Текст книги ""Дева со знаменем". История Франции XV–XXI вв. в портретах Жанны д’Арк"
Автор книги: Ольга Тогоева
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Наиболее ранние упоминания оборотней в связи с ведовскими процессами относились к 30-м годам XV в. и происходили из альпийского региона, т. е. с территории современной Швейцарии[554]554
Современные исследователи полагают, что именно в альпийском регионе началось систематическое преследование ведовских сект и возникли первые демонологические сочинения. Подробнее см.: Тогоева О. И. Шабаш ведьм: ранние образы и их возможные прототипы // In Umbra: Демонология как семиотическая система / Отв. ред. Д. И. Антонов, О. Б. Христофорова. Вып. 6. М., 2017. С. 9–42.
[Закрыть]. Так, в 1428 г. в деле Пьера Шедаля из Ланса говорилось, что на шабаш он и его подельники добирались верхом на демонах, обернувшихся волками[555]555
«… videlicet super eo quod dicti Petrus Regis et Anthonius dixerunt quod dictus Petrus equitabat qemdam lupum ut asserebat vel alia nomine sortilegii idem Petrus Chedal» (L'imaginaire du sabbat. P. 87, note 92).
[Закрыть]. В 1429 г. против Агнес Ломбард из Веве было выдвинуто обвинение в том, что она помогала другим ведьмам овладеть искусством ликантропии, готовя для них специальную мазь[556]556
«Item, dicit et confitetur quod quodam alio semel ipse tres, ipsa
[Закрыть]
«… vidit dictam Agnessinam inquisitam desubtus prope Bomiam, loco dicto ex Rives, et pro tunc ipsa deponens inspexit et vidit quod ipsa inquisita sedebat inter tres lupos qui se crupibant circumcirca ipsam inquisitam et quod vox et fama est contra ipsam de talibus maleficiis» (Ibid. P. 87, note 91).
[Закрыть]. О способности некоторых людей к оборотничеству в своей «Хронике» (ок. 1430 г.) писал лишь Ганс Фрюнд, который, как полагают издатели, основывался на материалах только что прошедших в Вале ведовских процессов. Информация, которую он собрал, оказывалась, правда, весьма противоречивой: автор сообщал, что дьявол (boese geist, «злой дух») научил своих приспешников оборотничеству, однако они, будучи призваны к ответу, не в состоянии сказать, как происходит их превращение в волков, и полагают, что этому способствует сам Нечистый[558]558
«Ouch waren iro vil under inen, die der boese geist leret, dz sy ze wolffen wurden, des sÿ selber duechtte und nit anders wusten, wann dz sy wolff werint, und wer sy ouch dennzemâl sach, der wuste ouch nit anders, wonnt das einer oder eine ein wolff were uff die stund; und erlüffen ouch schaff, lember und geiß, und assen die also rouw in eines wolffes figur, und wenne sy wolten, so wurden sy widerumb ze moenschen als ee» (Ibid. P. 36).
[Закрыть]. Возможно, именно из-за невнятности приведенных у Фрюнда сведений в последующие годы в документах, происходивших из альпийского региона, упоминалась только способность ведьм и колдунов превратить другого человека в животное[559]559
Из демонологических трактатов, созданных в первой половине XV в. в альпийском регионе следует также упомянуть «Муравейник» Иоганна Нидера (1431–1449 гг.). В этом тексте не говорилось прямо о существовании оборотней, но присутствовало сравнение ведьм, пожирающих на шабаше собственных детей, с волками – единственными дикими зверями, имеющими такое же обыкновение: «…ymmo adversus condiciones specierum omnium bestiarum, lupina excepta tantummodo, proprie speciei infantes vorant et comedere solent» (Ibid. P. 152). См. также: Maier E. Trente ans avec le diable. Une nouvelle chasse aux sorciers sur la Riviera lémanique (1477–1484). Lausanne, 1996. P. 89–101; Modestin G. Le diable chez l'évêque. Chasse aux sorciers dans le diocèse de Lausanne (vers 1460). Lausanne, 1999. P. 260–262.
[Закрыть].
Возникшие чуть позже бургундская и французская демонологические традиции в полной мере ощутили на себе влияние альпийских идей[560]560
Тогоева О. И. Шабаш ведьм: ранние образы и их возможные прототипы.
[Закрыть]. Так, анонимный автор «Краткой [истории] лионских вальденсов», созданной в 1430–1450 гг. по результатам массовых гонений на членов ведовских «сект» в Лионе и Аррасе[561]561
См. о них: Mercier F. La Vauderie de Lyon a-t-elle eu lieu? Un essai de recontextualisation (Lyon, vers 1430–1440?) Il Chasses aux sorcières et démonologie. Entre discours et pratiques (XIVe–XVIIe siècles) I Ed. par M. Ostorero, G. Modestin, K. Utz Tremp. Florence, 2010. P. 27–44; Idem. D'une Vauderie à l'autre: les clés de la réussite ou de l'échec d'une persécution contre la sorcellerie en territoire urbain à Lyon (v. 1440) et Arras (v. 1460) II La sorcellerie et la ville I Ed. par A. Follain, M. Simon. Strasbourg, 2018. P. 31–50.
[Закрыть], сообщал, что дьявол является на встречу со своими адептами в облике самых разных животных, в том числе волка[562]562
«Quandoque vero dyabolus apparet in forma et similitudine bestie alicuius, sed semper immunde, turpis et vilissime, utpote hyrci, vulpis, grosse, canis, vervecis, lupe, cati, taxi, tauri et huiusmodi» (Vauderye de Lyonois en brief // Quellen und Untersuchungen zur Geschichte des Hexenwahns und der Hexenverfolgung im Mittelalter / Hrsg. von J. Hansen. Bonn, 1901. S. 188–195).
[Закрыть]. А Пьер Мамори, доктор теологии из университета Пуатье, уточнял в «Биче демонов» (1460–1462 гг.): не только сами демоны могут принимать вид животных, они научили этому искусству ведьм и колдунов, которые обращают своих жертв в диких зверей[563]563
«Eo que compertum est quosdam maleficos homines multos in infirmitatibus detinere ex arte sua per pulueres circulos vel per ea simulacra (que vota appellant) vel per solam incantationem homines in bestias converti» (Mamoris P. Flagellum maleficorum. Lyon, [1489], s. p.).
[Закрыть].
Только в 1580 г. в «Демономании колдунов» Жана Бодена впервые, насколько можно судить, появились подробные рассказы о ведьмах и колдунах, которые не просто владели искусством ликантропии, но и сами умели превращаться в волков. Знаменитый французский юрист посвятил этому вопросу отдельную главу своего труда[564]564
Bodin J. De la démonomanie des sorciers. P., 1580. Fol. 94v–104.
[Закрыть], в которой описал сразу несколько процессов над вервольфами – прежде всего, над Пьером Бурго и Мишелем Верденом из Безансона в 1521 г.[565]565
«Les accusez estoyent Pierre Burgot, et Michel Verdun, qui confesserent avoir renoncé a Dieu, et juré de servir au Diable… Puis apres s'estans oincts furent tournez en loups courant d'une légèreté incroyable, puis qu'ils estoyent changez en hommes, et souvent rechangez en loups et couplez aux louves avec tel plaisir qu'ils avoyent accoustumé avec les femmes. Ils confesserent aussi, à sçavoir Burgot, avoir tué un jeune garçon de sept ans avec ses pattes, et dents de loup, et qu'il le vouloit manger, n'eust esté que les païsans luy donnerent la chasse» (Ibid. Fol. 96v).
[Закрыть], а также над Жилем Гарнье из Лиона, дело которого рассматривалось парламентом Доля в 1573 г.[566]566
«C'est à sçavoir que ledict Garnier le jour sainct Michel, estant en forme de Loup garou print une jeune fille de l'aage de dix ou douze ans près le bois de la Serre, en une vigne, au vignoble de Chastenoy pres Dole un quart de lieuë, et illec l'avoit tuee, et occise, tant avec ses mains semblans pattes qu'avec ses dents, et mangé la chair des cuissees, et bras d'icelle, et en avoit porté à sa femme» (Ibid. Fol. 96).
[Закрыть] В следующем, XVII столетии подобных процессов во Франции состоялось также немало[567]567
Possession et sorcellerie au XVIIe siècle / Ed. par R. Mandrou. P., 1979. P. 33–109; Le Roy Ladurie E. La Sorcière de Jasmin. P., 1983. P. 55–68; Oates C. Metamorphosis and Lycanthropy in Franche-Comté; Eadem. The Trial of a Teenage Werewolf, Bordeaux, 1603 // Criminal Justice History. 1988. Vol. 9. P. 1–29.
[Закрыть].
* * *
Именно эта новая тенденция в европейской демонологии, вне всякого сомнения, лежала в основе изображения Жанны д'Арк в образе оборотня на обложке руанского астрологического альманаха 1678 г. Ошибка в интерпретации гравюры полностью исключалась, поскольку неизвестный художник оставил своим зрителям еще одну подсказку: левая половина тела девушки, уже начавшей превращаться в монстра, располагалась под луной, а европейцам еще со времен Гервасия Тильберийского было известно, какое значение ее фазы имеют для оборотничества[568]568
Sconduto L. A. Metamorphoses of the Werewolf. P. 3.
[Закрыть]. Вместе с тем гравюра, как кажется, содержала в себе почти неприкрытую насмешку над героиней: в подавляющем большинстве французских процессов XVI–XVII вв. против вервольфов в качестве подсудимых фигурировали мужчины, в данном же случае то же самое обвинение подспудно выдвигалось против Орлеанской Девы, проявившей себя в ратном деле значительно увереннее многих представителей сильного пола.
Иными словами, столь любезный Лукасу Кранаху Старшему образ сильной женщины (Weibermacht) обыгрывался на обложке руанского альманаха 1678 г. со всех возможных сторон. Здесь вновь – в который раз во французской истории – поднималась тема двойственного отношения к Жанне д'Арк, что со всей очевидностью прослеживалось и по ее ранним «портретам». Впрочем, и сам «Портрет эшевенов», послуживший основой для этой гравюры, также не был лишен противоречивости – как, собственно, и образ ветхозаветной Юдифи, к которому он отсылал. А богатое платье, дорогие украшения и шляпа по последней моде – как и в случае с иконографией Марии Магдалины – порождали вроде бы совершенно ненужные в данном случае ассоциации с женщиной, склонной к роскоши, а следовательно, к разврату и обману.
Превращая Жанну д'Арк наполовину в монстра, руанский издатель Жан Урсель, возможно, хотел таким оригинальным образом подчеркнуть собственные сомнения относительно подлинной сущности героини Франции – или же просто напомнить своим читателям о событиях, происходивших в их родном городе в середине XV столетия, а также о слухах, которые сопровождали спасительницу Орлеана на протяжении почти всей ее жизни и касались прежде всего ее склонности к занятиям колдовством.
Что же касается поэмы Евстахия фон Кнобельсдорфа, в качестве иллюстрации для которой в 1879 г. было использовано то же самое изображение, то и здесь оно могло в первую очередь отсылать к обвинениям, выдвинутым против Жанны д'Арк, тем более что и автор о них упоминал[571]571
«C'est sous prétexte d'hérésie que cette vierge céleste souffrit le supplice infâme des flammes cruelles. Le corps innocent de cette vierge sans tache est brûlé; telle fut la récompense accordée à sa vertu» (цит. по: Lanéry d'Arc P. Livre d'or de Jeanne d'Arc. P. 651).
[Закрыть]. Подобными соображениями – заставить своих соотечественников не забывать о не всегда однозначно воспринимаемом прошлом – мог руководствоваться знаменитый орлеанский печатник Анри Эрлюисон, в типографии которого была издана поэма.
Однако причина его неординарного решения могла крыться и совсем в ином. Будучи уроженцем Пруссии, Евстахий фон Кнобельсдорф вполне мог удостоиться столь двусмысленного оформления своего сочинения в память о войне, которую Франция вела с его родиной в 1870–1871 гг. и в которой потерпела сокрушительное поражение. Впрочем, если так оно и было в действительности, сам автор об этом уже не узнал…
Глава 6.
Личный пантеон кардинала Ришелье
Полагаю, читатель уже обратил внимание на странную закономерность, характерную буквально для всех «портретов» Жанны д'Арк, появлявшихся во Франции в XV–XVI вв. В каждом из них при ближайшем рассмотрении скрывалась некая загадка – вернее, двусмысленность. Несмотря на, казалось бы, завершившийся успехом процесс по реабилитации героини Столетней войны, многие ее соотечественники продолжали сомневаться и в ее личных качествах, и в ее заслугах перед отечеством.
Кто же все-таки предпринял попытку положить конец этим сомнениям? Когда, наконец, во Франции появился первый «портрет» Жанны д'Арк, не обладавший явными негативными коннотациями? Ответить на подобные, хотя и неизбежно возникающие, вопросы достаточно сложно, ведь на протяжении нескольких последующих веков наиболее часто воспроизводимой иконографической схемой при изображении Орлеанской Девы оставался уже знакомый нам «Портрет эшевенов», автора которого вдохновляла, по всей видимости, «Юдифь» Лукаса Кранаха Старшего. И помимо многочисленных, рассмотренных выше поясных образов Жанны д'Арк до нас дошло также немало вариантов гравюр и картин, где ее запечатлели в полный рост[572]572
Подробнее см.: Jeanne d'Arc. Les tableaux de l'Histoire, 1820–1920. P. 22, 24, 29, 30, 48, 50, 52, 62; Michaud-Fréjaville F. Jeanne aux panaches romantiques. P. 264, 266, 268, 270. Воспроизведение той же иконографической схемы на английских гравюрах XVII–XIX вв. см.: Orgelfinger G. Joan of Arc in the English Imagination. P. 69, 117, 118, 121, 123.
[Закрыть].
Так, вероятно, уже в конце XVI столетия был создан очередной «портрет» Девы, достаточно часто воспроизводившийся впоследствии и являвшийся неким «гибридом» «Портрета эшевенов» (ил. 21) и инициала из рукописи материалов процесса по реабилитации, датирующейся самым концом XV в. (ил. 9)[573]573
Procès de condamnation et de justification de Jeanne d'Arc, précédés de la chronique du siège d'Orléans // BNF. Ms. lat. 14665. Fol. 349.
[Закрыть]. Здесь Жанна фигурировала в рыцарском доспехе и в легко узнаваемом головном уборе (шляпе с богатым плюмажем), однако в руках она сжимала не только меч, но и боевой топор (ил. 31). Данная гравюра (или миниатюра) была опубликована в том числе в иллюстрированном издании монографии Анри Валлона, который утверждал, что лично видел ее в собрании некоего господина Жарри, жителя Орлеана[574]574
Wallon H. Jeanne d'Arc. Edition illustrée. P. 438.
[Закрыть].
Ил. 31. Неизвестный художник. Жанна д'Арк. XVI в. (?): Wallon H. Jeanne d'Arc. Edition illustrée d'après les Monuments d'Art depuis le quinzième siècle jusqu'à nos jours. 3 éd. P., 1877. P. 438.
В 1647 г. тот же образ оказался повторен Клодом Виньоном на гравюре, которой открывалась глава, посвященная Жанне д'Арк в сочинении иезуита Пьера Лемуана «Галерея сильных женщин»[575]575
Lemoyne P. La gallerie des femmes fortes. P., 1647. P. 303. Пьер Лемуан именовал свою героиню пророком, посланным Свыше, генералом армии, руководящим всеми военными операциями королевских войск, и освободительницей страны: «Ouy une Fille, voire une Villageoise et une Bergère a opère cette merveille si peu attendue. L'importance est, que cette Villageoise est Profetisse, et que cette Bergère d'hier est auiourd'huy Générale d'Armée, et sera demain Conquérante… Dieu… l'a envoyée au Roy chargée de commandemens de combat, et de promesses de victoire» (Ibid. P. 304).
[Закрыть]. Из неизменных атрибутов здесь сохранились шляпа с плюмажем, а также меч, правда, практически невидимый за фигурой самой героини. Одеяние девушки, изображенной на фоне битвы за Орлеан, представляло собой странную помесь из платья с «Портрета эшевенов» и доспехов, появившихся на более поздних вариациях этой картины (ил. 21, 27); в руках же героиня сжимала теперь знамя (ил. 32). Гравюру сопровождала пояснительная надпись: «Дева, посланная Господом на помощь Франции, входит в осажденный англичанами Орлеан и через освобождение города дает знак к отвоеванию [всей] страны»[576]576
«La Pucelle envoyée de Dieu au secours de la France entre dans Orléans assiégé par les Anglois et par la liberté de cette ville donne commencement à la délivrance de l'Estat» (Ibid. P. 303).
[Закрыть].
Ил. 32. Клод Виньон. Жанна д'Арк. 1647 г. Гравюра к изданию: Lemoyne P. La gallerie des femme fortes. P., 1647. P. 303.
Именно этот вариант стал исходным для целой серии изображений Жанны д'Арк в полный рост, появившихся уже в XIX в. Мы видим его, к примеру, на уже упоминавшихся анонимной гравюре начала столетия (ил. 4) или на картине 1818 г. «Бой у Турели» Ж.-Б.-Ф. Босио (ил. 6).
Однако среди массы схожих в целом гравюр и живописных полотен совершенно особое место занимала всего одна работа – «Жанна д'Арк», созданная в начале 1630-х гг. и предназначавшаяся самому могущественному на тот момент человеку во Франции – первому министру Людовика XIII, кардиналу Ришелье. Имя заказчика, а также место, где планировалось разместить данный портрет, уже сами по себе предполагали, что на сей раз он должен быть наделен исключительно положительными смыслами.
* * *
О строительстве своей новой парижской резиденции кардинал Ришелье задумался в 1628 г. Ее проект он заказал французскому архитектору Жаку Лемерсье и уже в 1629 г. получил первые чертежи[577]577
Анри Соваль, адвокат и член Парижского парламента, автор трехтомной истории французской столицы, законченной около 1655 г., полагал тем не менее, что план дворца был разработан лично кардиналом Ришелье: «Mercier, le meilleur et le plus solide Architecte de notre tems, a conduit ce grand et magnifique Palais: ou plutôt pour dire ce qui en est, Mercier, dans toute la conduite de ce Palais, n'a fait qu'exécuter les intentions du Cardinal de Richelieu» (Sauvai H. Histoire et recherches des antiquités de la ville de Paris. 3 vol. P., 1724. T. 2. P. 159).
[Закрыть]. В том же году на улице Сент-Оноре начались работы, которые полностью завершились только в 1641 г. Дворец получил название Пале-Кардиналь (Palais-Cardinal), а сегодня он известен всем как Королевский (Palais Royal)[578]578
Согласно завещанию кардинала Ришелье, после его смерти дворец отошел королевской семье. В нем поселились вдовствующая Анна Австрийская и юный Людовик XIV, а затем кардинал Мазарини. Подробнее о строительстве Пале-Кардиналь см.: Bercé F. Le Palais Cardinal II Richelieu et le monde de l'esprit I Exposition, Paris, Sorbonne, novembre 1985, organisée par la Chancellerie des universités de Paris et l'Académie française, préface de A. Tuilier. P., 1985. P. 61–66; Krause K. Richelieu au Palais-Cardinal II Richelieu, patron des arts I Sous la dir. de J.-C. Boyer, B. Gaehtgens, B. Gady. P., 2009. P. 273–292.
[Закрыть].
Роскошное здание отвечало как государственным, так и частным интересам кардинала[579]579
Анри Соваль оставил нам подробнейшее описание внутреннего устройства и убранства дворца: Sauvai H. Histoire et recherches des antiquités de la ville de Paris. T. 2. P. 159–172. Поэтажные планы здания приведены в: Sauvel T. De l'hôtel de Rambouillet au Palais-Cardinal II Bulletin Monumental. 1960. T. 118 (3). P. 169–190.
[Закрыть]. Помимо личных покоев в нем располагались театр (который неоднократно посещал Людовик XIII с семьей) и библиотека, выставлялись многочисленные богатейшие коллекции Ришелье, включавшие картины, скульптуры, старинный китайский фарфор, серебро и ковры[580]580
Специалисты полагают, что кардинал являлся первым частным коллекционером в Западной Европе. Предметы искусства он получал в дар, покупал и заказывал специально: только в марте 1633 г. Ришелье, с разрешения папского престола, вывез из Рима 60 мраморных статуй, столько же бюстов и пять ваз. В результате в Пале-Кардиналь хранились 262 картины, 400 единиц китайского фарфора и 22 хрустальных предмета. Собрание ювелирных изделий оценивалось в 58 тысяч ливров, а серебра – в астрономическую сумму 237 тысяч ливров, которые многие исследователи склонны рассматривать как государственный резерв Франции первой половины XVII столетия: Knecht R. J. Richelieu. L.; N. Y., 2013. P. 205–208.
[Закрыть]. Также – по особому распоряжению хозяина – во дворце была устроена так называемая Галерея знаменитых людей, украшенная настенными панно с изображениями героев прошлого.
Подобные помещения существовали во всех резиденциях первого министра, однако каждое из них имело свои отличия. Так, во дворце в Лимуре стены были увешаны изображениями Людовика XIII и его супруги Анны Австрийской, принцев крови и видных представителей знати, а в Буа-ле-Виконт – портретами прежних французских королей и королев. Что же касается сеньории Ришелье (Пуату), то в родовом замке кардинала имелись комнаты, которые предназначались специально для правящего монарха и были украшены коврами и живописными полотнами со сценами из античных истории и мифов (подвиги Геракла, эпизоды Троянской войны, жизнь Ахилла). На стенах галереи красовались сорок полотен, представлявшие все битвы, выигранные Францией за то время, что Ришелье находился у власти, а в личных покоях хозяина замка были размещены портреты его предков и виднейших европейских правителей[581]581
Babelon J.-P. Le chateau de Rueil et les autres demeures du cardinal // Richelieu et le monde de l'esprit. P. 75–81; Mignot C. Le château et la ville de Richelieu en Poitou // Ibid. P. 67–74; Knecht R. J. Richelieu. P. 201–202.
[Закрыть].
Тем не менее в Пале-Кардиналь в Париже выбор убранства осуществлялся по совершенно иному принципу. Обустройство галереи началось здесь одновременно со строительством основных залов дворца, в 1629 г., и было закончено в 1633 г. Иными словами, данное помещение появилось очень быстро, особенно учитывая его размеры: 49 м в длину и 6 м в ширину[582]582
Dorival B. La Galerie des Hommes illustres du Palais-Cardinal // Richelieu et le monde de l'esprit. P. 341–359; Merle de Bourg A. Peter Paul Rubens et la France, 1600–1640. Villeneuve d'Ascq, 2004. P. 126.
[Закрыть]. Такая скорость объяснялась не в последнюю очередь значением, которое придавал Ришелье этой части своей резиденции.
Все портреты, предназначенные для галереи, были созданы самыми известными французскими художниками XVII в.[583]583
Интересно при этом отметить, что творчество французских живописцев интересовало Ришелье в меньшей степени. В его собрании имелись работы Филиппа де Шампаня, Николя Пуссена и Жоржа де Латура, но преобладали шедевры итальянских мастеров – Леонардо да Винчи, Рафаэля, Антонио Корреджо, Джованни Беллини, Тициана, Лоренцо Лотто: Boubli L. Les collections parisiennes de peintures de Richelieu // Richelieu et le monde de l'esprit. P. 103–113.
[Закрыть] Первым заказ получил Филипп де Шампань, один из главных представителей парижской школы живописи того времени, как раз с 1628 г. начавший работать преимущественно для Людовика XIII и королевы-матери Марии Медичи[584]584
«Estant sorti de Paris en 1627 à peine fut-il arrivé à Bruxelles que l'Abbé de Saint Ambroise luy fir sçavoir la mort de Duchesne premier Peintre de la Reine-Mere, et le pressa si fort de retourner promptement en France pour entrer dans sa place, et avoir l'entiere conduite des Peintures de Sa Majesté, qu'il fut de retour à Paris le 10 Janvier 1628» (Félibien A. Entretiens sur les vies et les ouvrages des plus excellents peintres anciens et modernes. P., 1688. T. 5. P. 166).
[Закрыть] и являвшийся автором многих прижизненных портретов кардинала Ришелье[585]585
Dorival B. Richelieu et Philippe de Champaigne // Richelieu et le monde de l'esprit. P. 129–134.
[Закрыть]. Однако уже в 1632 г., очевидно, не справляясь с огромным заказом, де Шампань передал его часть своему коллеге – Симону Вуэ, художнику-монументалисту, портретисту и декоратору, в 1627 г. также ставшему «первым живописцем короля»[586]586
«Le Roy ayant jetté les yeux sur luy pour en faire son premier Peintre, et pour le préposer à tous les Ouvrages de Peinture qui se faisoient pour l'ornement de ses Maisons Royales… Il voulut encore que Vouët luy apprist à dessiner et à peindre en pastel pour se devertir, et pour faire les Portraits de ses plus familiers Courtisans» (Perrault Ch. Simon Voüet, premier peintre du roy // Perrault Ch. Des hommes illustres qui ont paru en France pendant ce siècle. 2 vol. P., 1695–1696. T. 2. P. 89). Анри Соваль упоминал в «Истории Парижа», что Ришелье с трудом согласился на участие Симона Вуэ в росписи дворца, однако результатом его работы остался доволен: «… aussi avoient-ils été faits par Champagne et par Vouet avec tant d'émulation, que, comme le Cardinal ne vouloit point se servir de Vouet, et cependant à la fin y ayant consenti, celui-ci n'oublia rien pour signaler son pinceau, et montrer qu'il valoit bien, tout au moins, celui de son rival» (Sauvai H. Histoire et recherches des antiquités de la ville de Paris. T. 2. P. 166).
[Закрыть]. Оба мастера пользовались также услугами своих учеников, поскольку качество изображений – о котором мы можем судить по тем полотнам, которые сохранились до наших дней, – оказалось не везде одинаковым. Тем не менее все портреты оказались выполнены в более или менее единой манере: персонажи были представлены на них в полный рост и даже, по мнению Анри Соваля, превосходили натуральную величину[587]587
«Les portraits furent peints plus grands que nature, par Vouet et par Champagne» (Ibid.).
[Закрыть]. Каждое полотно окружали семь историзированных и четыре аллегорических сцены, а также изображения гербов и перечень девизов всех без исключения персонажей[588]588
«Les Distiques sont en lettres d'or au bas de chaque portrait, et aux deux côtés les emblèmes et les actions signalées separément» (Ibid.). См. также: Merle de Bourg A. Peter Paul Rubens et la France. P. 126–128.
[Закрыть].
Число и состав портретируемых были согласованы с Ришелье лично[589]589
«… lui même en fît le choix, et les rangea ainsi que nous les voyons, avec des distiques, des emblèmes, et quelques representations de ce qu'ils ont fait de mémorable» (Sauvai H. Histoire et recherches des antiquités de la ville de Paris. T. 2. P. 166).
[Закрыть], все это были славные герои прошлого и настоящего Франции, однако выбор кардинала, следовавшего в данном случае итальянской традиции XV–XVI вв.[590]590
Dorival B. La Galerie des Hommes illustres du Palais-Cardinal. P. 341.
[Закрыть], весьма отличался от того, что он хотел видеть в прочих своих резиденциях. Безусловно, в Palais-Cardinal имелись изображения членов королевской семьи, хотя и в очень ограниченном количестве. Здесь оказались представлены только Генрих IV с Марией Медичи, их сын Людовик XIII, его супруга Анна Австрийская и младший брат Гастон, герцог Орлеанский[591]591
Наличие последнего портрета вызывает особый интерес, учитывая сложные отношения Гастона Орлеанского с кардиналом Ришелье и с самим Людовиком XIII, единственным наследником которого он являлся вплоть до 1638 г. и рождения дофина, будущего Людовика XIV. Гастон, выступая последовательным критиком политики абсолютизма, участвовал в многочисленных мятежах и заговорах, направленных против короля и его первого министра. Подробнее см.: Gatulle P. L'image de Gaston d'Orléans: entre mémoires, fiction et historiographie // Revue d'histoire moderne et contemporaine. 2012. Vol. 59 (3). P. 124–142; Waele M. de. Le prince, le duc et le ministre: conscience sociale et révolte nobiliaire sous Louis XIII // Revue historique. 2014. T. 670. P. 313–341; Idem. Conflit civil et relations interétatiques dans la France d'Ancien Régime: la révolte de Gaston d'Orléans, 1631–1632 // French Historical Studies. 2014. Vol. 37 (4). P. 565–598.
[Закрыть]. Значительно большее внимание было уделено в галерее людям, состоявшим на службе у французских монархов, начиная с XII в. и заканчивая собственно XVII столетием. Этих государственных деятелей, заслуживших славу своей верностью короне, выдающимися способностями в делах управления и в делах войны[592]592
Именно так охарактеризовал этих героев прошлого Анри Соваль: «C'est-là qu'il a placé ces Héros, qui par leurs conseils et par leur courage ont maintenu de tout tems la Couronne» (Sauvai H. Histoire et recherches des antiquités de la ville de Paris. T. 2. P. 166).
[Закрыть], можно было условно разделить на две группы – на представителей церкви и людей светских.
К первым относились:
• Сугерий (ок. 1081–1151), монах-бенедиктинец, аббат Сен-Дени, советник Людовика VI и Людовика VII, регент Франции во время Второго крестового похода (1147–1149 гг.);
• Жорж д'Амбуаз (1460–1510), кардинал и папский легат во Франции, министр двора и первый советник Людовика XII;
• Шарль де Гиз (1524–1574), кардинал Лотарингский, советник короля Франциска II и один из самых активных деятелей времен Религиозных войн;
• и, наконец, сам кардинал Ришелье.
Светские персонажи были представлены значительно более широко. В эту группу входили:
• Симон IV де Монфор (1160/1165–1218), участник Четвертого крестового похода (1202–1204 гг.), военный предводитель крестового похода против альбигойцев (1209 г.);
• Гоше V де Шатильон († 1329), в 1302 г. ставший коннетаблем Франции и прослуживший в этой должности шести французским королям до самой своей смерти;
• Бертран Дюгеклен (1320–1380), еще один коннетабль Франции, прославленный полководец Карла V, единственный из всех королевских приближенных захороненный, согласно пожеланию монарха, вместе с ним – в усыпальнице Сен-Дени;
• Оливье V де Клиссон (1336–1407), побратим Бертрана Дюгеклена, в 1382 г. сменивший его на посту коннетабля Франции, один из военачальников Карла VI в период Столетней войны;
• Жан ле Менгр по прозвищу Бусико (1366–1421), маршал Франции при Карле VI, еще один активный участник Столетней войны;
• Жан, Бастард Орлеанский (1402–1468), воспитывавшийся вместе с будущим Карлом VII, за свои выдающиеся военные заслуги и верность получивший от него титул графа Дюнуа, а в 1403 г. ставший великим камергером Франции;
• Жанна д'Арк, героиня Столетней войны;
• Луи II де ла Тремуй (1460–1525), виконт де Туар, генерал французской армии при Карле VIII, Людовике XII и Франциске I, с 1520 г. – первый камергер короля, получивший прозвище «Безупречный рыцарь» (Le Chevalier sans reproche);
• Гастон де Фуа (1489–1512), герцог Немурский, племянник Людовика XII, назначенный им главнокомандующим во Втором итальянском походе французских войск (1511–1512 гг.) и заслуживший прозвище «Громобой Италии» (Foudre d'Italie);
• Пьер Террайль де Баярд (1476–1524), соратник и друг Гастона де Фуа, полководец времен Итальянских войн на службе у Карла VIII, Людовика XII и Франциска I, получивший прозвище «Рыцарь без страха и упрека» (Le Chevalier sans peur et sans reproche);
• Шарль де Коссе (1505–1563), граф де Бриссак, военачальник Генриха II, активный участник Итальянских войн, маршал Франции с 1550 г.;
• Анн де Монморанси (1492–1567), крестник французской королевы Анны Бретонской, воспитанный вместе с будущим Франциском I, участник Итальянских войн, ближайший советник Генриха II, маршал, коннетабль и пэр Франции;
• Франсуа I Лотарингский (1519–1563), второй герцог де Гиз, военный и государственный деятель времен Религиозных войн, советник короля Франциска II вместе со своим братом, Шарлем де Гизом, кардиналом Лотарингским;
• Блэз де Лассеран-Массенкон де Монтескью (1499–1577), сеньор де Монлюк, французский полководец времен Итальянских войн, прошедший путь от простого солдата до маршала Франции, служивший под руководством Пьера Террайля де Баярда;
• Арман де Гонто (1524–1592), барон де Бирон, один из основных деятелей католической партии в годы Религиозных войн во Франции, маршал Франции с 1577 г. и предок еще трех маршалов из рода Гонто-Биронов: сына Шарля, внука Армана и праправнука Людовика Антуана;
• Франсуа де Бонн (1543–1626), один из лучших полководцев Генриха IV, за свои заслуги получивший титул герцога Ледигьера и ставший в 1622 г. последним коннетаблем Франции.
К сожалению, почти все изображения этих выдающихся героев прошлого, украсившие галерею в парижской резиденции кардинала Ришелье, были впоследствии утрачены. До наших дней дошли лишь четыре портрета кисти Симона Вуэ (или его учеников): аббата Сугерия (Музей изобразительных искусств Нанта), Гоше де Шатильона (Лувр), Симона де Монфора (замок де Бурдей в Дордони) и Оливье де Клиссона (Музей Добре в Нанте). Из работ Филиппа де Шампаня сохранились портреты Гастона де Фуа (Версальский дворец), Блэза де Монлюка (частная коллекция) и Людовика XIII (Лувр)[593]593
Dorival B. La Galerie des Hommes illustres du Palais-Cardinal.
[Закрыть]. Кроме того, уцелели некоторые панно, окружавшие полотна: изображения сцен из жизни Сугерия («Избрание Сугерия аббатом Сен-Дени», «Сугерий приказывает отстроить аббатство Сен-Дени», «Людовик VII на похоронах Сугерия»), Гоше де Шатильона («Гоше де Шатильон при осаде Сент-Омера») и Бертрана Дюгеклена («Умирающий Дюгеклен получает ключи от замка Рандон»), хранящиеся сегодня в Музее изобразительных искусств Нанта, а также панно «Жанна д'Арк в битве при Пате», относившееся соответственно к портрету Девы и выставленное ныне в Музее изобразительных искусств Орлеана[594]594
Merle de Bourg A. Peter Paul Rubens et la France. P. 221; Dorival B. Art et politique en France au XVIIe siècle: la gallerie des hommes illustres du Palais-Cardinal // Bulletin de la Société de l'histoire de l'art français. 1973. P. 43–60.
[Закрыть].
По дошедшим до нас полотнам можно судить и о качестве единственного описания этого собрания картин, представленного в сочинении «Портреты знаменитых французов из Галереи во дворце кардинала Ришелье» и опубликованного впервые в 1650 г. Его автором стал Марк Вюльсон де ла Коломбьер, протестант родом из Дофине, на протяжении всей своей жизни состоявший на государственной службе: сначала как королевский советник в парламенте Дофине, затем – как член Парижского парламента и придворный (gentilhomme ordinaire) Людовика XIV[595]595
Vulson, sieur de la Colombière. Les portraits des hommes illustres françois, qui sont peints dans la Galerie du Palais Cardinal Richelieu. 2 éd. P., 1668.
[Закрыть]. В XVII столетии наиболее востребованными из всех произведений Вюльсона де ла Коломбьера оказались работы, посвященные генеалогии старинных французских рыцарских семейств и их гербам[596]596
Наравне с Клод-Франсуа Менетрие, Марк Вюльсон де ла Коломбьер почитается ныне как один из создателей французской профессиональной геральдики: [Vulson, sieur de la Colombière]. Recueil de plusieurs pièces et figures d'armoiries obmises par les autheurs qui ont escrit jusques icy de cette science, blasonnées par le sieur Vulson de La Colombière… suivant l'art des anciens roys d'armes, avec un discours des principes et fondemens du blason, et une nouvelle méthode de cognoistre les métaux et couleurs sur la taille-douce. P., 1639 (1689); [Idem]. La Science heroique, traitant de la noblesse, de l'origine des armes de leurs blasons, et symboles, des tymbres, bourlets, couronnes, cimiers, lambrequins, supports, et tenans, et autres ornements de l'escu; de la devise, et du cry de guerre, de l'escu pendant et des pas et emprises des anciens chevaliers, des formes differentes de leurs tombeaux; et des marques exterieures de l'escu de nos roys, des reynes, et enfans de France, et des officiers de la couronne, et de la maison du roy. P., 1639 (1644); [Idem]. Le vrai Théâtre d'honneur et de chevalerie, ou le miroir héroïque de la noblesse… par Marc de Vulson, sieur de La Colombière. 2 vol. P., 1648.
[Закрыть]. Однако для нас особый интерес представляют его «Портреты знаменитых французов», поскольку данное издание состояло не только из кратких биографий упомянутых выше персонажей: его главы сопровождались гравюрами, выполненными Франсуа Биньоном и Захари Энсом, на которых оказались воспроизведены все без исключения полотна из парижского дворца Ришелье.
Как отмечал Анри Соваль, современник и очевидец событий, эти иллюстрации полностью соответствовали тому, что посетители могли бы увидеть, посетив лично Пале-Кардиналь[597]597
«… depuis nous avons vu paroîtte avec bien plus d'ordre et de bruit, lorsque Heintz et Bignon donnèrent au Public, dans un Volume in-folio, cette Gallerie toute entière avec un abrégé que fit la Colombiere de la vie des grands Personnages qui y sont representés. Les moindres beautés de ce Livre font les emblèmes et les ornemens; et quoique Bignon et Heintz ayent fait leur possible pour se surpasser eux-mêmes, avec tout cela dans les grandes figures on n'y remarque point cette science, et cette liberté qui se voit dans les originaux» (Sauvai H. Histoire et recherches des antiquités de la ville de Paris. T. 2. P. 166).
[Закрыть]. Точно так же уже в XX в. полагал и Бернар Дориваль, признанный знаток французского изобразительного искусства раннего Нового времени[598]598
Dorival B. Art et politique en France au XVIIe siècle. P. 43.
[Закрыть]. Единственным существенным отличием некоторых гравюр было зеркальное, по сравнению с живописными полотнами, изображение героев: так произошло, к примеру, с портретами аббата Сугерия и Гоше де Шатильона[599]599
Vulson, sieur de la Colombière. Les portraits des hommes illustres françois. P. 1, 23. Воспроизведение живописных полотен см. в: Dorival B. La Galerie des Hommes illustres du Palais-Cardinal. P. 345, 349.
[Закрыть]. Иными словами, в настоящее время сочинение Вюльсона де ла Коломбьера является уникальным источником – как письменным, так и иконографическим – по которому мы можем составить полное представление не только о том, кого из славных героев прошлого ценил кардинал Ришелье, но и о том, по какой причине именно их портреты он отобрал для украшения своей резиденции.
* * *
Следует прежде всего отметить, что биографии советников и военачальников французских королей, помещенные в сборнике Вюльсона де ла Коломбьера, в целом мало чем отличались друг от друга, их судьбы и деяния описывались крайне стереотипно. Впрочем, и изображены они были весьма однообразно: их сложно было бы опознать или отличить друг от друга, если бы не пояснительные подписи, сопровождавшие гравюры.
Согласно же тексту Вюльсона де ла Коломбьера, перед зрителями представали одни лишь истинные «Герои» (Heros)[600]600
См., к примеру, описание альбигойского похода Симона де Монфора: «... les ennemis estoient soixante contre un, nonobstant quoy, le courage invincible de nostre Heros se disposa à les assaillir devant la ville de Muret su la Garonne, témoignant une si grande joye sur son visage, qu'il sembloit promettre aux siens une victoire infaillible» (Vulson, sieur de la Colombière. Les portraits des hommes illustres françois. P. 16, курсив мой – О. Т.). Ср. с характеристикой, данной Жану, Бастарду Орлеанскому: «Les plus favorables influences du Ciel, et les genereux et auguste sang de France, infuserent si puissamment la valeur, la prudence et le courage au coeur de nostre Heros, qu'il fut hardy en ses entreprises, ferme et intrepide dans les dangers, redoutable et furieux dans les combats» (Ibid. P. 70, курсив мой – О. Т.). См. также: Ibid. P. 113 (Луи де ла Тремуй), 142 (Баярд), 188 (Франсуа де Гиз).
[Закрыть], главными отличительными свойствами которых оказывались исключительно vertu и courage, т. е. «добродетель» и «мужество»[601]601
См., к примеру, описание личных качеств аббата Сугерия: «Et comme les affections de l'enfance durent beaucoup, ce Prince estant devenu Roy (т. е. Людовик VII – О. Т.), n'oublia jamais depuis celle dont il avoit honoré Suger, qui de son costé profita si bien de cet avantage, qu'il s'en servit comme d'un échelon s'élever à la grandeur, où sa vertu et son courage luy firent atteindre» (Ibid. P. 2, курсив мой – О. Т.). Ср. с характеристикой Бертрана Дюгеклена: «Il commenca ses exploits en Bretagne, où il nasquit d'un sang noble et illustre, fit ses plus beaux coups d'essay contre les Anglois, et acheva son chef d'oeuvre en France et en Espagne, où il receut des recompences dignes de sa vertu et de son courage» (Ibid. P. 34, курсив мой – О. Т.). См. также: Ibid. P. 23 (Гоше де Шатильон), 69–70 (Жан, Бастард Орлеанский), 99 (Жорж д'Амбуаз), 128 (Гастон де Фуа), 178 (Анн де Монморанси), 225 (Блэз де Монлюк), 245–246 (Франсуа де Бонн).
[Закрыть]. Каждый из них назывался «первым», «мудрым», «осмотрительным» и «верным» советником того или иного монарха, без рекомендаций которого тот не мог обойтись ни в управлении королевством, ни в военных кампаниях[602]602
Так, Гоше де Шатильон был назван в тексте «главным министром короля» (principal Ministre du Roy), Жорж д'Амбуаз – «мудрым правителем государства» (gouverner si sagement l'Estat), Луи де ла Тремуй – «доблестным и мудрым генералом» (vaillant et sage General), а Анн де Монморанси – «несравненным государственным советником» (incomparable Conseiller d'Estat): Ibid. P. 26, 111, 119, 172.
[Закрыть]. При этом эпитет «опытный воин» предназначался не только прославленным полководцам, но и представителям церкви, принимавшим участие преимущественно в дипломатических миссиях[603]603
В частности, про аббата Сугерия Марк Вюльсон де ла Коломбьер сообщал, что тот осаждал и с успехом завоевывал многочисленные крепости и города и приводил их в подчинение королю: «Suger fut choisi comme un homme genereux, hardy et resolu, et qu'on jugeoit capable de mettre à la raison Hugues de Puiset…. à quoy il reussit tres-heureusement, le Roy luy ayant envoyé des forces avec lesquelles il soustint un siege à Toury, et en suite assiegea et reprima l'audace de ce Tyran, qui fut contraint d'implorer la grace du Roy., qui estoit venu en personne à ce siege, et qui ayant reconnu en ces occasions la valeur, l'industrie, et les autres bonnes qualitez de Suger, l'aima tousjours davantage» (Vulson, sieur de la Colombière. Les portraits des hommes illustres françois. P. 3–4).
[Закрыть]. Дела же религиозные, напротив, очень часто оказывались, согласно утверждениям автора, сферой интересов людей вполне светских[604]604
Лучшим примером здесь служила история Симона де Монфора, «исключительным образом проявившего себя в делах войны», а потому поставленного во главе крестового похода против альбигойцев: «Simon Comte de Mont-fort en Beausse, fut pour sa valeur éprouvée en plusieurs occasions, et pour son illustre naissance et experience au fait de la guerre, éleu et accepté par tous pour Chef general de toute la Croisade» (Ibid. P. 13).
[Закрыть].
Вне всякого сомнения, галерея в Пале-Кардиналь являлась для Ришелье прежде всего его своеобразным личным пантеоном. Он желал видеть себя окруженным выдающимися людьми, перед которыми он преклонялся и которым желал уподобиться в памяти современников и потомков. Отобранные им «Герои» не просто считались верными соратниками французских королей, они, по мнению кардинала, являлись главными действующими лицами славной истории Франции[605]605
Ranum O. Richelieu, l'histoire et les historiographes // Richelieu et la culture. Actes du colloque international en Sorbonne / Sous la dir. de R. Mousnier. P., 1987. P. 125–137.
[Закрыть]. Таким образом, заказывая портреты для своей галереи и обсуждая список тех, кто будет в ней представлен, Ришелье явно уходил от более раннего гуманистического дискурса, характерного для итальянского и французского историописания конца XV – начала XVI в. и рассматривавшего в качестве героев прошлого исключительно правителей той или иной страны.
В своем парижском дворце, в отличие от загородных резиденций, первый министр, насколько можно судить, решительно отказался от подобной установки: не случайно портреты членов королевской семьи сильно уступали в количестве полотнам, изображавшим государственных деятелей, которые не являлись ни принцами крови, ни даже представителями высшей знати. Собственно, из всех французских монархов прошлого на полотнах Филиппа де Шампаня и Симона Вуэ оказался запечатлен один лишь Генрих IV, к которому кардинал относился с исключительным пиететом. Именно его программу реформ, не доведенную самим королем до конца, Ришелье желал воплотить в жизнь в ходе своего правления в качестве главного политического советника Людовика XIII: укрепить государство, усилить его централизацию, обеспечить главенство светской власти над церковью и центра над провинциями, ликвидировать аристократическую оппозицию, решить религиозный вопрос[607]607
Подробнее о политических идеалах первого министра Людовика XIII см.: Черкасов П. П. Кардинал Ришелье. М., 1990. С. 156–171, 221–235.
[Закрыть].
Для кардинала, таким образом, истинным героем человек становился не по рождению, а в соответствии со своими реальными деяниями – подвигами, совершенными на благо страны. Из таких героев хозяин Пале-Кардиналь и создавал для будущих поколений образцы для подражания. Эти достойные люди представлялись Ришелье прежде всего инструментами, посланными Господом на помощь королевству и его правителю[608]608
Ranum O. Richelieu, l'histoire et les historiographes. P. 136–137.
[Закрыть]: именно поэтому он придавал особое значение религиозным вопросам, рассматривая их не как отдельную сферу интересов, но как часть общегосударственных забот[609]609
Черкасов П. П. Кардинал Ришелье. С. 172–191. Тот же «сплав» религиозных и светских политических вопросов мы наблюдаем и в «Портретах знаменитых французов» Марка Вюльсона де ла Коломбьера, особенно в биографиях государственных деятелей эпохи Религиозных войн Франсуа и Шарля де Гизов: Vulson, sieur de la Colombière. Les portraits des hommes illustres françois. P. 187–202, 203–216.
[Закрыть].
Лично себя кардинал, вне всякого сомнения, полагал именно таким героем, прочие же деятели прошлого должны были лишь создавать для него необходимый фон, прославляя первого министра как главного среди них. Не случайно портрет Ришелье находился в Галерее знаменитых людей Palais-Cardinal не среди изображений военачальников и королевских советников, а рядом с портретами членов семьи Генриха IV[610]610
Merle de Bourg A. Peter Paul Rubens et la France. P. 126.
[Закрыть]. Не случайно кардинал собирался лично написать историю правления Людовика XIII, дабы подчеркнуть (а возможно, и приукрасить) собственную роль в ней[611]611
Ranum O. Richelieu, l'histoire et les historiographes. Болезнь заставила Ришелье отказаться от этого проекта, и «Историю Франции» вместо него (но по его заказу и под его контролем) написал Франсуа де Мезере: Mezeray F. E. de. Histoire de France depuis Faramond jusqu'à maintenant, oeuvre enrichie de plusieurs belles et vraies antiquités…, avec les portraits des rois, régents, dauphins. 3 vol. P., 1643–1651. О поддержке, оказываемой Мезере кардиналом Ришелье, см.: Salvat J. Mézeray François Eudes de // Dictionnaire des lettres françaises. Le XVIIe siècle / Sous la dir. de P. Dandrey. P., 1996. P. 853–855.
[Закрыть]. Уверенность в своей исключительности не покидала его с 1624 г., когда он занял пост первого министра Людовика XIII, и до самой смерти в 1642 г. Он не сомневался, что лишь он один в состоянии решить все актуальные проблемы Французского королевства, и эта уверенность звучала в его «Политическом завещании», адресованном монарху:
Когда Ваше Величество соблаговолили призвать меня в свой Совет для участия в управлении своими делами, могу удостоверить, что гугеноты разделяли с Вами власть в государстве, вельможи вели себя так, словно не были Вашими подданными, а самые сильные губернаторы чувствовали себя чуть ли не самостоятельными властителями… Еще могу сказать, что союзы с иностранными государствами были в запущенном состоянии, а собственная корысть предпочтена общей пользе. Одним словом, достоинство Королевского Величества было недопустимо унижено[612]612
Цит. по: Черкасов П. П. Кардинал Ришелье. С. 156.
[Закрыть].
Впрочем, мнение об уникальности фигуры кардинала Ришелье и о его выдающихся способностях в делах управления разделял и сам Людовик XIII. В личном послании от 6 июня 1626 г. он писал своему первому министру:
Благодаря Господу все идет хорошо с тех пор, как Вы здесь; я питаю к Вам полное доверие, и у меня никогда не было никого, кто служил бы мне на благо так, как это делаете Вы. Не обращаете никакого внимания на то, что о Вас говорят. Я разоблачу любую клевету на Вас и заставлю любого из тех, кто желает быть членом моего Совета, считаться с Вами[613]613
Цит. по: Там же. С. 164.
[Закрыть].
Даже политические противники кардинала, как, например, Франсуа де Ларошфуко, признавали его выдающиеся заслуги:
Никто лучше его не постиг до того времени мощи королевства и никто не сумел объединить его полностью в руках самодержца. Суровость его правления привела к обильному пролитию крови, вельможи королевства были сломлены и унижены, народ обременен податями, но взятие Ла-Рошели, сокрушение партии гугенотов, ослабление Австрийского дома, такое величие в его замыслах, такая ловкость в осуществлении их должны взять вверх над злопамятством частных лиц и превознести его память хвалою, которую она по справедливости заслужила[614]614
Франсуа де Ларошфуко. Мемуары // Франсуа де Ларошфуко. Мемуары. Максимы / Пер. А. С. Бобовича. Л., 1971. С. 5–145.
[Закрыть].
Что же касается Галереи знаменитых людей в Palais-Cardinal, то исключительность кардинала Ришелье подчеркивалась здесь не только местоположением его портрета. В отличие от других представителей церкви и в полном противоречии с принятым в то время художественным каноном, кардинал был изображен (предположительно Филиппом де Шампанем) не сидя, а стоя, в типичной позе военачальника[615]615
Именно так были изображены абсолютно все великие полководцы прошлого, портреты которых украшали дворец кардинала: Vulson, sieur de la Colombière. Les portraits des hommes illustres françois. P. 11, 23, 33, 45, 57, 69, 113, 127, 141, 155, 171, 187, 217, 233, 245.
[Закрыть]. Именно в этой манере были выполнены практически все прижизненные портреты Ришелье, который не хотел, чтобы зрители видели его сидящим, т. е. «слабым»[616]616
Dorival B. Art et politique en France au XVIIe siècle.
[Закрыть]. Иными словами, кардинал относил себя в большей степени к полководцам, к активным государственным деятелям – и в своей собственной галерее, вне всякого сомнения, он должен был быть изображен точно так же.
Трактовка личности Ришелье в сборнике Марка Вюльсона де ла Коломбьера также разительно отличалась от биографий прочих персонажей, портреты которых были представлены в Пале-Кардиналь. Он, естественно, был назван здесь «Героем» – «потрясшим всю землю оглушительными раскатами своей славы»[617]617
«C'est à ce coup que mon Genie paroistra temeraire, de vouloir comprendre dans un si petit espace les admirables action d'un Heros qui a rempli toute la terre du bruit eclatant de sa gloire» (Vulson, sieur de la Colombière. Les portraits des hommes illustres françois. P. 293).
[Закрыть], однако и все прочие эпитеты, сопутствовавшие описанию его жизни, давались в тексте в превосходной степени. Он являлся «великим человеком, обладавшим божественным происхождением», «гением», которого отличала «выдающаяся доблесть» и который покрыл себя «славой одного из наиболее мудрых и находчивых» государственных деятелей своего времени[618]618
Ibid. P. 296–297.
[Закрыть]. Он совершал «деяния, достойные восхищения» (les admirables actions), «несравненные и неоспоримые» (incomparables et inimitables actions), сопоставимые лишь с «чудесами» (merveilles), достойными полубогов и героев Античности[619]619
Ibid. P. 293–294.
[Закрыть]. Он был тем, кого и королева-мать Мария Медичи, и сам Людовик XIII почитали как своего лучшего советника[620]620
«Qualitez qui le rendirent si recommandable qu'il fut fait… Secretaire d'Estat, de laquelle [charge] il s'acquita avec tant de capacité et d'intelligence, que le Roy et la Reyne mere le considererent comme celuy qui leur donnoit les plus solides conseils, et dans l'esprit duquel ils voyoient briler tant de lumieres» (Ibid. P. 296).
[Закрыть], его слова воспринимались как истинные пророчества[621]621
«… leurs Majestez se servirent de luy, et revererent ses Oracles» (Ibid. P. 297).
[Закрыть]. Ни одно решение короля не принималось без вмешательства Ришелье, ни одно государственное дело не было улажено без его участия[622]622
«… sa Majesté luy communiqua une partie de son esclat, en remettant à sa sagesse et à sa courageuse conduite, le timon des principales affaires de la paix et de la guerre» (Ibid.).
[Закрыть]. Главной целью его героических усилий всегда оставались слава и величие монархии[623]623
«… la gloire et la grandeur de sa Majesté estoient le principal but de ses heroïques desseins» (Ibid. P. 298).
[Закрыть], а наиболее выдающимся свершением этого «второго Моисея» стало взятие Ла-Рошели, иными словами, победа над протестантами и извечным врагом Франции – Англией[624]624
«C'est en ce fameux siege de la Rochelle, où se firent voir en leur plus haut lustre la Fortune et la vertu, la pieté et le courage, le miracle et la prudence, c'est là où nostre grand Cardinal parut comme un autre Moyse» (Ibid. P. 300).
[Закрыть]. Основным девизом кардинала Ришелье, по мнению Марка Вюльсона де ла Коломбьера, являлась фраза «Солнце в постоянном движении», что означало: первый министр никогда не прекращал заботиться о своем правителе и о государстве[625]625
«Le soleil est dans une perpetuelle action. Le Cardinal de Richelieu travailloit incessamment pour la service de son Maistre, et produisoit touiours quelque chose d'utile et de glorieux à l'Estat» (Ibid. P. 324).
[Закрыть].
* * *
Любопытно, однако, отметить, что в Галерее знаменитых людей Palais-Cardinal имелось еще одно выпадающее из общего ряда полотно – портрет Жанны д'Арк. До 1940 г. он выставлялся в Музее изобразительных искусств Орлеана, однако погиб во время бомбардировок города в годы Второй мировой войны и знаком нам только по более ранним репродукциям (ил. 33). Возможно, именно этим обстоятельством объясняется тот факт, что картина до сих пор остается неатрибутированной: в XIX в. считалось, что она принадлежит кисти Симона Вуэ[626]626
Wallon H. Jeanne d'Arc. Edition illustrée. P. 474.
[Закрыть], в следующем столетии ее приписывали Филиппу де Шампаню[627]627
Images de Jeanne d'Arc. Hommage pour le 550e anniversaire de la libération d'Orléans et du Sacre. P. 37–38, 45–46.
[Закрыть], современные же историки и искусствоведы предпочитают не высказывать однозначного мнения на сей счет[628]628
Heimann N. M. Joan of Arc in French Art and Culture. P. 8, 20, 158; Michaud-Fréjaville F. Jeanne aux panaches romantiques. P. 263–265.
[Закрыть].
Ил. 33. Филипп де Шампань (Симон Вуэ?). Жанна д'Арк. После 1632 г.: Wallon H. Jeanne d'Arc. Edition illustrée d'après les Monuments d'Art depuis le quinzième siècle jusqu'à nos jours. 3 éd. P., 1877. P. 474.
Так или иначе, но исключительность Жанны д'Арк на картине из Галереи знаменитых людей также подчеркивалась визуально. Прототипом этого изображения вновь выступал уже знакомый нам «Портрет эшевенов» конца XVI в. (ил. 21), но Орлеанская Дева – как, в свою очередь, и кардинал Ришелье – была представлена здесь в полный рост[629]629
Две другие дамы, портреты которых имелись в Пале-Кардиналь, Мария Медичи и Анна Австрийская, были изображены сидя: Vulson, sieur de la Colombière. Les portraits des hommes illustres françois. P. 277, 355.
[Закрыть]. Иными словами, перед зрителями представал еще один, причем весьма специфический, военачальник (на что указывал, в частности, меч, энергично занесенный над головой), тогда как два других женских портрета, имевшихся в Palais-Cardinal, – Марии Медичи и Анны Австрийской – оказались включены в общий список «всего лишь» как регентши при своих несовершеннолетних сыновьях, Людовике XIII и Людовике XIV соответственно[630]630
Вюльсон де ла Коломбьер отмечал, что Мария Медичи была назначена регентом Франции в день гибели Генриха IV и уберегала королевство от всяческих невзгод вплоть до совершеннолетия Людовика XIII: «Le mesme jour cette Reine desolée fut declarée Regente par la Cour de Parlement… Elle gouverna l'Estat avec beaucoup de douceur et de prudence, et évita avec une adresse merveilleuse tous les écüeils qui le menacoient de naufrage dans la minorité du Roy» (Ibid. P. 283–284). Впрочем, текст, посвященный Анне Австрийской, был практически идентичным: «... au mesme temps qu'elle s'abondonnait aux regrets et aux larmes, toute la France luy demanda son assistance, et tourna lea yeux de son costé, comme vers son azile, pour la conjurer de vouloir estre aussi bien la Mere et Tutrice des François, que de leur jeune Monarque» (Ibid. P. 364–365).
[Закрыть].
