Текст книги "Брак во имя Альянса (СИ)"
Автор книги: Оливия Штерн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ваша идентификационная карта, – на стойку регистрации лег маленький темно-синий, с золотом, прямоугольник.
Вполне ожидаемо, золотыми линиями была выведена лента Мебиуса. Даториум.
– Следуйте к коридору 5A, там зайдите в транспортер и выберите блок H12. Идентификатор апартаментов указан на карте, – продолжила инструктаж девушка, – блок магазинов – S1. В ваших апартаментах размещен модуль справочной службы, можете подключиться к ней через нейроинтерфейс.
Она умолкла, и я поняла, что все, что было нужно, она сказала.
– Спасибо, – я повертела в пальцах синюю карточку и отошла от стойки.
Мое место тут же заняла одна из летевших в шаттле женщин, а я, осмотревшись, увидела над одним из коридоров табличку «5А» и двинулась туда, прочь из этого великолепного холла.
Не то, чтобы он мне не понравился, но… Как-то не привыкла я к имперской роскоши. Ведущие бренды дизайна внутри Альянса проповедовали увеличение функциональности при минимизации форм и количества объектов. А тут – хрустальные люстры…
Пока я неслась в закрытом транспортере, похожем на пилюлю, сквозь блоки и структуры «Содружества», попыталась получить доступ к своему локальному банку данных. Однако, данные еще не переместились вслед за мной по глобальной сети Альянса, остались где-то в пределах Солнечной системы – так что и я пока осталась без должностной инструкции. Затем, шагнув в блок H12, я оказалась в начале длинного, хорошо освещенного коридора, по обе стороны которого тускло поблескивали десятки дверей. Сложно даже вообразить, сколько людей вместила станция! Интересно, нет ли сбоев у служб жизнеобеспечения?
Однако… Жилой блок восторга не вызывал.
Видала я и лучше: с рекреационными зонами, с зелеными насаждениями. А здесь – светло-серый пластик, хром. И темно-синяя ковровая дорожка под ногами. Как-то бедненько для такого грандиозного проекта, как «Содружество». И как-то слишком контрастирует с тем холлом, где я только что побывала.
Однако, стоило приложить идентификационную карту к соответствующей панельке сбоку от двери, мое мнение об условиях проживания на станции резко изменилось – в лучшую сторону. Потому как первое, что мне бросилось в глаза – витраж с балконом, который как раз и выходил в оранжерею. Я первым делом прошла туда, еще сомневаясь, не голограмму ли транслируют? Но нет. Стоя на балконе, я видела, как внизу, среди зелени, гуляют люди, и лианы заползли на мой балкон – настоящие, живые лианы. Я потрогала листву – упругая, чуточку шершавая. Что ж, это прекрасно. Я обязательно буду выходить в оранжерею. Лучшее средство от эмоционального выгорания во время длительного пребывания в космосе – это возможность вообразить, что ты по-прежнему на одной из жилых планет Альянса.
Я посмотрела на хронограф: до приема у консула оставалось четыре часа. И за это время предстояло сделать многое.
Во-первых, я тщательно исследовала место, где мне предстояло жить. Мне предоставили апартаменты из двух просторных комнат и санузла. Первая комната – гостиная – как раз и позволяла любоваться зеленью сквозь элегантно выполненный витраж. Помимо этого, здесь была панель визуализатора, круглый столик, за которым можно с удобством разместить двух человек, стулья и хромированная стойка модуля справочной службы, выполненная в виде шестиугольной призмы. Почти всю верхнюю грань призмы заняла сенсорная панель, а рядом тускло поблескивали капли слотов нейроинтерфейса. Я сделала себе заметку, что надо будет обязательно скачать полный план «Содружества» в мой локальный банк данных, но – это чуточку позже.
В одну сторону из гостиной вела дверь в спальню, и там окон уже не было. Я пошарила по бархатистому пластику обшивки в поисках ручного выключателя, ничего не нашла. Разглядела в полумраке широкую кровать, застланную такими белыми простынями, что они, казалось, светятся в потемках, отблеск зеркала на стене – и, кажется, все. Шкаф, судя по всему, спрятался в нишу.
Не нашелся выключатель света и в санузле, и я несколько запоздало сообразила, что наверняка справочный модуль совмещен еще и с модулем управления. Подвинула себе стул, уселась, привычным прикосновением к виску активировала нейроинтерфейс. Поиск сети занял несколько секунд, после чего пришлось проговорить мысленно номер идентификационной карты и активировать подключение. Превосходно! Я тут же получила доступ и к управлению функционалом апартаментов – опять же, через нейроинтерфейс, и к подробнейшим планам станции, и даже к интеллектуальному путеводителю. Через несколько минут я уже раскладывала по полкам вещи, одновременно слушая сведения о магазинах, о том, как туда попасть, а заодно и о том, где именно будет проходить сегодняшний прием у консула Артуса Фирлэйма. Кстати, я с интересом посмотрела на цифрографии самого консула: приятный такой мужчина оказался. Кареглазый шатен с лицом столь красивым, что, думаю, дело без пластической коррекции не обошлось. Интересно, а жена у него есть? Сделала запрос. Нет, Артус Фирлэйм был неженат. И я так и не смогла определить для себя, хорошо это или плохо.
Что ж… Хронограф неумолимо отсчитывал минуты.
Я положила идентификационную карту в нагрудный карман и вышла из апартаментов. Если сказано – озаботиться вечерним туалетом – придется озаботиться.
***
Блок магазинов S1 повторял типичный торговый центр Альянса. Даже наименования брендов все те же. Привычные логотипы. Высокие прозрачные витрины. Выделенные для отдыха места, небольшие кафе со столиками в уютных нишах. Все так привычно, что и не скажешь, что в глубоком космосе, на самой границе Альянса. Людей… что ж, людей здесь было не слишком много. Возможно, сейчас попросту разгар рабочего дня, и магазинчики и кафе заполнятся к вечеру. А, возможно, те, кто прилетал сюда как обслуживающий персонал, попросту не имели средств в достатке, чтобы свободно разгуливать по магазинам.
Я порылась в памяти, пытаясь вспомнить, где в последний раз покупала приличное платье. Вопрос еще тот был: на самом деле, пока работала пилотом, мне точно так же некогда было бродить по магазинам – да и некуда было выходить в этом пресловутом платье. Ну, а после того, как погиб Алекс… Никуда я не ходила. Ничего не хотелось. То земное кафе, где я работала администратором, стало единственной соломинкой, которая еще держала меня на поверхности, не давая окончательно сползти в темную попасть.
Впрочем, я все-таки вспомнила. Как обычно, воспоминание было связано с Алексом: мы как-то с ним специально взяли отпуск, чтобы слетать на Землю и послушать одну из древнейших опер в современном исполнении. Посещение оперы подразумевало интересный нюанс: дама обязательно в вечернем платье, а ее кавалер непременно во фраке. Я тогда выискала по каталогам список корпораций, которые занимались пошивом одежды премиум-класса, и мы сидели в партере, словно и не пилоты одной небезызвестной военной компании, а какие-нибудь наследственные аристократы. Опера называлась «Золото Рейна». Нестареющая классика, существующая вне времени.
Оставалось только определить, есть ли на «Содружестве» магазин этого бренда. Прикосновение к виску – запрос к справочному модулю – и перед взглядом отобразился золотистый пунктир, ведущий меня к выбранной цели.
Правда, стоило очутиться перед знакомым логотипом, золотой буквой «М», горло сжалось в спазме. Проклятые воспоминания! Они все еще душили, не давали вздохнуть. И, хоть и были эти воспоминания добрыми и исполненными любви, они как будто напоминали, насколько же мне теперь этой любви не хватает. Насколько мне тебя, Алекс, не хватает…
Я поморгала, чтобы осушить набежавшие слезы, и решительно шагнула внутрь магазина, очутившись при этом перед рядами стоек, увешанных одеждой. Ее было так много, этой одежды, что я даже растерялась, не зная, в какую сторону двигаться дальше. Однако, это все же была одежда премиум-класса, и, следовательно, магазин – тоже премиум-класса. Откуда-то из пестрых глубин выкатился робот. Висок предупреждающе кольнуло, робот запрашивал разрешения подсоединиться к моему нейроинтерфейсу. Дальше все пошло как по маслу.
Меня спросили, что я ищу. Какой фасон, какую расцветку. Попросили посканировать идентификационную карту – я ее приложила к сенсорной панели на круглой голове робота.
«Позвольте проводить вас в соответствующую секцию».
Я послушно последовала за роботом, который неторопливо катился впереди на мягких резиновых колесиках, и через несколько минут оказалась перед стойкой с развешанными платьями. Здесь же, на круглом стеклянном столе, были представлены аксессуары: клатчи всех цветов радуги, декоративные ремни, бижутерия… нет, не бижутерия, как раз здесь все было вполне настоящим, и если выглядело, как золото – то золотом и являлось.
«Приятных покупок. По идентификационной карте у вас открыт безлимитный режим покупок», – прошелестело на грани восприятия, и робот укатил.
Я же постояла-постояла, подумала о том, что пока что не вижу обуви. Но это потом. И приступила к выбору вечернего платья. Так странно… Я совершенно забыла, как это тяжело, оказывается, перебрать десяток схожих моделей, пусть и в одной цветовой гамме.
Я сразу попросила, чтоб это был синий цвет. Он шел мне, и яркий лазуритовый синий, и глубокий, цвета ночного неба. У меня бледная кожа, яркие каштановые, почти рыжие волосы, и голубые глаза. Синий… мне идет.
Поэтому я сгребла в охапку несколько платьев и побрела в примерочную. Пока шла, невольно бросила взгляд в сторону витрины, которая отгородила магазин от пространства торгового модуля, и внутри все сжалось. Там, за стеклом, виднелась черная фигура, кажется, вполне гуманоидных очертаний, но, но… Девиранин! Черный глубокий капюшон, и там, на месте лица, какие-то тонкие проблески, как будто… рисунок сот.
Сердце немедленно заколотилось о ребра. Я сглотнула, попыталась дышать глубоко и размеренно. Так, Марго. Прекращаем панику. В конце концов, ты здесь – секретарь консула, тебе с этими… черными, без головы, еще и работать придется.
Я отвернулась, стараясь лишний раз не смотреть в сторону этого силуэта, что навевал такую необоримую жуть, засеменила, торопясь в примерочную кабинку – и только, оказавшись отрезанной от всего мира тонкой пластиковой ширмой, выдохнула.
Со всем этим определенно нужно было что-то делать. Как я буду здесь работать, если от одного вида девиранина меня в пот бросает?
Кое-как отдышалась, занялась примеркой. И – надо же! Внезапно нашлось то самое платье, в котором я была тогда, в опере… Темно-синее, с открытыми плечами, с довольно глубоким декольте. Облегающее тело до талии, как вторая кожа, а начиная от середины бедра расходящееся крупными фалдами. Ноги подогнулись, я присела на пуфик и несколько минут сидела так, сдерживая рвущиеся из груди рыдания. Зачем я здесь? Я же видеть не могу девиран. Мне делается дурно от одного только вида этих черных жутких хламид… Зачем все это? Постоянно просыпаются воспоминания, горькие, болезненные, которые я столько лет пыталась загнать куда-то вглубь себя, чтоб они покрылись толстым слоем пыли, как никому ненужная вещь… и не получается. Время не лечит. Что должно случиться, чтобы я перестала нервно дергаться при виде черного балахона и рыдать, наткнувшись на синее платье, от вида которого ко мне возвращаются те, давно забытые чувства, ощущения?
Я вытерла пальцами слезы, рассеянно посмотрела на босые ступни. Платье, да. А к нему нужны туфли. И клатч. И, может быть, даже красивый тяжелый браслет, который будет хорошо смотреться на моем узком запястье…
Я провела ладонью по воздуху, заставляя ширму сдвинуться в сторону… И от неожиданности вскрикнула. Внутри все мгновенно скрутилось в тугой узел, перед глазами потемнело.
Прямо за ширмой, отрезая все пути к бегству, надо мной возвышался широкоплечий силуэт в черном балахоне. Мысли заметались в голове, беспорядочные и бесполезные. Это ведь он смотрел на меня сквозь витрину? Он? Или другой? Что ему нужно? Почему я?
«Что вам нужно?»
Вот что я должна была спросить. Громко, отчетливо. В конце концов, это в высшей степени невоспитанно, лезть в примерочные…
Но из горла выползло лишь жалкое сипение. И меня начало трясти в жутком ознобе. Нужно было крикнуть, хоть что-нибудь, позвать на помощь… Но я… не смогла. Попятилась, отшатнулась внутрь примерочной. Да кто мне поможет? Здесь только робот. А как же камеры слежения в примерочных? Как же они? Где здесь тревожная кнопка?
Черная громадина шагнула вперед. Мне показалось, что я даже ощущаю, как пахнет его одежда: странная, невозможная смесь хвои и нового пластика. И я слышала, как дышит это чудовище: медленно, размеренно… не то, что я.
– Что вам… нужно? – наконец выдавила я, понимая, что еще немного, и свалюсь ему под ноги.
Молчание.
Я задрала голову – и там, под капюшоном, увидела тусклое свечение сот. И кромешную темноту, бархатную, но неосязаемую.
– П-помогите, – пропищала я, вскидывая руки в попытке защититься.
И куда только делись знания по приемам рукопашного боя?
Вместо меня осталось жалкое, невнятно пищащее существо, не могущее даже шевельнуться. И этот черный ужас, что возвышался надо мной… Что ему нужно?
Я не сразу ощутила деликатное покалывание виска. Я не сразу сообразила… Девиране не могут говорить? Могут же…
Но он стоял надо мной, не шевелясь, и запрашивал разрешения на сеанс связи.
А сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из горла. Или я умру, потому что сердце – оно просто не может биться в таком сумасшедшем темпе так долго.
– Уходите! – выдохнула я, – оставьте меня!
Я ожидала… сама не знаю, чего. Мне казалось, что он меня схватит за руки, возможно, ударит… Но девиранин внезапно развернулся и пошел прочь, неторопливо так, словно о чем-то задумался. Из-под его одеяния виднелись подошвы ботинок, самых обыкновенных, человеческих… А я, опустошенная только что пережитым ужасом, опустилась на пуфик, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Спокойно, Марго, спокойно. Все позади. Или наоборот, все только начинается?
***
Вопрос был в том, почему девиранин проявил ко мне интерес. И я не падаю в обморок при виде этих существ, о которых Альянс, по сути, ничего толком не знает – или хочу себя убедить в том, что не падаю. Я пойду на этот чертов прием и буду там улыбаться, буду знакомиться с сотрудниками, возможно, даже пригублю шампанского. А если там будут девиране – что ж, я сделаю вид, что они – пустое место.
Почему он мной заинтересовался?!!
Меня все еще трясло, но уже не так сильно, как поначалу. Я посидела немного в примерочной, а когда поняла, что в состоянии думать и двигаться, кое-как добралась до стоек с обувью, выбрала себе туфли-лодочки на высоком каблуке, в тон платью, в мельчайших синих стразах. Такой же нашелся и клатч, похожий на маленькую пухлую подушечку – осталось решить, что же в него положить.
Я переоделась обратно в свой комбинезон, зарегистрировала покупки. Услужливый робот сложил мне их в большой пакет из хрустящей белой бумаги, и я двинулась дальше, мысленно прикидывая маршрут до ближайшего магазина косметики. Шагая мимо витрин, я постоянно ловила себя на том, что нервно озираюсь. В какой-то миг мне даже показалось, что сквозь стекло витрины снова на меня смотрит девиранин, я даже споткнулась, подавилась собственным дыханием, но сообразила, что то был просто манекен с наброшенным на плечи длинным плащом. На волю рвался истеричный смех. Ах, Марго, Марго! Что ты о себе вообразила? Да у тебя ладони потеют только при мысли о том, что снова встретишь кого-нибудь из них. С чего ты решила, что сможешь переступить через собственные страхи? Почему вообразила, что, встретившись с девиранами лицом к лицу, сможешь, наконец, отпустить прошлое?
Остановившись перед уютным на вид бутиком с косметикой, я тяжело перевела дыхание. Да нет же, правильным было прилететь сюда. Неправильным было и дальше сидеть в кафе, пряча голову в песок, словно страус. И я шагнула внутрь магазинчика, мгновенно утонув при этом в ярком, искристом аромате свежих мандарин.
…В магазине я провела не меньше часа – а все потому, что, в отличие от предыдущего, здесь работали настоящие, живые девушки. И, надо сказать, они откровенно скучали без посетителей.
В результате мы перепробовали несколько десятков тонов нанопудры, теней для век и помады. Меня соблазнили эксклюзивной тушью для ресниц, изготовленной в соответствии с новейшими веяниями в этой области: пигмент менял оттенок в зависимости от освещения. Девушки наивно пытались выжать из меня, как часто я меняю макияж в течение дня – я беспомощно мямлила в ответ, потому что застеснялась сказать о том, что и макияж, собственно, за последние несколько лет не наносила. В общем, из магазина я вышла с еще одним довольно увесистым пакетом, унося с тобой еще и шампуни, нежнейшее суфле для тела и парфюмерную воду с легким цветочным ароматом.
Между тем время бежало быстро. В торговом модуле я все-таки успела выпить чашечку кофе с тоненьким бутербродом: на ломтик черного хлеба было намазано нечто, по вкусу напоминающее отварную рыбу. Потом, подхватив пакеты, я понеслась обратно в свои апартаменты, там быстро приняла душ и, уже одеваясь, получила отчет о том, что в вычислительный модуль «Содружества» прибыла реплика моего локального банка данных.
Пока я пудрилась и красилась, ознакомилась с должностной инструкцией. Ничего там не было сложного – или того, что я бы не смогла освоить. Однако, работы с протоколами предстояло много… Я бы даже сказала, что должность секретаря консула скучна, но в моем случае изрядную перчинку добавляла необходимость непосредственного общения с девиранами. И, кстати, те медиумы, которые прибыли на «Содружество» – все они общались между собой исключительно через интерфейс, а вот в диалогах с людьми иногда включали автоматическую генерацию голоса.
Я вздохнула. Что ж, будем работать и с ними… И над собой. Чтобы не ударяться в панику каждый раз, как только кто-то из них на меня взглянет.
Напоследок я отправила сообщение папе – о том, что благополучно прибыла на станцию, и что уже приступила к выполнению своих обязанностей.
Последний взгляд в зеркало – и разрывающее душу понимание того, что сейчас я выгляжу точно так же, как тогда, на той опере… только Алекса больше нет. Каштановые, с рыжинкой, волосы распущены по плечам. Рубиновая матовая помада. Нанопудра маскирует малейшие изъяны кожи, делая ее бархатистой и одновременно жемчужно-мерцающей. И синее, с дерзким вырезом, платье, которое оттеняет цвет моих глаз, делает их бездонными, а сам взгляд – многообещающим.
Я вздохнула, подхватила клатч, в который вложила идентификационную карту, пудру и помаду, и вышла из апартаментов. Все данные наконец синхронизировались, и я уже точно знала, в какой коридор нужно свернуть и в какой модуль отправляться, чтобы попасть на торжественный прием, который консул Фирлэйм устраивал в честь заключения торговой сделки с девиранами.
***
Уже на подходе к главному залу стало понятно, что мне предстоит снова окунуться в имперскую роскошь – потому как вокруг снова появились белые стены, мрамор, позолота и хрусталь, что просто мне не будет – по причине большого количества присутствующих. Не то, чтобы я боялась толпы – просто не привыкла. Пожалуй, последний раз я присутствовала на подобном мероприятии как раз на выпускном нашей военной академии. Папа так не хотел, чтобы я там училась. Наверное, мечтал видеть меня рядом, в белом халате, в печатках и с пробиркой в руках. Но тогда… я была юной и упертой, мне виделось прекрасное будущее в полетах, погонях, сражениях. Романтика. Это теперь понимаешь, что, возможно, послушайся я родителя, вся жизнь повернулась бы по-иному. Я не испытала бы боли потери, но при этом не испытала бы и самой большой во Вселенной любви.
Я задержалась у входа в зал, хотелось осмотреться, прежде чем окунусь с головой в людское море – волнующееся, с маленькими пестрыми водоворотами и с суетливыми течениями. Женщин было много, и все они сверкали драгоценностями, как наряженная новогодняя елка. Мужчины щеголяли изысканными камзолами всех оттенков, некоторые пришли в военных мундирах. И холл циклопических размеров полнился сдержанным блеском орденов, искристой игрой драгоценных камней, шорохом длинных подолов и стуком каблуков.
Девиране тоже присутствовали, целых шесть. Я заметила их в углу, они собрались тесным кружком и, видимо, что-то обсуждали. Понятное дело, людей с ними не было – впрочем, один все же просочился и сиял голубым атласным камзолом старинного покроя через весь зал. У этого мужчины были темные волосы, чуть вьющиеся, до плеч, и со спины он даже напоминал принца из романтичной сказки. Впрочем, разве будет настоящий принц находиться среди чудовищ?
Я подавила невольную дрожь, прижала к груди клатч, как будто он, словно волшебный щит, мог защитить меня от девиран, суеты и волнующегося моря незнакомых мне людей, и шагнула вперед. И тут же, откуда ни возьмись, на меня налетел парнишка, на вид моложе меня.
– Добрый вечер! – белозубая, но какая-то неприятно-фальшивая улыбка, – вы – Маргарита Росс? Меня зовут Пэт Ирвис, «Первая Медиазона».
Я невольно попятилась.
Не то, чтобы я имела что-то против корреспондентов, интервью и прочего, но никто не удосужился меня предупредить о том, что нечто подобное будет здесь, на приеме. И, пожалуй, единственное, в чем я была совершенно уверена – так это в том, что не следует болтать о том, о чем мало знаешь.
Тем временем Пэт, увидев мою растерянность, перешел в наступление:
– Что вы чувствуете, находясь на первой станции, где люди и девиране работают совместно? Скажите честно, не вызывает ли у вас трепета вид этих черных одеяний? Видимое отсутствие лица?
Я обреченно посмотрела ему в глаза. Судя по тому, как он выискивал удачный ракурс, снимал он меня на имплант, транслируя запись непосредственно в студию. Следовательно, все сказанное мной попадет в тысячи новостных лент, и надо быть очень осторожной, чтоб не сболтнуть лишнего.
– Так что вы чувствуете, госпожа Росс? Вы только посмотрите – негуманоидная цивилизация здесь, на «Содружестве»!
Похлопав ресницами и нацепив на лицо самую глупую из всех улыбок, я ответила:
– Что может чувствовать женщина на столь великолепном приеме? Восторг, конечно же.
Пэт возбужденно подпрыгивал на месте.
– И ни капли страха, госпожа Росс? Вам ведь придется с ними коммуницировать, в то время, как нам известно, что ваш жених…
– Это в прошлом, – процедила я, – моя задача – служить Альянсу. Где бы то ни было.
В глазах Пэта мелькнуло что-то близкое к садистскому удовольствию – как будто я была зверушкой, распятой на исследовательском столе, а он восторженно ковырялся скальпелем там, где больнее.
– Неужели… неужели вам не хотелось бы отомстить, госпожа Росс? – он очень интимно наклонился ко мне, так что я с трудом поборола желание боднуть его лбом в переносицу. Да хруста, чтоб заляпал кровью белоснежный мрамор под ногами.
Но вместо этого потупилась и тихо сказала:
– Зачем мне мстить, Пэт? Я прилетела сюда работать…
– Но…
Очевидно, он замыслил какую-то очередную гадость, копание в грязном белье, чего так жаждали зрители «Первой Медиазоны», но не успел – потому что в следующее мгновение Пэта оттеснил от меня блистательный вихрь голубого атласа.
– Пошел вон отсюда, пока я не приказал выкинуть тебя за борт, – последовал короткий приказ, и Пэт, как-то разом уменьшившись в росте, порскнул прочь и утонул в пестром вихре дорогих туалетов.
Я обреченно посмотрела на мужчину, внутренне сжимаясь и ожидая новой подлости – но он лишь улыбнулся. Мысли ворочались раздражающе медленно, я несколько секунд смотрела на своего спасителя – высокого кареглазого брюнета, прежде чем сообразила: передо мной был сам консул, который незаметно перебрался из дальнего угла холла поближе ко мне.
– Господин Фирлэйм, – я кивком обозначила поклон. Получилось немного по-военному, но ведь… они знали, кого приглашают занять место секретаря?
– Госпожа Росс, – кривая улыбка, впрочем, доброжелательная, – надеюсь, этот щенок не испортил вам вечер?
– Нет… наверное, – пробормотала я, – надеюсь, что не успела сболтнуть ничего такого, что навредит репутации консульства.
Я с интересом рассматривала Фирлэйма, несмотря на то, что уже видела его лицо на цифрографии. То, что я видела, определенно мне нравилось: взгляд такой… бархатный, из-за темного цвета радужек и густых ресниц. Кожа чистая, без изъянов, легкая щетина на мужественном подбородке. Густые брови вразлет. И – вот уж и правда, он был похож на принца из романтичной сказки.
Фирлэйм снова улыбнулся, почему-то кивнул, затем аккуратно взял меня за локоть.
– Вы позволите? Предлагаю немного поболтать. Вы ведь не против?
Он быстро увлек меня в угол зала, который, словно по команде, опустел. Мы подошли к столу с закусками, Фирлэйм сделал приглашающий жест:
– Угощайтесь, пожалуйста. И, Бога ради, простите меня за этого малолетнего придурка. Меня буквально на коленях умоляли, чтобы я позволил мальчишке вести репортаж с этого приема. Я и думать не мог, что он окажется настолько липучим.
– Ничего страшного, – я смутилась оттого, что извинения приносил консул, – просто…
– Вы выглядели весьма расстроенной.
– Он задал мне вопрос… личного характера.
– Значит, завтра же вылетит отсюда, – Фирлэйм выпятил грудь и окончательно превратился в прекрасного принца.
Беда в том, что прекрасные принцы мне не слишком нравились. Они мне казались чересчур сладкими – как рожок с сахарной ватой.
– Не надо, – я покачала головой, – он милый. Но еще неопытный. Ему еще учиться и учиться.
– Как скажете, дорогая госпожа Росс… можно, я вас буду звать Марго? Вот и отлично. – Он поднял со стола высокий бокал с золотистым вином и подал мне, второй взял себе, – ну что, за знакомство?
– Вы – мой начальник.
– Но сегодня торжество. Так что – за знакомство с очаровательной госпожой Росс. Мишель очень вас нахваливал, ваши профессиональные качества…
– Я раньше не работала секретарем, – тихо призналась я.
Наши бокалы стукнулись с едва слышным звоном, и я сделала несколько маленьких глотков. Вино оказалось легким, с кислинкой. Не удивлюсь, если с Земли, и стоило баснословно.
– А разве я хоть слово сказал о профессиональных качествах секретаря? – Фирлэйм одарил меня белозубой улыбкой.
– А зачем тогда вам пилот на место секретаря?
– Я доверяю Мишелю, – ответил консул, – и мне хотелось видеть рядом с собой просто порядочного человека, для которого не в новинку длительное пребывание в космосе. И который не будет шарахаться от наших, гм, партнеров. Вы не представляете, насколько эти условия сокращают пространство поиска! Мишель порекомендовал вас. И знаете – пока что я очень, очень доволен!
– А вдруг я писать не умею? – я хитро покосилась на него.
– Если бы вы не умели писать, вы бы не окончили военную академию Альянса. И, простите, в ту компанию, где вы работали раньше, не берут идиотов.
Я покрутила в пальцах тонкую ножку бокала, рассеянно посмотрела на гулкую толпу за широкими плечами Фирлэйма.
– Знаете, я ознакомилась с должностной инструкцией, и думаю, что все будет хорошо. Постараюсь не допускать промахов.
– А я и не сомневаюсь, что все будет хорошо, – Фирлэйм залпом опрокинул бокал, подхватил с блюда крошечное канапе на тонкой прозрачной шпажке, – к тому же те медиумы, с которыми мы имеем дело, ведут себя смирно. Хотите, познакомлю?
Я торопливо замотала головой.
– Нет! Нет-нет… Давайте не сегодня?
– Хорошо, – согласился Фирлэйм, – но давайте я хотя бы познакомлю вас с Эрлой, моим первым секретарем? На первых порах она будет вам помогать.
– С удовольствием, – я кивнула.
И, все еще держа недопитый бокал в руке, двинулась вслед за консулом. Выпитое вино согревало и позволило немного расслабиться. Первое впечатление, неприятные вопросы Пэта – все сгладилось, и я даже ощутила нечто вроде радости, потому что впервые за много лет оказалась на торжестве, можно сказать, почти на балу. Мне стало интересно смотреть по сторонам – на туалеты дам, на вышитые камзолы мужчин. Я увидела Джерома Кабальди, разодетого в столь роскошный камзол, что ему бы позавидовал и павлин. Кабальди что-то обсуждал с другим мужчиной, но приветственно помахал мне. Я кивнула в ответ, следуя за Фирлэймом. Так мы пересекли зал, консул помедлил, высматривая Эрлу. Остановил официанта, что-то спросил – официант пожал плечами и неопределенно развел руками. Фирлэйм повернулся ко мне.
– Только что здесь была, – сказал огорченно, – ну, ничего страшного. Наверняка побежала припудрить носик.
– Думаю, у нас еще будет шанс познакомиться.
– О, а вот и медиум Аэдо, – консул кивнул кому-то за моей спиной.
Я обернулась. Как и следовало ожидать при слове «медиум», в каких-нибудь двух шагах от меня чернел балахон девиранина. Под капюшоном было темным-темно, и проскальзывали световые импульсы, рисуя оранжевые соты. Я сглотнула. Нет-нет, не будет никакой паники. Вокруг столько людей, ничего он мне не сделает. Да и вовсе это может быть не тот девиранин, что заглядывал в примерочную. Кто их разберет, они все на одно лицо, вернее, все без лица.
Консул тем временем прикоснулся к виску в характерном жесте подключения нейроинтерфейса.
– Вы, дорогая, не желаете ли с нами поговорить? Медиум Аэдо – один из самых лояльных нам девиран.
Я покачала головой и сделала большой глоток из бокала. Нет, мне совершенно не хотелось разговаривать с медиумом.
– Вы позволите? Я пойду припудрю носик, – а сама старалась не смотреть в тьму под капюшоном, такую страшную, и при этом как будто зовущую.
Меня не покидало ощущение, что он, девиранин, смотрит на меня сквозь эту тьму с тонкими трещинами сот. Внимательно смотрит, оценивающе. Интересно, у них есть лицо?
