Текст книги "Бракованный подарок (СИ)"
Автор книги: Ольга Валентеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ГЛАВА 13
Нэйт
Я не собирался вмешиваться в дела новой студентки. Личные проблемы каждый решает сам. Этот принцип царил в колледже эо Лайт, и Хайди не думала его менять. Но когда увидел лоскутки игрушки, последней памяти о близких людях, меня взяло зло. Захотелось пойти к Кэтти ди Реан, схватить за шкирку и хорошенько потрясти, чтобы наступила ясность в голове. Я этого не сделал. Не успел. Глупо было думать, что Хайди не почувствует, как тяну из неё силу. Ай-тере и иль-тере очень крепко связаны, а учитывая, что моя собственная сила застряла, только начавшись раскрываться, то для восстановления игрушки я воспользовался потенциалом Хайди.
За эти семь лет я слишком хорошо узнал Хайди эо Лайт и знал, на какие пружины давить. Обычно не пользовался этим знанием, но сейчас хотел, чтобы виновных наказали. И когда Хайди приказала притащить девчонок в её кабинет, в глубине души был доволен. Рассчитывал, что глупышки посидят в карцере, но Хайди решила устроить свою любимую забаву и всыпать девчонкам палкой. И когда она приказала мне проконтролировать исполнение наказания, всё стало ясно: бить их мне.
Дея умчалась, и мы остались вчетвером. Хайди с полуулыбкой наблюдала за мной, я же смотрел на испуганных второкурсниц.
– Я неясно выразилась? – пропела иль-тере. – Наказать их. Немедленно.
– Хорошо.
Что еще мне оставалось? Сам виноват. Но о восстановленном котенке я не жалел. У меня от Элли ничего не осталось. Даже её лицо постепенно становилось все более расплывчатым, когда я пытался представить её. Время стирает всё. Время диктует свои условия. Остаются лишь отблески воспоминаний.
– Идите за мной, – приказал девчонкам.
– Господин Нэйтон, пожалуйста! Мы больше не будем! – взмолились они.
– Вы и так больше не будете, – ответил им. – Но наказание должно быть приведено в исполнение. За мной.
– Что ж, тогда я тоже последую за вами. – Хайди поднялась из-за стола. Опасается, что пожалею их? Я бы пожалел, но Хайди не оставила мне такого шанса. Пока мы спускались на цокольный этаж, где располагались карцеры, я слышал, как стучат за спиной её каблучки, и от одного этого звука внутри всё сжималось. Не от страха, конечно. От отвращения.
Хайди будто чувствовала: ускорила шаг, догнала меня, взяла под руку. Чтобы не сбежал, подумалось мне. Ступеньки закончились, и я распахнул двери карцера. Увы, это помещение в колледже редко пустовало. Кто-то нарушал правила, кто-то нерадиво учился. Но за настоящие проступки здесь не наказывали. Чаще всего на них закрывали глаза.
Я взял со стены длинную хлесткую палку.
– Кто первый? – спросила Хайди у девушек. Было заметно, что ситуация доставляет ей удовольствие.
Те расплакались, но госпожа эо Лайт всегда была глуха к чужим слезам.
– Давай с этой, – указала на Кэтти.
– Расшнуруйте платье, – сказал я, и та послушалась. Ткань форменного платья соскользнула с плеч, и девушка замерла спиной ко мне. Она дрожала. Я мельком взглянул на Хайди. В её глазах было предвкушение. А когда палка первый раз опустилась на хрупкую спину, её ноздри раздулись, как у дикого животного. Мразь!
Второй удар я не рассчитал и ударил сильнее, чем хотел. На спине Кэтти осталась багровая полоса. Стыд взметнулся – и исчез. Разве есть еще что-то, что может меня устыдить? Нет, больше нет. Наконец, палка опустилась десятый раз, и я отступил. Кэтти отошла к стене, настала очередь Ванессы.
– Не торопись, – прошептала Хайди, замирая у меня за спиной. – Давай!
И сама отсчитывала удары, пока Ванесса не упала на пол, закрыв лицо руками. Мы вышли, я запер дверь.
– До завтра никакой пищи, – приказала Хайди смотрителю карцера. – Кормить раз в день.
И пошла прочь, только у ступенек обернулась и убедилась, что иду за ней. Ненависть змеей сдавливала меня изнутри. Хотелось свернуть эту шею, чтобы Хайди больше никому не причинила вреда, но даже этого я не мог. Лишь покорно идти следом, делая вид, что все хорошо.
– Не отставай, – шепнула Хайди, когда мы поднялись по ступенькам.
Значит, пытка на сегодня не окончилась. Мы вернулись в её комнаты, но не в кабинет, а в спальню. Госпожа эо Лайт развернулась ко мне. Её зрачки были расширены. Она шагнула ко мне, опустила руки на плечи.
– Злишься? – поинтересовалась с улыбкой.
– Кто я такой, чтобы злиться на вас, госпожа эо Лайт? – ответил, не глядя на неё.
– Ты – мой ай-тере. Вот скажи, зачем ты использовал так много силы ради той девчонки, Деи?
Я молчал, но уже чувствовал первые нотки жажды. Мне нужна была энергия иль-тере. Я сам напоминал вулкан: немного, и рванет, и лава захлестнет все вокруг.
– Так и будешь молчать? – Хайди никак не желала угомониться. – Или считаешь, что я не чувствую твою жажду? Ты для меня – как открытая книга, Нэйт. Твои желания, эмоции. Не скроешь.
– Я понимаю, – ответил, потому что молчать и дальше было глупо.
– Тогда какой выход ты предлагаешь? Мне уехать? Или…
«Уехать», – чуть не ответил я. Перетерплю. Хотя, будет становиться хуже и хуже, пока Хайди не поделится своей силой и не заберет излишки моей, а их после восстановления неживой материи накопилось предостаточно.
– Или.
– Что? – Хайди недоуменно моргнула.
– Вы сказали: «Мне уехать, или». И я вам ответил.
– Дерзишь, – прищурилась она. – Глупый ай-тере. А ведь можешь отправиться в карцер, составить компанию девочкам.
Я бы с удовольствием, вот только прежде, чем отправить ай-тере в карцер, Хайди воздействовала на наши силы, чтобы жажда стала невыносимой. Поэтому дни, проведенные там, превращались в пытку.
– Я и не думал дерзить вам, госпожа эо Лайт.
Да, потому что говорил совершенно искренне. Разве это дерзость?
– Хорошо. – Она сладко улыбнулась, и у меня будто сахар заскрипел на зубах. Сделала разделявший нас шаг, прижалась губами к губам. Я даже не удивился, что она выбрала именно такой способ упорядочить мою энергию. Зачем тратить время и силы, если можно просто переспать? А Хайди наслаждалась моей ненавистью. Поцелуй длился мучительно долго, но моя магия тянулась к ней, жаждала большего, потому что еще немного – и я буду умирать от жажды. Хайди это знала, знал и я.
– Сладкий. – Она лизнула мои губы. – Ты неповторимый, Нэйт. Жаль, что твой потенциал так и не раскрылся, иначе ты был бы жемчужиной среди моих ай-тере.
Любимой игрушкой. Мальчиком для битья. Список можно было продолжать до бесконечности.
А руки Хайди уже освобождали меня от рубашки. Сила ай-тере – это зависимость. Вот и сейчас части меня было все равно, как восполнить потраченный резерв. Как тогда, когда я подыхал на мокрой от дождя дороге. Тело желало жить. Магия желала жить. А я – нет. И от этого становилось тошно. В голове плыл дурман. Кажется, я задрал платье Хайди и прижал её к столу. Она рассмеялась и обвила мою шею.
– Похоже, надо почаще давать тебе повод выплеснуть силу, – прошептала на ухо, коснулась ушной раковины кончиком языка.
Я попытался отстраниться, но Хайди привлекла меня к себе, дурман в голове стал гуще. А очнулся я только тогда, когда полулежал на ней, задыхаясь от удовлетворения и выплеска силы. Да чтоб ему!
– Ого, – ошарашено шепнула Хайди. – Нэйти, солнце, как много я о тебе не знаю.
А мне стало противно – от себя и особенностей силы ай-тере, которая сейчас ровно струилась по телу, наполняя бодростью и свежестью. Я поправил одежду. Получилось скверно – и брюки, и рубашка измялись. А моя комната располагалась в другом крыле. Буду так шагать через весь колледж.
– Не хмурься, – Хайди легонько коснулась моего лба. – Всё хорошо.
Да, просто замечательно. Но я промолчал. К чему лишние слова? И так всё сказано действиями.
– Ну давай, скажи, что у тебя много работы, и исчезни из комнаты, – зубоскалила она.
– У меня действительно много работы, – ответил я. – Но это не имеет никакого отношения к сегодняшнему вечеру.
– Ну да, ну да.
Она поправила платье, достала из сумочки зеркальце и проверила, не испортился ли макияж. Я стоял и ждал, не зная, что делать. Сбежать – признать свое поражение. Остаться – тоже невелика разница.
– Иди уже, – вздохнула Хайди. – Через две недели у Макса день рождения. Я хочу устроить вечеринку, заодно представить его как своего ай-тере, так что приготовь подарок. И завтра, будь добр, ночуй дома. Я скучаю.
Вечеринка в честь ай-тере? Обычно Хайди выбирала другой способ отпраздновать. Чем Макс успел покорить её? Впрочем, мне это было только на руку. Пусть заберет себе всё её внимание, а у меня появится возможность дышать спокойно.
– До завтра, – сказал отрывисто и исчез за дверью.
Время было раннее, поэтому людей в коридорах хватало, и преследовало чувство, что все провожают меня взглядами. Не самое приятное ощущение. Зато моя комната в мужском крыле казалась уютной, как никогда. Я принял душ, затем упал на кровать и долго смотрел в потолок, анализируя события дня. С самого начала, с моего нелепого опоздания и заканчивая спасением игрушечного котенка. И тем, что последовало за ним. Глупый и сумбурный день. Я чувствовал себя опустошенным. И в то же время полным сил. Как эти два пункта могут сочетаться, никак не мог определить.
В двери постучали. И кто тот самоубийца, который решил меня побеспокоить? Я открыл – и встретился взглядом с госпожой Киткин.
– Добрый вечер, господин Нэйтон, – смущенно пробормотала она.
– Добрый вечер.
Похоже, этот день никогда не закончится.
– Входите. – Я посторонился, пропуская гостью внутрь. Она озиралась по сторонам. Да, что-то не припомню, чтобы госпожа Киткин бывала в моей комнате.
– Я хотела узнать о судьбе Кэтти и Ванессы, – робко сказала она.
– Они наказаны. Неделя карцера, – ответил я. Вспомнились две девчонки в сыром подвале – и стало не по себе. Что ж, будет им наука. А может, их «шалости» станут только изощреннее? Не сделал ли я хуже? Придется проследить.
– А может, сократим срок наказания? – взмолилась госпожа Киткин. Она была неплохой женщиной и искренне любила свою работу.
– Это невозможно, – ответил я. – Таково пожелание госпожи эо Лайт, она лично приняла участие в этой истории.
– Я понимаю. – Госпожа Киткин опустила голову. – Я еще хотела сказать, что Дея – очень достойная девушка. Она отличается от наших обычных студенток.
– Что вы имеете в виду? – насторожился я. Все-таки за Дею Хайди спросит, в первую очередь, с меня.
– Не капризничает, ничего не требует, не жалуется, – принялась перечислять коллега. – Совершенно неизбалованное дитя.
– Она выросла в колледже ди Хомфри. Это особое место, – сказал я.
– Но и Кэтти выросла там же. Если я правильно поняла, их конфликты начались давным-давно.
Да, и это тоже моя головная боль. Проследить, чтобы котенок пал последней жертвой конфликта между Деей и Кэтти. Впрочем, руки у меня развязаны, так что, думаю, эту проблему я улажу.
– Присмотрите за ними, госпожа Киткин, – попросил я. – И если заметите что-то странное или опасное, сразу доложите мне, я разберусь.
– Конечно, господин Нэйтон, – закивала та. – Обязательно. Я пойду?
– Ступайте.
Да, похоже, сотрудники колледжа окончательно решили, что Хайди передала мне бразды правления. Увы, это было не так, и она появлялась здесь очень часто, контролируя дела. А то, что дала мне немного свободы – всего лишь очередная игра. Ей забавно наблюдать за нами. На что мы способны, как поступим в той или иной ситуации. Двенадцать ай-тере были мечтой Хайди. Теперь мечта стала реальностью, и я опасался предположить, чего ожидать от неё в дальнейшем. Знал только, что ничего хорошего.
ГЛАВА 14
Дея
Несмотря на сложности, я быстро втянулась в учебу. Было так интересно, что ночи напролет переписывала конспекты по темам, которые пропустила. Вчитывалась в каждую строчку, старалась разобраться сама, а если не получалось – шла к Лонде и Таисии. Девчонки стали для меня хорошими подругами. Пока что не теми, кому доверяют все секреты, но точно близкими. Большинство пар у нас проходили вместе, и лишь на индивидуальных практикумах и лекциях я оставалась один на один с преподавателем. Но с особым замиранием сердца я ждала занятий с куратором Нэйтом. Увы, их было слишком мало, а тревожить его мелочными вопросами я не решалась.
Куратор Нэйтон был преподавателем от богов. Он рассказывал так, что сложное казалось простым, а простое – интересным. Вот только стоило окончиться паре, как он куда-то спешил, и флер магии улетучивался вместе с ним.
Если встречи с Нэйтоном я ждала, то с Кэтти – опасалась. Всему рано или поздно приходит конец. Пришел конец и её пребыванию в карцере. Я ждала какой-то гадости или подвоха, но прошел день, другой – ничего. А на третий день мы столкнулись в столовой, и Кэтти прошла мимо, даже не взглянув в мою сторону. Означало ли это, что прошлые размолвки забыты? Или же подействовал карцер? Я не обольщалась на её счет и понимала, что рано или поздно гадости продолжатся, но пока что наступило затишье, и оно не могло не радовать.
В таком ритме пролетели две недели. Я рано вставала, поздно ложилась, но при этом чувствовала себя счастливой и беззаботной, как никогда в колледже ди Хомфри.
Беда пришла, откуда не ждали. Был хмурый осенний день, и с раннего утра дождь барабанил по стеклам и крышам. После занятий накопилось много заданий, и я сидела в библиотеке, изучая теории происхождения сил ай-тере и иль-тере. Теорий было много, и надо было заполнить огромную таблицу. Я старательно выписывала одно имя за другим, а когда закончила работу, уже начинало темнеть, поэтому собрала вещи и пошла к выходу, раздумывая, успею ли на ужин.
Прошла из центрального корпуса в женское общежитие и замерла: здесь царил непривычный шум. Обычно девочки соблюдали тишину в коридорах, и только в своих комнатах болтали, как сороки. А сейчас все высыпали в коридор.
Я увидела всхлипывающую светловолосую девочку. Её звали Дина, и это все, что я о ней знала. Рядом с ней топталась госпожа Киткин.
– Что произошло? – спросила я, подходя ближе.
– У Дины пропал золотой браслет, – ответила Лонда. – Подарок отца. Она всё обыскала, но его нигде нет.
Да, неприятно. Дина плакала так горько, что её стало искренне жаль. Мы с девчонками решили обыскать весь коридор и путь до центрально корпуса, около часа заглядывали под каждую кадку с цветком и каждую дверь.
– А может, его кто-то украл? – выдала соседка Дины Алиса.
– С ума сошла? – фыркнула Лонда. – Куда ты его спрячешь? Мы все на виду.
– Надо обыскать комнаты, – сказала госпожа Киткин. – Сначала ваши, а затем второкурсников и третьекурсников.
Унизительно! Вот что я думала и что читала в глазах подруг. Объявить нас воровками? Несмотря на то, что я осталась одна без привычных вещей и возможности их приобрести, все равно никогда бы не взяла чужого. Мы выстроились в коридоре, как преступницы, а госпожа Киткин с Диной заходили в каждую комнату, заглядывали в ящички столов, под матрацы, в шкафы. Вот они вошли в комнату Лонды и Таисии.
– Как будто помои вылили на голову, – шепнула Таисия. – Что за мерзость – копаться в чужом грязном белье.
– И не говори, – ответила я. Было стыдно и мерзко. Вот госпожа Киткин вышла из комнаты девочек и свернула в мою. Защелкали ящики стола, и вдруг раздался голос Дины:
– Вот же он!
Что? Я осоловело моргнула. Откуда в моей комнате мог взяться браслет девушки, с которой мы почти не знакомы? А госпожа Киткин уже вышла в коридор, держа в руках тонкий золотой браслет. Она смотрела на меня, как на воровку!
– Откуда это у вас, Дея? – спросила она.
– Понятия не имею! – воскликнула в ответ. – Я его не брала и туда не прятала.
– Хотите сказать, его кто-то подбросил?
– Именно это я и хочу сказать, госпожа Киткин. Замков на дверях нет. В комнату может войти кто угодно. Но я не брала браслет Дины. Даже в глаза не видела! Клянусь.
– Разбираться буду не я, – покачала та головой. – Ступайте за мной, Дея. Девочки, расходитесь. Дина, пока ваш браслет останется у меня.
Я чувствовала себя отвратительно. Пол коридора горел под ногами. Хотелось кричать, плакать, доказывать свою невиновность, но я молчала, потому что госпожа Киткин все равно мне не поверит. А если так, то к чему пустые слова? Оставалось только идти за моей провожатой. Мы спустились по ступенькам куда-то под землю. Меня ведут в карцер? Хотя закрыть, пока не появится госпожа эо Лайт?
Госпожа Киткин распахнула передо мной дверь и отошла в сторону, а я шагнула в темное помещение. Дверь закрылась, отрезая меня от источника света.
– Что вы делаете? – воскликнула я. – Выпустите меня! Я ни в чем не виновата!
Но удаляющиеся шаги поведали, что меня никто не слышит. Темно и страшно… И оскаленная морда белого льва так и стояла перед глазами. Я опустилась на пол и обхватила колени руками. Кто это сделал? Снова Кэтти? Кто-то из её подруг? Потому что без неё бы не обошлось.
А время тянулось, как резинка. Казалось, что прошло несколько часов прежде, чем снова послышались шаги. К тому моменту мои слезы иссякли. Кто мне поверит? Никто.
Дверь отворилась, зажегся свет, и в комнату вошла госпожа Киткин, а за ней следовали куратор Нэйтон и госпожа эо Лайт. Хайди эо Лайт казалась ненастоящей в тонком белом длинном платье и лисьей накидке. А куратор Нэйтон хмурился. Тоже считает меня преступницей? Что же мне делать?
– Здравствуйте, госпожа эо Лайт, куратор Нэйтон. – Я поднялась на ноги.
– Здравствуйте, Дея, – протяжно заговорила Хайди. – Госпожа Киткин доложила, что вы совершили совсем не благовидный поступок. Признаться честно, я разочарована в вас, Дея. Мы с Нэйтоном возлагаем на вас столь большие надежды, а вы рушите их.
– Я не брала браслет Дины, госпожа эо Лайт, – ответила я. – Его подбросили мне в комнату, сделали так, чтобы госпожа Киткин непременно его нашла.
– Кто же это сделал? – поинтересовалась Хайди, глядя на меня, как на мешок мусора.
– Я не знаю.
– Браслет вы не брали. Кто мог его вам подбросить, не знаете. В любом случае, это ваша вина, Дея. Вы были так невнимательны, что допустили это.
Я молчала, потому что уже поняла: правды не будет. Вряд ли когда-то получится узнать, кто подбросил мне браслет.
– Госпожа эо Лайт, я считаю, это дело надо расследовать, – вмешался куратор Нэйтон.
– Если бы мне было интересно твое мнение, золотко, – фамильярно сказала хозяйка колледжа, – я бы спросила. А пока что закрой рот.
Куратор отвел взгляд. Если уж с ним разговаривают таким тоном, то мне и вовсе не на что надеяться.
– Назначь ей наказание. Сам, – приказала Хайди, указывая на меня. – Это ведь твоя подопечная.
– Неделя карцера, – без запинки ответил куратор Нэйтон.
– И всё? – Госпожа эо Лайт откровенно издевалась. – По-твоему, это достаточная плата за кражу? Вижу, колледж плохо влияет на тебя, Нэйт.
– Это не так.
– Перечить начал, – картинно вздохнула Хайди, не стесняясь ни меня, ни госпожи Киткин. – Итак, неделя карцера и…
– Десять ударов палкой по рукам.
– Выполняй.
Я уставилась на куратора Нэйтона. Он будет меня бить? Он? На глаза навернулись слезы.
– Это несправедливо! – сорвалась на крик. – Я не воровка! Допросите всех, кто-то должен был видеть и знать, а я ничего не сделала!
– Закрой рот, – отчеканила Хайди. – Нэйт, я жду. У нас с тобой сегодня много дел. Не трать мое время.
Куратор Нэйтон вышел, а вернулся с длинной тонкой палкой, больше напоминающей лозу.
– Вытяните руки вперед, Дея, – приказал мне.
Я послушалась. Нет, не буду больше плакать и унижаться. И оправдываться не стану. Главное, что сама знаю: я не виновата. Запястья обожгло болью. От каждого удара оставались багровые полосы, но я запретила себе кричать. Только с силой кусала губы, и во рту поселился привкус крови. Изверги! Ненавижу! Обоих! Наконец, последний удар опустился на руки.
– До завтрашнего вечера вы останетесь без пищи и воды, – напоследок сообщил куратор Нэйтон. – Затем вас будут кормить раз в день. Увидимся через неделю.
И пошел к двери, холодный и беспощадный. Госпожа эо Лайт последовала за ним, а госпожа Киткин закрыла дверь, и свет снова погас. Я опустилась на пол. Здесь не было лежанки или хотя бы груды сена, чтобы прилечь. Только холодный каменный пол, на котором нельзя было удобно свернуться. Руки болели, горели огнем. Я баюкала их и сглатывала злые слезы. Неделю в карцере? И хорошо. Никого не видеть. Побыть одной, пусть даже в страшном темном подвале.
Но тьма оказалась неоднородной, и вскоре я могла различить стены – там тьма была гуще, дыру в полу, прикрытую крышкой. Где-то капала вода, и сразу захотелось пить, вот только стены были сухими на ощупь.
Что-то зашелестело. Крысы? Я едва не подскочила, тихонько заскулила, но приказала себе молчать. Я усвоила урок. В колледже эо Лайт, как и у ди Хомфри, каждый сам за себя. Не имеет значения, прав ты или нет. Не имеет значения, совершил ли ты какой-то проступок. Тебя могут назначить виновным в любой момент. Что ж, объяснили доходчиво.
Кажется, я все-таки уснула, а когда проснулась, пить хотелось только сильнее. Сутки. Когда они закончатся? Сколько я проспала? Тишина. Только стук капель воды и скрежет коготков невидимой крысы. Я перестала сомневаться, что здесь есть крысы. Разве они худшая компания? От крыс понятно, чего ожидать. А вот от людей…
Я тихонько рассмеялась. Наверное, так и сходят с ума: постепенно, после какой-нибудь мелочи или глупой обиды.
Встала, походила по комнате. Снова села, прижавшись спиной к стене. Руки болели, голова кружилась, мир казался не черным, а алым. Сколько еще?
Снова свернулась клубком и закрыла глаза. То и дело проваливалась в сон, а затем возвращалась в реальный мир – и снова провалилась. Наверное, бредила. Казалось, что у меня жар, но кому какое дело? Даже если буду кричать, никто не придет и не протянет руку помощи. Никого нет.
Дверь отворилась, по полу проехал железный поднос, и дверь снова закрылась, однако я успела разглядеть стакан воды и тарелку каши. С жадностью выпила воду, оставив меньше половины стакана, чтобы запить кашу, затем съела все до последней крошки и допила воду. Конечно, скоро снова захочется пить. А может, и есть, потому что до этого чувства голода не было, но сейчас я растянулась на полу. Накатила апатия. Внутри меня что-то менялось, и в этом горниле рождалась новая я.
Если первый день мне хотелось выть от обиды, второй – от одиночества, то на третий день я смирилась и начала находить некоторую прелесть в моем положении. Руки перестали болеть. Одиночество больше не тяготило. Наоборот, мне не хотелось никого видеть. Люди лживы. Им нельзя доверять.
Эти два предложения я повторяла снова и снова: «Люди лживы. Им нельзя доверять. Люди лживы. Им нельзя доверять. Люди лживы».
Затем мысли потекли в другом направлении. Я начала анализировать, кто может знать, как браслет попал в мою комнату. Кто первым предложил обыскать комнаты? Алиса. Значит, и спрашивать надо Алису. Уверена, она знает, чьих это рук дело. И я тоже хотела выяснить правду. Не для того, чтобы что-то доказать куратору Нэйтону или госпоже эо Лайт. Нет, этих людей я презирала, почти что ненавидела. Я должна знать для себя.
На четвертый день, ознаменовавшийся новой порцией каши, я отпила только пару глотков из стакана, чтобы растянуть воду. Как допросить Алису? Как её выловить так, чтобы потом не посадили в карцер? У меня был план, но он казался безумным и настолько противоречил моей сути, что я ужасалась от одной мысли, что поступлю так. А может, это просыпалась сила иль-тере? Она меняла меня. И я была готова к переменам.
На пятый день план вызрел и оброс подробностями. Я приседала и бегала по подвалу, потому что замерзла, и все тело затекло. На ужин даже не взглянула. Чувство голода исчезло, осталась только жажда, и я разрешила себе сделать больной глоток воды.
На шестой день пришло понимание, что надо выждать время прежде, чем воплотить план в жизнь. Иначе Алиса побежит жаловаться, и будет совершенно ясно, что это моих рук дело. Нет! Я тоже смогу быть хитрой и подожду, усыплю бдительность врагов.
На седьмой день я была спокойна. И когда дверь отворилась, даже не обернулась.
– Здравствуйте, Дея.
Странно, за мной пришел не куратор Нэйтон, а госпожа Киткин.
– Здравствуйте, – ответила спокойно. – Полагаю, я могу идти?
– Да, можете. И с завтрашнего дня приступайте к занятиям, – расстроено сказала та. – У вас не так много времени.
Да, немного. Через два месяца мне предстоит сдать экзамены и доказать, что я достойна перейти сразу на второй курс и продолжить обучение. Но ждать два месяца, чтобы узнать правду, я не собиралась. Осталось выбрать момент.
Я прошла мимо госпожи Киткин, спиной чувствуя её взгляд.
– Вы в порядке? – долетело вслед.
– Конечно, – ответила я.
И ускорила шаг. Не хотела никого видеть. Особенно куратора Нэйтона! Теперь он всегда будет напоминанием о моем позоре и о той несправедливости, которую допустил. Нет, конечно, я не испытывала ненависти к куратору Нэйтону, но и уважения теперь не испытывала. Всё так запуталось… Или, наоборот, стало слишком ясным.
Моя комната встречала тишиной, ровно застеленной постелью, тетрадями на столе. Для начала я отправилась в душ. Казалось, что запах подвала въелся под кожу. Долго стояла под струями воды, смывая ужас последних дней, и затем вернулась к себе. Легла на кровать, закрыла глаза. Там, в подвале, не было окон, поэтому царил постоянный мрак. Здесь же было светло, несмотря на поздний вечер.
В двери постучали. Я не ответила. Пусть думают, что сплю.
– Дея? – раздался тихий голос Лонды.
Сейчас я не хотела ни с кем разговаривать. Конечно, девчонки не виноваты в моих бедах, но нужно, чтобы прошло время. Тогда и я успокоюсь.
– Наверное, спит, – тихо сказала Таисия.
Да, сплю. Я даже зажмурила глаза. Но девочки не стали открывать дверь, а тихонько ушли. Я же так и пролежала всю ночь без сна, чтобы утром отправиться на занятия. Ничего, справлюсь. Бывало и хуже.
