Текст книги "Свидания со злодеем (СИ)"

Автор книги: Ольга Пашнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава пятая

– Доброе утро, Теана.

Вряд ли доброе утро может начаться с голоса Габриэла. Я так надеялась, на пару секунд просыпаясь ночью, что все это окажется страшным сном. Что я обнаружу себя спящей в воиде, с затекшей шеей и онемевшими от холода руками. Но раз за разом вновь проваливаясь в сон, я видела смутные очертания комнаты и чувствовала мягкость и тепло одеяла.

– Пора просыпаться. Ты проспала завтрак. Должно быть, ты сильно устала.

Устала ли я бегать от его шестерок, прятаться в провинциальной гостинице и на взятом на последние деньги воиде нестись по старой дороге к границе, чтобы попасть под дождь и искать укрытия в заброшенном поместье?

Нет, конечно, я совсем не устала.

– Я так надеялась, что ты исчезнешь.

– Тогда ты здесь погибнешь, потому что дверь заперта.

– И как же я умоюсь и приведу себя в порядок перед обедом?

– Попросишь разрешение, и я открою.

– Ты серьезно?

Зачем-то я посмотрела на потолок. Он был совершенно обычный, очень высокий, со старинной, но отлично сохранившейся лепниной и массивной бронзовой люстрой.

– Теана, я мужчина. Нам нравится чувствовать себя хозяевами положения. И нравится подчинение красивой девушки.

– Не говори за всех. Таких сволочей, как ты, не так уж много. Можно мне умыться, лорд Гримвелл?

– Сволочь бы ответила, что нет. Но да, Теана, можешь идти умыться. Цени хорошее отношение.

Я предпочла промолчать. Спустя столько дней без нормальной еды я чувствовала сильную слабость. А может, магия, которой пропиталось это место, так воздействовала на тело. Приходилось держаться за стенку, чтобы не бояться упасть из-за приступа головокружения.

На этот раз я не стала долго засиживаться в ванной, лишь наспех ополоснулась прохладной водой из ковшика, почистила зубы (с удивлением обнаружив и щетку, и специальный бальзам), а потом долго умывалась ледяной водой, приходя в себя.

Теперь можно было пораскинуть мозгами. Хотя выводы не слишком-то отличались от тех, что я сделала накануне. Я заперта в доме Гримвеллов, против силы Габриэла у меня нет оружия, и остается только делать то, что он велит… до поры до времени.

Вернувшись в комнату, я нашла поднос с едой. Странное ощущение: часть тебя буквально исходит слюной при виде аппетитно пахнущего супа в горшочке, закрытом хлебной шапкой, а вторая снова зашлась в приступе тревоги. Похоже, Габриэл снова наблюдал.

– Боже, Теана, ты что, предпочитаешь умереть, но не рискнуть поесть в моем доме? Здесь ничего нет. Если я и попробую тебя опоить, то вечером.

– Вот спасибо, – пробурчала я.

– Сядь и пообедай. Иначе я клянусь, приду в комнату и накормлю тебя силой.

Но я и сама понимала, что не смогу отказываться от еды две недели. Хотя и уверенность в том, что Габриэл будет травить меня зельями, стала чуть слабее. Зачем он придумал все это?

Не став размышлять дальше, я опустилась в кресло и осторожно сняла хлебную шапку с горшочка. Внутри оказался наваристый бульон с разделенным на волокна мясом и зеленью. Желудок благодарно заурчал, получив первую ложку еды, и я не смогла больше сдерживаться. К счастью, на подносе не было ничего, кроме супа, иначе ни о каком ужине не шло бы речи: после голодания накидываться на еду – не лучший выход.

– Вот и молодец, – удовлетворенно почти мурлыкнул Габриэл. – На ужин получишь что-нибудь посущественнее.

– Что будет за ужином? Зачем тебе эти встречи? Почему ты вдруг решил не убивать меня и не отправлять в больницу?

– Всему свое время, Теана. Мы успеем поговорить и об этом. Ты любишь паззлы?

– Прости?

– Паззлы, Теана. Тысячи мелких деталей, которые складываются в большую картину. Их собирают девушки из высшего общества, чтобы убить время. Любишь?

– Мое время умирало в попытках заработать себе на жизнь. Не люблю. У меня не хватает терпения.

– Не удивлен. – Габриэл бархатисто рассмеялся. – Но придется освоить, потому что каждая наша с тобой встреча – кусочек мозаики. Ты сумеешь сложить картинку и понять, почему же я тебя не убил. По крайней мере, я надеюсь.

Последняя фраза прозвучала – мне так показалось – со скрытой угрозой. Будто Габриэл намекал, что если не пойму, то убить все же придется.

– К ужину я жду тебя внизу. Твоя одежда в коробке за дверью. Отдохни, почитай что-нибудь. Вечером побеседуем лично.

Когда он умолк, я не удержалась и откусила краешек хлебной шапки бульона, уж очень аппетитно и пышно она выглядела. Мне до дрожи хотелось выглянуть за дверь и посмотреть, что за одежду прислал Габриэл, но, во-первых, я боялась увидеть там нечто непристойное, а во-вторых, не хотелось давать понять, что ему удалось меня запугать и подчинить. Поэтому я старательно делала вид, что мне совершенно безразлично, что он там собирается на меня надеть.

Я долго смотрела в окно, вдыхая соленый морской воздух, и впервые в жизни испугалась того, что магия не вызвала отвращения. Да, обрыв, мокрые камни, тучи брызг, поднятые волнами – все это были детища магии. Но мощь стихии завораживала. Я никогда не бывала на большой воде, и теперь с плохо скрываемым восторгом смотрела вдаль, на линию горизонта, где темное небо сливалось с беспокойной водой.

Затем я отправилась к книжным полкам, и там-то меня ждал огромный сюрприз.

– Это книги о магии! – воскликнула я.

– И что? – не преминул ответить Габриэл.

– Я не стану их читать!

– Твое право, Теана. Занимайся в свободное время чем хочешь.

– Ты можешь найти мне нормальные книги? Художественные?

– Это художественные. Просто написаны они магами для магов. Теана, ты в моем поместье, я – маг, и весь мой род занимался колдовством. Здесь нет других книг, поэтому для развлечения могу предложить… не знаю, ты не пробовала смотреть в окно? Чудесный вид.

– Очень смешно.

Я легла на постель и закрыла глаза.

– Как Генри? – вдруг вырвалось.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

– Тебя это правда интересует? Ты любишь его?

– Он мне дорог.

– Но не любишь?

– Я не знаю! – в отчаянии воскликнула я. – Думала, что люблю, но…

– Но оказалась не готова жить с его секретом. А он – не готов за это бороться.

– Да, наверное.

– Так бывает. Я предупреждал.

– Ты так надолго покинул Чармерд. Разве дела рода это позволяют?

Мне показалось, Габриэл не сразу нашелся, что ответить, а когда наконец заговорил, то его голос звучал совсем иначе. Напряженно и холодно? Я не поняла, что это может значить, но где-то внутри шевельнулась слабая догадка. И тотчас исчезла, оставив после себя противное ощущение ускользнувшей мысли.

– Не беспокойся о моих делах. Они в полном порядке. Возьми коробку с одеждой. Ужин скоро, тебе стоит начать собираться.

Но Габриэл лукавил: до ужина оставалось приличное количество времени. Я полежала еще немного, размышляя над странностями судьбы, которая привела меня в этот дом и заперла наедине с магом. Какая же у Габриэла цель? Если не убить меня или заставить замолчать иным способом, то что? Поиграть, как сытый кот играет с напуганной мышкой?

Нет, здесь что-то другое. Габриэл не разменивается по мелочам. Он предполагал, даже знал, что свадьба не увенчается успехом, но все же влил в нее кучу денег, чтобы не ссориться с Генри и на опыте доказать ему свою правоту.

И что хочет доказать Габриэл мне?

Делать было нечего, пришлось подняться и забрать коробку. Путь от двери до постели занимал всего десяток шагов, но показался бесконечным. Что в коробке? Вариантов было много: от нарисованных воображением жутких ритуальных облачений до самого развратного наряда, который только может придумать неискушенная девушка с опытом супружеской жизни в… сутки?

Но когда я увидела тонкую, красивого молочного цвета ткань, то почему-то сразу поняла, что это не ритуальный саван. Это было платье. Удивительной красоты и нежности – с расшитым стеклярусом лифом и открытой спиной, тонкими чуть поблескивающими нитями, вплетенными в подол.

Даже не думала, что Габриэл способен выбирать такие вещи. Скудные знания, почерпнутые из прессы, выдавали образы мужчины рядом с шикарными красотками в роскошных и дерзких нарядах.

– Что это за игра? – не удержалась я. – Зачем?

– Одевайся и спускайся, – последовал лаконичный ответ.

Словно иллюстрируя слова Габриэла, замок на двери щелкнул – и та приоткрылась. Я вздрогнула, проявления магии, даже несмотря на разбушевавшуюся за окном наколдованную стихию, все еще пугали.

Когда я увидела себя в платье, то испытала очень постыдную эмоцию: пожалела, что негде сделать прическу и макияж. А еще у меня не было обуви, но это скрывал длинный подол, хотя и его было жаль: казалось, волочась по полу он непременно за что-то зацепится и порвется, настолько нежной была ткань.

– Теана! – раздалось нетерпеливое.

Только уже не как обычно, откуда-то сверху, а из холла. Усилием воли подавив дрожь, я вышла. Ступать по холодному полу было неприятно, и к страху перед загадочным ужином добавилась ледяная дрожь в теле.

Габриэл ждал внизу. Он выглядел так, словно мы встречались не в его старом, запертом ото всех, магическом особняке, а где-то в Чармерде, на неформальном обеде. И держался соответствующе – небрежно, едва заметно улыбался, скорее даже глазами.

– Похоже, я не ошибся в выборе. Платье как будто шили на тебя.

– Чувствуется богатый опыт.

Он протянул мне руку.

– Идем. Нас ждет ужин в столовой.

– Это обязательно? – спросила я, имея в виду, конечно, руку.

И хоть Габриэл это прекрасно понял, он не был бы собой, если бы отступил.

– Да. Тебе нужно поесть.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони. Я вдруг показалась себе крошечной и очень слабой. Я всерьез надеюсь двинуть ему чем-нибудь по темечку и сбежать? Да он даже вдохнуть не позволит без разрешения!

– Многие интерьеры здесь – дело рук моей матери. У нее был отменный вкус.

– И отвратительный сын. Который обвинил ее в колдовстве и отправил на казнь?

Габриэл тяжело вздохнул. Я ждала, что он отмахнется от обвинений или как-то еще попытается солгать о невиновности. Звездноликая… кажется, я даже ХОТЕЛА, чтобы он солгал.

– Ты права. Я отправил ее на казнь. Но столовая все равно великолепна. Тебе понравится.

И мне понравилось. Никогда бы не подумала, что черный может быть ведущим цветом в интерьере и при этом не смотреться траурно. Что черный с серебром так хорош. И что за окном могут быть… горы?! Заснеженные пики гор, таких высоких, каких от роду не было в Чармерде?

Я не скрыла изумление и даже вытянула шею, чтобы рассмотреть подробнее.

– Здесь много таких пейзажей.

– Где это? Это… иллюзия? Картинка?

– Нет. Это портал.

Дальше предпочла не спрашивать. Отчасти потому что, несмотря на любопытство, совсем не желала вникать в нюансы магии, отчасти потому что внимание привлек небольшой круглый стол. Окрашенный матовой черной краской, состаренный серебром, он был, безусловно, хорош, но вот что странно: помимо нескольких блюд и бутылки вина, на нем стояли лишь одна тарелка с комплектом приборов, бокал и салфетка.

– Что это значит? – Я повернулась к Габриэлу. – Ты уходишь?

– Нет. – Он усмехнулся.

– Тогда я не останусь?

– Останешься. Не понимаю…

– Научись задавать вопросы, Теана. Что тебя смущает?

Сделав глубокий вдох, я выпалила:

– Комплект приборов всего один. Почему?

Медленно, смакуя и наслаждаясь, Габриэл прошел к столу и принялся открывать бутылку.

– Видишь ли, совсем недавно ты едва не заморила себя голодом, потому что боялась, что я подмешаю что-то тебе в еду или питье. Ты знаешь о королевских дегустаторах?

– Тех, кто пробует еду короля, чтобы исключить отравление?

– Именно. Поиграем сегодня в королеву.

Он сказал это таким тоном, что я стиснула зубы от внезапного прилива бессильной злости.

– И дегустатора. Чтобы ты не боялась, что я подмешаю какую-нибудь магическую гадость. Я сам тебя покормлю.

– Как будто тебе что-то помешает подмешать зелье, которое не действует на тебя. Или выпить противоядие.

– Теана, с тобой очень сложно.

– Со мной было бы просто, не открой ты на меня охоту.

– Не я отправился к законникам прямо со свадебной вечеринки, – парировал Габриэл.

– Да, потому что мой муж так напился, что оставаться с ним в комнате было попросту страшно, а больше в вашей семье никого не интересовало, что я могу случайно увидеть и какие у этого будут последствия.

– С этим сложно поспорить. Садись.

Я совершила ужасную тактическую ошибку: села на самый краешек небольшого двухместного диванчика, тем самым дав достаточно места для Габриэла. Он не преминул воспользоваться этой оплошностью и, хоть напротив и было кресло, сел рядом. Я ощутила тонкий запах его парфюма, очень знакомого, травяного. Иланг-иланг? К нему примешивался запах хорошего дорогого табака, а меж тем пространство над столом наполнил тонкий пряный аромат красного вина.

– Я не буду, – поспешно ответила я.

– Брось, тебе надо расслабиться. Ты мыслями еще на той дороге.

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что мыслями я в спальне в его доме. И если в ближайшие минуты Габриэл не отсядет, то я снова начну дрожать. Или не смогу съесть ни кусочка, потому что сердце бьется так часто, что накатывают волны тошноты.

Он сделал глоток из бокала, а перед этим с наслаждением вдохнул аромат.

– Из отцовских запасов. Он собирал их по всему Чармерду, ездил в Эйнгорию. Редкие, коллекционные вина. Многих виноделен уже не существует. Вот это вино из крошечной винодельни вблизи Линерберга. Семейное дело, не пережившее строительство дороги. Когда по всему Чармерду расползлись рельсовые воиды, хозяева винодельни не смогли конкурировать с огромными заводами и богатейшими винными домами. Очень жаль, потому что у них был исключительный виноматериал. Попробуй… видишь, со мной ничего не случилось.

Он поднес к моим губам бокал, и мне ничего не оставалось делать, как глотнуть. Терпкое и мягкое вино мгновенно вскружило голову. Повеяло запахом вяленых слив и почему-то шоколада.

– Хозяева винодельни были магами. Они использовали свой дар во время приготовления вина.

Габриэл усмехнулся, когда я поперхнулась и закашлялась.

– Ты специально?! Издеваешься?! Тебе нравится меня мучить?

– Мучить? Скажи, что тебе не понравилось вино?

– Не скажу. – Я упрямо вздернула нос. – Но это не значит, что я одобряю колдовство. Миранда Харсперин тоже отдавала деньги на благотворительность, но это не делает ее святой. И не заставляет меня отрицать, что ее деньги многим помогли.

– Как и деньги моей семьи. Ты ведь тоже получала стипендию, до меня дошла такая информация. Как-то жестоко ты отплатила тем, кто помогал бедной сиротке.

Я залилась краской и открыла было рот, чтобы сказать, что мой донос был лишь о нем. Но потом подумалось, что во-первых, злить его намеренно не стоит – для этого будет еще много более веских поводов. А во-вторых глупо отрицать, что если бы Габриэла казнили, это никак не отразилось бы на остальной семье.

– Как тебе удалось уйти от ответственности? – спросила я.

Габриэл сосредоточенно разрезал утиную грудку.

– Об этом я обязательно расскажу в одну из наших будущих встреч. А сегодня…

Щедро полив кусочки мяса брусничным соусом, он отправил кусочек в рот и с довольным видом прожевал.

– Утка божественна. Невероятное сочетание мяса и кислого пряного соуса. Вот, попробуй.

Я все же не удержалась от укоризненного взгляда, когда он протянул мне на вилке небольшой кусочек. Протянула руку, чтобы самой взять прибор, но Габриэл настойчиво, хоть и мягко, ее отстранил.

Сегодня играем по его правилам.

И всегда, пока я в его доме.

Звездноликая… это и вправду невероятно вкусно. Настолько, что я с легкой ревностью смотрела, как Габриэл неторопливо накладывает в тарелку салат и пробует сочащиеся соком помидоры с зелеными листьями базилика.

Я уже не пыталась возражать, когда он отправил мне в рот вторую порцию мяса.

– Вот и умница, – губ коснулась торжествующая улыбка, – как твой желудок? После стольких дней голодания нужно быть осторожной.

– С чего ты взял, что я голодала несколько дней?

– Это очевидно. У тебя не могло быть много денег. Ты пыталась убежать по дороге, потратила все деньги на билет. И сняла воид, а значит, вряд ли заказывала ужин в комнатушку гостиницы, где пряталась от моего человека. Салатик?

– Да. Хорошо, я вижу, что в еде нет зелья или яда. Можно я поем сама?

– Нет.

– Почему?!

– Потому что я тоже голоден. Открой ротик.

Хотелось верить, что в хрусте овощей было слышно мое недовольство.

Так, незаметно, мы съели почти всю порцию утки. Мысленно (я бы скорее отрезала себе язык, чем призналась вслух) пришлось согласиться с Габриэлом в том, что желудок тяжело воспринял первый за много дней полноценный ужин. А уж вино – и того хлеще. Я выпила всего полбокала, стараясь делать крошечные глотки и смаковать вкус, а не опьянение, но все равно чувствовала странную сонливость, заторможенность и легкость.

Это совсем не те ощущения, которые следовало испытывать рядом с Габриэлом, но тревога по этому поводу ощущалась весьма смутно.

Когда со стола вдруг по щелчку пальцев Габриэла исчезли тарелки, я вздрогнула.

– И что теперь?

Почему-то казалось, что ужин – только начало игры, что он задумал.

– А теперь я расскажу тебе одну небольшую сказку, угощу десертом и отправлю спать.

Снова щелчок – и на столе появилась тарелка с небольшим тартом, буквально усыпанным угодами, и чашкой ароматного мятно-вишневого чая. Я невольно залюбовалась медленно раскрывающимися чаинками.

– Будь добра, Теана, подожди несколько минут. – Габриэл поднялся. – Я скоро вернусь.

Мне ничего другого и не оставалось. К десерту не дали приборов, а крема и ягод было столько, что есть это руками все равно бы не вышло. Нет смысла скрывать: я очень хотела попробовать десерт! До безумия. Но не стала опускаться до банальной неряшливости, а вот чашку все же взяла и сделала небольшой глоток.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​И в ней вполне могло оказаться зелье. Ничто не помешало бы Габриэлу подмешать его туда, а затем уйти, зная, что я не удержусь. Но я устала подозревать его во всех грехах и каждую секунду бояться нового удара. Вино расслабило меня, усыпило бдительность и растворило в себе страх. Даже если в чае и есть зелье – плевать. Я ужасно устала. И хочу хоть немного тепла, но все, что есть – это обжигающе горячая чашка чая.

– Теана-Теана, – протянул Габриэл, когда вернулся и застал меня за чаепитием. – Ты как подросток, который все время бунтует.

– Я хотела пить, – равнодушно ответила я. – И не обязана спрашивать дозволения.

Габриэл на это лишь усмехнулся. Достал в буквальном смысле из воздуха длинную десертную ложку и протянул мне.

– Ого. Вот это доверие, я могу поесть сама?

– Теперь твоя очередь, Теана.

Я застыла с чашкой в руках. Пальцы покраснели от жара, но я не могла пошевелиться и просто огромными глазами смотрела на Габриэла. Ему пришлось буквально силой отобрать у меня чашку, иначе появились бы волдыри.

– Я… что?

– У нас один на двоих десерт и одна ложка. Я угостил тебя горячим, а десертом угостишь меня ты.

– Ты издеваешься?

– Я? – у Габриэла был такой невинный вид, который бывал у нашкодивших детей в саду, где я работала. – Меня не было почти десять минут. А если ты подмешала что-то в десерт?

– Откуда?! Я же заперта у тебя в доме! Ты забрал все мои вещи!

– Ни ты, ни я, не уйдем отсюда, пока не съедим этот замечательный свежайший тарт с сырным кремом и свежими ягодами. Поверь, повар вложил в него всю свою влюбленность в… м-м-м… кулинарию и магию. И он смертельно обидится, если мы оставим хоть крошку. Поэтому лучше сделай, что я прошу. Попробуй тарт, а затем дай попробовать мне.

Я стиснула зубы, в очередной раз подавив желание наброситься на Габриэла с кулаками или зубами вцепиться ему прямо в шею. Никогда не замечала за собой таких порывов.

– О чем ты сейчас подумала? – вдруг спросил он.

– Какая разница?

– У тебя глаза красиво сверкнули. О чем?

Смутившись, я осторожно отломила кусочек десерта.

– О том, что на работе ни один ребенок, даже самый капризный, даже тот, который стащил всю мою зарплату и изрисовал купюры яркими карандашами, не выводил меня из себя так, как это делаешь ты.

– И что случилось с зарплатой? Тебе ее заменили?

– Нет. – Я пожала плечами. – Месяц сидела без денег.

– На месте родителей я компенсировал бы ущерб, нанесенный ребенком.

Тема оказалась неприятной и, чтобы Габриэл наконец заткнулся, я сунула ему под нос огромный кусок пирожного. Клянусь, он был просто ужасно большим, и чтобы взять его, Габриэлу пришлось сообразить, с какой стороны подступиться.

– Не все могут просто взять и вытащить из кармана месячное жалованье гувернантки. Не все люди богаты, лорд Гримвелл.

– А я-то думал, – фыркнул он, прожевав наконец кусок. – Что ж, тарт неплох, верно? Ну же, Теана, скажи хоть пару добрых слов повару, ему будет приятно.

– Все было вкусно. Передай, что он придал этому месту чуточку уюта. В отличие от тебя.

Габриэл от души рассмеялся, хотя я, вроде бы, не сказала ничего смешного.

– Обязательно передам. Ему будет приятно. Итак, Теана, хочешь расскажу тебе одну легенду?

– Что за легенда?

– Угости меня, пожалуйста, чаем.

Спрашивать, издевается ли он, было бесполезно, поэтому я просто взяла чуть остывшую чашку и поднесла к губам Габриэла. Соблазн наклонить чашку чуть сильнее, чем требовалось, был огромным! Я почти наяву увидела, как горячая жидкость разливается по серой рубашке, оставляя безобразные мокрые пятна.

Но не сделала этого. Постаралась убедить себя в том, что не из-за любопытства, но на самом деле я очень хотела услышать, что за легенду решил рассказать Габриэл.

И еще в том, чтобы сидеть так близко к нему и есть десерт с одной ложки было что-то…

Неправильное. И волнующее.

– Что с тобой? – Габриэл не мог не заметить, как я помрачнела.

– Просто подумала, что жестоко поступаю с Генри.

– Ты ничего не делаешь. Я заставляю тебя.

– Ты знаешь, о чем я.

– О том, что мы провели ночь вместе? Генри отказался от тебя. Неужели ты еще не поняла?

Я поморщилась от разлившейся внутри неприятной горечи.

– Дело не в нем. Во мне. Я не хотела от него отказываться.

– Тогда считай, что и тогда я тебя заставил. Ты ведь об этом говорила мне с того момента, как оказалась здесь.

– Ты не понимаешь…

– У тебя будет время объяснить. А сейчас доедай пирожное, допивай чай, а я расскажу тебе свою любимую легенду.

– Ты не будешь?

На тарелке еще оставалась добрая половина тарта. Габриэл улыбнулся. Неожиданно по-доброму, без тени иронии или насмешки.

– Я не любитель сладкого. А тебе нужно восстановить силы. Ешь.

Я должна была испытать облегчение, пододвигая к себе тарелку с десертом, но почему-то ощутила легкую досаду. Как будто игру, в правила которой я только-только вникла, вдруг резко свернули. Мелькнула догадка, что я задела Габриэла за живое. То ли напомнив о Генри, то ли о ночи, проведенной вместе. Он будто посерьезнел и больше не пытался вывести меня из равновесия. А еще будто нарочно говорил мягким бархатистым голосом, который хотелось слушать и слушать. Габриэл умел говорить. И совершенно неважно, что именно он рассказывал: планы на твою собственную жизнь или красивую легенду.

– Когда-то давно Звездноликая богиня спустилась из своей обители в облачных мирах, чтобы посмотреть на жизнь обычных людей. Тогда еще не существовало ни Чармерда, ни Эйнгории. Только одно большое королевство Старвелл, разделенное на пять провинций. Богиня путешествовала по провинциям очень долго. Видела и добро, и зло, столкнулась с человеческим пороком и благодетелью. Ощутила любовь и ненависть, жестокость и сострадание. И когда она поняла, что мир смертных слишком труден для жизни, что в существовании, которое состоит лишь из тяжелой работы и выживания, слишком мало счастья, она стала действовать.

В каждой из провинций Звездноликая выбрала двух братьев. Очень близких братьев: верных друзей, кровных родных, юношей, между которыми была особая связь. Одному брату Звездноликая подарила удивительную способность создавать. Видеть законы природы и применять их. Придумывать огромные машины, мощные строения, целые системы, делающие жизнь комфортной.

А второму брату богиня подарила способность творить. Кажется, это очень похожие слова, верно? Создавать и творить. Но на самом деле между ними огромная разница. Второй брат получил умение использовать свои эмоции, превращать их в нечто осязаемое. Только от него зависело, во что превратятся его злость, страх, любовь и забота. Иными словами, богиня подарила ему магию.

Так в каждой из провинций появились два дара. Магия и Технология.

– Намекаешь, что магия не так плоха, как мы считаем? – хмыкнула я. – Возможно. Однако если так и было в древних легендах, то сейчас все изменилось.

– Дослушай до конца, Теана. Это короткая легенда. Итак, братья в каждой из провинций получили по дару и бросились их развивать, разумеется. Они практически сразу совершили роковую ошибку: стали соперничать. Братья, которым досталась технология, стали одержимы идеями путешествий, огромных домов. А братья, получившие магию столкнулись с самым жутким ее проявлением.

Габриэл задумчиво провел рукой над чашкой с остывшим чаем – и от нее пошел легкий пар.

– Оказалось, что в человеке очень много соблазнов и пороков. Сначала, разумеется, и они использовали свой дар чтобы облегчить жизнь смертных. Они исцеляли, придавали настойкам особые свойства, придумывали ритуалы, исполняющие желания. И вскоре выяснили, что чем сильнее эмоция, тем ярче проявляется магия. А самые сильные эмоции, Теана, очень темные.

Каждые из пар братьев вскоре перестали друг с другом общаться.

А затем все они обнаружили возможность научить своему дару других. Хранители технологии – так они себя называли – организовали школы и гильдии ремесленников. Они изобретали то, что мы называем воидами: машины, способные преодолевать огромные расстояния. Они непрерывно работали и работают над покорением неба. Спустя много сотен лет ученики хранителей изобретают уже не только машины, но и лекарства, предметы обихода – все, что мы используем в жизни. Ими построены дома, мосты, спроектированы целые города. Они сделали жизни миллионов людей лучше. Что же произошло с хранителями магии? Как думаешь? Попробуй угадать.

– Ну… – Я задумалась. – Наверное, они тоже стали учить своему умению. Создали… не знаю, ковены?

– Ковены, ордены, секты, – кивнул Габриэл.

– И поддались эмоциям? Порокам?

– Верно. Для того, чтобы освоить дар технологии, нужен особый талант. Не каждый обладает им и не каждый пройдет отбор в гильдию даже сейчас. Но вот чтобы освоить магию… достаточно было просто чувствовать. Сильно, страстно, отдавая эмоции всего себя. На такое были способны самые разные люди, и вскоре магия стала служить лишь одной цели: удовлетворению внутренних демонов. Так появились кровавые ритуалы, способные дать магу невозможное. Исполнить его желания, сделать его неуязвимым… в обмен на жертву, разумеется.

Очередное доказательство, что я все сделала правильно? И что Габриэл – яркий представитель потомков хранителей магии?

– Хранители технологии не сразу поняли, что стало с их братьями, во что они превратились. Они были слишком сильно увлечены изобретениями. К тому времени, как кто-то заподозрил неладное, магов было слишком много. Насквозь порочных, поддавшихся искушениям и внутренним демонам, магов.

Габриэл поднялся. Я доела десерт как раз вовремя, вряд ли он полез бы в горло от такой мрачной истории. Эти легенды не преподавались в школах и не рассказывались детям на ночь. Откуда Габриэл знал их?

– Идем, провожу до комнаты и расскажу конец по дороге. Он короткий и грустный. Маги во главе с хранителями, разумеется, захотели власти. Это один из самых сильных смертных пороков. Давнее соперничество переросло в настоящую войну и… маги победили. Технологии пришлось нелегко: большая часть гильдий и школ была уничтожена, чертежи сожжены, а хранители казнены. И тогда Звездноликая, увидев, как смертные распорядились ее подарком, спустилась в мир смертных, чтобы забрать свои дары обратно. Но маги отказались склониться перед богиней и вернуть ей колдовство, и тогда Звездноликая жестоко их наказала. Каждый ритуал приближал их к безумию, корежил душу и калечил тело. Маги, исполнявшие свои желания, становились монстрами. Они стремились к могуществу, жаждали силы, но, получив ее, становились безумными животными, не осознающими ни себя, ни мир вокруг. Божественная ирония: в твоих руках власть над одной из двух самых мощных сил, а ты пускаешь слюни на воротник и питаешься тухловатым мясом, утробно рыча.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

– Они сами в этом виноваты.

Я чувствовала приятную сытость и усталость, но, когда Габриэл говорил, к ним примешивался легкий страх. Благодаря хорошему воображению я словно наблюдала за соперничеством магии и технологии с близкого расстояния, буквально стоя рядом с таинственными хранителями, навлекшими на себя гнев Звездноликой богини.

– Верно, Теана. Они виноваты в этом сами. И довольно скоро маги поняли это. Тогда технология смогла вырваться вперед, а чтобы не терять больше родных, хранители технологии объявили магию запретной. Пользовавшиеся проклятым даром изгонялись в специальную резервацию, где царил настоящий хаос.

Мы остановились перед дверью моей комнаты. Привычным (как быстро я перестала вздрагивать от проявлений магии!) жестом Габриэл из воздуха достал красивую черную розу.

В другое время я бы непременно испугалась такого подарка, но сейчас невольно залюбовалась необычным черным, с фиолетовыми оттенками и переливами, цветом. Пушистый цветок умопомрачительно пах: летом, вечерним садом и розовым вином.

– Их ссылали в место, которое сейчас называется Эйнгорией, – закончил Габриэл. – Туда ты и направлялась.

Я не могла оторвать глаз от розы, и хотела было спросить, зачем он делает это: кормит ужином, дарит цветок. Но не смогла произнести ни слова, завороженная колдовским взглядом серых глаз.

– Поставь ее на тумбочку возле кровати. Наутро она напомнит о прошедшем вечере… и о будущем. Спокойной ночи, Теана.

– Спокойной ночи.

Я повернулась к двери и взялась за ручку, но не повернула ее. Посмотрела в спину удаляющемуся Габриэлу и решилась спросить:

– В детстве у меня была книжка с легендами. Там всегда давались несколько трактовок преданий. У этой легенды есть другой взгляд?

Обернувшись, мужчина улыбнулся:

– Возможно, стоит посмотреть в книге? У тебя их, кажется, было много.