Текст книги "Титры к фильму о любви"

Автор книги: Ольга Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Нужно снять копию с наградного листа Казимира Федоровича и приобщить ее к ходатайству. Наличие правительственных наград – это смягчающие вину обстоятельства.

– Хорошо, Алексей Сергеевич.

Или:

– Кать, что ты будешь, эспрессо или капуччино?

– Капуччино.

– Убери кошелек. Зачем ты меня обижаешь? Простите, зачем вы меня обижаете, Екатерина Владимировна? Считайте, что обед за счет фирмы.

А пластическая операция по восстановлению вновь разбитого сердца – за чей счет?

Поздравляю, снова на те же грабли! Что за черт?! Впрочем, сама виновата. А может быть, виновато шампанское и Лара Фабиан.

Катя решила не вспоминать страстный голос, песни о любви и прошедшую ночь, она решила думать о Виталике. Клин клином. Простой, но хороший парень. Работящий. Не изменит. Сильнее ее он будет любить разве что «Мерседес спринтер».

Так что Катя одна не останется. Все будет в порядке. В ее жизни, в ее сердце, в ее биографии. Пустых граф не предвидится. Мама может не волноваться.

Важно больше не ездить в командировки с шефом. Надо будет подключиться к делу Белоцерковского.

Катя не жалела о прошедшей ночи. Она жалела о наступившем утре. Прямо в душу наступившем, словно тяжелым ботинком. Отвратительное ощущение!

Катя и Алексей вернулись в Москву чужими людьми. С независимым видом и взглядами, которые можно добавлять в коктейль вместо льда.

…Следователь, кажется, ей верил. Насколько вообще может верить людям человек, привыкший всюду брать с собой понятых и требовать алиби. На Пуаро он похож не был. И вообще на сыщика. Следователь Глебов выглядел заурядно. Незапоминающееся лицо. Средний возраст и рост. Разговаривал он по большей части доброжелательно, но иногда смотрел слишком пристально, задавал провокационные вопросы. Но предъявить обвинение не пытался.

Катя рассказала ему все. И о наручниках в своей сумочке, и о своих подозрениях, что в Подмосковье завелся пироманьяк. Похоже, его возбуждают огонь и смерть. Сила пламени и слабость женщин.

– Пожар на даче месяц тому назад. Пожар в парк-отеле неделю назад. Пожар в вашем городе два дня назад, – задумчиво подвел итог следователь. – Вы считаете, есть связь? Обычная дача, элитный коттедж, старые сараи…

– И во всех случаях внутри оказывались женщины и наручники, – напомнила Катя.

– Ну, насчет женщин понятно. По статистике, их вообще больше, – пустился в рассуждения Глебов. – И они чаще оказываются внутри. Вот я сейчас здесь, в рабочем кабинете. А где бы, вы думали, моя жена? Дома. Готовит ужин. И если вдруг, не дай бог, конечно, от газовой горелки воспламенится штора в кухне, то и супруга моя окажется в эпицентре пожара. Теоретически в моем рабочем кабинете тоже может замкнуть проводка. Но пожары в жилых домах все же чаще случаются. Так что наличие женщины – это не аргумент. А вот наручники – дело другое. Среднестатистический гражданин не держит браслеты на даче или в сарае. Об элитном коттедже не скажу, не знаю, как там богачи развлекаются. Это нужно у полиции Куршевеля спрашивать. Там есть опыт приводов в участок наших олигархов.

– Не понимаю, при чем здесь Франция? – удивилась Катя. – Наручники в сумку мне подкинули. И явно не с целью поразвлечься.

– Интересно, по какому принципу пироман может выбирать своих жертв? – спросил следователь. – Его чем-то цепляет какая-то постройка или какая-то женщина?

– Так попытайтесь выяснить, не объединяет ли что-нибудь дачу, коттедж и сараи.

– Коттедж и сараи вы объединяете, Екатерина Владимировна. В первом случае вы надышались дымом. Во втором имели возможность смотреть на большой костер из окна.

– И поэтому вы считаете, что я сама его разожгла?

– Я должен проверить все версии.

– Я рассказала вам все, что знаю. Кто устраивает пожары, я не в курсе. Отчего они случились именно в этих местах, мне неизвестно. Не представляю, почему именно те две девушки были закованы и сгорели, а я выжила и нашла наручники в сумке.

– Жаль, вы сразу не принесли нам эту улику, – нахмурился Глебов.

– Действительно, жаль, – согласилась Катя. – Но я не была уверена. Два совпадения еще могут быть случайными. Но после третьего пожара прослеживается закономерность.

– Надо будет все выяснить о первой жертве. С этой дачи, – решил следователь. – Кто она? Вдруг вы ее тоже знаете.

– Почему – тоже?

– Ну, с собой-то вы знакомы. Да и со второй жертвой, как выяснилось.

– Значит, это действительно кто-то из местных?! – вздрогнула Катя.

Мысли заметались. Кто? За что? Какая ужасная смерть!

– Я бы даже сказал, это ваша подруга.

– Что?! – Катя на миг перестала дышать.

И лишь в следующую секунду вспомнила, что жертвой никак не может быть Надежда. Ведь они виделись уже после инцидента и даже обсуждали его. Тогда кто? Неужели Светик? С ней Катя в последний раз пересекалась в пятницу, в лифте. Потом были выходные, потом командировка… Правда, был еще телефонный звонок. Да и что Светику делать в районе сараев? Конечно, она родилась в одном городе с Катей, они учились в одной школе, их родители работали на одном предприятии. Но теперь у красивой блондинки совсем другая жизнь, в других интерьерах. В родном городе она бывает нечасто. Вот когда сгорел пафосный ночной клуб или плавучий ресторан не выдержал фейерверков и вспыхнул, можно было бы забеспокоиться, не оказалась ли поблизости Светик. Сейчас же Катя за нее не волновалась.

– Да, Екатерина Владимировна, мы опознали жертву. И она – не посторонний человек. Так что вам лучше оказывать содействие следствию.

– Да кто же это? – Катю уже начинало трясти.

– Жанна Власова. И не говорите, что не знаете такую.

– Знаю…

10

Жанну Власову в их городке знали все. Правда, слава эта была скорее дурная. Мама Жанны работала директором школы, где училась и Катя, и половина местного населения, и сама Жанна. Дочь же прилагала максимум усилий, чтобы маму сняли с руководящего поста. Застать девицу за курением в туалете было проще, чем на уроках. Когда ей особенно не хотелось идти на контрольную, она делала дымовую шашку, поджигала ее и вызывала панику и пожарных. Уже в 15 лет в бойфренды она выбрала себе дважды судимого хулигана.

Правда, однажды Катя и Жанна провели июль в одном летнем лагере. И вдруг выяснилось, что девчонка вовсе не такая испорченная, какой хочет показаться, чтобы досадить маме, вечно озабоченной процентом успеваемости и отчетами для РОНО. Жанна классно играла на гитаре, и Кате неожиданно понравилось ее слушать. Так они и просидели почти всю смену в беседке под кленом под песни «Алисы» и «Наутилуса». Катя с книжкой и Жанна с гитарой. А остальные тем временем готовились к конкурсам частушек и рисунков.

Конечно, подругами они не стали. Но переходить на другую сторону улицы, завидев Жанну в драных джинсах и с бутылкой пива в руке, Катя теперь не спешила. Они здоровались и даже обменивались новостями. А однажды Жанна взяла Катю с собой на рок-концерт.

Потом директора школы сбила машина. После смерти матери 17-летняя Жанна перебралась в Москву, и несколько лет о ней ничего не было слышно. А потом она вернулась. Вместо джинсов на ней была мини-юбка, вместо кроссовок – шпильки, и пахла она не сигаретами, а духами. Но была все такой же яркой, резкой, без комплексов.

– Я проститутка, – без всякого стеснения объявила Жанна Кате при случайном пересечении в магазине. – Ненавижу мужиков! Один забыл мне сказать, что женат, другой заставил аборт сделать, третий много пил и бил. К черту! Пусть другие дурочки их бесплатно ублажают. И в постели, и в кухне. Пусть стирают им носки и лечат от похмелья. А я не собираюсь на это тратить свою жизнь. Я стою дороже!

Действительно, Жанна была не из тех, кто часами мерзнет у дороги и призывно выставляет ножку перед затормозившей машиной. Она оказывала услуги только солидным клиентам, превратив квартиру матери в комнаты для свиданий. У ее подъезда останавливались сплошь дорогие иномарки. Гости из столицы предпочитали встречаться с ней подальше от своих жен.

Конечно, соседи Жанну не любили, шипели ей вслед, что мать ее в гробу переворачивается. Однако такой ужасной смерти ей вряд ли кто-то мог пожелать.

– Итак, Екатерина Владимировна, имя Жанны Власовой вам о чем-нибудь говорит? – переспросил следователь, хотя уже и так знал ответ.

– Да, – Кате пришлось приложить усилия, чтобы не подавиться словами и слезами.

– И что вас связывало?

– Она живет неподалеку. Мы учились в одной школе. Она на год старше….

И на жизнь беднее.

– Вы знаете, чем она зарабатывала?

Ей почудилась в вопросе тень презрения, поэтому ответ прозвучал резковато:

– Тем же, чем и многие другие женщины. Она жила за счет мужчин.

– Она была проституткой, – перевел Глебов. – Устроила в своей квартире такой камерный бордель. Без сутенеров и коллег. Имела не бандитскую крышу, а клиентскую. Обслуживала весьма богатых людей.

– Я с ее клиентами не знакома.

– Уверены?

Господи, неужели это еще не все потрясения на сегодня? Мало ей чужих сережек почти что в своей постели и опознания неизвестного трупа, который внезапно и горько оказался известным! Почему следователь так на нее смотрит? Камерный бордель, богатые клиенты… На что он намекает? На то, что Алексей Горчаков был завсегдатаем у Жанны? Во всяком случае, других мужчин, которые могли бы оценить ее услуги и оплатить их полную стоимость, в Катином окружении не было.

Нет! Горчаков, конечно, любит поразвлечься, но не с проститутками же!

– Вы что, подозреваете, что я была при ней «мамочкой»? – хмыкнула Катя. – Или как там называют управляющую публичным домом?

– Просто вам не кажется странным, что сначала едва не погибаете в огне вы, а через неделю – ваша знакомая? Какая здесь может быть связь? Вы из-за чего-то поссорились, и сначала она задала вам жару, но вы успели выбраться. А потом решили отплатить ей той же монетой, вернее, тем же бензином. Но она выбраться не смогла. Как вам версия? А из-за чего могут поссориться две симпатичные молодые дамы? Из-за мужчины!

– За симпатичную, конечно, спасибо. Но ваша версия – полный бред!

– Не волнуйтесь, у меня есть другая. Вы обе – не поджигатели, а жертвы. Вы и Жанна чем-то так кому-то насолили, что сначала вас попытались сжечь, а потом ее. Интересно было бы выяснить, что же вы такого сделали и кого так разозлили?

Катю все-таки пробрала дрожь, вернее, дрожь пробралась под воротник и рассыпалась там, как драже. Не догонишь, не соберешь.

– Мы не ведьмы, чтобы нас сжигать на кострах, – сказала она внезапно охрипшим голосом.

Она действительно не понимала, что происходит. Обе версии показались ей дикими. Не делили они с Жанной мужчин и вообще – что бы то ни было. Они и виделись-то с ней за последние полгода от силы раза три: на улице да в булочной. В подруги друг к другу не набивались, а тем более во враги. У них не было ничего общего, кроме тех самых дворовых гитарных аккордов и одного рок-концерта.

Но именно в память об этом, выйдя из кабинета следователя, Катя нашарила в сумке плеер, который сама себе подарила на день рождения. Размером с пуговицу, но хранящий внутри целый мир. Первое время после покупки Катя активно заглушала им грохот в метро, но потом ее накрыла любовь и страх пропустить телефонный звонок от НЕГО, так что плеер без дела валялся в сумке.

Но сегодня она извлекла его и включила. Батарея еще держала заряд. Катя недолго думала, на что его потратить. Лара Фабиан была ею решительно отвергнута. Время романтики в обнимку с лирикой прошло. Хотелось вернуться с небес на землю. Увидеть настоящее, добраться до сути.

Пусть вокал будет сильным, но жестким. А слова – не на языке шампанского и куртизанок. Катя шла по улице под музыку «Ночных снайперов». В память о Жанне. И потому, что «снайперы» били в точку:

 
Разлюбить не смогу, но в бреду
Имя твое шептать не буду…
Дней маета, ночей пустота,
Ненужность рта…
 

Действительно, зачем нужны губы, если нет ни поцелуев, ни признаний в любви? Нет и не предвидится. А те, что были, оказались ложью.

Впрочем, Катя внезапно поняла, что ей еще есть что сказать. И ясно, кому.

Пироманьяку! Желательно – на суде. Ведь зло должно быть наказано. Правда, если такое случится, злу непременно предоставят адвоката. Катя почти услышала его речь: у подсудимого было тяжелое детство, да и сейчас ему не позавидуешь, ведь сотрудники милиции выбили у него признание, а он не хотел никого убивать, просто неосторожно бросил окурок…

К счастью, адвоката может нанять не только убийца, но и потерпевшая сторона. И Катя решила нанять себя саму. Разумеется, она не следователь, но долгие годы она была исследователем в архиве. И это не просто однокоренные слова, это схожие действия: узнать, изучить, подтвердить предположение. И пусть свидетели былого давно умерли, в данном случае это не пугает: зато они не изменят показания.

Кате вдруг пришло в голову, что первая жертва маньяка – единственная, с которой она не знакома. И это неправильно: ведь их что-то объединяет. Девушку, сгоревшую на даче, Катю, едва выбравшуюся из коттеджа, Жанну, обнаруженную столь странным образом среди обугленных головешек сарая. Почему-то именно их троих выбрал маньяк.

Но между ними есть и различие. Причем весьма существенное – жизнь. И раз выжила именно Катя, надо хотя бы познакомиться с человеком, которому повезло меньше.

К тому же Катя, в отличие от работников правоохранительных органов, твердо знала, что она ничего и никого не поджигала. Для нее была очевидна лишь одна версия событий. Надо искать маньяка, которому нравится играть с огнем и наручниками. Хорошо бы хоть как-то помочь милиции в этих поисках.

Во-первых, ее лично это задело. Все эти подозрительные взгляды и обвинительные намеки давят на нее, как пресс на оливку. Во-вторых, это будет своеобразная юридическая практика. В-третьих, лучше заняться делом.

Да, реальность не такова, как хотелось бы. Космические корабли хоть и бороздят просторы вселенной, но жизнь на Марсе так и не обнаружили. Тот, кто поселился у моря, однажды устанет есть рыбу. Верность – это только слово, измена – уже не событие, а повседневность. Но все равно станет легче, если сделать что-то полезное.

Вечером Катя заглянула в Интернет. Тот, первый пожар, случился в дачном кооперативе под Подольском. Карта прилагалась. Катя еле дождалась утра, чтобы начать ориентироваться по ней на местности.

Кстати, это у нее получилось довольно успешно. Кто рано встает, тому подают не кофе и последние новости о потерянных бриллиантах, а сосиски в привокзальном буфете и свежую газету в вагоне электрички.

На нужной остановке под названием «Платформа какой-то там километр» Катя вышла вместе с пожилой женщиной с пустым ведром. Но не сочла это плохой приметой. Ведь дама с мистической тарой шла не навстречу, а в одном с ней направлении.

– Извините, не подскажете, где садоводческое товарищество «Рассвет»? – рискнула спросить Катя.

– Идти надо как раз на закат, – улыбнулась женщина. – Можем сделать это вместе. У меня там дача.

– У моих знакомых тоже. Была. Но она сгорела.

– Это у Катуковых, что ли? – нахмурилась попутчица.

Катя кивнула. Девушку, которую нашли на пепелище со скованными руками, звали Еленой Катуковой.

– Да, я насчет Лены хотела поговорить.

– Не с кем, девушка, здесь о ней говорить. Хозяева на даче больше не появляются. Может быть, даже продали участок. Мы там давно никого не видели. А участок большой, хороший. Не шесть соток и забор впритык. Раньше заброшенная деревенька здесь была. Когда огороды нареза́ли, не скупились. Но им теперь не до грядок. Еще бы, горе-то какое! Лена – единственная дочка, одна воспитывала сына. С мужем давно развелась, даже алиментов от него дождаться не могла. А родители ее – преподаватели иностранного языка в вузе. Уважаемые люди. Да и сама она – переводчик. Вот уж, действительно, спалил ее огонь страсти!

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Катя.

– Да всякое говорят… Вы знаете, как она на даче-то оказалась? В будний день. Хотя и летом, но не в отпуске. Одна. Сына у родителей оставила. Потому что у нее здесь свидание с любовником было назначено. Любовник, само собой, женатый. Вот они и использовали дачу для тайных встреч. Ходят слухи, что приехали они вместе, но потом поссорились. Он сел в свою машину и умчался в Москву. А Лена осталась ночевать. Заснула и не проснулась… Вернулся он только под утро и, говорят, сильно расстроился. Оглашал тут окрестности жалобными стенаниями: «Как же так?! На кого ты меня покинула?» Хотя покинул-то как раз он ее… Поэтому соседи и оказались в курсе. Все, так сказать, на наших глазах разворачивалось. А мужчина с виду такой приличный. За сорок, благородная седина, дорогая машина, обручальное кольцо… Конечно, бедолагу на допрос увезли. Но потом быстро отпустили. Думаю, жена его так ничего и не узнала…

Катя замерла столбом без фонаря посреди лесной тропинки. Вам это ничего не напоминает? Встреча с любовником, приличным и даже завидным. Он вдруг ушел, оставив ее наедине с пламенем. А когда вернулся, оказалось, что уже слишком поздно.

Неужели Катя нащупала связь? Так нащупывают тапки, прежде чем встать с кровати. Известно же, что они есть, хоть и спрятались в утренних сумерках. Каждый маньяк добавляет свои записи в книгу мертвых особенным почерком. На то он и маньяк, то есть одержимый какой-нибудь манией. Один не может пройти мимо девушек в черных колготках, другой с особой жестокостью расправляется с женщинами, похожими на свою мать, третий нападает исключительно на кладбище, возбуждаясь от близости смерти.

Выходит, что у жертв такого убийцы должно быть что-то общее. Причина, по которой маньяк нанизывает именно их на один шампур смерти. Одежда, внешность, поведение, место, время.

Елена Катукова, 38 лет, сотрудник риелторской фирмы, в разводе, имеет сына, судя по фото – симпатичная блондинка. Екатерина Чижова, 29 лет, сотрудник адвокатской конторы, не замужем, детей нет, судя по свидетельским показаниям зеркала – тоже внешне вполне ничего. Жанна Подольская, 31 год, работница «сферы услуг», не замужем, детей нет, яркая, жгучая во всех отношениях брюнетка.

Есть связь? Нет. Все-таки тапки кто-то основательно загнал под кровать… Да, все они – молодые женщины с неустроенной личной жизнью. Но если таких убивать, численность прекрасной половины человечества сократится так, словно идет мировая война, причем сразу и Первая, и Вторая.

Да, прямой связи нет. Зато у всех троих просматриваются внебрачные. Елена на даче встречается с женатым любовником. Катерина проводит выходные со своим боссом в «номерах». Жанна вообще не считала мужчин, она считала деньги, которые получала от них.

То есть все три женщины не годились на роль тургеневских барышень, готовых слечь в горячке после того, как перебросились с ухажером парой фраз в цветущем саду.

Неужели пироманьяк радеет за общественную мораль? Как какой-нибудь депутат-аграрий с кустистыми бровями или преподаватель богословия с окладистой бородой: мечтает в буквальном смысле приковать женщину к плите, не заботясь, что наручники и огонь – смертельно опасное сочетание. Горгаз был бы против. Или злодей хочет сделать рекламу производителям электрических плит?

Итак, похоже, он против свободных отношений. Впрочем, для отношений нужны двое. Но достается почему-то только женщинам.

Интересно, почему? Мужская солидарность? Или просто с дамой легче справиться? На дачу мастера спорта по женскому боксу он бы точно не сунулся. Трус!

Тем временем лес кончился, тропинка превратилась в дорожку из гравия. Пришли. За забором первого же участка виднелись сгоревшие балки. Калитка нараспашку. Начался дождь: мелкий и по-осеннему противный. В небе кружило воронье. Пейзаж получился безрадостным и даже зловещим.

Вообще-то Кате уже нечего было здесь делать. Она приехала, чтобы побольше узнать о первом человеке в списке жертв пиромана. Во всяком случае, на информацию о других сгоревших в наручниках она пока не наткнулась. Первый раз – это всегда что-то особенное. Кажется, в фильме «Молчание ягнят» как раз первую убитую что-то связывало с монстром, которого разыскивало ФБР. Потому что любишь и ненавидишь то, что видишь.

Не исключено, что поджигатель расправился с Леной по личным мотивам. Но, почувствовав вкус крови или, в данном случае, запах гари, он решил продолжить цепочку и убил снова. Однако хотелось надеяться, что, сколько веревочке ни виться, – конец будет. В колонии для осужденных, пожизненно.

Пообщаться с родными Елены Кате не удалось, что, возможно, было и к лучшему. Ей хватило общения с говорливой соседкой. Наличие сведений при отсутствии слез. Но просто повернуть обратно сейчас было бы невежливо. Нужно постоять хотя бы минуту перед пепелищем. Почтить память. И постараться не думать, что Кате тоже отводилось место в списке жертв.

Женщина с ведром неожиданно толкнула Катю локтем в бок и многозначительно кивнула в сторону остова дачи.

– Это он! – громким шепотом сообщила она.

– Кто?

– Любовник.

Катя не сразу заметила, что за забором кто-то есть. Мужчина сидел на корточках возле кучи пепла. Потом поднялся и пошел к калитке, а на земле остались две красные розы. Пейзаж получился безрадостный и патетичный.

Мужчина посмотрел на женщин не без раздражения. Словно они стояли тут уже давно и подглядывали за ним в замочную скважину. Кате стало неловко. Но ее провожатая не растерялась:

– Здравствуйте, моя дача – соседняя. А это знакомая Леночки. Ужасная трагедия!

– А я коллега Елены, – сказал мужчина глухим голосом. – До сих пор поверить не могу…

И он побрел дальше.

Любишь и ненавидишь то, что видишь. От любви до ненависти – один шаг. От ненависти до поджога – отсутствие совести и присутствие бензина.

– Подождите! – Катя кивком попрощалась с женщиной с ведром и устремилась следом за незнакомцем.

Раз уж решила стать добровольным помощником милиции, бери след. Любовник, называющий себя коллегой. Скрывающий отношения, но не скрывающий скорбь. Розы и пепел. Поэзия, переходящая в эпитафию. Или убийцу банально тянет на место преступления?

– Извините, не подбросите до Москвы? Нам ведь наверняка по пути, – решительности Катиному тону прибавила перспектива сначала промокнуть на платформе, а потом высохнуть в душном вагоне, останавливающемся у каждого столба.

– Садитесь, – мужчина вполне по-джентльменски распахнул дверь «Ауди».

Молодец! Совместила приятное с полезным. Услуги такси и продолжение оперативно-розыскных мероприятий. Или он подозрительно быстро согласился? Если это тот, кого потянуло на место преступления, то не опасно ли садиться в его машину? Не спрятаны ли в бардачке наручники? А уж пустующих дач по дороге найдется немало…

Все-таки сначала стоило бы хорошенько подумать. Но сегодня Катя предпочитала действовать. Впрочем, никогда не поздно начать рассуждать логически. Она не знает маньяка, но маньяк-то с ней знаком! Во всяком случае, он видел ее в ту ночь в коттедже. Чтобы выяснить, что дама осталась одна, он должен был сидеть в засаде. Чтобы проникнуть в спальню и не наткнуться на мебель, скорее всего, он воспользовался фонариком.

Столкнувшись на месте преступления № 1 со своей жертвой № 2, убийца по меньшей мере обязан был удивиться, как водитель правительственного кортежа, которого вдруг решил затормозить гаишник, растеряться, как фигурист на чемпионате мира по хоккею, что-то предпринять, как правительство, для борьбы с инфляцией.

Но мужчина лишь скользнул по Кате недовольным взглядом, досадуя, что у его горя оказались свидетели.

Итак, Катя бесстрашно уселась на переднее пассажирское сиденье и не забыла пристегнуть ремень. Машина медленно тронулась по раскисающей на глазах дороге. Водитель включил радио. В новостях говорили, что приближается циклон. Катя сразу же почувствовала себя в его эпицентре. Словно это такая гигантская воронка, которая необратимо затягивает ее из лета в осень, из возможности подставлять солнцу лицо в необходимость надевать шапку и колготки.

Осенью особенно грустно оставаться одной. Как и вместе с человеком, у которого летом кто-то погиб. Катя искала предлог, чтобы завести разговор. Не хотелось лезть в чужие отношения, но все же – свою первую жертву редко выбирают случайно. Поэтому или человек за рулем сам неравнодушен к женщинам и огню, либо он может знать таких в окружении Лены.

Однако первым нарушил молчание водитель.

– Ну что, хватит ломать комедию! Перейдем к делу! Все-таки удалось меня выследить?! – зловеще произнес он.

«Все-таки он – маньяк!» – с ужасом поняла Катя.