Текст книги "Веди свой плуг по костям мертвецов"

Автор книги: Ольга Токарчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

8. Уран во Льве

То, во что можно поверить,

похоже на правду.

Понятно, что первый Гороскоп, который Человек составляет, – всегда его собственный, так случилось и со мной. Тогда у меня получилась конструкция, в основе которой лежит круг. Я удивленно рассматривала ее: это – я? Передо мной был проект меня самой, самый простой и вместе с тем самый сложный из возможных, мое обобщенное «я». Зеркало, которое превращает выражение живого лица в примитивный график. То, что казалось мне в собственной внешности знакомым и очевидным, исчезло; осталась характерная конфигурация точек, символизирующих планеты на небесном своде. Ничто не стареет, ничто не меняется, точки на небесах постоянны и неизменны. Время рождения разделило это пространство круга на дома, и график стал по сути неповторимым, уникальным, словно папиллярные линии.

Думаю, каждый из нас, глядя на свой Гороскоп, испытывает противоречивые чувства. С одной стороны, можно гордиться, что на твоей индивидуальной жизни стоит отпечаток неба, точно почтовый штемпель с датой на конверте, таким образом ты выделен из толпы, единственен и неповторим. Однако одновременно это и лишение свободы, вытатуированный лагерный номер. От этого не убежишь. Нельзя быть кем-то другим, не тем, кто ты есть. Это ужасно. Нам бы хотелось думать, что мы свободны и в любой момент можем создать себя заново. И что наша жизнь полностью зависит от нас. Связь с такой огромной и монументальной штукой, как небо, подавляет. Лучше бы мы были маленькими, тогда бы и грешки наши были простительны.

Поэтому я убеждена, что следует тщательно изучать нашу тюрьму.

По специальности я инженер-мостостроитель, я уже говорила? Возводила мосты в Сирии и Ливии, а также в Польше, близ Эльблонга и на Подляшье – два. Тот, что в Сирии, был необычным – он соединял берега реки, которая появлялась лишь периодически – вода текла по своему руслу в течение двух-трех месяцев, потом ее поглощала раскаленная земля, и русло превращалось в нечто наподобие бобслейной трассы. По ней носились дикие пустынные Псы.

Наибольшее удовольствие мне всегда доставляла трансформация фантазии в цифры – эти цифры образовывали конкретную картинку, затем рисунок, затем проект. Цифры сбегались ко мне на лист бумаги и выстраивались в осмысленном порядке. Мне это очень нравилось. Алгебраические способности пригодились при составлении Гороскопов – в те времена все приходилось вычислять самостоятельно, с помощью логарифмической линейки. Сейчас в этом нет необходимости; существуют готовые компьютерные программы. Кто сейчас вспомнит о линейке, если панацеей от любой жажды знаний стал клик мышкой? Однако именно тогда, в самый удачный для меня период, начались мои Недуги и пришлось вернуться в Польшу. Я долго лежала в больнице, и никак не удавалось установить, чтó на самом деле со мной происходит.

В свое время я спала с одним Протестантом, который прокладывал автострады, и он мне говорил, цитируя, кажется, Лютера, что страдающий видит Бога сзади. Я задумалась, имеется ли в виду спина или, может, ягодицы, и как выглядит Бог сзади, если мы не можем представить себе перёд? Получается, что страдающий имеет особый доступ к Богу, через черный ход, он благословен, ему открывается некая истина, которую трудно было бы объять без страданий. Поэтому в определенном смысле здоров лишь страдающий, как ни странно это звучит. Мне кажется, это не противоречит остальному.

Целый год я вообще не могла ходить, а когда Недуги начали понемногу отступать, уже поняла, что возведение мостов на пустынных реках – не для меня и что не следует слишком отдаляться от холодильника с глюкозой. Поэтому я сменила профессию и стала учительницей. Работала в школе, обучая детей разным полезным вещам: английскому, ручному труду и географии. Всегда старалась полностью завладеть их вниманием, сделать так, чтобы они запоминали важную информацию не потому, что боятся получить двойку, а искренне поддавшись увлечению.

Это доставляло мне массу удовольствия. Дети всегда привлекали меня больше, чем взрослые, поскольку я и сама немного инфантильна. В этом нет ничего плохого. По крайней мере, хорошо, что я это осознаю. Дети гибки и податливы, искренни и нетребовательны. И не ведут пустых разговоров, за которыми любой взрослый способен провести всю свою жизнь. К сожалению, с возрастом их все больше подчиняет себе разум, превращая, как сказал бы Блейк, в жителей Ульро[7]7
  Ульро – низшее из духовных состояний Вселенной – мир современной Блейку действительности, Ад.


[Закрыть], и довольно непросто указать им нужный путь. Поэтому меня радовали только маленькие дети. Старшие, начиная, скажем, с десяти лет, были еще противнее взрослых. В этом возрасте дети теряют свою индивидуальность. Я видела, как они закостеневают, неизбежно вступая в период созревания, который приводит к тому, что ребенок постепенно попадает в зависимость от желания быть таким же, как другие. В редких случаях происходит какая-то внутренняя борьба, противостояние этой новой форме, однако в конечном счете капитулируют почти все. Я никогда не стремилась быть рядом в такой момент – это означало бы стать свидетелем Падения, уже не впервые. Чаще всего я учила детей помладше, максимум до пятого класса.

Наконец меня выпроводили на пенсию. Я считаю, что рано. Непонятно, в чем было дело, работала я хорошо, опыт имела разнообразный и немалый, проблем никаких, кроме разве что моих Недугов, которые проявлялись лишь изредка. Я поехала в отдел образования и там подала соответствующие заявления, документы и ходатайства, чтобы мне позволили работать дальше. К сожалению, ничего не вышло. Это был сложный период – реформы, реорганизация системы, изменения программ и рост безработицы.

После я искала работу в другой школе, потом еще в одной, на полставки и на четверть, почасовую, взялась бы и за поминутную, лишь бы разрешили, но повсюду ощущала, что за спиной стоит толпа других учителей, помоложе, слышала, как они дышат мне в затылок, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, хотя работа у нас неблагодарная и низкооплачиваемая.

Только здесь у меня получилось. Когда я уже уехала из города, купила этот домик и начала выполнять обязанности сторожа близлежащих домов, ко мне через горы добралась запыхавшаяся молоденькая директор школы. Она, мол, знает, что я учительница – меня тогда очень тронуло употребленное ею настоящее время, ведь педагог – это состояние духа, а не конкретное место службы. Директриса предложила мне несколько часов английского в ее школе, с маленькими детьми, как раз мой любимый возраст. Поэтому я согласилась и начала раз в неделю обучать детей английскому. Семи– и восьмилетки, которые относятся к учебе с большим рвением, но так же быстро теряют интерес. Она хотела, чтобы я вела еще и уроки музыки, – видимо, слышала, как мы пели Amazing Grace[8]8
  «О благодать», известный в мире под своим английским названием Amazing Grace (букв. «Изумительная благодать») христианский гимн, написанный английским поэтом и священнослужителем Джоном Ньютоном (1725–1807). Издан в 1779 году.


[Закрыть], но это уже было для меня тяжеловато. Достаточно того, что каждую среду я отправляюсь вниз, в деревню, одежда должна быть чистой плюс прическа и легкий макияж – я подкрашиваю зеленым карандашом веки и припудриваю лицо. Все это требует от меня немалого времени и терпения. Я могла бы взять еще уроки физкультуры, я высокая и сильная. Когда-то занималась спортом. Где-то в городской квартире сохранились мои медали. Однако как раз с этим предметом у меня не было никаких шансов из-за возраста.

Надо сказать, что сейчас, зимой, добираться в школу мне бывает нелегко. В такой день приходится встать раньше обычного, затемно, подбросить дров в печь, очистить от снега Самурая, а иногда, если он стоит далеко, у дороги, добрести до него по сугробам, а это удовольствие сомнительное. Зимние утра сделаны из стали, у них металлический привкус и острые края. В январе по средам, в семь утра, становится очевидно, что мир не был создан ради человека, во всяком случае уж точно не ради его комфорта и удовольствия.

* * *

К сожалению, ни Дэн, ни кто-либо из моих друзей не разделяет моей страсти к Астрологии, поэтому я стараюсь об этом не распространяться. Меня и так считают чудачкой. Я выдаю себя только в тех случаях, когда мне требуется дата и место чьего-нибудь рождения, как это было с Комендантом. С этой целью я опросила едва ли не всех жителей Плоскогорья и половину городских. Сообщая день своего рождения, люди, в сущности, называют мне свое подлинное имя, показывают небесный штемпель и, таким образом, открывают передо мной собственное прошлое и будущее. Однако есть много тех, кому я никогда не смогу задать этот вопрос.

Раздобыть дату относительно нетрудно. Достаточно паспорта, любого другого документа, иногда удается отыскать ее в интернете. Дэн имеет доступ к различным реестрам и базам, но здесь я не стану вдаваться в подробности. Однако час, то есть время рождения! Его не указывают в документах, а ведь именно час служит настоящим ключом к Человеку. Гороскоп без точного часа не много стоит – мы знаем ЧТО, однако не знаем КАК и ГДЕ.

Неодобрительно относящемуся к моей страсти Дэну я всегда объясняю, что Астрология когда-то являлась тем же, чем сейчас социобиология. Тогда у него по крайней мере делается более заинтересованный вид. Не стоит возмущаться по поводу такого сравнения. Астролог верит, что на личность человека влияют небесные тела, а социобиолог – что дело в таинственной эманации молекулярных тел. Разница в масштабах. Ни те, ни другие не знают, в чем заключается это влияние и как оно осуществляется. В сущности, они говорят об одном и том же, просто используют разные мерки. Иногда меня и саму поражает это сходство и тот факт, что я настолько люблю Астрологию и безо всякого уважения отношусь к социобиологии.

В Гороскопе дата рождения определяет и дату смерти. Это понятно – тот, кто родился, должен умереть. Многие позиции в Гороскопе указывают на время и вид смерти, надо уметь их увидеть и связать между собой. Например, проверить транзитные аспекты Сатурна к хилегу и то, что происходит в восьмом доме. Еще раз поинтересоваться, какое отношение ко всему этому имеют светила.

Это довольно сложно и может наскучить человеку несведущему. «Но если присмотреться внимательно, – говорила я Дэну, – если связать между собой различные факты, окажется, что совпадение событий здесь, внизу, с расположением планет там, наверху, совершенно очевидно». Меня это всегда приводит в состояние глубокого волнения. Однако в основе моего волнения лежит понимание. Так что Дэну оно не передается.

Защищая Астрологию, я часто вынуждена прибегать к ненавистным статистическим аргументам, которые всегда столь убедительны для юных умов. Молодежь доверяет статистике бездумно и благоговейно. Достаточно представить им что-либо в процентах или в виде вероятности, и они уже принимают это за чистую монету. Поэтому я ссылалась на Гоклена и его «эффект Марса»[9]9
  Мишель Гоклен (1928–1991) – французский астролог, занимавшийся статистическими исследованиями взаимосвязи профессиональных достижений человека с расположением планет в момент его рождения.


[Закрыть] – явление, которое может показаться странным, но подтверждается статистикой. Гоклен доказал, что в Гороскопах спортсменов Марс – планета силы, состязательности и тому подобного – статистически чаще занимает определенное место, чем у не-спортсменов. Дэн, конечно, пренебрег этим доказательством, как и всеми прочими, которые его не устраивали. Даже когда я приводила ему многочисленные примеры осуществления предсказаний. Например, случай Гитлера, которому личный Астролог Гиммлера, Вильгельм Вольф, предсказал «eine Grоsse Gefahr fur Hitler am 20.07.44», то есть большую опасность для Гитлера в тот день, а известно, что это был день покушения в Вольфшанце. Позже тот же мрачный Астролог невозмутимо предсказал «dass Hitler noch vor dem 7.05.45 eines geheimnissvollen Todes sterben werde», то есть что Гитлер умрет таинственной смертью до 7 мая.

– Невероятно, – отзывался Дэн. – Неужели это возможно? – спрашивал он сам себя, однако тут же обо всем забывал, и его недоверие вспыхивало снова.

Я пыталась его убедить другими способами – демонстрируя безупречное взаимодействие земного с небесным.

– Вот, например, посмотри внимательно – лето 1980-го[10]10
  В августе-сентябре 1980 года в Польше прошли массовые забастовки, в результате которых было создано объединение независимых профсоюзов «Солидарность». Лидером движения, основателем и первым руководителем был Лех Валенса.


[Закрыть], Юпитер в конъюнкции с Сатурном в Весах. Мощная конъюнкция. Юпитер представляет Власть, Сатурн – рабочих. Кроме того, у Валенсы еще и Солнце в Весах. Видишь?

Дэн недоверчиво качал головой.

– А Полиция? Что на небе представляет Полицию? – спросил он.

– Плутон. Он также отвечает за спецслужбы и мафию.

– Ну да, да… – повторял Дэн недоверчиво, но я видела, что он полон доброй воли и старается.

– Теперь смотри дальше, – продолжала я и показывала расположение планет. – Сатурн в Скорпионе находился в 1953 году – смерть Сталина и оттепель; в 1952—1956-м – тоталитаризм, война в Корее, изобретение водородной бомбы. 1953 год был самым тяжелым для польской экономики. Смотри, именно тогда Сатурн восходил в Скорпионе. Разве это не удивительно?

Дэн заерзал на стуле.

– Ну хорошо, гляди сюда, – Нептун в Весах – хаос, Уран в Раке – народный бунт, ликвидация колониального режима. Когда Уран входил в созвездие Льва, вспыхнула французская революция, произошло Январское восстание[11]11
  Январское восстание (1863–1864) – шляхетское восстание на землях бывшей Речи Посполитой, отошедших к Российской империи.


[Закрыть] и родился Ленин. Не забывай, что Уран во Льве всегда представляет революционную власть.

Я видела, что Дэн начинает скучать.

Нет, никак не удавалось его заставить поверить в астрологию. Ну и ладно.

Оставаясь одна, я раскладывала на кухне свои Орудия анализа, радовалась, что могу исследовать эти необычные закономерности. Сперва я занялась Гороскопом Большой Ступни и сразу после этого – Коменданта.

Если говорить в общих чертах, о склонности того или иного Человека к несчастным случаям свидетельствуют: Асцендент, его управитель и планеты, находящиеся на Асценденте. На естественную смерть указывает управитель восьмого дома. Если он окажется в первом доме, это означает, что смерть произойдет по собственной вине Человека. Например, по рассеянности. Если сигнификатор связан с третьим домом, Человек будет осознавать причину собственной смерти. Если не связан – жертва даже не поймет, где совершила роковую ошибку. Во втором доме: смерть наступит из-за имущества и денег. В этом случае к гибели может привести нападение с целью ограбления. Третий дом характерен для происшествий на дороге и автокатастроф. В четвертом: смерть из-за земельной собственности или по вине родственников, в первую очередь отца. В пятом: из-за детей, сибаритства или в результате занятий спортом. В шестом: мы сами провоцируем болезнь, по неосторожности или вследствие неумения отдыхать. Если управитель восьмого дома находится в седьмом, причиной смерти станет супруг; это может быть поединок, отчаяние из-за измены. И так далее.

В Гороскопе Коменданта в восьмом доме (угроза жизни, дом смерти) – Солнце, тело, символизирующее жизнь, а также пребывание у власти. Оно находится в квадратуре – очень сложном аспекте – к Марсу (насилие, агрессия) в двенадцатом доме (Убийство, покушение, тайное убийство) в Скорпионе (смерть, убийство, Преступление). Управитель Скорпиона – Плутон, следовательно, власть может быть связана с такими структурами, как Полиция… гм… ну или мафия. Плутон находится в конъюнкции с Солнцем во Льве. Все это, на мой взгляд, свидетельствует о том, что Комендант являлся человеком весьма непростым и загадочным, был замешан во всякого рода грязных делишках. Что он умел быть жестоким и беспощадным и явно злоупотреблял своим служебным положением. Вполне возможно, что помимо официальной власти, в Полиции, Комендант обладал немалой властью в каких-то других сферах, тайных и зловещих.

К тому же управитель Асцендента находится в Овне, которому подчиняется голова, поэтому насилие (Марс) касается этой части тела; причина смерти – удар по голове. И еще я вспомнила, что Сатурн в животном знаке – Овне, Тельце, Льве, Стрельце и Козероге – предвещает опасность для жизни со стороны дикого или агрессивного Животного.

– Вергилий в «Аду» Данте говорит, что у звездочетов устрашающе вывернуты шеи, – заметил Дэн, выслушав мои выводы.

* * *

– Шевелись, братишка, не позорь меня, – сказала я Самураю, который лишь рыкнул в ответ, но тут же удивил. Это можно назвать лояльностью. Когда столько времени живешь бок о бок и не на кого больше рассчитывать, возникает что-то вроде дружбы. Я знаю, что он уже немолод и с каждым годом ему все труднее сдвинуться с места. Точно так же, как и мне. Знаю и то, что плохо за ним ухаживаю, эта зима далась ему тяжело. Как и мне. Я держу в нем все необходимое на случай какой-нибудь Катастрофы. Лопату и веревки, электропилу, канистру с бензином, минеральную воду и пачку крекеров, наверняка уже отсыревших – я вожу их с осени. Есть еще фонарик (вот он где!), аптечка, запасное колесо и оранжевый туристический холодильник. Имеется здесь и второй баллончик со слезоточивым газом, если вдруг на меня нападут в дороге, хоть это и маловероятно.

Мы ехали по Плоскогорью в сторону деревни, через луга и чудесные пустоши. Робко, едва-едва пробивалась зелень. Высунулись из-под земли ростки крапивы, маленькие и еще слабые. Трудно себе представить, что через два месяца они будут стоять торчком, надменные и грозные, с пушистыми зелеными кистями, полными семян. У самой земли на обочине я видела миниатюрные личики маргариток – и, как всегда, не могла отделаться от ощущения, что они молча наблюдают за каждым проезжающим мимо и строго нас оценивают. Армия цветочных гномиков.

Я припарковалась возле школы, и к машине сразу подбежали мои ученики – их всегда восхищала Волчья голова, наклейка на передней дверце Самурая. Потом, болтая и перебивая друг друга, они повели меня в класс. Тянули за рукава свитера.

– Good Morning[12]12
  Доброе утро (англ.).


[Закрыть], – сказала я.

– Good Morning, – ответили дети.

Поскольку была среда, мы приступили к своему привычному ритуалу. К сожалению, половина класса снова отсутствовала – мальчиков забрали с урока для каких-то приготовлений к первому причастию. Пришлось снова повторять пройденный материал. С другим классом я учила слова, связанные с природой, поэтому уборщица потом меня выругала.

– После вас в классе свинарник. Это школа, а не детский сад. Зачем вам эти грязные камни и водоросли?

В этой школе она была единственной, кого я боялась, а ее скрипучий укоряющий голос доводил меня до исступления. Уроки очень утомляли, даже физически. Я нехотя поплелась по магазинам и на почту. Купила хлеб, картошку и другие овощи, всего помногу. Разорилась на камбоцолу, надеясь хотя бы сыром поднять себе настроение. Иногда я покупаю всякие журналы и газеты, но обычно их чтение вызывает у меня смутное чувство вины. Что я чего-то не сделала, о чем-то забыла, не соответствую каким-то требованиям, в чем-то существенном уступаю остальным. Вполне возможно, что газеты правы. Но, внимательно понаблюдав за снующими по улице прохожими, начинаешь подозревать, что множество других людей мучается теми же проблемами и чего-то в жизни не сделали.

До города первые робкие проявления весны еще не добрались, видимо, она расположилась на подступах к нему – окраинах, дачных участках, берегах ручьев – словно вражеское войско в давние времена. На брусчатке еще лежал песок, которым в зимний гололед посыпали дороги и который сейчас, на Солнце, поднимался пылью и пачкал только что извлеченные из шкафов весенние туфли. Городские клумбы выглядели жалко. Газоны загажены собаками. По улицам ходили посеревшие люди и щурили глаза. Они казались потрясенными. Выстраивались в очереди к банкоматам, чтобы снять двадцать злотых, ровно столько, сколько понадобится сегодня на еду. Спешили в поликлинику, потому что у них был талончик на 13.35, или направлялись на кладбище, чтобы поменять зимние искусственные цветы на живые весенние нарциссы.

Меня до глубины души трогала эта людская суета. Иногда я ощущаю прилив такой растроганности – думаю, это связано с моими Недугами; иммунитет слабеет. Я остановилась на покатой рыночной площади, и во мне стало медленно нарастать чувство общности с прохожими. Каждый был братом и каждая – сестрой. Мы были так схожи. Бесконечно хрупкие, недолговечные, легкоуязвимые. Доверчиво суетились под небесами, которые не сулили нам ничего хорошего.

Весна – лишь короткая передышка, за ней наступает мощная армия смерти; она уже осаждает городские стены. Мы живем в осаде. Если рассмотреть вблизи каждую долю секунды, дыхание перехватит от ужаса. В наших телах неудержимо прогрессирует разложение, скоро мы заболеем и умрем. Нас покинут наши любимые, память о них затеряется в хаосе; не останется ничего. Лишь одежда в шкафу да чье-то лицо на фотокарточке, уже никем не узнаваемое. Потускнеют самые дорогие воспоминания. Все исчезнет, все поглотит тьма.

Я увидела на скамейке молодую беременную женщину, читавшую газету, и вдруг подумала, насколько блаженно любое неведение. Зная все это – как можно сохранить ребенка?

Мои глаза снова начали слезиться; это уже превращалось в серьезную проблему, вызывало чувство неловкости. Я не могла удержать слезы. Пусть Али наконец примет меры.

Магазин Благой Вести располагался на боковой улочке у рыночной площади, вход прямо с парковки, что не слишком привлекало потенциальных клиентов секонд-хенда.

Впервые я заглянула сюда в прошлом году, поздней осенью. Я замерзла и проголодалась. Влажные ноябрьские сумерки нависали над городом, и люди стремились ко всему, что могло дать им свет и обогреть.

От входной двери внутрь вели коврики, чистенькие, разноцветные, затем они разбегались между вешалками, одежда на которых, не рассортированная по цветам, переливалась всеми оттенками радуги; пахло ароматическими палочками, и было тепло, почти жарко, из-за огромных промышленных радиаторов под окнами. Когда-то здесь находился Швейный кооператив инвалидов, о чем свидетельствовала до сих пор различимая на стене надпись. Большой цветок, огромная тетрастигма, которая наверняка уже давно бы не поместилась в квартире своего бывшего владельца, стояла в углу, а ее могучие побеги тянулись по стенам к витрине. Смесь кафе времен социализма, химчистки и пункта проката карнавальных костюмов. А посреди всего этого – Благая Весть.

Именно так я ее назвала. Имя для девушки пришло ко мне само, триумфально. При первом взгляде на нее. Триумфально – замечательное, мощное слово; воспользовавшись им, мы, в сущности, можем ничего больше не объяснять.

– Мне бы хотелось теплую куртку, – робко сказала я и встретила проницательный взгляд блеснувших в ответ черных глаз. Девушка приветливо покивала.

Поэтому, сделав небольшую паузу, я продолжила:

– Чтобы она грела и защищала от дождя. Чтобы не была похожа на другие куртки – серые или черные, которые легко перепутать в гардеробе. Чтобы в ней были карманы, много карманов, для ключей, собачьих лакомств, мобильного, паспорта, тогда не придется носить сумочку, которая только занимает руки.

Я сказала это, осознавая, что этой просьбой отдаю себя в ее руки.

– Пожалуй, у меня найдется кое-что для вас, – сказала Благая Весть и повела меня вглубь этого длинного кишкообразного помещения.

В самом конце стояла круглая вешалка с куртками. Девушка уверенно протянула руку и вытащила чудесный пуховик карминного цвета.

– Что скажете? – Большие окна отразились в ее глазах, озарив их чудесным чистым светом.

Да, куртка была в самый раз. Я почувствовала себя Животным, которому вернули содранный мех. В кармане обнаружила маленькую ракушку и решила, что это скромный подарок от предыдущей владелицы. Пожелание: носите с радостью.

В этом магазине я купила еще перчатки, две пары. Затем собиралась покопаться в корзине с шапками и увидела, что там лежит большой черный Кот. А рядом, на шарфах – еще один, такой же, только побольше. Я мысленно назвала этих Котов Шапкой и Шарфом, но различала их потом с трудом. Черные Коты Благой Вести.

Эта милая миниатюрная продавщица с маньчжурской внешностью (вдобавок на голове у нее была шапка из искусственного меха) заварила мне чаю и подвинула стул к печке, чтобы я могла согреться.

Так началось наше знакомство.

Есть люди, на которых смотришь – и горло сжимается, а глаза наполняются слезами умиления. Кажется, будто они наделены более полной памятью о нашей прежней невинности, будто по прихоти природы избежали Падения. Может, это чьи-то посланники, вроде тех слуг, что ищут принца – потерявшегося, позабывшего о своем происхождении, показывают ему наряд, который он носил когда-то у себя на родине, и напоминают о том, что пора домой.

Она тоже страдала от своей болезни. Очень редкой и странной. У нее не было волос. И бровей, и ресниц тоже. Никогда, такой она родилась. Гены или Астрология. Я, конечно, склоняюсь к Астрологии. Да, конечно, я потом проверила в ее Гороскопе: ущербный Марс близ Асцендента, со стороны двенадцатого дома и в оппозиции к Сатурну в шестом (такой Марс дает также тайные поступки и неочевидные мотивации).

Поэтому она карандашом рисовала себе красивые брови, а на веках – крошечные черточки, притворяющиеся ресницами; иллюзия была абсолютной. На голове всегда носила тюрбаны, шапки, порой даже парики или повязывала платок. Летом я удивленно разглядывала ее руки, совершенно лишенные крошечных светлых или темноватых волосков, какие есть у всех нас.

Я часто задумываюсь, почему нам нравится именно этот человек, а не другой. И у меня есть на сей счет своя Теория. Существует некая идеальная по своей гармонии форма, к которой инстинктивно стремится наше тело. Мы выбираем в других те черты, которые могли бы дополнить этот идеал. Цель эволюции – чисто эстетическая, ни о каком приспособлении к внешним условиям и речи нет. Для эволюции значение имеет красота, достижение наиболее совершенной гармонии всякой формы.

Лишь наблюдая за этой девушкой, я заметила, насколько, в сущности, уродлив наш волосяной покров – брови посреди лба, ресницы, щетина на голове, подмышки и лобок. Зачем нам эти причудливые стигматы? Думаю, в раю мы все были бы безволосы. Голые и гладкие.

Она рассказала, что родилась в деревне под Клодзко, в очень большой семье. Отец пил и рано умер. Мать серьезно болела. У нее была депрессия, и она закончила свои дни в больнице, одурманенная лекарствами. Благая Весть выживала как умела. Отлично сдала выпускные экзамены, но учиться дальше не пошла, потому что не было денег, к тому же на ее попечении оставались братья и сестры. Решила заработать на учебу, но не удавалось найти работу. Наконец ее взяла к себе владелица сети секонд-хендов, но зарплата оказалась настолько мизерной, что Благая Весть с трудом сводила концы с концами, и перспектива учебы с каждым годом делалась все более призрачной. Когда в магазине никого не было, девушка читала. Я знала, чтó именно, потому что она ставила книги на полку и одалживала клиентам. Мрачные триллеры, готические романы в потрепанных обложках с изображением Летучей мыши. Монах-извращенец, отделившаяся от тела рука-убийца, гробы, всплывшие во время наводнения. Видимо, подобное чтиво убеждало ее, что мы живем еще не в худшем из миров, и наполняло оптимизмом.

Слушая повествование Благой Вести о ее жизни, я начала было мысленно задавать все эти вопросы, начинающиеся со слов «почему ты не…» – далее следует описание того, как, по нашему мнению, следовало поступить в той или иной ситуации. Мои губы уже приготовились произнести это бесцеремонное «почему», но я вовремя прикусила язык.

Именно такова стратегия глянцевых журналов, и мне на мгновение захотелось стать похожей на них: рассказывать о том, чего мы не сделали, где ошиблись, что упустили, и наконец натравить нас на себя, заставить преисполниться к себе презрения.

Я ничего не сказала. Жизненные истории – не повод для дискуссий. Их надо выслушать и рассказать в ответ собственные. Поэтому я тоже поведала Благой Вести о своей жизни и пригласила ее домой, чтобы познакомить с Девочками. Она приняла мое приглашение.

Я обратилась по ее делу в гмину, но узнала, что для таких людей, как Благая Весть, финансовой поддержки не предусмотрено. Не существует никаких стипендий. Чиновница посоветовала взять в банке кредит. Такой, который выплачивают, закончив обучение и начав работать. Есть также бесплатные курсы компьютерщиков, портных и флористов. К сожалению, только для безработных. Так что девушке пришлось бы уволиться, чтобы иметь возможность их посещать.

Я отправилась в банк, где мне выдали кучу бумаг, которые следовало заполнить. Но значение имело только одно – Благая Весть должна учиться. И я знала, что рано или поздно она своего добьется.

Приятно сидеть в магазинчике Благой Вести. Это самое уютное место в городе. Сюда заходят матери с детьми и пенсионерки по дороге в дешевую столовую. Заглядывают охранник с парковки и озябшие продавщицы с близлежащего рынка. Каждый получает чашку горячего чая или кофе. Можно сказать, Благая Весть устроила здесь кафе.

Сегодня я должна была подождать, пока она закроет свою лавочку, после чего мы втроем, вместе с Дэном, собирались съездить в Чехию, в книжный, где продается Блейк. Благая Весть раскладывала какие-то шарфики. Она была немногословна, а уж если что-то говорила, то тихонько, и приходилось слушать очень внимательно. Последние клиенты еще рыскали между вешалок в поисках обновок. Я удобно устроилась на стуле и блаженно прикрыла глаза.

– А вы слышали, что в лесах на Плоскогорье, где-то там, у вас, появились лисы? Белые и пушистые.

Я замерла. Где-то у меня? Открыла глаза и увидела Господина с Пуделем.

– Говорят, тот богатей, у него еще такое забавное прозвище, выпустил часть животных со своей фермы, – рассказывал он, стоя передо мной, с плеча свешивалось несколько пар брюк. Пудель глядел на меня, улыбаясь по-собачьи и явно узнавая.

– Нутряк? – спросила я.

– Да-да, – подтвердил Господин, а потом обратился к девушке:

– У вас не найдется брюк, восемьдесят сантиметров в поясе?

– Никак не разыщут этого Нутряка. Исчез. Бесследно. Как иголка в стоге сена, – продолжал пожилой мужчина. – Небось сбежал со своей любовницей куда-нибудь в теплые края. Деньги у него есть, спрятаться – не проблема. Говорят, он был замешан в каких-то махинациях.

Молодой человек с бритой головой, интересовавшийся спортивным костюмом фирмы «Найк» или «Пума», а теперь искавший что-то на вешалках, сказал, почти не разжимая губ:

– Никакие это не махинации, а мафия. Контрабандой возили меха из России, а делали вид, что это с его фермы. Не сумел мирно разойтись с российской мафией, испугался и смылся.

Этот разговор меня встревожил. Напугал.

– Ваш Пудель – это он или она? – любезно поинтересовалась я, отчаянно пытаясь направить разговор в другое русло, менее мрачное.

– А, мой Максик? Парень, конечно. Пока холостяк, – засмеялся мужчина. Но его явно больше интересовали местные сплетни, поскольку он обратился к бритому и продолжил:

– Он был очень богат. Отель на выезде из Клодзко. Продуктовые магазины. Звероферма. Бойня и мясоперерабатывающий цех. Конюшни. А сколько еще того, что записано на жену!