355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ольга Славнейшева » Святая Грета » Текст книги (страница 4)
Святая Грета
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 14:58

Текст книги "Святая Грета"


Автор книги: Ольга Славнейшева


Жанр:

   

Киберпанк


сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

ПОНЕДЕЛЬНИК

1

Колокола в дебрях предрассветного сна зазвонили особенно уныло, а потом Грета услышала шорох дождя. Колокола спорили с дождем, они вплетались друг в друга, создавая кружево сонного морока, но Грета знала, что очень скоро должен прозвенеть будильник, и это мешало окончательно уснуть. В комнате было сыро. Скорее всего, снега Полигона превратились в грязь, за окном начинался осенне-весенний день, полный моросящего дождя. Понедельник, в который следует прощать и просить прощения. Колокола скорбили о нераскаявшихся грешниках, и Грета почувствовала, что еще немного – и она вспомнит вчерашний праздник на Площади Милосердия.

Она открыла глаза и увидела, что сумерки еще только начинают рассеиваться. Спать уже не хотелось. Наверное, сегодня будет туман, с удовольствием подумала Грета, осторожно вставая. Она подошла к окну и приподняла пластиковый ставень, который тут же с треском уехал вверх. Ей открылся новый, забытый за зиму мир. Полигон больше не был белым. Ночь дождя уничтожила погребальный саван, обнажая совершенно мертвую землю.

“А может, зима еще только должна начаться”, – думала Грета, кутаясь в одеяло, – “Может, сейчас – поздняя осень. Вечером дождь утихнет, а ночью выпадет первый снег. Самые последние листья недавно упали, и ветви деревьев – серые и мокрые. А сразу за березовой рощицей тянутся парсеки Полигона, однообразные, заполненные жидкой грязью, и в каждой воронке отражается светлеющее небо. Весны никогда не будет. Солнце никогда не выйдет. Зима будет длиться вечно. И это правильно, потому что никто из ныне живущих не достоин солнечного света. Замерзшие танки, обугленные мишени и раскисшая земля захватили мир, а космические корабли, наверное, летят захватывать следующий, и скоро везде будет одно и тоже, за каждым без исключения окном…”

– Мир после Второго Пришествия… – проговорила она чуть слышно. И посмотрела на распятие.

Монстроборец Иесус терпеливо ждал.

Они так и не сняли Его с креста…

Постепенно дом просыпался. У соседей справа запиликал будильник, наверху кто-то передвинул стул. Скоро каникулы, напомнила себе Грета, но не ощутила никакой радости. Надо было одеваться и идти в ванную, пока ее не занял Клайс.

Она решительно швырнула на кровать одежду, в которой обычно посещала школу – длинное платье простого покроя из темно-серой шерсти, похожее на рясу. Потом, на счет “три”, сбросила одеяло, и, дрожа от холода, надела платье поверх футболки с космическим крейсером.

И вышла в коридор.

С кухни тянуло запахом подгоревшей фасоли и было слышно, как по радио говорят про “Архангел”, стартовавший вчера, в десять вечера, с Центрального космодрома. Грета стала думать про “Архангел”, пытаясь представить себе этот старт, и неожиданно столкнулась с Клайсом возле дверей ванной.

– Слышала, да? – тут же спросил Клайс, блестя глазами. Он загораживал ей дорогу. Грета отпихнула его в сторону, кинулась к раковине, и в треснутом зеркале отразилось ее довольное лицо. Она показала Клайсу язык, взяла зубную щетку. Клайс прислонился плечом к косяку и говорил, глядя в глаза ее отражения:

– Двадцать тысяч миссионеров! Представляешь? Наверное, он больше “Серафима” раз в двадцать!

– М-м? – Грета, пуская белые пузыри, насмешливо приподняла бровь.

– Ну, в десять, – покладисто согласился Клайс. – Но все равно! Такая громадина… Только странно это… – он подошел к ней, встал за спиной. – Это уже сорок четвертый крейсер за последние два года. Мы с Полом недавно заинтересовались, сколько человек вообще улетело в космос.

– И сколько же? – поинтересовалась Грета, сплевывая пену.

– Тысяч семьдесят! А с “Архангелом” – и все девяносто!..

– Клайс!.. – донеслось со стороны кухни. Клайс подмигнул и вышел.

Девяносто тысяч человек. Грета почувствовала, как по спине пробегает дрожь. Передернула плечами. Но на самом деле, наверное, больше. Просто про какие-то старты не сообщают. Например, про старты десантных кораблей, навроде того же “Серафима”. Или “Лотгалии”… Интересно, как выглядят инопланетяне?..

– Иди есть, – сказал ей Клайс, снова появляясь в дверном проеме, и Грета плеснула на него водой.

По дороге в школу Клайс рассказывал ей про “Деву Марию”, инквизиторский крейсер, напичканный настолько секретным оружием, что его строили на полигоне посреди пустыни. Отец Пола, присутствующий при старте, рассказывал про мутировавших ящериц и стратосферные разряды, но про саму “Деву” не сказал ни слова. Пол сделал из этого выводы и поделился ими с Клайсом. Пол считал, что “Дева Мария” – это начало Космического Крестового Похода против ереси и зла, про который им говорили еще в первом классе.

Возле самой школы они остановились, наблюдая безобразную сцену: Юнит уже не мог реветь, но все равно выдавливал из себя истеричные всхлипы. Рядом с ним стояла его мать, с легкой улыбкой наблюдая за гримасами сына.

– Хватит реветь, – сказала она довольно строго. – Сколько можно реветь? Весь перемазался…

– Ну пожалуйста-а!.. – затянул Юнит с новыми силами. Он заметил Грету и Клайса, и злобно поглядел на свидетелей своего унижения. Грета помахала ему рукой.

– Вот, полюбуйтесь на этого героя, – женщина указала рукой на Юнита. – Спасал собаку!

– А что, если собака, то не надо спасать, что ли? – буркнул тот, вытирая рукавом несуществующие сопли. Женщина тяжело вздохнула.

– Ладно, иди уже. Оставлю я твоего урода…

Юнит медленно поднял на нее взгляд. Его глаза были такими же, как у Пола, светлыми и холодными. И очень честными.

– Правда? – спросил он с дрожью в голосе.

– Иди, – засмеялась женщина, потрепав его по голове.

– Чесслово?..

– Честное слово. Но мыть собаку ты будешь сам. И если она меня цапнет…

Юнит открыл было рот, но она не стала его слушать.

– Быстро в школу! – и зашагала по направлению к автостоянке. Грета даже отсюда видела крышу их красного микроавтобуса, блестящую от дождя. “Микробуса”, как назвывал его Пол.

Юнит какое-то время смотрел ей вслед, и выражение его лица постепенно менялось на более привычное.

– Ты спас собаку? – спросил его Клайс.

– Ага, – серьезно кивнул Юнит.

– Какой хоть породы?

– Никакой! – Юнит шмыгнул носом в последний раз, и, убедившись, что мама ушла, вытащил пачку сигарет.

– Ты будешь курить возле школы? – удивилась Грета.

– А мне похуй! – Юнит дерзко улыбнулся и щелчком выбил сигарету.

– И как теперь зовут собаку? – не отставал Клайс.

– Пол еще не придумал, как!

– Ладно, давай… Нам пора… – Клайс потянул Грету за рукав.

– Валите… – царственным жестом, почти как у Пола, Юнит отпустил их. – На урок не опоздайте, отличники!

И презрительно сплюнул через дырку между зубами.


2

Пол одиноко стоял возле окна с голограммой водопада и задумчиво разглядывал Бродяг, ожидавших, пока учитель откроет дверь и впустит их в класс. Увидев Грету и Клайса, он слегка расслабил плечи и криво усмехнулся. Атмосфера вокруг изменилась. Бродяги, обсуждавшие Пола на все лады, замолчали, а потом и вовсе убрались подальше. Грета поискала взглядом Марека, но его пока нигде не было.

– Привет! – Пол поздоровался с ней за гипс, потом пожал запястье Клайса.

– Как дела? – прищурился Клайс.

– Мой долбанный братец притащил в дом здоровенную вонючую псину, полную блох, и, скорее всего, бешеную, а ты спрашиваешь, как у меня дела? – не зная Пола, можно было запросто решить, что это действительно его беспокоит.

– Мы видели Юнита около школы, – заметила Грета.

– Он невыносим. – Пол всем своим видом давал понять, насколько он устал быть братом этого ничтожества. – В моей семье растет Бродяга… С ума сойти! Я ему говорю: “Ты бы еще волосы отрастил и на гитаре начал бренчать”!.. Что смеешься? – бросил он Грете. – Твой брат ничуть не лучше!

Клайс возмущенно округлил глаза, и Грета захохотала.

– Посмотрите, не Астронавт ли это? – Клайс кивнул в сторону лестницы. И действительно, это был Астронавт. Прыщавый и сутулый, он неторопливо приближался, размышляя, как бы ему половчее обойти Пола, который уже шел ему навстречу.

– Тебя вызывают к директору! – деловито сообщил Пол, заступая ему дорогу.

– Ме-меня? – переспросил Астронавт, по привычке втягивая голову в плечи.

– Ме-ме-ме, ме-ме-ме, повредился я в уме! – мерзким голосом протянул Пол. Грета и Клайс прыснули.

– Те-бя-бя, – проблеял Пол.

Клайс согнулся, держась за живот.

– Астронавт, ты отращиваешь волосы, да? – поинтересовалась Грета. – Метишь в Бродяги?

– Хочешь, мы подстрижем тебя… в Монахи? – тут же предложил Клайс.

– Те-бя-бя! – неожиданно взлаял Пол, и Грета задохнулась от смеха.

Бонга и Алдыбей нарисовались рядом, встали за спиной Астронавта, вопросительно поглядывая на Пола. Тот небрежно взмахнул рукой, давая понять, чтобы они не лезли.

– Расскажи Грете тот стишок, Астронавт, – попросил он совершенно серьезно. – Ну, помнишь, ты нам рассказывал… Ты еще сам его сочинил!

Клайс не выдержал, всхлипнул, закрывая лицо и отворачиваясь. Его колотило от беззвучного смеха.

– Тот стишок, Астра… – голос Пола предательски дрогнул. Только неимоверная сила воли, помноженная на способности теха, позволяла ему сдерживать волну безудержного хохота, рвущуюся из груди.

– Пожалуйста, – улыбнулась Грета. И неожиданно стала похожа на симпатичную пустоголовую куколку. Астронавт оцепенел.

– Читай стихи, – гнусаво подсказал ему Пол, нагибаясь к прикрытому отросшими прядями уху.

– Д-даже в самых…

– Громче!


 
Д-даже в самых ст-трашных снах
С-солнца луч рассеет с-страх…
 

– Т-то Госп-подь г… г… глядит с небес с ул-лыбкой на г-губах… – заговорил Астронавт, пытаясь справиться с заиканием, и от того заикаясь еще сильнее. А Пол, оказавшись у него за спиной, подпевал тоненьким голосом, старательно выводя каждую ноту:


 
Белый свет прогонит тьму,
Я колени преклоню,
Я открою сердце Иесусу одному…
Иесусу одному!
 

– Только, Астра, как же это получается? Как же так? – Пол снова обошел Астронавта и встал перед ним, требовательно глядя в лицо. – Как же это, Астра? Господь… – тут он понизил голос до зловещего шепота. – Господь не может взирать на тебя с улыбкой. У Господа нет улыбки. Ты – ересиарх, как выражается Учитель… А хочешь, мы все… Сейчас… Пойдем… – Пол отобразил, как они пойдут, обойдя на цыпочках вокруг Астронавта, – Нас-с-стучим д-директору шшшколы, как ты тут распеваешь… В общественном месте… В рекреации государственного заведения…

– Достаточно! – раздался голос Марека, и Пол замолчал.

Когда Марек волновался, он говорил с легким акцентом, растягивая гласные. Грета обернулась и увидела, что позади, возле голографического окна, уже стоят семеро волосатых. Астронавт судорожно вздохнул. Он никак не ожидал подмоги, а тем более – такой.

– Что, Пол, ты сегодня без Лорди? – из общей массы Бродяг выдвинулся Красавчик Эни, в своей обычной белой рубашке с кружевными манжетами. Грета широко улыбнулась ему, одновременно смыкая пальцы на рукояти металлического креста в глубине кармана.

– Привет, Эни, – поздоровалась она. – Хочешь губную помаду?

– Да вы же пришли защитить Астронавта! – удивленно вскинул брови Пол. – А как же Правило? Или вы решили принять его в свою банду?..

Клайс и Грета взвыли на два голоса, и неожиданно рядом обнаружились Бонга, Алдыбей и Крэш, с успехом заменяющий Лорди в спорных вопросах. Но все равно Бродяг было больше.

– Вы первые нарушили Правило, – Марек заметно побледнел. Он шагнул вперед, и Эни остановил его, придержав за рукав.

– Мой брат, который сейчас в реанимации по вашей вине… Он не Бродяга, он не связан Правилом… – Марек был в бешенстве, его колотила дрожь. – Он вправе донести на всех вас… Ваше счастье, что я отговорил его это делать… И я запрещаю вам издеваться над Астронавтом и такими, как он!.. Я имею на это право!..

Лидер Бродяг мог сорваться в любой момент прямо здесь, в школе, и Пол, видя это, сказал уже примиряюще:

– Может, обсудим все это на Полигоне? Например, сегодня после уроков?

– Только, чур, берите Астру, он теперь ваш! – кривляясь, прибавил Алдыбей, и Бонга с Лорди издевательски захихикали.

Астронавт сделался пунцовым. Эни что-то тихо говорил Мареку, но тот, не слушая, сверлил Пола ненавидящим взглядом. Эни настойчиво тряс его за плечо, стараясь привлечь внимание, но это не помогало.

– А почему не сейчас? – спросил Марек в упор.

– Че-го-го? – переспросил Пол.

Монахи снова захохотали…

– Почему не сейчас? – повторил Марек, стряхивая руку Эни и делая шаг вперед. Теперь он стоял напротив Пола, лицом к лицу.

– Сейча-ас? – протянул Пол.

Монахи перестали ржать и подобрались. Грета вопросительно взглянула на Клайса. Тот пожал плечами. Ну не будут же они драться здесь, в коридоре…

– Сейчас! – объявил Марек.

И ударил Пола в лицо.

Тут же они сцепились и покатились по ковру. Клайс вскинул руки в стороны, запрещая своим вмешиваться, и Грета увидела, что Красавчик Эни поступил так же. Клайс и Эни обменялись красноречивыми взглядами. Грета посмотрела на ковер, превратившийся в борцовскую площадку.

Пол с окровавленным лицом, сидя на Мареке сверху, лупил его головой об пол, схватив за волосы двумя руками. Марек брыкался, пытаясь скинуть противника, но оба молчали, и это было самым страшным. А потом она увидела кассету, выпавшую из кармана Марека, и почувствовала, как останавливается сердце. Она узнала обложку. “Псалом 666”, самый известный альбом запрещенной группы “Кодекс Эм”, запросто лежал на полу школьной рекреации. Эта группа была предана анафеме, но их так и не схватили, чтобы публично сжечь. Зато Святая Инквизиция с удовольствием сжигала тех, кто слушал их песни, Грета помнила три таких процесса. Она поглядела на Эни. Тот перехватил ее полный ужаса взгляд, и секундой позже изменился в лице сам – он тоже увидел кассету. Он ТОЖЕ знал, что это такое. Время остановилось. В конце коридора послышался вопль “Прекратить!”, и появилась Белоснежка, семенящая на высоких каблуках. Эни бросился оттаскивать Марека, упал на колено, заслонив кассету своим телом, а в следующий момент, когда он вскочил, “Псалом 666” уже исчез. Грета вздохнула и закрыла глаза.

Дерущихся растащили. Марек с белыми от бешенства глазами пытался вырваться, и Эни пришлось успокоить его молниеносным ударом. Грета просто обалдела от неожиданности – она никогда не воспринимала Красавчика как бойца. Разумеется, было поздно. Белоснежка все видела. Теперь предстояло длительное выяснение отношений.

Всех присутствующих при драке, и даже тех, кто успел отойти, собрали в приемной директора. Чтобы пресечь разговоры, с ними осталась директорская секретарша. Она сидела на стуле посреди комнаты. Справа от нее находились Бродяги, слева – Монахи, все одинаково мрачные. Грета протянула Полу чей-то носовой платок, но секретарша закричала на нее, и больше Грета не пыталась ничего делать, просто сидела и ждала, что будет дальше.

Потом появился директор, и за его спиной – Белоснежка. Следом за ними вошел мужчина с постным лицом, в строгом черном костюме, и Грета тут же его узнала. Этот человек появлялся в школе всего несколько раз, но гул детских голосов почему-то всегда затихал при его приближении. Они пересекли приемную и остановились возле двери, ведущей в директорский кабинет.

– Марек, Пол… – сказала Белоснежка. – Пройдите в кабинет.

На ее красивом лице появилось выражение хищной рыбы. Пол и Марек переглянулись и одновременно шагнули сквозь открывшийся перед ними в стене портал, за которым светилось еще одно ложное окно и был виден краешек директорского стола.

Белоснежка, Директор и мужчина в черном зашли следом за ними. Дверь закрылась, становясь частью обшивки зеленой пластиковой стены.

– Не разговаривать! – предупредила детей секретарша и склонилась над своей консолью.

Она что-то быстро печатала десятью пальцами.

Грета посмотрела на Клайса. Тот слегка шевельнул бровью. “Ерунда”… Интересно, он видел кассету?

Бонга с бледным вытаращенным лицом теребил себя за ремешок модной курточки, и вид у него был совершенно несчастным. Алдыбей сидел у стены, сложив руки на коленях, он стал даже меньше, чем был.

“Вот бы сейчас исчезнуть”, – подумала Грета.

Красавчик Эни сверлил ее ненавидящим взором прекрасных глаз, и точно с таким выражением смотрели на нее остальные Бродяги, даже прыщавый Астронавт, главный виновник всего произошедшего.

Грета язвительно улыбнулась ему.

“Подожди же…”

Астронавт, осмелев, выдержал взгляд, гордо вскинув подбородок. Всем своим видом он давал понять, что издевательства закончились раз и навсегда.

Клайс коснулся ее плечом, и все остальное время она просидела, закрыв глаза. Страха не было, а было лишь изматывающее ожидание чего-то непонятного и страшного, как на самом первом Тесте, когда весь класс точно так же сидел и ждал в приемной медкабинета. А потом им дали с ложечки немного сиропа, и всех по очереди посадили в странное кресло, и задавали всякие глупые вопросы, и было даже немного смешно… А после, как в страшной сказке, началась эпидемия, и многие умерли. Грета не умерла, но начала видеть странные вещи. И Пол – тоже, и Клайс, и еще пара человек из класса… Но про это она старалась не вспоминать ни под каким предлогом.

Дверь в стене снова открылась, и Белоснежка с каменным лицом назвала фамилию Красавчика Эни. Тот, кивнув своим, встал, с великосветской небрежностью расправил кружева своей рубашки и отправился туда, в сияние голографического моря.

“Будут вызывать по одному”, – догадалась Грета. – “Странно… Что же происходит? Когда Лорди выбил камнем окно, ничего подобного не было…”

Минут через десять в кабинет к директору позвали Клайса, затем – Дона Альвареса, затем – Бонгу, Алдыбея и Бродягу Готтлиба, неряшливого и лохматого, но зато в кожаных клешах и ботинках с армейского склада, в каких обычно ходят космодесантники. Потом снова показалась Белоснежка и пристально уставилась на Грету.

Грета встала. Подмигнула Астронавту и вошла в кабинет.

За голографическим окном плескалось море и качались ветви цветущих деревьев, а иногда соленый ветер шевелил бумаги на директорском столе. Директора Грета видела и раньше, но так близко – никогда. Сначала она обратила внимание на пиджак, серый и очень дорогой. Потом – на запах. От Директора пахло чем-то строгим и в то же время изысканным. Так пахнет в дорогих магазинах. Директор был из другого мира. Он был чужим. А потом Грета увидела того человека.

По спине пробежал озноб. Белоснежка что-то сделала, и створки двери, съехавшись, стали стеной.

Человек в черном, может быть, даже инквизитор, внимательно изучал Грету, он стоял в затемненном углу, полускрытый великолепием морского пейзажа, такого натурального, что даже воздух, вылетающий из полоски кондиционера под подоконником, казался самым настоящим ветром… Грете отчаянно захотелось отсюда бежать. Но она посмотрела Директору в глаза.

– Присядь, – велел ей Директор, указав рукой на красный неуютный стул, а сам занял шикарное кожаное кресло по ту сторону стола. Грета присела на самый краешек.

Человек в черном вышел из темного угла, его пластичные движения были невероятно точными и хищными.

– У меня мало времени, – устало сказал Директор. – Все ваши игры у меня вот здесь… – он поднес руку к холеному подбородку. Грета снова уловила его неземной запах.

– Поэтому спрашиваю всего один раз. Кто виноват в этой драке?

Директор глядел пристально, но это было не страшно. Директор привык иметь дело с детьми. Грета внутренне улыбнулась. Но второй… Зачем он здесь? Кто это такой? Инквизитор? Наблюдатель из полиции?.. Но Директор все смотрел, и надо было что-то отвечать.

Она пожала плечами.

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – тут же подключилась Белоснежка. – То есть ты там была, все видела, и теперь – не знаешь?

А Директор молчаливо ждал ответа.

– Я правда не знаю, – дрогнувшим голосом испуганной девочки проговорила Грета. – Астронавт… Вернее, Стефан Кардовски, сказал какую-то глупость, мы все начали смеяться, я отвернулась, а потом, когда повернулась, они уже дрались…

– Я же вам говорил, – хмыкнул человек в черном. – Никто из них ничего не видел. Обычное дело… Они решат все сами, без нашего участия. Да, Грета?

Грета вздрогнула, когда он назвал ее по имени, незаметно скрестила пальцы.

– Я не знаю, – в голосе дрожали слезы, и наверное, это было бы прекрасно – расплакаться прямо сейчас, но все внутри застыло от ледяного ужаса. Этот человек был безумно опасен, чутье не подвело. Он был ТАКИМ ЖЕ. Директор – нет, и Белоснежка тоже нет, их можно обмануть. Но не его… Они купятся на ее юный возраст и на то, что все дети – дебилы, но не он…

– Пол или Марек? – его широкое лицо было совсем рядом. Наверное, он наклонился к ней. Зрачки хищных глаз угрожающе расширились.

– Я не видела, – у Греты клацнули зубы, ей не пришлось даже притворяться.

– Наверное, Марек, – еле слышно добавила она.

– Как это просто – все свалить на врага, выгораживая своего приятеля! – снова заоралаа Белоснежка, и Грета немного расслабилась. Белоснежка ей поверила. Поверила в то, что Грета может выдать Бродягу… Потому что нельзя же сказать правду: “они дрались из-за песенки про Бога, который умеет улыбаться”, или объяснить истинную причину ненависти Марека, набросившегося на Пола, скорее, из-за своего родственника, а вовсе не из-за этого недоумка Астронавта… Или рассказать про “Псалом 666”…

Грете стоило закрепить сказанное, и она выпалила:

– Я не видела… Я не знаю… Наверное, это Марек…

Человек в черном хотел что-то сказать, но Белоснежку уже понесло:

– Наверное, Марек! – передразнила она. – Наверное!.. Я тебе не верю! И никто – не верит!.. Вы только и можете, что сваливать друг на друга!..

Человек в черном досадливо поморщился и махнул рукой.

– Еще одна драка в рекреации, и будут наказаны не только те, кто дрался! – наконец-то Директор ДЕЙСТВИТЕЛЬНО устал. – Не только те, кто дрался, но и те, кто просто стоял и смотрел! Все ясно? Иди гуляй!

Грета вскочила, и, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, почти выбежала из комнаты, на этот раз – через самую настоящую дверь, ведущую в другую приемную. И там, на скамейках вдоль стен, уже сидели Пол и Клайс, и печальный Бонга в веселой курточке, и Бродяги, но сейчас ей был необходим только Клайс. Он встал навстречу, незаметно коснулся руки, и Грета вздохнула с облегчением. Теперь она была почти в безопасности.

Она посмотрела на Пола. На безмятежного Пола, который все еще прикладывал к носу платок.

Пол безмолвно дал понять, что поговорить они смогут потом, когда уйдут отсюда, и значит, причины действительно были. Бонга с растерянным видом вытащил из кармана круглую булку с котлетой внутри, разорвал герметичную обертку и медленно начал есть. Красавчик Эни и Марек глядели на него с издевательскими улыбочками, но бедный Бонга ничего уже не замечал, погруженный в печальные мысли.

Снова открылась дверь, и все посмотрели на Астронавта, бледного, как полотно. Он нетвердой походкой дошел до скамейки и тяжело упал на нее.

– Готов, – сказал кто-то из Бродяг.

Астронавт дернул сутулым плечом. Он что-то бормотал себе под нос. А через минуту вошли Директор, Белоснежка и Человек-в-черном. Наверное, они приняли решение и готовились его сообщить. Повисла тишина.

– Этого больше не должно повториться, – негромко сказал Директор. – Никогда. Вы все – достаточно взрослые люди, чтобы понять меня. Школа – не место для разборок. Вам ясно?

Грета кивнула, одновременно со всеми.

– Завтра утром – построение. Вы придете пораньше. Кто не явится, будет наказан. Все. Можете идти.


3

Дождь не закончился – наоборот, к нему добавился мокрый снег. Дождь сыпался на ликующую толпу, на разноцветные транспаранты и надувные макеты “Архангела”, с крыльями, развернутыми для атаки. Отовсюду гремела бодрая музыка. Высокие парни в форме космического десанта белозубо улыбались, фотографируясь с детьми. Многие женщины были с цветами. Пол мрачно глядел на это празднество, пробираясь сквозь толпу, он шел довольно быстро, и Грета начинала отставать. Марек со своими Бродягами успел раствориться среди праздника, Грета видела только Пола – его брезентовая куртка темнела впереди, полускрытая ликующей массой. Наконец, они оказались на другой стороне проспекта, Пол привалился к стене и закрыл глаза. Грета присела на корточки рядом с ним и смотрела, как одни транспаранты сменяют другие, как демонстрация ползет мимо них, подобно гусенице без начала и конца, и проплывают макеты “Архангела”, а потом потянулась надпись “20000 миссионеров пробивают пространство во имя Иесуса!”, и Пол негромко засмеялся.

– Когда Господь зовет нас с неба, – пропел он, неожиданно становясь прежним, дерзким и насмешливым Полом.

– Ты что-то придумал? – вскинулась Грета.

– А что, собственно, такого случилось? – спросил Пол, блестя глазами. – Директор козу показал… Подумаешь!

Дождь стекал по его лицу, по аккуратной прическе, за воротник военной куртки, но Пол этого не замечал.

– Да что они смогут сделать? – спросил он, больше для себя.

– Вылетишь из школы, только ветер в жопе засвистит, – подсказала Грета.

– Ну конечно! – Пол насмешливо фыркнул. – Уже вылетел!.. Все это – ерунда. Понятно?

Показался Клайс. За ним – Бонга и Лорди. Алдыбей объявился последним, с ярко-красным флажком, который уже успел у кого-то выклянчить. Пол молча вырвал у него флажок и бросил в лужу, а потом развернулся и пошел по переулку. Лорди укоризненно поглядел на обалдевшего Алдыбея и раздавил флажок тяжелым подкованным ботинком. Грета заметила краем глаза, как ничего не понимающий Алдыбей переводит вопросительный взгляд с Бонги на остатки флажка.

Пол неожиданно остановился и повернулся к ним лицом.

– Мы идем на Полигон, – объявил он. – Встречаемся у Фундамента через два часа.

В самый первый раз, когда у Бога на потолке еще было лицо, это помещение ввергло ее в ступор.

Грета прекрасно помнила, как они вошли сюда.

Втроем.

Они вошли и остановились, осторожно вдыхая застоявшийся воздух. Солнце косо било в кирпичную стену сквозь проем вскрытой двери, темнели полукруглые ниши. Грета посветила себе под ноги – фонарики были у всех троих – и увидела, что из-под завалов хлама проглядывают мраморные плиты пола.

И тогда она посмотрела вверх.

Вообще-то в тот день она совершила два преступления. Первое – когда увидела лицо Бога, а второе – когда Пол, уже под вечер, отыскал среди баррикад и завалов различного мусора Истинную Библию.

Пол присел на круду кирпичей и листал обгоревшие страницы. Сначала он сказал: “Ого, какая старая!”, но никто даже не взглянул, чем он там занимается. Ну, нашел книгу… Подумаешь! Клайс уже отыскал четыре автоматные гильзы, и теперь пытался расправить изогнутую витражную рамку, а Грета глядела на косые лучи сквозь оплавленный осколок красного стекла. Пол надолго замолчал, лишь шелестели страницы. И когда Грете наскучила очередная стекляшка, она подошла к нему, чтобы посмотреть, что он делает.

Пол резко встал, спрятал руку с книгой за спину.

– Что случилось? – спросила Грета. Тут же зазвенела отброшенная железяка, и рядом оказался Клайс.

– Ты что-то нашел? – нетерпеливо выдохнул он.

– Стойте! – у Пола было странное лицо. Растерянное, испуганное, и в тоже время… как-бы светящееся изнутри. Он узнал что-то важное. Какую-то тайну.

– Что там? – требовательно поинтересовался Клайс. Это был их общий подвал, и он имел право знать обо всем. И Грета – тоже.

– Что ты нашел? – спросила она с теми же интонациями.

Пол вздохнул.

– Вы видели лицо Бога, – сказал он тихо. – За это сжигают на костре. Наверное, теперь все равно… Только эта книга – куда более страшный грех.

И Пол протянул им Библию.

Библия была старой. Пожелтевшие страницы ломались, и читать ее приходилось крайне осторожно. Обычно читал Пол. Юнита они отправляли караулить снаружи, эта тайна принадлежала им одним. Горели лампады, оплывали толстые свечи в искореженных канделябрах, сумрачные тени перемещались по кирпичным стенам с уцелевшими фрагментами росписи, и они, замирая, слушали негромкий голос Пола. Голос, не допускающий ни малейшего сомнения в истине, о которой читал. Это была Истинная Библия. Полузапрещенная легенда, известная, конечно же, всем… Про то, что до Второго Пришествия Библия была другой. Но слышать – это одно, а читать ее, владеть ею…

Они доставали ее очень редко, если совпадало сразу несколько факторов: Юнит соглашался постоять на стреме, точно никто не должен был прийти, и они были втроем. Тогда Пол опускался на колени перед алтарной нишей, темной и пустой, и вытаскивал из тайника Библию, замотанную в обгоревшую ткань. Недалеко светилась лампадка. Пол придумал такое правило: Истинная Библия не должна покидать круг света. С ним никто не спорил. Он сидел под лампадой в круге света и читал, совсем негромко, и тогда Грета чувствовала себя, как, наверное, чувствовали себя первые христиане. По коже пробегал озноб, каждый шорох за пределами круга бил по нервам. А Пол сыпал утверждениями, словно регистрировал очевидные факты:

– …Нет большей любви, как если кто положит душу свою за друзей своих…

– …Не думайте, что Я пришел принести на Землю мир. Не мир пришел Я принести, но меч. Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку домашние его…

– …Если мир вас ненавидит – знайте, что Меня он прежде вас возненавидел…

– …Если хочешь идти со Мной – отступись от самого себя…

И еще:

– Все по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения!

Он читал наугад, переворачивал страницы после каждого фрагмента. Страницы слипались. Их края обуглились и осыпались черной крошкой на его пальцы. Наверное, когда сжигали книги, эта оказалась в самом низу. Ее завалили другими такими же книгами, облили из канистры бензином, и инквизитор поднес свой электрофакел… Наверное, в костер из книг бросали иконы с лицами Бога, распятия и хоругви, и что там бывает еще, но почему они сделали это? Зачем?.. Как могло такое случиться? И почему Бог не покарал их, почему Он смотрел, как ему стирают лицо?..

У Клайса в глазах метались отсветы огня, он сосредоточенно глядел на Пола. Может, он тоже пытался понять, почему, а может, просто слушал…

Сегодня их было трое, Юнит стоял на стреме, но должны были прийти остальные Монахи, и Грета лишь перекрестилась, подойдя к нише с Истинной Библией. Встав на колени, она коснулась пальцами бетонных обломков, закрывающих тайник, и подошла к Полу с Клайсом. Они топтались вокруг костровища, перекладывая доски, не успевшие сгореть в прошлый раз. Постепенно сжигая мусор, им удалось добиться хоть какого-то порядка, и заброшенный подвал все больше напоминал церковь. На алтаре, сложенном из армейских ящиков и застланном черной простреленной рясой, стоял крест, а на кресте была распята кукла с зеркальцем вместо лица. Тут же лежала Ложная Библия, специально для таких, как Бонга, и стоял церковный подсвечник, весь кривой, с дополнительными деталями, совместное творение Пола и Клайса. А в ящиках лежали, Грета это знала, связки свечей, рогатки, ножи, патроны и штурмовые маски. Одно время Бонга хранил среди этих вещей неразорвавшуюся мину, но Пол, узнав про это, избил его и заставил тащить ее обратно. Грета улыбнулась, вспоминая, как Бонга, окровавленный и несчастный, шел напролом через высокие травы, а за его спиной в модном рюкзачке лежала смерть… Потом Пол долго придумывал, как применить это оружие против Бродяг, но так ничего и не придумал, и мина осталась лежать в надежном месте. И лежит там до сих пор, если, конечно, не взорвалась…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю