Текст книги "Я и мой летучий мышь"
Автор книги: Ольга Мяхар
Соавторы: Дарья Ковальская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 8
Потому что нельзя-а-а-а,
Потому что нельзя-а-а-а,
Потому что нельзя быть на свете бога-атой такой…
Пым-пым-пым, пым.
Иду по улице, безразмерная сума хлопает по бедру, в подвале остался стоять пустой сундук, даже со стенок которого были выковыряны драгоценные камни. Пых поет на моем плече от счастья. Кэрт молча идет следом за нами, напряженно размышляя о чем-то.
– Ты о чем задумался? – Мышь развернулся и весело помахал лапкой моему личному охраннику.
– У меня заканчиваются силы.
– Есть хочешь?
Усмехаюсь. Мысли Пыха всегда направлены только в одну сторону.
– Да. Но в этом мире еды для меня нет.
– А где есть?
– В моем.
– Ну так иди и поешь! Всего-то и делов-то.
– Не могу. Меня должен отпустить хозяин.
– Это она, что ли?
– Да.
Останавливаюсь.
– Так. А почему мне об этом ничего не известно? – Оборачиваюсь и смотрю на него. И все же… он очень красив. Даже слишком для этого мира.
– Я не имею права просить хозяина отпустить меня. Раньше я никогда не задерживался здесь так надолго.
– Тогда иди и возвращайся. Я дозволяю. Так надо сказать?
Он кивнул.
– Эй, эй. Погоди! А как мы тебя обратно вызовем? – заволновался мышь. К защите Кэрта он уже привык и снова без охраны оставаться не хотел.
– У вас же есть браслет. Нужно только намочить его поверхность и коснуться его рукой. И я тотчас откликнусь. К тому же я почувствую, если моя госпожа будет в опасности, и явлюсь без вызова.
– Ага. Плюнуть и растереть, – скаламбурил Пых. – Понял, можешь идти.
Кэрт кивнул… и больше мы его в этот день не видели.
– Ушел? – уточнил Пых?
– Да. Ну что, пошли?
– Ага. А то уже темнеет, а нам еще тебе наряд выбирать.
– Тогда пошли к гномам. Они за золото сделают невозможное.
Мышь закивал, полностью со мной согласный.
Гномы – народ скуповатый, вредный и всегда ищущий свою выгоду. Их квартал в городе пользовался особой популярностью у аристократов и богатых горожан. К ним шли за изделиями из кожи и металла. Они торговали и одеждой, правда, она соответствовала исключительно гномьим стандартам. Так что если у тебя есть достаточно денег и ты не прочь их потратить на оружие и экипировку – иди к гномам. Только они держали самые лучшие в городе магазинчики, торгующие оружием, снаряжением и украшениями.
Небо уже порозовело в предзакатных красках. Хорошо, что кофейни открываются только после полуночи. Еще одна фишка эльфов: открывать свои заведения только по ночам, в отличие от обычных человеческих «едален» и таверн.
Стою перед неприметным серым домиком с низкой дверью и мутными от грязи окнами. Я точно знаю, что внутри царят чистота и уют. Но снаружи… словно здесь уже очень давно никто не живет.
– Стучи. – Пых сильно нервничал, но все же не так, как я.
Последний раз я заходила к дядюшке Троку, когда мне было лет тринадцать. Он попросил у меня кое-что достать и даже сразу заплатил гонорар. Я достала. А деньги потратила на конфеты и бумажного змея. Всю ночь я запускала его за городской стеной. А утром пришла к нему и отдала заказ. Он спросил меня: а где сдача? А когда увидел удивление в моих глазах и змея за спиной – дал пощечину и велел вернуть заказ.
Он ударил меня тогда в первый и последний раз. До сих пор неприятно об этом вспоминать. Откуда мне, девчушке, воровавшей ради пропитания, было тогда знать, что гном попросил меня купить заказанную вещь, а не украсть.
Я ее вернула. Это было кольцо – старое, медное, позеленевшее от времени и выглядевшее не очень дорого. Потом я вернулась, постучала ногой в дверь его дома и крикнула, что вернула кольцо, а потом… потом я убежала. И даже не знаю, вышел ли дядюшка тогда, чтобы посмотреть на меня. Лично я с тех пор избегала дядюшки всеми возможными и невозможными способами. Лишь изредка вспоминала, как ела у него по выходным горячие пироги и слушала сказки, которые рассказывала его жена Келла.
Поднимаю руку и, собравшись с духом, стучу в дверь.
Минута-другая прошли без ответа. И когда я было собралась уже постучать посильнее – дверь открылась. На пороге я увидела хмурое бородатое лицо пожилого гнома.
– Это не он? – шепотом спросил мышь.
– Ммм… Нет.
– Фух. Тогда не стой с открытым ртом. Милейший… Умм!
Затыкаю мышу рот рукою. Гномы – народ особый. С ними по-хамски себя вести нельзя. Даже если ты богат, как крез. Потом обязательно при случае припомнят.
– Доброго вам вечера, уважаемый.
– И тебе не хворать, – хмуря толстые брови и буравя меня цепким взглядом спрятанных под бровями глаз.
– А… дядюшка Трок здесь?
– Здесь.
Сглатываю.
– А можно… его увидеть.
– Хм… Отец!
– Что? – Басовитый голос, донесшийся из глубины дома, я бы не спутала ни с каким другим. Пальцы рук закололо, а спине стало холодно, словно за шиворот плеснули стакан холодной воды.
– Тут к тебе человеческая женщина пришла.
– Ко мне?
Он появился из глубины дома, как обычно вытирая фартуком большие красные руки, испачканные угольной пылью. А я стояла и смотрела на него и никак не могла проглотить комок в горле. Хотелось развернуться и сбежать до того, как он скажет хоть что-то… и в то же время хотелось остаться. А вдруг он меня узнает? Что тогда скажет? Как посмотрит? Снова с презрением? Но я уже большая девочка и вполне смогу это пережить, правда? Да и теперь у меня есть Пых, а он не позволит мне впасть в уныние.
– Кэт…
Вздрагиваю, как от удара. Смотрю в пол. Ну вот почему я пришла именно сюда?
Он обнял меня своими сильными руками, вмяв меня в теплую, пропахшую маслом и углем рубашку. Задыхаюсь от подступившего кома в горле и пытаюсь зажмуриться покрепче. Меня трясет, и глаза сильно жжет что-то. Неужели слезы? Глупости. Я взрослая, сильная и уверенная в себе женщина… мне уже давно не тринадцать.
– Где ж ты была все это время, Кэт? Я ж тебя искал. – Его голос такой тихий и дрожит. Почему-то обнимаю его за огромную талию в ответ и тихо хлюпаю носом.
– Пошли. Там… Келла пироги напекла. Балин, а ну, веди гостей и живо помоги накрыть на стол!
Гном, который встретил нас на пороге, неуверенно мне улыбнулся и пропустил вперед.
Дом внутри был куда больше, чем казался снаружи, если просто взглянуть на фасад. И в нем так знакомо и по-домашнему пахло пирогами.
Нас усадили за большой дубовый стол и попросили меня рассказать о том, как я все это время жила. Мне очень не хотелось рассказывать, что я стала профессиональным вором. Впервые в жизни стало стыдно за то, кем я стала. Хотя всегда ведь знала, что другого пути у меня просто не было. Такие сироты, как я, могли быть либо проститутками, либо ворами. И все же… все же, поедая огромный кусок пирога и чувствуя заботливый взгляд Келлы, хотелось провалиться сквозь землю или наврать с три короба о том, что, к примеру, я удачно вышла замуж и теперь живу в палатах белокаменных, среди золота и зеркал.
Ненавижу врать. Потому и теперь не стала.
– Н-да. Это моя вина.
Ошарашенно смотрю на дядюшку. Он же подсунул икающему от переедания мышу еще один кусочек пирога. – А ведь я тогда хотел тебя к себе взять, Кэт. Думал преподать тебе урок. Думал, вот вернешься и будешь Келле помогать по хозяйству…
Не верю своим ушам. Они хотели меня взять к себе? Меня? Человека? Но… так ведь не бывает. Тогда бы моя жизнь была совсем другой. Грустно усмехаюсь, потирая шею. И не надо было бы беспокоиться о том, что скоро потеряю голову – в прямом смысле значения этого слова.
Пых тихо икнул и блаженно присвистнул.
Задумчиво смотрю на мышь. А с другой стороны…
– Тогда я бы никогда не встретила Пыха. А он – самое ценное, что у меня есть.
Пых удивленно посмотрел на меня и от избытка эмоций что-то пропищал на своем мышином. После чего хлюпнул носом и отвернулся, подгребая к себе новый кусочек и излишне суетясь. Не любит он проявления чувств на людях. Ох, не любит.
Усмехаюсь и провожу пальцем по его голове. И что странно, палец в этот раз не укусили. Хотя мешать ему во время еды…
– Хм. Что ж, я рад, что ты была не одна. – Мне улыбнулись. – А как насчет теперь?
Удивленно смотрю на него.
– В смысле?
– Не хочешь остаться? Места всем хватит. И твоему зверьку тоже.
– Его зовут Пыхторий.
Мышь чуть не подавился пирогом – впервые я назвала его полным именем, да еще и при посторонних.
– Пыхторий так Пыхторий.
– И ты не побоишься взять к себе в дом профессиональную воровку? – Внимательно смотрю в черные, словно маслины, глаза дядюшки.
Он ничего не ответил. Это значит «да» или «нет»?
– А как же… как же Балин?
– Я не против, – пожал плечами гном. – Если отец решил принять кого-то в семью, значит, так тому и быть. И теперь у меня есть сестра.
Точно. Гномы живут по другим правилам. Главный в доме – отец. И как он сказал, так и будет. Авторитет главы семейства непререкаем. Усмехаюсь и кладу голову на скрещенные пальцы.
– Я ж еще не все рассказала.
Молчу, не зная, с чего начать, и стоит ли начинать вообще.
– Похоже, ты крупно влипла, дочка.
…И вот это всего одно короткое «дочка» – меня сломало.
Губы скривились в дрожащей улыбке. И, не поднимая головы, я за час выложила абсолютно все, что произошло со мной с того рокового заказа, когда я должна была украсть картину из замка василиска. Меня слушали, не перебивая, только Келла пару раз вставала, чтобы налить всем свежего чаю.
Глава 9
– Н-да… непростое дельце. Значит, говоришь, на шее у тебя что-то вроде магоошейника, который сам василиск сладил?
Киваю.
Пых тихо икает, лежа брюхом кверху и раскинув крылышки.
– Угу. – Дядюшка почесал затылок, зарываясь в волосы огромной пятерней и морща лоб. – Есть тут у нас один умелец… Авось поможет.
– Нет. – Смотрю ему в глаза и растерянно улыбаюсь. – Спасибо, дядюшка, но нет. Время у меня есть до рассвета. Да и не все так безнадежно. Пых пойдет со мной, а еще у меня есть Кэрт, да и сама я кое-что могу. Так что не волнуйся за меня, тем более что самое главное ты уже сделал.
– Н-да? И что же это?
– Выслушал, – почему-то шепотом ответила ему я.
Гном тяжело вздохнул, встал и вышел из комнаты. Я осталась сидеть под прицелом двух пар глаз. Келла подлила мне еще чаю, погладила по голове и положила еще кусок пирога в тарелку. Балин не знал куда себя деть и что ему сделать, но тут его позвал дядюшка, и он пулей метнулся в заднюю комнату.
– Ох, и натерпелась же ты. Без мамки да без отца. Всегда одна… может, еще пирожка?
Отрицательно мотаю головой, чувствуя себя при этом… пятилетним ребенком. Вроде бы все и хорошо, но все равно внутри меня живет страх, что вот-вот все закончится.
– Кэт, – позвал меня дядюшка, подходя к нам вместе с Балином и держа в руках огромный увесистый сверток.
– Да?
– В общем, так, пойти с тобой я не могу. Но и просто так туда не пущу, уж не обессудь. На-ка, примерь.
И передо мной развернули, пару раз встряхнув и подняв тучи пыли, что-то похожее на плащ, сшитый из разных кусочков кожи самых разнообразных видов и оттенков.
– Что это?
– Плащ. Только смотри, мышу прикасаться к нему не давай, не то все чары рассеются.
Ну да. Проще мыша вообще здесь оставить, чем не дать ему усесться на мое плечо или голову.
Встаю и покорно накидываю плащ на плечи. Он оказался тяжеленный. Да еще и эта пыль, от которой так и тянет чихнуть.
– Так. А теперь надень капюшон.
Капюшон мне надел Балин.
– Ну как?
– Страшно не хочется тебя разочаровывать, дядюшка Трок. Но я ничего не вижу и не чувствую.
– Ты в зеркало-то посмотрись.
Так. А где тут зеркало? Кажется, оно было около входной двери. Ага, теперь вижу.
– Эмм… спасибо. Красота – страшная сила. Но, боюсь, он мне слегка великоват.
– Ты себя видишь? – напряженно.
– Ну да.
– Полностью?
– Да. – Меня это все уже настораживает. И чего они все так странно уставились в зеркало. Словно там сидит привидение и читает книгу, удобно устроившись в кресле.
– Удивительно. А вот мы видим небольшую мышь, которая стоит на задних лапках и смотрит сама на себя.
Где мышь?!
Ошарашенно оборачиваюсь. Но… мышей вроде бы здесь не видно.
– Ясно. Значит, правду сказал продавец, на людей оно действует иначе. Гномов эта штука оборачивает в гоблинов. При этом носитель в зеркале именно гоблина и видит.
– А может, ты постараешься мышонка увидеть? – подал голос Балин.
Хмуро смотрю в зеркало. Они ведь не издеваются, да?
Но тут мое отражение чуть поблекло, пошло волнами и… испарилось. И в зеркале отразилась небольшая серая мышь, внимательно разглядывающая собственное отражение с отвисшей челюстью и слегка выпученными глазками. Впрочем, последнее – скорее всего, врожденный дефект.
– Ох, и ни гхыра себе!
– Не выражайся, – строго сдвинул брови дядюшка и подошел ко мне, положив руку на плечо… со второй попытки. – Возьмешь его с собой. Авось там и пригодится. Кстати, у него есть еще одно свойство. А ну… попытайся пройти вот через это отверстие, да.
И мне указали на небольшую дыру в двери, сделанную как для собаки. Она была закрыта навесной дверцей, которую можно было отгибать.
– Знаешь… она для меня как-то маловата будет.
– Для тебя – да. Для мыши – нет.
Пытаюсь усвоить новую порцию информации.
– В смысле… я теперь и впрямь мышь?
– Точно не знаю.
Пожимаю плечами и иду к двери.
Так… я у двери. Мышь тоже. А теперь… зажмуриться и сделать два шага вперед. Если что – просто стукнусь лбом. Больно, но не смертельно.
Шаг. Второй. Тре-етий… пятый.
Бульк.
Сижу, кашляю в луже, отплевываясь и удивленно оглядываясь по сторонам. Я снаружи! Сижу в луже с мокрым лицом и штанами. Надо же… а вроде казалась неглубокой.
Дверь позади меня открылась, и с меня стянули плащ, после чего подали руку и поставили на ноги.
– Ну как? – усмехнулся дядюшка.
– Ничего себе! – выдохнула я. После чего получила в руки свернутый плащ и вернулась в дом – сушиться.
Еще часа два мы сидели и обсуждали мое будущее, а потом Балин неожиданно спросил, почему я пришла сейчас, а не много лет назад. Тогда, хлопнув себя по лбу, я вывалила на стол целую гору золота из безразмерной сумы. Минут пять стояла тишина, немного погодя, отойдя от шока, дядюшка Трок спросил, кому принадлежали раньше эти деньги.
– Василиску. Он дал мне свободу на вечер и предложил взять столько золота, сколько захочу.
– А-а-а, – протянул дядюшка.
– Это все вам. – Улыбаюсь, чувствуя себя просто нереально щедрой.
– А-а-а, – протянул дядюшка во второй раз, недоверчиво изучая свое новое богатство.
– А взамен… – Я подождала, пока в глазах гномов мелькнет знакомый огонек. Наконец-то ступор прошел. – Это золото свалилось не просто так: надо что-то сделать взамен. Я хочу провести сегодняшнюю ночь как королева.
– Поясни, – потребовал Балин.
– Знаешь эльфийскую кофейню?
Гном скривился.
– Я хочу, чтобы все ахнули, когда мы с мышом войдем, и утирали слезы счастья, когда выйдем.
– Последнее сделать будет гораздо проще.
– Не язви. Я не в том смысле, что счастливы, что они избавились от нас, а в том… ну, короче, пусть даже эльфы увидят во мне сегодня принцессу, а не замухрышку.
Дядюшка критически обозрел гору золота и почесал затылок пятерней.
– А знаешь… этого может и не хватить.
Угрюмо на него смотрю.
Знаете, что гномы сделают за медяшку? Подкуют кобылу. А за серебрушку? Омолодят кобылу. А за золотой эта же кобыла ожеребится тремя чистокровными ахалтекинскими жеребятами.
Эта присказка давно ходила среди народа. Не обманула она и на сей раз. Дядюшка отослал куда-то сына и, собравшись, исчез в ночи. Мы с Келлой остались ждать у печи, вдыхая аромат подходящих булочек, заодно, пока ждали, перетаскали все золото в подпол, дабы кто не умер от счастья, если зайдет ненароком.
Дядюшка вернулся через полчаса не один, а с гоблином.
– Брадобрей, – пояснили мне.
– Я девушка. У меня нет бороды.
– Садись сюда, – приказал мне гоблин, ткнув пальцем на пол.
– Я не мужчи…
Но меня уже усадили на пол, сказав, что брадобрей здесь он, и поэтому он лучше меня знает, что нужно делать. Он не слепой, и сам сообразит, где и кого нужно брить. Мышь при этих словах захихикал и пополз к краю стола, дабы лично лицезреть это незабываемое зрелище.
Гоблин взобрался на скамейку за моей спиной и сжал в руках спутавшиеся за день волосы.
Я взвыла. На что мне приказали сидеть спокойно, иначе будет прическа а-ля горшок или еще хуже, – это уже как повезет. После такого напутствия я замерла, как памятник себе любимой.
Во входную дверь постучали, и Келла пошла открывать. Оказалось, что пришли гном, полуэльф, человек с хитрыми глазами и два тролля.
– Охрана, – коротко ответил Трок в ответ на мой удивленный взгляд.
Полуэльф при виде золотого, который в этом доме показывали всем, но пока так никому торжественно и не вручили, – засуетился вокруг меня с портняжной лентой в руках, снимая мерки.
Я громко возмущалась, ибо являюсь девушкой приличной, несмотря на образ жизни и прочие нюансы. Портной упорствовал, веря в то, что отличная работа таки доставит ему удовольствие лицезреть золото на своей бледной ладошке. Пока же он тихо матерился сквозь зубы. Когда же мерки были сняты, ко мне подошел человек с хитрыми глазами (он, как оказалось потом, был торговцем тканями и готовой одеждой) и спросил, какое я хочу платье. Я задумалась, и правда, собственно, какое?
– Черное, – сказал Пых, не выдержав затянувшегося молчания. – И чтоб паучки сидели на вышитых серебряной нитью паутинках.
Торговец приуныл и задумался, но через минуту просиял и куда-то убежал, бросив на ходу, что сейчас вернется.
Удивленно смотрим ему вслед.
За волосы снова дернули, выдрав целый клок. Я… я убью этого гоблина, вот прямо здесь и сейчас. Хотя… красота требует жертв, все-таки придется потерпеть…
Через час я стояла перед зеркалом и молча себя рассматривала.
– Ну как? Нравится? – уточнил дядюшка, уже вложивший в мое преображение аж десять золотых.
– Хм…
– Я прекрасен! – восхищенно прошептал Пых, пушистый как никогда и гордо восседающий на моем плече.
Аккуратно завожу переливающийся локон за ухо и разглаживаю складки на панталонах.
– Ну… в целом неплохо.
– Эльфы умрут от счастья, едва увидят тебя, поверь, – попытался польстить полуэльф.
– Спасибо, конечно. Но мне еще платье все-таки нужно.
Раздался звук открывшейся и закрывшейся двери. Это вернулся запыхавшийся торговец тканями, держащий в руках огромную белую коробку. Он протянул ее мне со словами:
– Я купил его дочери для бала-маскарада, а она простудилась и не смогла пойти. Думаю, это именно то, что вы хотели.
Я смотрела на платье, мысленно мечтая придушить Пыха за все его идеи разом.
Глава 10
– Итак. Этот час настал! Пошли.
– Не пойду.
– Чего так?
– Я в таком виде никуда не пойду!
– Да ладно тебе. По-моему, вышло довольно мило.
Сжимаю косу крепче.
– Ладно, ладно. Не заводись. Ну и что конкретно тебя не устраивает?
– Все.
– Давай по пунктам, а то мы тут до утра простоим в гордом одиночестве.
– Почему в гордом? Это самая оживленная улица. Даже по ночам.
– Была. Пока ты тут не встала. Прямо по центру.
– Пых! – с угрозой.
– Понял, понял.
– Заткнись.
– Нет, ну правда, чем тебя не устраивает коса? Эффектно смотришься, кстати. А что это ты собралась делать?
Я размахнулась и швырнула косу в кусты.
– Йех!
– О да. Это было… потрясающе. А как эффектно она отскочила от ветки и угодила в эльфа.
– Что? Там был эльф?
– Почему был? Он и сейчас там, только уже лежит, видимо, с сотрясением мозга и без штанов. Смотреть не советую – жуткое зрелище. Потом всех эльфов именно так себе представлять и будешь.
– Кошмар какой, а я думала, что эльфы, ну… не ходят… до ветру.
– Ага, и питаются исключительно ароматом цветов, порхая по облачкам счастья.
– Да ну тебя. О! И впрямь эльф.
– Тебе не стыдно? – спросил Пых, тоже разглядывая неожиданный трофей. – Хоть штаны снять не успел. Только расстегнул. А тут ты с косой. Изверг.
– Ой, помолчи. Может, ему чем-нибудь помочь? – спросила я, поднимая косу.
– Ага, давай. Если постоишь так еще немного, то, придя в себя и открыв глаза, он увидит склонившуюся над ним смерть с косою. И будет непередаваемо счастлив.
Фыркаю и ищу пульс на шее эльфа.
– Вроде пульс есть.
– Проверь еще раз, вдруг ошиблась?
Эльф захрипел.
– Не, точно жив.
– Вижу. Ладно. Бросай эту пакость, пошли в кофейню.
– Мышь, тихо. Он вот-вот очнется.
– Главное – продолжай склоняться над ним, как сейчас. Ты должна быть первой, кого он увидит, открыв глаза. Ну и я крылья растопырю.
Вздыхаю и выпрямляюсь.
– Кэт, ну ты чего? Весело же было бы.
– Нет. Пошли.
– Куда? В кофейню?
– Да!
– Ну наконец-то!
Гордо подняв голову, иду к дверям кофейни и останавливаюсь прямо перед ними.
– Ну? Чего теперь стоим? Кого ждем? Если что – я тут.
– Я… я в таком виде…
– Опять снова здорово. Ну что в тебе не так? Вырез до пупа? Разрезы до талии? Да пойми ты! То, что у бедняков считается распутством, у богатых называется модой!
– Да, но… оно черное! И на нем вышиты черепа… а по подолу паутина с пауками. И я почему-то похожа в нем… на нечто, что пугает даже меня.
– Мужчин такие девушки притягивают, уж поверь. Загадочная незнакомка. Ни один не пройдет мимо. Первый вон уже валяется, сраженный твоей красотой и меткостью удара. Предлагаю продолжить, пока солнце не встало и не испортило мне почти исполнившийся сон. – Голос мыша стал капризным и очень вредным. Я поняла, что Пых – на грани истерики.
– Ладно… Только… а ничего, что на спине вырез спускается до…
– Ничего! Ты, главное, плащ не снимай, и никто ничего не увидит.
Вздыхаю и открываю стеклянные двери. Мимо промелькнуло отражение прекрасного лица с изумрудными искрами глаз и кроваво-красными губами, скрытыми черной вуалью… Н-да, что и говорить – я сегодня хоть куда.
По меньшей мере, один пункт нашего плана был приведен в исполнение. Все посетители кофейни, как один, обратили на меня внимание. Даже эльфы не остались равнодушными. Они, не отрываясь, смотрели на мой наряд, мое лицо, мыша…
– Держись естественно, – процедил мышь сквозь зубы и эффектно слетел с моего плеча. Распахнув крылья в полете и зловеще расхохотавшись, подлетел к центральному пустующему столику и приземлился прямо в центр.
Зачем-то хихикаю и сажусь рядом.
– Официант! – Это я такое сказала? А, нет. Это мышь. Причем смотрит на эльфа, стоящего у стойки.
К нам медленно подплыл официант – полуэльф.
– Что угодно молодой госпоже.
– Мне… воды! – просипел Пых.
– Мне тоже. – Нервно улыбаюсь.
– Это все? – уточнил официант.
– Да! – заорал мышь.
Парня сдуло. Однако, сервис.
– Могу я чем-нибудь еще вам помочь?
Растерянно оглядываюсь, отвлекаясь от мыслей о своем позоре и заказанной воде. Рядом со мной стоит белокурый эльф с сияющими голубыми глазами.
– Воды! – просипел мышь.
– Всенепременно. – Эльф улыбнулся, и в тот же момент перед Пыхом очутился целый чайник с водой.
– Еще чего-нибудь желаете?
– Не на…
– Как это не надо?! Надо! – не дав мне договорить, заорал Пых. – Хочу всего и много! Есть хочу!
Эльфа слегка переклинило. Вздохнув и согласно кивнув, я как бы невзначай уронила на стол два золотых, которые, весело звеня и подпрыгивая, покатились в разные стороны, приковывая внимание сразу всех.
И уже через пять минут на столе стояли лучшие вина, а рядом высился торт, один вид которого заставлял умирать от желания съесть немедленно этот шедевр кулинарного искусства. И… и много еще чего стояло на нашем столе.
– Вот это да-а-а, – прошептал Пых, с восторгом глядя на все это великолепие.
– Сорить деньгами тоже надо уметь, – усмехнулась я.
