Текст книги "Счастье по завещанию - 2 (СИ)"
Автор книги: Ольга Райская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Рядом притаилась оглушающая тишина – верная подруга мрака и зарождающегося во мне ужаса.
– Э-э-эй… – снова позвала я, на этот раз отчего-то шепотом.
Впереди внезапно вспыхнул голубой свет. Так резко, что я даже вздрогнула от неожиданности. Меня ждали, звали и приглашали следовать дальше.
И я пошла вдоль отвесных каменных стен. Хотя откуда в самом центре столицы пещеры? Конечно, здесь имело место изменение пространства. Магия, она чувствовалась, витала в воздухе, колола подушечки пальцев и растекалась синим огнем по венам. Я словно оживала с каждым шагом, что приближал меня к цели, наполнялась энергией, набиралась сил.
Узкий проход закончился, плавно влившись в огромную пещеру с круглым озером в центре. Я не сразу сообразила, что так сияет: вода или каменные глыбы, небрежно разбросанные каким-то неведомым великаном по берегу. Казалось, что сияние исходит отовсюду.
Ровно до того момента, как одна из глыб, темно-синяя, почти черная, невообразимо огромная, не повернулась в мою сторону.
Пресветлые! Дракон! Настоящий дракон!
– Ну, знаете ли… – выдохнула я.
Скорее всего, у драконов и людей разное мировоззрение, мы по-иному чувствуем, по-иному смотрим, по-иному видим, и по-иному воспринимаем действительность. Отсюда и недопонимания.
– С-с-сдравствуй. Мелис-с-са Торнборн! – прокатилось эхом над залом.
И могу поклясться, голос был женский, хотя ни одной дамы я рядом не видела. Был лишь дракон, лениво взирающий на меня своими синими очами.
– Добрый день! – поздоровалась с незримой собеседницей.
И все пришло в движение. Глыбы оживали, превращаясь в драконов. Синие, бирюзовые, голубые – рептилии были всех оттенков небесного цвета. Последней поднялась на лапы белая, искрящаяся, словно снег на морозе, драконица. Анхель. Королева Анхель.
Наверное, я открыла рот от удивления. Но чудеса не заканчивались. Под мощным чешуйчатым телом в каменном гнезде лежали пять огромных шаров из чистейшего талума.
– Потомс-с-с-ство! – произнесла королева, а я, наконец, закрыла рот.
– Примите мои искренние поздравления, – пробормотала, не в силах отвести взгляд от яиц. Каждое из них было в диаметре не меньше полутора метров.
А когда усилием воли заставила себя смотреть на Анхель, драконы исчезли. Передо мной на их месте стояли несколько десятков мужчин и всего лишь несколько женщин. Вперед вышла совсем юная девушка в прекрасном платье. Ее белоснежные косы спускались до самого пола, а светлые глаза очень знакомо блестели. Слишком знакомо, по родному.
Снова, поддавшись внезапному порыву, дотронулась до колечка, и оно ответило своей теплотой. Да, глаза королевы очень напоминали талум в моем перстне.
– Ты желала видеть нас… – произнесла Анхель.
– Да, – ответила я.
– Ты желала говорить с нами…
– Да.
– Мы слушаем тебя, дитя нашей крови.
И тут я растерялась. О чем говорить? Так много всего произошло, что в один разговор и не уместишь.
– Броенхорд собирается вернуться! В подземельях Тесшира есть его храм, где проводят страшные ритуалы! – выпалила на одном дыхании и замолчала.
Не знаю, чего я ждала. Возможно, суеты или даже паники, но не снисходительных улыбок. Так смотрят взрослые на милого, но не в меру расшалившегося ребенка. Коим сейчас считали меня!
– Люди… – вздохнул один из мужчин за спиной королевы.
– Собственные ошибки не учат…
– Смертные…
– Драконы не вмешиваются…
– Драконы не убивают себе подобных… – раздавались голоса.
Анхель же молчала.
Странные они. Люди совершают ошибки, а драконы, выходит, нет? Все зло этого мира соткано из их ошибок, и эти существа смеют ставить людям в укор их недальновидность? Извините, но у нас жизнь слишком коротка, чтобы научиться всегда поступать мудро и правильно. Да и невозможно сие, ибо там, где есть место эмоциям, разум часто засыпает.
А чувства у драконов есть. По крайней мере, они способны на любовь и ненависть. Это ли не производные всех иных чувств?
– Драконы не убивают себе подобных? – тихо спросила я и сама же себе ответила: – Пока нет, но все когда-нибудь бывает первый раз.
Стало так… нет не больно, и даже не обидно, а пусто. Смысл просить помощи у того, кому плевать не только на тебя, но и на себя? Толку не будет.
– Желаю вам пережить трудные времена, – добавила я и развернулась. Больше мне здесь нечего делать.
Только и идти мне было некуда. Проход между скалами исчез. Передо мной высилась отвесная каменная стена. И что прикажете делать?
Нет, я больше не боялась. Драконы не убивают себе подобных. А во мне течет их кровь. Значит, при любом раскладе выживу.
И пока я размышляла, как мне поступить, за спиной раздался шорох, который заставил обернуться. Теперь в пещере нас было лишь трое: королева, я и огромный черный дракон, прикрывший своим телом кладку.
– Это же Анхельсем? – просила девушку. Она кивнула и улыбнулась так нежно, что даже на душе чуть светлее стало.
– Он бережет наше будущее, Мелисса Торнборн, – ответила королева. – Теперь оно есть у Ландоры.
– Я в этом совсем не уверена, – сказала чистую правду.
Анхель вздохнула и коротко приказала:
– Идем. – Сама королева пошла вперед, указывая путь.
Мы обогнули озеро и двинулись вдоль стены, которая вдруг расступилась перед нами. И там, прямо в недрах, лежали они – драконы, вернее, их точные копии, выполненные из цельных кусков талума. Огромных, насыщенно-синих, идеальных.
– Восхитительный скульптор! – прошептала я. – Такая красота! Ваши братья, словно уснули, но стоит их разбудить, и они снова поднимутся в небо.
– Восхитительный скульптор – сама жизнь, Мелисса Торнборн, – с грустной улыбкой ответила королева. – Это место священно для драконов. Люди назвали бы его кладбищем, а мы – залом воспоминаний.
– То есть, они мертвы? – выдохнула я первое, что пришло на ум.
– Наши братья перестали существовать, дитя, – подтвердила мою догадку Анхель.
Меня же посетила еще одна мысль. Практически откровение.
– Неужели весь талум Ландоры – это останки драконов? – спросила я, с ужасом осознавая, чем пользуются маги Ландоры.
Королева же расхохоталась так звонко, словно передо мной стояла настоящая женщина, а не чудовище со странной моралью и принципами.
– В какой-то мере так и есть. Но утверждение спорное, Мелисса Торнборн. Драконы – это магия, заключенная в теле. Истинная магия, древняя. Когда тело перестает существовать, превращаясь в прах, остается магия. Она застывает синими искрами и ждет своего часа.
– Какого часа? – осторожно поинтересовалась я.
– Важного, – улыбнулась королева, чем весьма меня озадачила. И кто драконам мешает изъясняться так, чтобы было понятно всем? Обязательно нужно мудрить, юлить и издеваться?
– Вы хотите сказать, что весь добытый людьми талум когда-то летал, говорил, думал?
– Конечно, – согласилась Анхель. – Драконы меняют шкуру, когти, чешую. Драконы умирают. Но каждая наша частичка наполнена магией, и она остается вам, люди! Как подарок мирозданья от высших – низшим.
Вот спасибо. Низшими меня еще не называли, разве что только «чернью». Как-то стало немного обидно за человеческий род, поэтому я спросила прямо:
– Вы не опасаетесь, что Броенхорд начнет мстить всем, когда вернется? И прежде всего вам с Анхельсемом?
– Драконы…
– Не убивают себе подобных, – закончила я за нее, уже успевшую надоесть фразу. – Вы его не убили, но лишили магии, оставив только тело. Он одинок, брошен и разъярен. Умереть порой легче, чем просуществовать вечность одному или пережить, скажем, смерть близких. Я знаю, я совсем недавно потеряла отца.
– О чем ты, дитя? – Анхель все еще улыбалась.
– Вы любите своих детей? – спросила я, и улыбка на прекрасном лице погасла.
– Детей? – удивилась она. – Но у меня пока их нет.
Как же с драконами непросто. А еще Пресветлые!
– Вы любите те пять эмбрионов, что зреют в яйцах из талума? – перефразировала, чтобы ей стало понятнее. И ей действительно стало!
– Эмбрионы… Детеныши? О, да! Они надежда Ландоры, ее гордость и слава, с ними магия вновь осветит этот мир.
– И все? – ответ королевы меня расстроил. Уверена, что мой отец погиб не за Гаэс, хотя и за него тоже. Но граф Торнборн прежде всего всем сердцем желал, чтобы его дочь жила и была счастлива. А Анхель…
Анхель словно почувствовала мое настроение и исправилась:
– Я… люблю их! Да-да, люблю! – с долей удивления воскликнула она.
– Уверена, что это так. Но об этом знаете не только вы, но и проклятый! Вы забрали у него магию, оставив лишь жалкое тело и вышвырнув с Ландоры, как ненужную вещь. На его месте многие предпочли бы смерть, но он выжил и ожесточился. Поверьте, Броенхорд вернется с мыслью отомстить вам. А как сделать больно, не убив?
– Отобрать самое дорогое… – прошептала королева.
– Отобрать самое дорогое у всех, не только у тех, кого проклятый дракон непосредственно обвиняет. Если зло вернется на Ландору, то пощады не будет никому, – тихо ответила я.
– Расскажи мне все, дитя нашей крови! – произнесла Анхель и кивнула на два удобных валуна.
Сама она села первой, я же последовала ее примеру. Разговор предстоял долгий. Думаю, у драконицы было немало вопросов. Впрочем, как и у меня.
И я рассказывала, ничего не утаивая. Сначала о главном: о том, как меня принял привратник Тесшира, показал дорогу, помог спрятаться. Затем, перешла на ритуал, на странных разноглазых субстанций, обитающих под сводом храма. О чистом зле, что охраняет проход к алтарю и питается кровью, говорили долго и подробно. Эта тема королеву волновала особенно, и в светлых глазах притаился ужас.
Анхель умела слушать. Она не перебивала, а вопросы стала задавать лишь тогда, когда я замолчала, посчитав свой рассказ исчерпанным.
Ее интересовало все. Особенно, полная информация о том, как жили люди все это время, без драконов, какие города построили, каким ремеслам обучали детей, как возделывали землю и добывали ресурсы. Королева расспрашивала меня о храмах Пресветлым, о культах, о ритуалах и жрецах. Пришлось рассказать и о том, как сменялись хранители библиотеки в Тесшире, о своем путешествии в подземелье и тайной комнате с историей драконов.
Она кивала и с каждым моим ответом становилась все бледнее и печальнее.
– Что же мы наделали… – выдохнула драконица, а ее прекрасные глаза заблестели от слез.
Раскаянье – это первый шаг к осознанию. Значит, я добилась, чего хотела. Осталось заручиться поддержкой тех, кого долгие годы мы называли Пресветлыми, на чью помощь уповали, и кому не было никакого дела до нас.
Но сейчас совсем не время грустить, лучше объединить усилия.
– Я читала в древней книге, что вы подстраховались и создали ритуал, который поможет противостоять злу. И сделали три артефакта. У меня есть один из них, посмотрите!
Колечко снимать не стала. Ну не могла я его снять, все во мне протестовало против этого. Королева поняла и приняла это, она печально улыбнулась и тихо произнесла:
– Моя слеза. Та самая.
Она смахнула с глаз две наметившиеся слезинки, которые тут же превратились в драгоценные камни, и поднесла их к кольцу, а потом просто дунула. Теперь, в моем перстне было целых три талума. Один крупный, а по краям – два поменьше. Но искрились и переливались они совершенно одинаково.
– Да, ваша слеза, – улыбнулась я. – Мне известно, где находится кулон. Его сохранил род Динов.
– Динны… – напевно произнесла Анхель. – Я помню их. Броенхорд опекал этот род, делился магией, кровью. И после его изгнания кулон достался им.
– Кровью? – удивилась я. – Но разве Торнборны не единственные?..
– Ах, дитя моей крови, – печально откликнулась королева. – Люди не наделены магией. И во что бы они не веровали, никогда не были ею наделены.
– Но маги… Да, я решительно не хотела принимать на веру слова драконицы. Тут она была совершенно права. Неприятно осознавать, что ты червь под ногами мироздания, а не прекрасная парящая бабочка.
– Во всех магах течет кровь драконов, когда-то отданная их предкам добровольно. Впрочем, как и в артефактах, способных остановить проклятого дракона.
– А кольцо Анхельсема, кому досталось оно? Какому роду?
Королева задумалась, я же затаила дыхание.
– Слеза королевы и сердце ее избранника – это парные кольца. Кольцо тебя выбрало, значит и второе где-то рядом. Ты его почувствуешь душой, сердцем, телом и разумом. Твой мужчина станет хозяином артефакта, сам проявит к тебе интерес. По-другому и быть не может, потому что любовь – истинная магия! Но запомни, выбирает всегда самка, но магия ведет, магия помогает, магия не даст совершить ошибку.
Понятно, что ничего не понятно.
– Что-то в последнее время слишком многие мужчины проявляют ко мне интерес, – вздохнула я.
Анхель удивленно на меня посмотрела и вдруг встала, протянув ко мне руки с раскрытыми ладонями и растопыренными пальцами.
– Моя кровь… – прошептала она. – Моя…
Я молчала и застыла на месте, боясь даже пошевелиться. Абсолютно не понимала, что происходит вокруг.
– Ты расцвела, дитя моей крови. Зов самки дракона в пору цветения… Нет, не мужчины к тебе интерес проявляют, Мелисса из рода Торнборнов, а маги, чей дар созвучен с твоим, кто сможет защитить тебя и потомство, кто не предаст. Но выбирать лишь тебе: глазами, сердцем, душой, телом, разумом. Как только выбор будет сделан, зов прекратится.
Не предаст? Хорошо бы. Пока, к сожалению, я ощущала лишь одиночество и никакой надежности.
– Выбор? – очень хотелось, чтобы лорд Дин, Шортер и другие бросающие на меня двусмысленные взгляды маги оставили меня в покое. Выберу одного, как скажет Анхель, и все прочие отстанут.
– Да. Самка выбирает своего дракона и соединяется с ним в полете, – мечтательно произнесла королева. – И это прекрасно…
– Ну, нет, – покачала головой я, прикинув свои возможности и вспомнив все доступные универсалу заклинания. – Соединиться даже не в полете, а в воздухе я, пожалуй, не сумею…
– Ах, да. Люди бескрылы, – вздохнула сочувственно Анхель. Сейчас особенно чувствовалось, что высшее существо делает одолжение, общаясь с низшим. – Возможно, полет не так важен. Но соединение – главное условие выбора.
Соединение значит. То самое, от которого бывает потомство, и которое является апогеем любви и ведет к плотским удовольствиям. Ну, нет. Пожалуй, быстро разобраться с выбором не получится. А значит, придется терпеть и внимание магов.
– К сожалению, и этого я не могу сделать, потому что замужем перед ликами Пресветлых. Мы прошли ритуал соединения в храме, в присутствии жреца.
– Ритуал не имеет значения, – откликнулась королева. – Значение имеет лишь единение душ.
Драконица помолчала и вдруг спросила:
– А почему ты не соединилась со своим супругом, дитя моей крови?
Лучше бы не спрашивала, честное слово. Щеки горели пламенем. Я пришла с ней о судьбе человечества разговаривать, а она вводит меня в смущение.
– Да… Как-то все времени не было…
Не знаю, о каком единении душ идет речь, но изменять герцогу я не собиралась. Драконы живут по своим законам, а люди давно придумали иные. Для Торнборнов же честь никогда не была пустым звуком. И, вообще, хватит мусолить тему моего замужества!
Сейчас самым важным было иное.
– Так вы поможете людям?
– Мы поможем, Мелисса из рода Торнборнов. Мы придем на помощь, стоит тебе лишь позвать нас. Анхельсем и Уилфред, как всегда, будут присматривать за тобой, дитя нашей крови…
– А они присматривали? – удивленно выдохнула я.
– Всегда, – кивнула королева. – Всю твою жизнь. С того момента, как твой родитель принес тебя сюда, и я поделилась с малышкой своей кровью, как делилась ею со всеми твоими предками. Два дракона стали добровольными стражами. Так и останется до конца твоего срока или до конца времен, если он наступит раньше.
Чудны дела Пресветлых. Никогда мне отец не рассказывал про это.
– И своих детей ты принесешь ко мне, а два дракона станут для них стражами, – продолжила Анхель, а у меня едва не пропал дар речи.
Мои дети. Мои и Демиана… Почему-то никого иного в роли отца я даже не представляла. А можно ли обойтись без третьего артефакта, если вдруг проклятый дракон прорвется на Ландору?
– Вы сможете остановить Броенхорда?
– Нет, – покачала головой королева. – Его магия изменилась. Мы не видим ее. Поэтому, не смогли помочь твоему отцу. Но проклятого смогут остановить артефакты, если их владельцы помогут им раскрыться.
– Раскрыться?
– Талум чувствует своего мага, служит ему, помогает и сливается. А иначе не будет той силы, что сможет прогнать Броенхорда. Магия – это прежде всего чувства. Три чувства, три мага, три руны, соединенные в одну – вот спасение Ландоры. Запомни, дитя моей крови, история повторяется.
Исчерпывающе. Я понимала, что разговор окончен, но уходить почему-то не спешила. И Анхель по-прежнему находилась рядом. Не знаю, о чем думала она, я же поражалась, насколько люди и драконы разные. Да, казалось бы, два разумных вида, которым ничего не стоит договориться между собой, и все же мы не понимали друг друга. Лишь общий смысл, лишь намеки.
И я желала уточнить некоторые моменты, чтобы подытожить наш диалог.
– Люди должны собрать три артефакта?
– Не люди. Маги, обладающие чувствами.
Пресветлые! Как же с ней сложно!
– Все люди обладают чувствами! – пыталась достучаться до драконицы я.
– Руны должны пылать, сердца гореть, а души – освещать путь.
Ну, это было уже кое-что. Значит, чувства должны быть специфическими. И, если на моем колечке руна вспыхнула, значит, у мня это самое нужное чувство имеется. Ладно, материал есть, остальное проанализирую и пойму. Главное, отыскать перстень, созданный из крови Анхельсема. А для этого следовало присмотреться к своему окружению.
– Если мне нужна будет ваша помощь?..
– Анхельсем всегда рядом, дитя моей крови. Как и Уилфред.
Я кивнула, поблагодарила королеву, и больше меня здесь точно ничего не держало. Анхель тоже это осознала и поднялась.
– Проход в мир людей нельзя открыть дважды в день. Домой тебя доставят. Идем.
И мы пошли. Недалеко. Буквально завернули за угол и очутились на каменном выступе, довольно широком. Но все равно дух захватило, потому что под ним простиралась бездонная пропасть, позади нас возвышалась отвесная скала, а над нами раскинулось темное, ночное небо с мириадами рассыпанных по нему звезд.
Но не это поразило больше всего. На самом краю уступа стоял дракон. С серой шеей и брюхом, и с васильково синей чешуей. Красивый, нарядный и волшебный, как талум, которым он несомненно станет, когда пройдет отпущенный ему срок. Теперь-то я это знала точно.
– Уилфред доставит тебя домой, дитя моей крови, – произнесла королева.
– Как? – опешила я. – Дракон?
– Лошадей мы не держим, – улыбнулась Анхель. – Прощай, Мелисса из рода Торнборнов.
Ну, если они не разучились шутить, значит у Ландоры не все потеряно.
Дракон раскинул по уступу одно крыло, и я аккуратно забралась ему на спину, устроившись между двумя наростами. В целом, сидеть было удобно и надежно. Кроме того, я могла обхватить руками один из шипов и крепко держаться. Но этого не потребовалось.
Едва мы взмыли в небо, как нас окутало голубоватое свечение, не позволяющее ветру трепать мои волосы и бить в лицо. Но сквозь него я могла смотреть на звезды, на проплывающие внизу пики гор, темные верхушки деревьев, спящие деревеньки.
Уже через несколько минут мы приземлились в тихом местечке совсем недалеко от академии, а через миг передо мной стоял знакомый бытовой маг, когда-то подаривший такое нужное зеркальце. Мой личный страж. Надо же!
– Благодарю вас, мэтр Уилфред, – поблагодарила я, и старичок вежливо кивнул. – Теперь я понимаю, почему вы не женились на мэтрессе Шарлотте.
Он рассмеялся весело и беззаботно.
– Воробьи не женятся на белках, Мелисса, – сказал он. – Ну, беги, дитя нашей крови. Уже поздно. И пусть твой путь будет светел и гладок.
Глава 11
Я и не думала, что моя беседа с королевой займет так много времени. Ночное небо Ландоры улыбалось мне, а звезды подмигивали вслед.
Не знаю, оберегали ли меня стражи, но до своей комнаты я добралась без приключений. Их на сегодня хватило с лихвой.
Хотелось спать, но плану не суждено было осуществиться. Верея поджидала прямо на пороге, сложив руки на выдающейся груди.
– Ш ума ш тобой шойдешь, хожяйка! – тут же обвинила меня нечисть. – Руки мой, кормить тебя буду и шлушать!
В последнем я не сомневалась. Верее придется рассказать все или почти все, за небольшим исключением. Про личные чувства я намеревалась не говорить, хотя и полагала, что поместная и так обо всем догадывается.
Через несколько минут, с аппетитом уплетая густую мясную похлебку, закусывая ее большим куском пирога от кухарки Торнборна, я неспешно рассказывала обо всем, что со мной приключилось за эти два дня. Что ни говори, а советы Верея давала толковые.
– Жнамо дело, баронешка во вшем виновата! – заявила она. – Не жря жмеюка вокруг нашего герцога хороводы хороводила!!! Жмейка! Ха! Жмеища! Я шражу жа ней это жаприметила! Точно тебе говорю – она это! Больше некому.
Я и сама склонялась к подобному выводу. Все улики указывали на Клариссу Шеридан. Но, чтобы доказать ее причастность, сначала хорошо бы ее поймать на горяченьком. А именно в подземелье.
– А что делать с кольцом, ума не приложу, – пожаловалась я. Драконы меня только запутали.
– Ш каким это кольцом? Ш артефактом, чоль? – живо поинтересовалась Верея и подлила мне чаю.
– Понимаешь, слеза королевы у меня, частичка проклятого – у Дина, а где частичка Анхельсема, думаю, он и сам не знает.
– Штранные они, – кивнула поместная. – Вроде и ш нами живут, а шловно в другом ижмерении. Пока ношом не натыкаешь – не увидят, как котята шлепые. Говоришь, кровью ш людьми делилишь?
– Так мне сказала Анхель, – кивнула я.
– Штаринный артефакт ш чаштичкой дракона может быть только родовым, шоглашишь? – и я снова кивнула. – Жначит, отпадают Торнборны и Дины.
– Это почему? – спросила я, хотя с Торнборнами была согласна. Если бы мои предки владели перстнем, я бы об этом знала.
– Победить темного должны три мага! Три рода! А вы ш ректором пошледние в швоем роде ошталишь. Жначит, шледует рашшмотреть другие великие роды. Шейчаш припомню…
Верея на миг исчезла, а потом появилась вновь.
– Вшпомнила! – радостно сообщила она. – Шамыми шильными во времена Прешветлых шчиталишь Финчи, Шортеры и… Рорки, конечно.
– Рорки тоже отпадают, – вздохнула я.
– Это почему еще? – оживилась нечисть.
– Сама сказала – родовой артефакт. Но перстень мужской, а Рорков осталось двое. Я помню кольцо короля. Там мощный талум, но другой. Что касается Демиана, у него тоже совершенно не то кольцо. Кроме того, после… – тут я замялась, потому что неудобно было об этом вспоминать.
– Пошле жаключения брака… – подсказала мне Верея.
– Да, после заключения брака он бы все равно надел родовое кольцо, но я видела на нем все тот же перстень, который к Анхельсему никакого отношения не имеет.
– Жначит, оштаютшя Шортер и Финч, – подытожила поместная, убирая со стола. – А теперь шпать.
Легко сказать «спать». А как? Когда в голову лезут разные мысли.
Итак, что мы имели. Два парных кольца, как утверждала Анхель. Финч отпадал сразу, ибо интереса ко мне, как к женщине, юноша не проявлял. Возможно, побаивался Шортера, но сила крови сильнее страхов. А если бы наложилось и притяжение перстня, то Родерик точно бы сдался и уже давно нарезал вокруг меня круги. Но ничего подобного не произошло. Значит, Финч слабый и довольно посредственный маг, и он точно не хозяин кольца Анхельсема.
Впрочем, нельзя исключать вероятности, что перстнем владеет кто-то из его родни. Скажем, дядья или отец. Если я правильно припоминала из истории Гаэса, то выводок у последнего графа Финча был внушительный. Восемь детей, из которых пятеро – мальчики. И все же стоит показать ему рисунок артефакта, чтобы посмотреть на реакцию. Но на успех в этом направлении почти не надеялась.
Что касается герцога, то ему тоже следовало показать изображение. Просто, чтобы точно исключить Рорков.
А вот Шортеры были самыми вероятными владельцами артефакта. Почему? Я судила по степени наглости и навязчивости, которая у Люка зашкаливала. Возможно, дело в драконьей крови, которая просто притянула сильного мага, но уж слишком перебарывал себя парень из элиты, делая шаг навстречу девчонке из черни. Перстень тянул, несомненно. Вот только на пальце у него сияло совершенно другое кольцо.
Я была уверена, что мысли не дадут мне уснуть, но сон очень быстро сморил меня, а утром… Утром уже все казалось не таким критичным и спешным. Жили же люди без драконов сотни лет, и еще немного поживут, пока я выясню, кому из троих мужчин принадлежит третий артефакт Пресветлых.
У герцога сейчас была задача посерьезнее моей – не упустить баронессу и полностью доказать ее вину перед Гаэсом. Лишь бы он смог, лишь бы справился. Ведь враг хитер и коварен, и никто не знает, сколько еще ловушек у него заготовлено.
И, да! Если артефакт все же окажется у Шортера или Финча, то как его передать Демиану? Ибо как пару я не рассматривала ни Люка, ни, тем более, Родерика. Рорк же был злом привычным. Более того, у Мелиссы Торнборн – его жены накопилось слишком много компромата против супруга, который в случае чего вполне можно было использовать. Я не позволю ему еще раз себя унизить, и ему придется считаться с любым моим выбором.
Так я размышляла, пока шагала к обеденному залу. И даже входила в него смело. Но увидев у нашего стола разъяренного Шортера, остановилась и даже подумала, а не повернуть ли обратно? В конце концов, у меня вчера был весьма плотный и достаточно поздний ужин, чтобы я могла пропустить прием пищи.
Да! Что-то есть совсем расхотелось. И я сделала крошечный шаг назад.
– Бьорн! – прогремело над залом и, разумеется, все обратили внимание на меня. Как мило и ожидаемо. Тоже происки драконьей крови или у меня просто планида такая незавидная?
– Я занята! – ответила Люку и сделала еще один шаг назад.
– Стоять! Я сказал! – рыкнул потомок великих Шортеров и бросился ко мне. Бегом!
Фи! Как это вульгарно аристократу бегать за какой-то мэтрессой. Она, между прочим, не стала ждать, пока ее поймают, а пустилась наутек. По залу, резво огибая столики и сидящих за ними адептов.
– Стой, зараза! – орал Люк. Но темп не сбавлял. – Стой! Ничего тебе не сделаю! Только поговорю!
– Ха! – прокричала в ответ я и увернулась от его руки. – Сначала принеси магическую клятву! Слову твоему цена четверть медяшки в базарный день.
– Чернь, она и есть чернь! – огрызнулся Шортер, но послушно выпустил искру, сотворив в воздухе простейший базовый жест. – Довольна?
– Вполне.
Очень не хотелось, но пришлось остановиться. Тут же за спиной вырос Нил, за что я ему была крайне признательна.
– Проблемы? – пробасил рыжий.
– Были! – предельно честно ответил Люк. – И чтобы впредь их не возникло, мне нужно переговорить с твоей не в меру резвой подругой, Дайси! Наедине!
Нил посмотрел на меня, а я очень нехотя и обреченно кивнула, соглашаясь, что поговорить нам с Шортером все же придется. Не только из-за произошедшего, но и по иным причинам, которые, разумеется, при всех озвучивать не собиралась.
– Дай нам пять минут, – сказала я рыжему. – Если не вернусь, приходи спасать.
– Если с тебя хоть волосок упадет, Лисси… – начал говорить Нил.
– Да понял я, понял. Верну целой! – скривился Шортер и первый вышел из зала.
Я же отправилась за ним, но дистанцию на всякий случай держала.
– Говори, что хотел, – произнесла, когда мы отошли от здания на достаточное расстояние, чтобы никто нас не услышал.
– Как ты догадалась, что это я? – неожиданно спросил Люк.
– Тот, кого жизнь не баловала, всегда ждет подвоха, Шортер. Я же его не ожидала, поэтому едва не лишилась жизни в тот день. У меня врожденная непереносимость одного из компонентов твоего зелья, – спокойно ответила я, глядя прямо в глаза.
Только вот Люк их опустил. Он вообще побледнел и осунулся.
– Лисси, я не знал! Я не хотел, слышишь? – яростным шепотом пытался донести он.
– Все уже закончилось. И, слава Пресветлым, благополучно.
Даже получилось слабо улыбнуться.
– Прости меня, Бьорн.
Я пожала плечами, давая понять, что зла на него не держу, но Люк продолжал нервничать.
– Скажи, если ты знала, что зелье подмешал я, почему не сказала куратору, целителю или ректору?
Ах, вот что его интересовало. Говорить о том, что герцог и без меня почти обо всем догадался, не стала, но ответила:
– А я своих не выдаю, Шортер. Даже своим.
– Значит, я свой? – его глаза снова засияли.
– Только если перестанешь лезть со своими слюнявыми поцелуями! – рассмеялась я.
– Что? – взревел он. – Да о моих поцелуях мечтает половина девушек Тесшира, Бьорн! И они, к твоему сведению, не слюнявые!
– Слюнявые! – стояла на своем я. – Поэтому и целуй в следующий раз тех, кто мечтает о столь сомнительном удовольствии!
– Зараза! – выдохнул Люк и рассмеялся. Тихо и искренне. – Какая же ты зараза, Лисси!
– На себя посмотри! – не осталась в долгу я.
– Ладно. Мир? – спросил Шортер.
– Без подвоха?
– Клянусь именем рода! – это была серьезная клятва, но мэтресса вряд ли могла знать об этом, поэтому пришлось просто согласно кивнуть.
– Мир! – на лице Люка отразилось облегчение. – Но с одним условием!
Парень тут же напрягся.
– Чего ты хочешь, Бьорн?
– Просто ответь на один вопрос. – Я достала из сумки сложенный рисунок и показала Шортеру изображение третьего артефакта. – Наткнулась в книге. Вроде что-то знакомое, а вспомнить какому из великих родов принадлежит перстень, никак не могу. Но ты-то должен это знать.
– Дай-ка взглянуть, – Люк взял листок и долго смотрел на рисунок. – Знаешь, что-то очень знакомое.
– Это не ваш родовой артефакт?
– Нет, ну что ты, – улыбнулся парень. Когда он не ехидничал, не злился и не выставлял себя бессердечным снобом, то был вполне приятным. – У Шортеров два родовых – обручальные кольца с талумом. Кстати, достаточно светлым. Но они совсем другие, и их сейчас носят отец и матушка. Когда-нибудь они вместе с титулом перейдут ко мне и моей супруге. Но перстень с твоего рисунка я, определенно, где-то видел. Причем совсем недавно, но почему-то никак не могу вспомнить где.
– Может быть, у твоего друга Финча? – поинтересовалась я.
– У Родерика? – ухмыльнулся Люк. – Вряд ли. Сама посмотри, по огранке кольцо старинное, если не сказать – древнее. А Финчи находились в опале. Беднее их последние несколько веков лишь крысы из монастырей Пресветлых были. Только при батюшке нашего короля Георга этому роду вернули часть земель и богатств за заслуги перед короной. И то, я считаю, переплатили.
– Почему? – мне стало любопытно.
– Какие там заслуги. Маги из Финчей посредственные, хотя верности им не занимать. К ней бы еще ума побольше, – добавил он ложку дегтя.
Что ж, ответ Люка меня вполне устраивал. Значит, к Родерику можно не подходить, чтобы лишний раз не светить рисунок. Но по-прежнему было непонятно, где искать третий артефакт. Неужели мы с Вереей ошиблись, просчитались, и существовал еще какой-то древний род, которому драконы могли доверить свое сокровище? Не исключено. Пожалуй, стоило покопаться в библиотеке, а еще лучше – спросить у привратника Тесшира.
