пока не уложу в свою постель, пока не смочу ее спелое лоно своей спермой.

Я не смогу функционировать, пока у меня не будет всего этого.

Я знаю это глубоко в своих дрожащих костях, в своей сжатой сердцевине, в своем колотящемся сердце.

– Итак, Китай достигнет пика в следующем десятилетии, – продолжаю я, заставляя себя отвести от нее взгляд. Я быстро оглядываю огромную комнату, но секунду или две спустя мой взгляд снова устремляется к ней.

Я отхожу от подиума и подхожу к студентам на их местах. Меня не волнует, что я твердый, и меня не волнует, видят ли они. Я хочу, чтобы она это увидела. Я хочу, чтобы она знала, как сильно возбуждает меня прямо сейчас. Как сильно я, блядь, хочу ее.

Потребность стереть все расстояние между нами почти так же сильна, как моя потребность заявить права на ее влагалище. Я начинаю идти по проходу, не сводя с нее глаз, и начинаю бессвязно рассказывать об экономике Китая. Надеюсь, в моих словах есть смысл, но я сомневаюсь, что это так.

Мой мозг разбит. Она разрушила его, и теперь он будет восстановлен с ней в центре. Я живу ради нее.

Черт возьми, возьми себя в руки, Тристан. Ты даже не знаешь ее гребаного имени.

Эта мысль захватывает меня и давит на меня, пока не раздавливает мою душу. Я должен знать ее имя.

Я прохожу еще два прохода, пока не оказываюсь совсем рядом с ней. Она сидит в середине ряда, и я хочу выгнать каждого человека, который стоит между мной и ней, из моего класса. Я хочу выгнать всех четыреста восемьдесят шесть человек, пока нас не останется только двое.

Тогда я кое-чему ее научу.

Я преподам ей урок, который она никогда не забудет.

– Как вас зовут, мисс? – Я спрашиваю ее.

Ее голубые глаза расширяются, а спина выпрямляется, как доска. – Меня?

– Да. – Боже, я едва могу говорить. У меня комок в горле.

– Эм, Куинн Салливан.

Ее голос похож на леденец. У меня от него мурашки по коже.

У меня мурашки бегут по всему телу, когда я придумываю, о чем бы еще спросить ее. Я просто хочу послушать, как она говорит. Я хочу, чтобы ее нежный голос снова прозвучал в моем разбитом вдребезги сознании.

–Почему ты пошла на этот курс, Куинн?

Ее щеки начинают краснеть, когда все поворачиваются к ней. Мне хочется крикнуть им, чтобы они отвернулись. Смотреть на нее могу только я. Я хочу, чтобы каждый человек остро осознавал этот факт, но я должен держать себя в руках. Если я хочу ее, я должен сохранять хладнокровие. По крайней мере, пока.

– Я бы хотела научиться использовать экономические инструменты, чтобы помочь изменить мир к лучшему.

Она такая очаровательная. Все, что я могу делать, это смотреть.

Из ее ответа я могу сказать, что она не только красива, но и умна, и к тому же способна.

– Это хороший ответ, – говорю я, с трудом сглатывая, и поворачиваюсь обратно к классу. – Как вы можете повлиять на серьезные изменения в мире без денег?

Я наблюдаю за ней периферийным зрением, и парень рядом с ней ловит мой взгляд. Я даже не замечал его до этого момента, но теперь, когда он что-то шепчет ей на ухо, я остро осознаю.

Мое тело напрягается, а челюсти болезненно сжимаются, когда я оборачиваюсь.

Он сглатывает, когда я, прищурившись, смотрю на него.

– Что ты ей только что сказал? – Я рычу.

Он оглядывается вокруг – глаза широко раскрыты от паники, – но рядом нет никого, кто мог бы ему помочь. Он весь мой. Он смотрел на нее, он что-то шептал ей, он прикасался ней.

Мои руки трясутся от ярости.

– Ничего, сэр… Я просто...

– Ты просто что? Как тебя зовут?

– Дерьмо, – шепчет он. – Оливер Мэтьюз.

Он бледнеет, когда его взгляд опускается к блокноту.

– Ты не разговариваешь с ней, Оливер Мэтьюз. Или ты вылетишь из моего класса.

– Мне очень жаль, сэр, – заикаясь, говорит он. – Я больше не буду разговаривать с ней в твоем классе.

– Не только в моем классе. Где угодно.

Куинн смотрит на меня с выражением замешательства на своем великолепном лице. Я знаю, что сейчас веду себя как одержимый псих, но мне на самом деле все равно. Я хочу, чтобы она принадлежала только мне, и мне не нужно, чтобы другие парни увивались за ней. Они все должны знать, что я альфа, а она – моя территория.

– На сегодня достаточно классности, – говорю я, спускаясь обратно на трибуну. Мои ноги дрожат, как будто я только что пробежала марафон за марафоном. – Вы все свободны.

Я поворачиваюсь и держусь за подиум, пока одни и те же два слова повторяются в моей голове снова и снова. Куинн. Салливан. Куинн. Салливан.

Мне нужно вернуться в свой офис, чтобы найти ее в социальных сетях. Мне нужно найти ее в студенческих записях. Я должен знать о ней все. Ее возраст, ее адрес, все.

Меня могут уволить, если я зайду в эти записи, но я рискую.

Я уже за гранью медлительности. Я за гранью рациональных действий и разумной логики. Я собственнический, одержимый профессор, который не гнушается преследовать девушку, в которую только что влюбился.

Студенты начинают вставать и покидать аудиторию. Мои глаза прикованы к Куинн, когда она встает и нерешительно стоит в проходе. Она смотрит на дверь, а затем поворачивается и спешит ко мне, рассекая поток студентов, направляющихся в другую сторону.

У меня болит в груди, когда она подходит прямо ко мне. Ее невинность сокрушает меня. Это причиняет мне боль.

Тот, кто создал эту красоту, превзошел самих себя.

Она выходит на приподнятую платформу, выглядя взволнованной, с раскрасневшимися очаровательными щечками. Я хватаюсь за подиум, сопротивляясь сильному желанию поднять ее, перекинуть через плечо и овладеть ею в моем кабинете.

– Профессор Гослинг, – говорит она, заправляя прядь своих каштановых волос за ухо. Это простое действие, но оно чуть не выбивает у меня ноги из-под ног. – Я просто хотела поговорить с вами об Оливере. Он не хотела причинить никакого вреда. Он просто прошептал мне, что мой ответ был хорошо сформулирован .

Ее голубые глаза светятся изнутри, как белый свет за голубым витражом. Она выглядит такой невинной и чистой.

Я не могу не задаться вопросом, девственница ли она. Нетронута ли эта сладкая киска. Если я буду первым, единственным, кто почувствует, какая шелковисто-гладкая внутренняя часть ее влагалища.

– Это… Оливер, – ворчу я, когда наконец обретаю дар речи. – Он твой парень?

Она издает короткий смешок, а затем проглатывает его. – Нет, сэр. Это просто парень, с которым я познакомилась на этой неделе. На самом деле, я не думаю, что он вообще интересуется женщинами.

Сокрушительное напряжение покидает меня и сменяется внезапной легкостью. Я не хочу знать, что бы я сделала, если бы они были вместе. От одной мысли об этом я краснею.

– У тебя есть парень?

Это так неуместно. Я знаю это, но я должен знать ответ. Я должен знать, есть ли кто-то, за кем мне придется охотиться сегодня вечером.

Она выглядит невероятно застенчивой, когда ее взгляд опускается на мои туфли. – Нет, – отвечает она, и я чувствую, что снова могу дышать.

Около шести или семи студентов спускаются, чтобы присоединиться к нам. Они ждут, чтобы задать мне вопросы о занятии, но я не могу сосредоточиться ни на чем из этого прямо сейчас. Ни когда она была в поле зрения, ни на расстоянии вытянутой руки, ни когда ее восхитительный запах кружил у меня в голове.

Я подхожу ближе, и ее голубые глаза встречаются с моими. – Пойдем в мой кабинет, – шепчу я.

Ее голубые глаза становятся немного больше.

Я протягиваю руку и беру ее за руку. Совершенно неуместно вот так прикасаться к ученице, но я уже за гранью неуместности. Я преподавал половине класса с бешеным стояком. Это ерунда.

Она тяжело сглатывает, наблюдая за мной с неуверенным выражением лица, и вид шевелящихся ее губ снова заводит меня. Я крепче сжимаю ее мягкую нежную руку, которая едва ли размером с детскую. – Ты придешь?

Здесь что-то есть. Связь, что-то… Я чувствую, как это течет между нами, когда наши глаза встречаются друг с другом.

Она быстро и едва заметно кивает. – Да.

Мне больно отпускать, но я отпускаю.

Все мое тело напряжено, когда она поворачивается и уходит. Я не спускаю с нее глаз, пока она торопливо поднимается по ступенькам, а затем выскакивает за дверь.

– Мистер Гослинг, – говорит девушка, которая стоит передо мной. – Будут ли слайды с урока доступны онлайн или нам следует делать заметки?

Я не могу...

Мое сердце бешено колотится, когда я хватаю свои вещи и запихиваю их в сумку.

– Я отвечу на вопросы на следующей неделе, – ворчу я, хватая свою кожаную сумку с подиума и уходя.

– Но в книжном магазине кампуса сказали, что учебника нет в наличии, – говорит другой студент, когда я ухожу через заднюю дверь.

Я спешу по коридору, чтобы попасть в свой кабинет.

У меня назначена встреча с ангелом.