Текст книги "Командировка в мир «Иной»"

Автор книги: Ольга Виноградова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Посторонись… – размахнувшись, я освободила себе пространство на столе. – Помоги-ка… – парень с цветочным венком в волосах помог мне забраться на стол. – А-а-а, о-о-о, у-у-у-у, ы-ы-ы… – распелась я. – Тишина в концертном зале! – гаркнула я во всю мощь тренированных плаванием легких. – Начинаем передачу по заявкам радиослушателей…

И я начала. Спела «Ах, эта свадьба» авторства Муслима Магомаева, затем «Мы желаем счастья вам», разбавила «Ах, какой женщиной», добавила Глюкозы «Свадьба, свадьба» и присыпала сверху «Лепестками белых роз». Почувствовав, что в горле начинает першить, я свернула выступление, с благодарностью приняла из рук своего помощника бокал с полыхающей закатом жидкостью и залпом осушила его. И разбила на счастье. Об чей-то лоб…

– Женюсь! – выдохнул поклонник моего таланта. Тот, что носил на голове украшение из цветов.

– Так ты уже! – загомонила толпа.

– Так второй раз! – он лихо сорвал с головы венок и нахлобучил его на мою голову.

– А выкуп за невесту?! – я ему так просто не отдамся. Минимум за полконя и целое царство впридачу!

– Сто пятнашек! – парень улыбнулся и распростер объятия.

Уже бегу, милый, только таран поглажу и рюшечками его украшу, чтобы зубы не так больно было выбивать.

– Да ты за меня пятьдесят отцу дал! – сквозь толпу протиснулась девушка в белом платье и с таким же венком, как у парня, на голове.

– Кто больше?! – вмешалась я в назревающий конфликт. – Я не только петь умею!

– Сто пятьдесят! – поднял руку полосатый земо. Седина в его волосах была ему очень к лицу. Ничуть не старила. Придавала некий шарм зрелости.

– Папа! – возмутилась невеста.

– Что папа? Я уже три года как разведен! – полосатый пожал плечами.

– Двести! – вперед вышел кудрявый парнишка в кожаной жилетке и с янтарным ожерельем на шее. А это идея…

– Двести раз, двести два… – я загнула четыре пальца. – Беру также лошадьми и украшениями! А еще допустимо рассчитаться в кредит! – я пошатнулась, но чьи-то руки поддержали меня и помогли восстановить равновесие. Я, пожалуй, не монастыри и школы нравственности в Ином открою, а буду мастер классы девушкам на выданье проводить.

– Это как, в кредит? – из толпы попросили разъяснить непонятное для земо слово.

– Э-ле-е-ментр-рно, Ватсон! Сегодня говоришь, что отдаешь тысячу пятнашек, а завтра платишь тысячу сто. Кредит на очень выгодных условиях: всего под десять процентов! В день!

– Двести пятнадцать… Двести двадцать… Два барана, четыре петуха и слиток серебра весом на кило… Тебя на двух тещ меняю… А я на жену и две дуры-дочери впридачу… – разошлись мои женихи. Эдак мы до рабства скоро договоримся. Надо бы обуздать их прыть.

– Живым товаром не беру! – я махнула рукой сверху вниз, обозначая твердость своих намерений. Второй счастливчик свалился с ног, получив от меня добрым словом в виде зажатой в руке бутылки по голове.

– Это судьба! – умилился жених, деловито заталкивая тело невесты под стол.

– А, по-моему, злой рок… – побормотала я себе под нос, принимая подарок от отца невесты, при этом мужчина косился в сторону жениха, глазами и жестами призывая успокоить и данного индивидуума. Проклятие, вино жалко: бутылка-то полная.

– С-секундошку, ща перелью в другую емкость, – я подмигнула полосатому.

Мне он понравился, но не давала покоя его вторая ипостась: ладно в енота перекидывается, а если в скунса?! Мне с ним первую брачную ночь в противогазе проводить?! Я принюхалась. Нос ничего, кроме запаха алкоголя и жареного на костре мяса не уловил. Вспомнив об обещании, я приложилась к бутылке и в три захода выхлебала половину.

– Последнее предложение нап-помните… – а завтра напомните сегодняшний вечер, а то моя память вместе с вином где-то на дне желудка плещется.

– Две с половиной тысячи пятнашек, четыре коня, шесть килограмм янтаря и три десятка свиней! – гордо выступил вперед отец невесты.

– С-спасибо… – сдавленно выдохнула я.

Господи, помоги! Что я буду делать с тремя десятками свиней???

– За что? – спросил почти победитель в бескровной драке.

– За то, что считаете меня лучше свиней… – я расчувствовалась.

Женщина склонна к частым сменам настроения. Пьяная женщина в особенности. Молнию назад я лихорадочно соображала, куда деть пару тонн будущей солонины в бочонках, в следующий миг размышляю над щедростью незнакомца.

Для них деньги – тьфу, мусор! А свиньи – это да, сила! Оборотни в деревнях натуральным хозяйством богаты. У кого больше скотины, земли, тот зажиточным считается. Получается, полосатый мне не стадо немытых хрюшек подарил, а ферму, мясоперерабатывающий завод, ателье по пошиву кожаной одежды и обувную фабрику от сердца оторвал. Я его уже почти люблю!

Я послала земо воздушный поцелуй и приготовилась отправиться следом, но заметила надвигающуюся бурю в лице Аайю, пугающего народ свирепым выражением лица, и Профессора, осторожно переступающего через напуганных. Ярко-красные светящиеся в ночи глаза, наэлектризованные стоящие дыбом белые волосы, оскаленная пасть с клыками кого угодно до позорной слабости в коленях доведут.

– П-простите, товарищи женихи, лавочку придется пр-ик-рыть, – я развела руками, – налоговая инсп-ик-ция пожаловала с ОМОНом во главе. Сейчас будут маски-шоу устраивать…

– Это как? – жених оглянулся на приближающуюся парочку.

– В двух словах не объяснишь. Это видеть и на своей шкуре попробовать нужно, чтобы понять, – я присоединилась к оборотням, отдыхающим под столом. Скоро здесь самое безопасное место будет.

– Элоиза, вылезай! Не делай хуже… – прорычал блондин.

– Вот это шоу, – прокомментировала я из-под стола. Услышала звук удара, вопль и добавила тише, – а вот это маски… Завтра вы все, как Зорро станете – с повязкой из синяков на глазах…

Поднялся неимоверный шум. Земо кричали, суетились. Мимо моего укрытия мельтешили ноги, хвосты, руки, уши и прочие части тела в разной степени подпития и подбития. Сверху что-то падало, разбивалось, ломалось. Потянуло гарью. Пару раз недалеко шарахнула молния, и раздались громовые раскаты. Кого-то проклинали, кто-то проклинал в ответ, а другие успевали язык проклинающего бантиком завязать до окончания фразы. Я же сидела под столом и не высовывалась.

Только руку на мгновение протянула, миску с едой и бутылку с вином нащупала, под стол затащила, со спящей невестой чокнулась и за ее здоровье выпила. И закусила, соответственно. Не пропадать же салату с копченой уткой.

Оборотни буянили долго. Я протрезветь успела, опять опьянеть и приблизилась к состоянию свежеподнятого зомби, когда земо успокоились. Половина гостей полегла в честной драке, вторая половина делала вид, будто ничем не отличается от первых и делала попытки трусливо расползтись по кустам под прикрытием тел менее удачливых соотечественников. Я решила последовать их примеру. Пройдет пять громов, Аайю отдышится и на меня сезон охоты откроет. И ведь поймает, паразит эдакий. Уму-разуму учить начнет. А мне сия наука, как мертвому припарки – краше не стану, зато мозги всякой фигней и чувством вины замусорю.

Стол опрокинули, и я осталась без защиты. Одна одинешенька перед суровым ликом Повелителя Кнута и Пряника. Один сапог на ноге Аайю отсутствовал. Брюки порваны. Костяшки пальцев сбиты. Рубашка на ниточках болтается. Грудь покрыта царапинами и укусами. Нижняя губа распухла. На скуле сияет королевских размеров синяк. Волосы слева неровно оборваны, словно земо серпом приласкали. Правое ухо закрутилось в трубочку. На носу блондина я разглядела полукружья от зубов.

– Осознала! – я потупила взгляд, опустила руки и вкопалась пальцами в землю. Вдруг могилку успею вырыть? Или подземный ход на противоположную сторону планеты.

– Что? – с вкрадчивой интонацией кота-убийцы произнес оборотень.

– Все!

– Что все?! – взвыл блондин.

Давай, Элоиза, поднажми. Еще немного, и у него котелок перегреется, а там и до инсульта рукой подать.

– Точно не знаю, но явно нечто глобальное и кармическое, вследствие чего моему разуму недоступное.

Я прижала руки к груди, сложив их в молитвенном жесте, и воззрилась на земо глазами новорожденного теленка. После применения этого сильнодействующего средства мозг мужчины обычно деградирует до амебообразного состояния и становится управляемым, но передо мной стоял крепкий орешек.

– То есть осознать – осознала, но ничего не поняла?! – раскусил мою уловку блондин. Умный, сволочь. У него точно диплом магистра по практическому блондинковедению есть.

– В точку! – я поспешила согласиться.

Спор с вооруженными когтистыми и клыкастыми фактами выглядит, по меньшей мере, невоспитанно, по большей – банально глупо. Я быть может и глупая, но банальной меня назвать нельзя.

– Я тебя убью! – земо наклонился и потянулся к моей шее.

Глядя на его дышащую гневом фигуру, я поверила. Я подивилась выдержке Аайю. Другой бы на его месте без разговоров достал строгий ошейник, цепь и приступил к жесткой дрессуре, а он в себе силы поговорить нашел и только потом перешел к крайним воспитательным мерам.

– Только не больно и не до смерти! – разрешила я, увернулась, проползла между ног ушастого, успешно застряла – он сжал колени, получила обидный шлепок по заднице, дернулась и освободилась, опрокинув оборотня на спину.

– Я теперь понимаю желание Айриса упрятать тебя в подвал замка! Вернусь, дополнительно посоветую стены укрепить и никого к тебе не допускать! Ты на ровном месте умудряешься навоз находить, да такую кучу, что только уши чистыми остаются! За день отдыха я устал так, как не уставал за год работы! Что надо сделать, чтобы ты меня пожалела?

– Но я же не специально… – и для убедительности хлюпнула носом, а в душе дрожала и звенела ликованием каждая струнка: достала, достала, я его достала!

– Не плачь! – спохватился Аайю, приподнялся на локте, окинул меня испытующим взглядом и лег обратно. Руки под голову подложил. – Хотя плачь. Мне безразлично. За один день ты трижды довела меня до бешенства, дважды до мыслей о самоубийстве, дала ложную надежду на особые отношения, отняла ее, заставила испугаться до потери сознания, приревновать ко всему мужскому населению деревни… даже к псам, лошадям и свиньям!!! Твои слезы мне не страшны, – заключил мужчина.

Ладно. Ядерную атаку отменяем, разработку Скайнет заканчиваем, судный день из календаря вычеркиваем. Терминатор мне попался… бесчеловечный какой-то! Как с таким мир спасать? Этот ради спасения человечества в кипящую сталь не прыгнет, скорее меня туда столкнет. В цеху поминки организует и на пару с шефом по стопочке водки опрокинет. За избавление.

– А предложение сделать что-нибудь для меня в силе? – я перекатилась под бок земо.

– Да…

– Тогда донеси меня до кровати. Сама я к первым петухам до нее доползу… – я положила руки на грудь блондина, на руки подбородок и поймала взгляд оборотня. Провела указательным пальцем по его разбитой губе.

– Знаешь что? – ушастый грубо скинул меня на землю. – Ползи ты… желательно в другую от меня сторону!

Ах, так! Я рассердилась. И решила поработать исполнителем желаний. Позвала Профессора и предложила ему немедленно отсюда смотаться. В противоположную от Аайю сторону. Сонный, а потому туго соображающий братишка, по мановению руки переместил нас в другие декорации: голая черная земля, окруженная острыми пиками молодых гор, сухой воздух без вкуса и запаха и абсолютная тишина… Что это за место?

Я погладила по голове уснувшего на моих коленях брата, свернулась вокруг него калачиком и уснула, убаюканная первыми лучами восходящего солнца, в полной уверенности, что здесь нам опасаться нечего. Эта долина… она не мертвая, она просто никогда не была живой…

Примечания:

Иргу-мари – название реки, протекающей через весь континент с севера на юг, к экватору.

Тиери – животные похожие на наших панд. Одно из составляющих их рациона – сладкий ядовитый тростник, которые растет на берегу Иргу-мари ближе к экватору.

Глава 9

Братишка проснулся и разбудил меня. В Нигде, именно так я пока решила называть местность, царил полдень, отчего неприветливая местность стала напоминать мне постядерный пейзаж из романов о технологическом апокалипсисе. Выбеленный солнцем горизонт, сухая растекавшаяся земля, ветер, гоняющий мелкую серую пыль, и устремленные в небо вершины гор. Ни единого зеленого ростка, зверушки, птички. Ничего…

Здесь не только не ступала нога человека, здесь ничья нога не ступала. Никогда.

– Где это мы? – спросила я у Профессора. Сын местного то ли божества, то ли проклятия должен знать. У него не голова, а библиотека, только он туда редко заглядывает.

– Похоже, нас занесло в Шеговы пустоши. Я всегда сюда отправляюсь, когда нет сил выносить присутствие живых существ, – парень потянулся, широко зевнул, щелкнув зубами.

– Что за Шеговы пустоши? И почему они мертвые?

Эльга, эльгаши, Шеговы… Есть между словами нечто общее. Наверняка без нашей общей прародительницы здесь не обошлось.

– Не знаю. Я сам о них первый раз узнал, когда по ошибке не туда телепортировался. Говорят они такими стали после того, как эльгаши исчезли. Раньше здесь жили и люди, и арчайлды, и земо, а теперь никого нет. Есть предположение, что это наказание Эльги за жестокость по отношению к эльгаши, но точно неизвестно.

– И насколько они велики? – у меня защемило сердце. Перед внутренним взглядом, словно кадры из яркого кинофильма, встали картины: босоногий земо бежит навстречу распахнутым объятиям отца, старушка-человек сидит на лавочке перед раскрашенным в оранжевый цвет домом и щурит подслеповатые глаза, разглядывая внуков, молодая женщина крутит тугой ворот колодца…

– Все… Они занимают все пространство, кроме небольшого островка жизни, где ютятся все существа Иного. Три четвертых материка. И в океане тоже самое, за архипелагом лонморков. Водяных вообще мало осталось… – в голосе мальчишки прозвенела грусть. – А арчайлды недавно заметили, что Шеговы пустоши расти начали… Мне кажется, наш мир умирает, Элоиза… – не по-детски серьезно произнес Профессор.

Я искала ответ на вопрос: зачем я здесь. Человек из другого мира. Со своим мировоззрением, укладом жизни, насущными потребностями, наконец! Если брат прав, в чем я не склонна сомневаться, то, может быть, у меня получится что-то изменить и вернуть мир тем, кому он должен принадлежать? Смерть в качестве хозяйки мне не нравится…

– Почему вы ничего не делаете? Почему ты ничего не делаешь? Ты же эльгаши!

– А что я могу? – парень отреагировал излишне резко. – Думаешь, не пытался? Пытался! И не раз. Только не выходит ничего! – он засунул руки в карманы бридж и сгорбился.

– Ты не пробовал спросить у Эльги напрямую? – я поднялась. Развернула парня к себе и пальцем поддела его острый подбородок.

– Живым к ней хода нет, а я живой, сестричка. У меня бьется сердце. Я дышу. Мне здесь нравится. Умирать я пока не собираюсь. Подрасти бы… А то завидно немного. Мне два с половиной века, а я с девчонкой ни разу не целовался! – возмутился Профессор.

– Ты только о себе думаешь! – упрекнула я брата.

И как удивительно точно упрекнула! И не он один заслуживает подобного упрека. Айрис, Аайю, Риш, Край – все законченные эгоисты. Они делают что-то для других, потому что должны, но между должен и хочу огромная разница. Если сложить это и информацию о войне, которой поделился шеф, то возможно Шеговы пустоши – наказание за эгоизм? Не слишком ли круто…

– Еще о тебе, – брат ударил меня по руке, заставив отпустить его. – Не понимаю, какие ко мне претензии? Все, что мог, я сделал. Остальное во власти Эльги. Вот пусть она и разбирается! Только она пропала куда-то. Даже мне в Храме не отвечает…

Судя по всему, он действительно не понимал. Или заблуждался. И заблуждался совершенно искренне. Осознав, что переспорить Профессора сейчас невозможно, я решила не давить на него. Потихоньку соберу недостающую информацию, проанализирую ее и тогда буду действовать. По обстоятельствам. Умирать и мне не хочется.

– Отправляемся, – я развязала рубашку, отряхнула юбку и дернула брата за рукав.

– Куда? – он развел руками.

– Сперва за Аайю, потом к арчайлдам. Надо же посмотреть на сих диковинных зверей, с которыми меня спутали.

Профессор захохотал.

– Послушай, да тебя с ними спутать мог тот, кто их ни разу не видел. Вы, как небо и земля, совершенно разные! – пояснил сквозь слезы парень.

– И что смешного? – я недовольно посмотрела на него, сложив на груди руки.

– Увидишь, сама поймешь…

Без предупреждения братишка открыл телепорт, схватил меня за руку и провел через воронку. Я едва успела сгруппироваться, ибо предчувствовала очередной промах, но, что он будет таким, и предположить не могла. Мы вынырнули из телепорта в большой деревянной бочке с холодной водой… которая стояла в бане… где в этот момент принимали оздоровительные процедуры… с десяток оборотней. Мужского пола!

Примерно две секунды мы немо смотрели друг на друга. Вернее, они разглядывали мою голову, а я против своей воли смотрела на выставку разнокалиберных причиндалов перед собой. А после мускулистые суровые земо по-бабски завизжали и прикрылись. Кто веником, кто шайкой, кто мылом… А кто и ковшиком с горячей водой…

– Извините, – пробормотала, закрыв глаза. Как бы со стыда не сгореть. Уши, кажется, дымиться начали.

Я стала вылезать из бочки, запуталась в юбке и опрокинула бочку, окатив мужчин холодной водой. Бедолаги запрыгнули на лавки, решив, что таким образом спасутся от меня, но их расчеты не оправдались. Не выдержав лишнего веса угнездившихся под потолком дятлов, дерево заскрипело, затрещало и развалилось на доски, гвозди и бруски. Второе извинение я торопливо приносила, выбегая через дверь в предбанник, оттуда на улицу. Брат бледной тенью следовал за мной по пятам.

Я стремглав промчалась по огороду: проредила какие-то колючие кусты, потопталась по неопознанной ботве, распинала зреющие кочаны капусты, обогнала петуха, гоняющего по двору куриц. Притормозила возле окна дома и спросила у компании чаевничающих женщин:

– Дом Ирвинги направо или налево?

– Через дорогу… – ответили опешившие женщины.

Я кивнула на прощание и направилась по указанному пути. У калитки до моих ушей донеслось:

– Пойдемте-ка, бабоньки, наших мужей проверим. Что-то мне их «мужские» посиделки в бане не нравятся. Не голыми ли чужеземками они там здоровье поправляют?! Маська, кочергу прихвати! Да не ту, что полегче, а ту, что потяжелее будет!

Я хотела было внести ясность, но Профессор знаками меня остановил. Нечего к ним соваться, пускай между собой отношения выясняют. Мы ни в чем не виноваты. Ага, особенно не виноват брат, как всегда переправивший нас не туда и не вовремя. На день рождения подарю ему навороченный GPS-навигатор, дабы не промахивался больше. Я против оказаться однажды на дне морском или в жерле вулкана.

Мы перебежали через дорогу, ворвались в дом и с порога позвали Аайю. Блондин не откликнулся. Брат побежал осматривать выделенную нам комнату, а я прошла на кухню.

За гладко оструганным столом, с отметинами от горячей посуды и острого ножа, сидела вся семья оборотней в сборе. Перед каждым стоял стакан с мутной жидкостью, посередине мрачного треугольника – откупоренная литровая бутылка.

– Кого хороним? – громко воскликнула я, пытаясь развеселить хозяев дома.

– Мужика твоего. Все, нет больше Аайю… – голова Ирвинги соскользнула с кулака и опустилась на стол. Уткнувшись в сгиб локтя, женщина протяжно всхлипнула.

Я, где стояла, там и села. Сердце изумленно бомкнуло и решило закончить на сегодня трудовую деятельность – оторвалось и шлепнулось куда-то в район таза.

– Тело где? – с хрипом спросила я. Легкие пытались компенсировать отсутствие сердца, взяв на себя дополнительную нагрузку.

– Ушло… – задумчиво произнес муж Ирвинги.

Э-э-э… Я зажмурилась и потрясла головой. Вдруг у меня слуховые и зрительные галлюцинации? Не могут же трое взрослых оборотней: а) пьянствовать в середине дня, б) нести чушь со скоростью курицы на птицефабрике. Трупы не ходят! Трупы лежат себе спокойно в земле и никого не трогают! Однако… троица зеленых алкоголиков никуда не делась. Только алкоголя в бутылке уменьшилось.

– Куда ушло? Тело…

Раз это не галлюцинации, буду прояснять ситуацию. Быть может в Ином у мертвецов традиция такая – прогуляться перед похоронами. С друзьями попрощаться, родственникам руку пожать, кредитору фигу показать, жену напоследок «порадовать»… Да мало ли какие дела у покойников могут быть? Они же о них на каждом перекрестке не кричат!

– Да кто ж его знает. Кот же… В щель или под куст забился и ждет своей последней грозы горемыка…

– Так он еще жив?! – в моей голове мысли устроили шоу грузовиков: они выезжали на встречку, путаясь в предположениях, с жутким грохотом сталкивались, переворачивались, рассыпавшись на отдельные слова и собирались в нереальные конструкции наподобие: Аайю умер, но его тело живо и где-то ходит…

– Да… Нет… Не знаю… – последовало три разных ответа.

Я хихикнула. Безумие-таки заразно и передается воздушно-капельным путем через пары алкоголя.

– Элоиза, Аайю нигде нет! – на кухне появился Профессор.

– Ну-у-у… – протянула я задумчиво, – где-то он есть! И чем быстрее мы его найдем, тем лучше для него будет!

Я встала. Подхватила растерянного брата под руку и вывела его во двор. Там, используя доходчивые выражения, изложила проблему. Парень впечатлился. Подвис. Брат открывал и закрывал рот, пытался выразить чувства жестами, но потерпел неудачу. Сполз по перилам. Спрятал лицо в коленях и разрыдался. Та-а-ак! Блондина реально проще похоронить, чем спасти!

Я оставила плачущего Профессора и выскочила на улицу. План действий сложился, как только я заметила стайку ребятишек, играющих в салочки. Свистнув, я привлекла их внимание. Когда они подошли ко мне, я дала им задание, пообещав наградить охапкой леденцов, если ребятишки его успешно выполнят. Самостоятельно обыскать деревню мне не под силу, а дети все закоулки наизусть знают, поэтому я и подрядила их найти белого кота с черными полосами на хвосте.

Детишки принялись за дело с должным усердием. Спустя грозу они принесли мне семь животных нужной расцветки. И около пятнадцати котов не подходящих под мое описание. А также трех поросят-альбиносов, четырех рыжих флауров и одну крысу! Всех, кроме крысы я отправила обратно, тем более за ними хозяева пришли с намерением вкатить мне иск за присвоение чужого имущества. Жаль, крысу возвращать никто не спешил…

С помощью детей я занесла всех котов в дом и тщательно осмотрела их. Определить Аайю не смогла ни по первичным половым признакам, ни по поведению: они все одинаково возмущались, когда я им под хвост заглядывала. Немного подумав, посоветовавшись с воспрявшим духом Профессором, я приняла решение лечить всех сразу. На всякий случай. Но вот отчего? Животные, в принципе, выглядели соответственно своему образу жизни: эдакие румяные супермены с мартовской жаждой размножения в глазах…

После короткого брэйнсторминга мы постановили лечить их от всего. Вдруг Аайю мужественно притворяется здоровым, чтобы нас не расстраивать? Я сбегала на кухню, растрясла Ирвингу. Местонахождение аптечной корзинки она выдала, практически не пререкаясь. Только просила умеренно некоторые дорогостоящие настои пользовать. Знала бы она, на кого я их переводить собралась…

Я достала с верхней полки стеллажа в погребе тяжелую корзину, втащила ее в дом и доволокла до спальни, где Профессор временно устроил не то лазарет, не то колонию строго режима. Мой добрый и сострадательный брат стреножил котов, как обычно стреноживают лошадей. Разложил на столике пугающие инструменты: щипцы, набор тонких отверток, коллекцию узких длинных ножей, маникюрные ножницы, салфетки, полосы чистой ткани…

Заметив мое удивление, парень снизошел до пояснений:

– Если лекарства не помогут, то мы из семи одного-то соберем.

В смысле из семи одного? Я представила себе проснувшегося после такой операции блондина и его скромный вопрос: Элоиза, ты не подскажешь, почему у меня ноги в буквальном смысле от ушей растут? И обе левые?

Надо, чтобы лекарства помогли!

Я вытащила из корзинки лекарства, расставила рядом с кроватью батарею пузырьков, закатала рукава и принялась потчевать животных лекарствами: от запора и диареи, от простуды и для укрепления костей, против ломкости костей и для пышности шерсти, а также от насморка и при женских ежемесячных недомоганиях. На всякий случай! Ну, и валерьянки. От сердца. На голову котов я приложила холодный компресс. На животах закрепила горячую припарку. Хвосты упаковала в шину, чтобы не сломали. Слишком сильно они ими дергали.

К вечеру в ходе лечения наступил переломный момент – коты перестали подавать признаки жизни. Все семеро. Потерявший последнюю надежду братишка поплелся на улицу копать яму, а закончив сие дело, сел в углу комнаты надгробным памятником, изредка протяжно вздыхая.

– Твою ж ты Эльгу…

Раздалось с улицы. Следом послышались шаги по скрипучему крыльцу. Мозг воспринимал звуки отрешенно: что-то происходит, но настолько неважное, что можно не обращать внимания. Правда, реальность думала по-другому.

– Итить за ногу через плечо! – мужчина растянулся на полу в озвученной позе. – Совсем озверели? Зачем дверной проем лопатой перегораживать и ямы прямо на дороге рыть?!

Я обернулась посмотреть, кто такой настойчивый ломится через мое горе и обомлела, увидев раскоряченного буквой омега Аайю. Изогнув длинную шею под нечеловеческим углом, земо недобро смотрел на меня, ожидая ответа.

– Х-хороним… – вид живого и относительно здорового блондина привел меня в состояние замешательства.

– Кого? – не понял оборотень.

– Тебя. А с утра поминали…

Земо извернулся, встал и подошел ко мне.

– Что делали? – нахмурив брови, он наклонился ко мне.

– П-поминали. Словами… Разными… Ирвинга и ее мужья сказали – ты умирать пошел, а я тебя нашла. Всех семерых «тебя». Лечу вот теперь, а ты живой. Кого же я тогда лечу?

– Элоиза, ты в своем уме? – Аайю по-отечески обнял меня за плечи. – Да, я почувствовал себя нехорошо, но прошло не так много времени, чтобы я загибаться начал. К тому же, я был уверен, что ты за мной вернешься. Элоиза, ты можешь быть кем угодно, но не живодером. Хотя… – блондин бросил многозначительный взгляд на связанных кошаков. – Я уже начинаю сомневаться. Определенно, задатки палача в тебе есть! Вы зачем животных настойками на спирту напоили и валерьянкой залакировали? К ним уже белочки со всех окрестных лесов в гости собрались! – земо наставил на меня указательный палец в обвинительном жесте.

– Ты… – я ощутила приближающийся приступ истерики. – Ты… Я ведь о тебе беспокоилась, жизнь тебе спасала, а ты… Хоть бы спасибо сказал! – на глаза навернулись слезы.

Истинно мертвяк! Горбушка зачерствелая! Искусственный разум в чашке с недельным чаем! Я закрыла лицо руками и рванулась к выходу. В дверях запнулась о лопату, выскочила на крыльцо, оттуда на дорогу, где и осталась, угодив в вырытую моим братом яму. Вселенская несправедливость какая-то!

Если до падения слезы капали, то после потекли полноводной рекой. Обида, раздражение и накопившаяся усталость сработали катализатором, заставив меня забыть обо всем и отдаться во власть женских инстинктов.

– Элоиза! Хвала Эльге не ушла далеко… – ушастый подошел ко мне, сел на корточки и по-отечески обнял. – Эй, ты чего расстроилась? Из-за моих слов, да? Забудь, дураки же на умные вещи внимания не обращают!

Нет, я его с потрохами съем, а если не влезет, то хотя бы понадкусаю, чтобы неповадно было над маленькими и умом скорбными издеваться. Я подняла от земли голову и посмотрела на скалящегося самодовольной улыбкой земо.

– Вообще-то, данная поговорка звучит по-другому: умные люди на дураков внимания не обращают. Вот и я не буду! Кыш отсюда, мерзавец полосатый. Я, может быть, единственный шанс расслабиться и скопом все горести выплакать раз в месяц получаю, а ты его отобрать хочешь. Фиг тебе: плакала, плачу и плакать буду! – я сбросила назойливую руку оборотня, которая успела с плеча переползти на талию.

– Да я не возражаю… – Аайю скосил на меня глаза, хмыкнул в кулак и перебрался на крыльцо. – Реви сколько влезет, а посмотрю. Покараулю, чтобы никто не мешал. Прошу, леди, приступайте! – блондин подпер кулаком подбородок и приготовился слушать.

Я сосредоточилась и… ничего не получилось! Черт бы побрал этого оборотня!

– Я не могу, когда ты на меня смотришь! Я стесняюсь! – топнув ногой, я сложила на груди руки и отвернулась от блондина.

По правде говоря, желание плакать пропало. Зато появилось навещать ушастого на регулярном основе. В смысле раз в год. Точнее, его могилку. Сорняки выполоть, цветочки посадить, оградку от пыли протереть…

Не понимаю, почему многие кладбища боятся? Я их люблю. Ночь, полная луна, ветер между крестами завывает, запашок характерный от пластиковых венков, припозднившиеся прохожие, рискнувшие здоровьем путь до дома срезать… Идиллическая картина!

Я с детства мечтала сторожем на кладбище стать и в юности активно к этой стезе готовилась. Сидишь, бывало, в полночь на могильном холмике в компании таких же мечтателей, человека поджидаешь. На плечах черный плащ, глаза красными линзами горят, во рту запасная дедушкина челюсть, к голове мамина икебана прикручена, а к пальцам карандаши скотчем примотаны. И когда прохожий к засаде подойдет, то орешь дурным голосом: подайте нищему упырю печеночки на пропитание!

От нас ни одна жертва на своих двоих не уходила. На скорой помощи обычно увозили, кое-кто до ближайших свободных апартаментов сам доползал, некоторые, не сходя с места, пытались к старожилам подселиться…

– Элоиза, ты о чем задумалась? – встревожился Аайю.

Мечтательная улыбка сползла с моего лица. Скорчив обиженную мину, я развернулась к земо и сказала:

– Красную мантию палача примериваю!

– О, я вижу уловка сработала, – мужчина послал мне неожиданно нежную улыбку. – Ты уже успокоилась. Пойдем в дом, спать пора…

Оборотень оборвал себя на полуслове. Развернул уши в сторону деревенских ворот и застыл, прислушиваясь. Фигура утратила вальяжность, поза стала напряженной. Земо подошел к калитке, высунулся наружу, посмотрел налево и вернулся ко мне.

– Элоиза, быстро за братом. Нам пора сматываться! Сюда гвардейцы Айриса пожаловали. Обучил доносчиков на свою голову! – ушастый саданул кулаком по перилам крыльца.

– Даже упрашивать меня вернуться к своему шефу не будешь? – бросила я через плечо, обернувшись в дверях.

– Не в этот раз. У меня было время подумать, Элоиза, принять решение. Пожалуй, я за тебя поборюсь. Только не долго сопротивляйся, мышка моя. Интерес – вещь весьма быстро проходящая…

Времени на возражения не было. На выражение согласия с циничным заявлением Аайю тоже. Я ему позже извилины ватными палочками прочищу. Засорились видимо, раз он на меня охоту объявил. Заглянув в комнату, я позвала тактично подслушивающего ссору Профессора. Он сунул в карман пару пузырьков из запасов Ирвинги, посадил на плечо крысу и присоединился ко мне и земо на улице.