Текст книги "Призраки для суперов (СИ)"

Автор книги: Ольга Кравченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Стив ни о чем спрашивать не стал, хотя и понял, что сегодня это было еще одно напоминание Баки, кем был и что делал для него последний куратор. Стив просто увел молчащего Баки ночевать в свою комнату.

Окно заменили на следующий день. При обыске квартиры не нашли новых жучков, после чего отпала возможность, что говорил не призрак Рамлоу, а Баки провел у мисс Браун больше положенного на час.

Стив старался держаться, не мог сломаться из-за Баки. Встреча с призраком командира и напоминание о явно нерядовой операции ввели того в очередной многочасовой ступор. Только утром второго дня Баки немного отошел. Его даже под горячим душем забило вдруг такой крупной дрожью, что Стив был готов отменить все, лишь бы быть рядом с ним.

Но сегодня ему предстояло выступать на большом брифинге, объяснять прессе серьезный проеб на последней операции, когда случайно был убит заложник.

***

Входящему в зал, уже заполненный журналистами всех мастей, Стиву показалось, что позади трибуны у правого входа мелькнула знакомая фигура с бородкой в щегольских очках.

После той встречи в Башне, Стив больше не видел и не разговаривал со Старком. Но за ними с Баки не пришли, значит, Тони дал им самим разбираться со своей совестью. Старк всегда был прям и открыт, и Стив ценил это в нем. Он назвал ситуацию так, как ее видел, без прикрас и намеков. Он обозначил свое отношение к ней, и Стив понимал нежелание Тони первым идти на контакт.

Стив мотнул головой, отгоняя мысли о размолвке с Тони и о том, что после того рокового дня он и с другими Мстителями общался исключительно по работе, избегая привычных посиделок и вылазок в кино или на пикник. Он полностью отдал себя Баки, не зная – тот уже или еще только сходит с ума. И когда он, Стив, упустил, не заметил этого?

За одной из трибун появился представитель Госдепартамента, и Стив поспешил занять второе место. Он привычно произносил почти назубок выученные ответы, объясняя незапланированную жертву стечением роковых обстоятельств, возможность которых не избежать, хоть везде подстилки постели.

Он даже не запоминал лица задающих вопросы журналистов, натренировано абстрагируясь от любых эмоций. Вылитый Капитан Америка с плаката. Честь и Совесть нации.

– Мисс Гизуат*, «Нью-Йорк Инвниг». Мистер Роджерс, – послышался очередной вопрос, Стив привычно повернулся в сторону сдержанного женского голоса, пока еще не поднимая глаз, – как Вы объясните, что заложник оказался на прямой линии огня? Почему его оставили без присмотра и, более того, не обеспечили безопасный отход? Насколько нам известно, операцию обеспечивала лучшая группа огневой поддержки.

«Лучшей группы огневой поддержки больше нет…» – промелькнуло в голове Стива, он не сомневался, что СТРАЙК бы так не опозорился. Но надо было как-то оправдать идиотское поведение «наследников» группы Брока.

– Мисс Гизуат… – Стив поднял голову и остолбенел.

За симпатичной рыжеволосой девушкой среди других журналистов стоял, смотря прямо на Стива, не призрак. Иначе бы задевшая его случайно рука соседа, как нож Баки, прошла сквозь тело, а не уткнулась локтем в бок. Парень, кажется, извинялся, не призрак снисходительно кивал, не отводя от Стива взгляда. Пресса от молчания капитана начала шушукаться, надо было что-то говорить, но Стив не мог разомкнуть мигом ссохшихся губ.

– Мистер Роджерс, простите, но Вам задан вопрос, который волнует всех нас, – раздался мужской голос с противоположной стороны. – Будьте добры ответить.

Стив на автомате повернулся и в последний момент ухватился за трибуну. Над низеньким пухлячком, с серьезным видом буравящим взгядом самого Капитана Америка, навис…

Но он не мог за секунду оказаться в противоположном конце зала! От тронувшей прямые жесткие губы улыбки Стива повело, лица журналистов поплыли перед глазами, смешиваясь. И только одно лицо он видел четко и ясно.

– Мистер Роджерс… – послышалось с балкона прямо по центру.

Стив, услышав этот хриплый баритон, не то, что глаза поднять не мог, на его голову словно камень повесили, и тот тянул его вниз. Уже реально ничего не видя перед глазами, Стив даже не помнил, как повернулся и просто позорно сбежал за кулисы.

– Прошу простить, мистер Роджерс несколько дней работал без перерыва, разбирая обсуждаемую нами ситуацию, но даже суперсолдаты имеют свой предел, – отчаянно защищал его федерал.

Едва Стив оказался вне зала, как перед глазами возник разъяренный Фьюри. Но даже взгляда одним глазом было достаточно, чтобы понять – Капитан Америка в панике. Стив и сам знал, как выглядит сейчас – расширенные зрачки, выступившая на лбу испарина. Фьюри резко сдулся и, махнув рукой, отпустил его восвояси.

***

– Добрый вечер, сэр, – приветствовал искин, едва Тони вошел в лифт Башни.

– Добрый, Пятница, – кивнул Старк, задумчиво облокотился о зеркальную стену, нажал кнопку этажа. – Меня сегодня ни для кого нет. Если только Луна упадет на Землю.

– Вас поняла, сэр.

Тони вышел на нужном этаже и дошел до личного кабинета. Открыв бар, долго выбирал, наконец, остановившись на Château Mouton-Rothschild 1945 года**. Прихватив бутылку из черного стекла и два бокала, Тони покинул кабинет и поднялся на предпоследний этаж. Лифт на нем открывался только при касании ладони.

Мягкий свет, плотно закрытые жалюзи, до десятой доли градуса отрегулированная температура. Даже в холле. Влажность и уровень кислорода регулировались специальными датчиками круглосуточно.

Тони дошел до одной из дверей, тихо отворил ее. Улыбнувшись поднявшейся навстречу миловидной девушке с раскосыми глазами, подошел ближе. Девушка поцеловала в подставленную щеку и вышла, так же тихо прикрыв за собой дверь. Тони сел в кресло, поставил вино и бокалы на низкий стеклянный столик и поднял голову.

– Присоединишься?

Комментарий к

*Гизуат – Таузиг, если прочитать наоборот.

** Château Mouton-Rothschild 1945 года – третье в рейтинге самых дорогих вин мира

========== Часть 4 ==========

– Уже можно?

– Такое можно. Это тебе не пойло из супермаркета, – усмехнулся Тони, поднимая бутылку, и понял, что забыл штопор. Но Железный Человек он или кто?

– Ну, не каждый может себе позволить сто пятнадцать тысяч баксов за бутылку, чтобы потом открывать ее зубами, – сдержанно усмехнулся Брок больше одним голосом, чем губами.

Те, как и все тело, пока еще плохо слушались его. Но после того, что с ним произошло за последний месяц, даже такой прогресс был достоин Нобелевской премии. Тони Старку.

Брок постарался сесть поудобнее, глуша стиснутыми губами стон. Тони сделал вид, что не заметил, и вообще полностью сосредоточен на борьбе с элитным вином. Переводя дыхание, Брок прикрыл глаза.

***

Последнее, что он помнил, как сгораемое от боли изнутри тело взорвалось горячей волной. Его вырвало кровью, и под угасающий мат Джека он вырубился. А когда очнулся, первое, что увидел – ангела-хранителя.

Хрупкая и всемогущая Хелен Чо, на которую молились все бойцы ЩИТа, сидела около него, давно не в ее компетенции сотрудника, и сосредоточенно смотрела на мониторы. Пока она не заметила, что Брок очнулся, тот успел понять, что находится явно не в клинике; окружающая обстановка больше напоминала люкс пятизвездочного отеля. Никаких излишеств, все сдержанно, функционально и дохуя дорого. Одна специальная медицинская кровать чего стоила, да напоминающая космические приборы аппаратура.

– Брок? – Хелен увидела его открывшиеся глаза, наклонилась, улыбаясь. – Как Вы? Можете говорить? Попробуйте осторожно.

– Где…я?.. – Брок разодрал пересохшие губы, два простых слова дались с таким усилием, что один из мониторов взволнованно запищал. – Никита?

– Не волнуйся, командир, – из полумрака за спиной доктора Чо выплыла фигура, в которой Брок с удивлением узнал Чокли. – Прости, не хотел афишировать, хотел быть, как все. Моя сестра, – кивнул Кристиан на Хелен, присаживаясь прямо на кровать рядом с Броком.

– Подробно Крис потом Вам все объяснит, – Хелен спокойно отреагировала на возмущение прибора, просто активировав закрытую до сих пор одну из капельниц. – Пока скажу Вам, что находитесь Вы в Башне мистера Старка, куда Вас привезли практически трупом. По сути мы собрали Вам новые внутренности.

– Никитос здесь же в клинике Старка с замотанной головой лежит, – продолжал Кристиан. – Череп треснул, но выдержал. После удара-то Зимнего. Русские они такие. Как сказал сам Ник: «нашла коса на камень».

– Полный… доклад,. – Брок посмотрел на Чокли, сглотнул кактус в горле, поморщился.

Кристиан взял со столика стакан с водой, осторожно просунул трубочку в губы, и придерживал голову Брока, пока тот делал первые глотки. Потом рассказал, что они с Хелен – родные брат и сестра, но он специально немного изменил фамилию, чтобы никто в ЩИТе не подозревал его родство со знаменитым доктором, чтобы всего добиться самому. И добился. Стал бойцом лучшего в ЩИТе отряда огневой поддержки.

Так же Крис рассказал, что, выскочив из квартиры миссис Розалин, они с Джеком буквально влетели в медбратьев Службы 911. Бегло осмотрев Брока в машине, те однозначно рекомендовали ехать не в больницу, а на кладбище. Пока разъяренный Роллинс держал их и водителя на прицеле Зауэра, Кристиан набирал телефон сестры. В трех словах обрисовав ситуацию, получил от нее уверенное распоряжение ехать в Башню Старка. Удивляться времени не было.

Их, разумеется, не ждали, но пока Хелен делала первую операцию, штопая Брока хотя бы для того, чтоб тот перестал быть внутри тела одним бесконечным решетом, организовали все необходимое для реанимации. Разрыв легкого, селезенки, обширное кровотечение брюшной полости, отбитая всмятку левая почка. Но от доктора Чо еще никто просто так не уходил, сразу Броку сдохнуть не дали.

А потом были два дня, сорок восемь непрерывных часов, когда Хелен и Тони думали, где Броку достать фактически новые внутренние органы. И Старк сделал невозможное: создал за это короткое время – а больше у них не было – Брок медленно, но уверенно, умирал – синтетический аналог мышечной ткани и сухожилий, максимально похожий на биологический, сотворенный природой.

Потом Броку сделали еще двенадцать операций, в ходе которых Хелен по сути заново создала ему печень, селезенку, легкое; восстановила порванные сухожилия рук и паховой области; заменила отбитые до омертвения тканей мышцы ног и сильно пострадавшие лицевые мышцы. Маленькая женщина поспорила с самой Природой. И победила.

***

– Синтетические ткани и так на удивление быстро синхронизируются с живыми, – Тони победил-таки пробку и разлил вино по бокалам, протянул Броку его. – Пока еще сохраняем рассчитанные параметры влажности, температуры и освещения, но уже можно переходить к обычной пище и понемногу разрабатывать тело.

Брок вспомнил, как Тони, не колеблясь, выделил ему целый этаж Башни, когда после одной из операций организм вдруг начал отторгать синтетическую почку. Слава Богу, Старк быстро сообразил, что требуются четко рассчитанные параметры окружающей среды, необходимые для благополучного приживления новых тканей в организм. Так за ночь оборудовали и настроили специально для Брока целую резервацию, аналог земного уголка на космическом корабле. К Броку могли приходить, кто пожелает, а вот ему пока нельзя было покидать свой этаж, внешний мир все еще мог убить его, снова вызвав отторжение органов.

– Ну, хоть что-то, – уже более уверенно усмехнулся Брок, – заебался лежать и сидеть.

– Прогуляемся? – неожиданно предложил Тони и, не давая Броку напрячься ни физически, ни морально, прямо с бокалом подошел к кровати и уверенно взял его за руку. – Сейчас важно, чтобы ты не зажимался и не напрягал тело; мышцы должны «дышать», – объяснил он, решительно поднимая Брока с кровати.

– Умение убеждать действиями, а не словами – еще один твой дар, Старк, – усмехнулся Брок, доверяя Тони и максимально расслабляясь.

Встать пусть на подгибающиеся, но ноги, было таким счастьем, что Брок перестал дышать, так его захлестнуло эмоциями.

– Помыться хочу, – неожиданно понял он, посмотрел на Тони.

– Дорогой, после этого я буду обязан на тебе жениться.

– Ты все мое нутро, считай, видел, снаружи поверь, все гораздо прозаичнее, – фыркнул Брок.

– Сказки он мне рассказывать будет, – усмехнулся Старк, двигаясь в сторону душевой.

***

Просыпаться и хотелось, и нет от слова совсем. Кошмары приходили стабильно каждую ночь, и сегодня Баки пережил гребаную миссию на Аляске.

Тогда его со СТРАЙКом засыпало лавиной; хорошо, успели нырнуть в какой-то грот. Непонятно откуда, но поступал воздух, они могли дышать. Командир так заразительно ржал, пока они с Роллинсом разжигали костер, вспоминая первый курс Академии и первый поход, что спрятавшийся в самый дальний угол пещеры Зимний улыбнулся. Никто не заметил, да и его самого эта эмоция сначала даже напугала. А потом вдруг стало непривычно легко и как-то особенно внутри, что захотелось повторить. И он подполз ближе к костру, чтобы лучше слышать байки парней и пошлые анекдоты командира, от которых это «как-то» разгоралось еще сильнее.

А потом Солдат смотрел, как командир проверяет рану Ларсона, укрывает дополнительно своей курткой уснувшую Мэй, и, молчаливо-многозначительным взглядом оправив Роллинса спать, усаживается дежурить у костра. В бликах света становятся особенно четкими круги под глазами и морщины на лбу, сосредоточенно сжатые губы и усталость во всем облике. Секунды, когда командир позволяет себе стать слабым, чтобы снова собраться и вести свою стаю вперед.

Это настолько поразило тогда Зимнего, что он потом при каждой встрече искал это в кураторе и понимал, что за внешней язвительностью и рычанием скрывается заботящийся о своих Отец.

Как он, Баки, мог забыть это? Как мог позволить чертовому трибуналу, на котором командир оказался на одной скамьей с идейными гидровцами только потому, что отдал себя взамен своих щенков, стереть ту тонкую грань между жертвенностью и мерзостью?

В квартире было тихо, у кофеварки на столешнице лежала записка от Стива, которому пришлось сорваться на срочную, правда, короткую миссию. К вечеру обещал быть.

Вот уже три дня, как призрак командира не появлялся. И «голос» не возвращался, по крайней мере к нему, Баки. Стив подозрительно молчал и был как-то застукан с трясущимися руками.

Барнс насыпал зерна и, чтобы не сидеть в абсолютной тишине, включил радио. Телевизор он не особо жаловал, а вот послушать ретро-волну любил. У него всегда было настроена определенная, нон-стоп играли американские песни и мелодии военных лет.

Вот как сейчас знаменитая «Серенада солнечной долины» оркестра Гленна Миллера. Под бессмертные аккорды затих размеренный шум кофемашины, Баки взял чашку и вылил кипяток прямо на живую руку, даже не ощутив боли, потому что из динамика вдруг полилось:

Выдох, вдох. Хорошо дышать.

Черный горох нелегко глотать.

Пуля и ствол – нажал и разошлись.

Где добро, где зло – попробуй разберись.

Баки замер и повернулся к радиоприемнику, словно оттуда мог вылезти тот, кто первым дал прослушать эту песню Зимнему глубокой ночью в крошечной конуре, что ГИДРА выделила Солдату в качестве комнаты.

А что мне надо? Да просто свет в оконце.

А что мне снится? Что кончилась война.

Куда иду я? Туда, где светит солнце,

Вот только б, братцы, добраться б дотемна.

Не ретро, не американская; русская песня неизвестного Солдату певца удивительно отражала и его, и командира состояние. Тогда. И сейчас.

Шаг, другой. До счастья далеко.

Эй, брат, постой, я знаю нелегко.

Вымой лицо, побрейся, улыбнись.

Выйди на крыльцо, свободе поклонись.

Она настолько и сразу цапанула Солдата, что потом не раз командиру удавалось на корню пресечь только намечающийся срыв, просто нашептав на ухо живому оружию:

А что нам надо? Да просто свет в оконце.

А что нам снится? Что кончилась война.

Куда идем мы? Туда, где светит солнце.

Вот только б, братцы, добраться б дотемна.

Под эти звуки Солдат таял, оживал, боготворил своего командира. И тот отвечал доверием настолько, что другие бойцы в открытую считали безумием, когда он позволял Зимнему слушать и тихонько подпевать, если СТРАЙК оставался без свидетелей – на привалах, в джете, во время марш-броска.

Потом уже Баки как-то узнал, что своеобразный гимн СТРАЙК нашел их русский связист Попов. Тот самый, которого он в переулке, не дрогнув, приложил с размаху о каменную стену, когда тот первым заметил его приближение к командиру. И привычно попытался защитить. Прекрасно понимая – какой может быть цена.

Барнс стиснул зубы. А ведь про Попова они со Стивом вообще даже ни разу не вспомнили за все это время! Тот, наверное, рядом с командиром сейчас лежит. И получается, что на нем, Баки, двойное убийство.

На плечи будто уронили две глыбы; словно могильные плиты они потянули Баки к земле. Он стек на пол и завыл под какую-то веселенькую мелодию.

***

Стив помчался домой, как был, когда выпрыгнул из еще не до конца открывшейся двери джета. Душ, переодеться – все потом; скорее домой, к Баки.

Машину он перед отлетом оставил на стоянке ЩИТа, в отдельном блоке для командования. Отключив сигнализацию, Стив проверил оставленные «ловушки»: невидимые вооруженным глазом лазерные нити, которые были бы порваны, если бы кто-то проникал в машину. Нити были целы.

Стив стал почти параноиком. Да как им не стать, когда постоянно то и дело всплывало что-то, так или иначе связанное с Рамлоу. Бойцы СТРАЙК не имели доступ в ЩИТ, камеры не фиксировали ничье постороннее проникновение, но то в кабинете на столе Стив находил любимую кружку командира, которую сам Броку и подарил, то в телефоне вдруг снова оказался бывший внутренний служебный номер Рамлоу, который Стив лично стер, еще в начале следствия узнав о его двойной игре. А однажды среди записей на рабочем автоответчике Стив услышал голосовое сообщение, которое Брок наговорил ему, использовав при аресте единственный разрешенный звонок на свободу:

– Мне надо с тобой поговорить. Просто выслушай меня.

Не выслушал. Стив игнорировал тогда просьбу Брока, за банальной обидой не пожелав дать шанс тому, кто хоть и играл на два фронта, но всегда его, Стива, спину прикрывал надежно, иногда ценой целостности своей.

Сейчас Стив понимал, что, поговори он тогда с Броком, все наверняка было бы иначе. Но время не повернуть назад. Из его ошибок сложилась трагедия.

Стив завизжал тормозами, у самого подъезда к дому едва не наехав на маленького барсука, невесть откуда взявшегося посреди Нью-Йорка. Зверек растерянно сидел за лежачим «полицейским» на въезде на парковку и, когда Стив взял его на руки, отчаянно посмотрел своими горчично-желтыми глазами, так похожими на другие. Стив даже подумал, что и он тронулся умом, и на него смотрит переселившаяся в тело животного душа Брока.

Так с барсуком под мышкой Стив и вбежал в квартиру. Его встретил невыключенный на кухне свет. И тишина. Барсук навернулся на пол из растерянно опустившихся рук Стива и, путаясь в лапках, убежал вглубь квартиры.

Стив вошел на кухню и увидел на столе клочок бумаги. Не ожидая ничего хорошего, дрожащей рукой взял его в руки.

«Стиви, мелкий, я так не могу больше. Я должен это сделать. Прости».

Стив не успел испугаться, в кармане завибрировал телефон.

– Мистер Роджерс? – раздалось после его хриплого «алло». – Капитан Эдвент, полиция Бронкса.

***

– Привет, – Орсо прошел вглубь комнаты, присел в кресло возле кровати брата и внимательно посмотрел на него.

– Привет, – Брок повернулся, не скрывая и даже гордясь синяками и мозолями на ладонях и запястьях. – Сегодня с Тони прошли от этой комнаты через весь холл до панорамного окна, и я целую минуту смотрел в него. В Нью-Йорке все так же бурлит жизнь.

Брок постарался усмехнуться не так тоскливо, как ощущал себя. Он понимал, что все эти ограничения ради него же, просто его деятельная натура едва очухалась, тут же требовала активно жить.

– Тони – молодец, я, признаться, не ожидал от него такого, – кивнул Орсо. – Уж не знаю, что ему такого «Маша» на планшете показал, но вышел он к нам с крайне мрачным видом. И с ходу предложил пожить в Башне, пока ты и Никита на ноги не встанете. Даже целый этаж нам выделил под твоим.

– Остальные сейчас там?

– Кто чем заняты, – кивнул Орсо. – Кто в приставку играет, кто телик смотрит, кто спит. Мэй с Джошем оккупировали кухню, готовят твое любимое ризотто. Хелен сказала, можно понемногу возвращать привычный рацион.

– Уже, – усмехнулся Брок, вспоминая, как со Старком оприходовали вино: Брок – бокал, Тони – все остальное.

Орсо посмотрел настороженно, но ничего не сказал. Вместо этого сел рядом с Броком и взял в руки пульт от огромной, в полстены, плазмы.

– Давай что-нибудь посмотрим. Что хочешь? – повернулся он к Броку, включая телевизор.

– Включи Дискавери, мирного хочется, – неожиданно попросил Брок, поворачиваясь к брату. – А что это у тебя? – вдруг спросил он, вынимая из черной мягкой шевелюры светлый жесткий волос. – Кажется, не человеческий. Похожие были у барсука, которого близнецы притащили во время одной из миссий в лагерь, и он стал нашим талисманом. Куда он, кстати, делся?

– Сбежал, – пожал плечами Орсо, отбирая волос.

– Ничего не хочешь мне сказать? – приподнял брови Брок.

– Выздоровеешь, захочешь, другого купим, – Орсо то ли не понял подтекста вопроса, то ли проигнорировал его.

– Любовь, Орсо, не покупается и не продается, – Брок уткнулся брату в плечо, добавил почти неслышно, одними губами, – но иногда забывается.

Орсо обхватил родное плечо и, хмуро сдвинув брови, посмотрел на барсучий волос в руке.

========== Часть 5 ==========

В небольшой полицейский участок Бронкса Стив буквально влетел, почему Баки оказался именно в нем, вопросов, впрочем, не задавая. Хотя слова офицера все никак не укладывались в голове.

«Мистер Барнс был задержан после звонка смотрителя Восточного кладбища, где он весь день просидел на одной могиле с пистолетом в руке. В участке мистер Барнс заявил, что хочет чистосердечно признаться в двойном убийстве. Ваш номер был первым и самым часто набираемым в списке его контактов.»

Стив сорвался, забыв об усталости, изгвазданном в грязи и саже лице, со следами пороховых газов на костюме. Нарушая все возможные правила, мчался так, словно от его скорости еще что-то зависело. Стив понимал, что Баки целый день был один, и все, что могло случится, уже случилось.

– Стив Роджерс! – представился он, хотя необходимости не было – дежурный офицер явно сразу понял, с кем имеет дело. Не успев затормозить, Стив впечатался в стойку, оставляя внушительную вмятину. – Я хотел бы видеть мистера Барнса. Адвокат уже едет сюда.

Еще в машине Стив позвонил Фьюри. После вызволения Баки из ГИДРЫ его правовой реабилитацией занимались адвокаты Старка, но сейчас по понятным причинам путь туда Стиву был заказан. Оставался ЩИТ. Фьюри не отказал.

– Мистер Барнс отказался от услуг адвоката, – спокойно ответил офицер, поднимаясь. – Он уже дал все показания.

– Что он сказал? – обеспокоенно спросил Стив, следуя за полицейским по узкому коридору.

– Показания подозреваемого – тайна следствия, и могут быть озвучены только его родственникам или адвокатам. Либо если он сам посчитает нужным рассказать их Вам, – не поворачиваясь, по-деловому сухо отвечал офицер. – Но сказанного мистером Барнсом, уверен, будет достаточно для возобновления следствия.

– Возобновления? – они замерли возле первой из железных дверей, Стив нахмурился. О том, что какое-то следствие уже было, он как-то не подумал, хотя должен был: характер травм Рамлоу явно бы не остался без внимания.

– Если прокурор посчитает нужным, Вас ознакомят со всеми деталями, – снова уклончиво ответил офицер, проходя дальше; Стив шел следом, пытаясь успокоиться. Таким возбуждённым Баки не должен его увидеть.

Они прошли еще две двери, прежде чем оказались в камерах предварительного задержания. В дальней слева спал какой-то бомж, справа – на полу у стены сидела неподвижная фигура, открытыми глазами, не мигая, смотря перед собой.

– Баки! – Стив бросился туда, рухнув на пол, вцепился руками в прутья решетки.

– У вас десять минут, – кивнул офицер, сохраняя невозмутимость. Хотя явно не каждый день на его глазах сам Капитан Америка падает на колени.

– Баки, – не отреагировав на слова полицейского, Стив уже более спокойно позвал друга. – Баки, что ты творишь?..

– Не бойся, я все взял на себя, – ровно-тихо произнес Баки, едва офицер отошел на безопасное расстояние.

– Господи, Баки, я даже… – в шоке прервал Стив.

– Сейчас, может быть, нет, но ты бы подумал об этом, – прервал его Баки и наконец перевел на него взгляд. И было в нем столько решимости, что Стив понял – Баки уже вынес себе приговор. Стив отчаянно выдохнул. – Я сказал, что был один, встретил у суда Рамлоу, и у меня сорвало крышу, – продолжал Баки. – Когда пришел в себя, увидел лежащие на асфальте тела. У одного пульс не нащупал, у второго был. Я перенес его с машину и отвез к бывшему дому.

– Ты рассказал про призрака и «голос»?

– Рассказал про кошмары, в которых Брок снова и снова приходил ко мне, напоминал о том, что было и как было. А сегодня просто уже не выдержал и…

– Зачем ты поехал на кладбище? – спросил Стив, пока не понимая логику действий Баки.

– Покаяться хотел, – взгляд Баки снова стал пугающе пустым, – поговорить с ним. Не прощения просить – такое не прощается, но снова быть рядом. А когда опустился на землю и смел с гранита пожухлую листву, вдруг понял, что должен сделать.

– Баки, господи… – Стив с трудом сохранял спокойствие.

– Командир каждый раз приходил ко мне ровно в полночь, – отрешенно заговорил Баки, он то был в этой реальности, то заметно выпадал из нее. – Читал, давал слушать музыку, разговаривал со мной. Часто просто сидел или лежал рядом. И я хотел ровно в полночь…

Заскрежетал замок. Баки замолчал, не договорив.

– Время вышло, – сообщил появившийся офицер, – и там Вас, мистер Роджерс, спрашивают.

– Стиви, – Баки обреченно посмотрел на него, – не надо. Ничего не надо. Все должно быть… Понимаешь?

– Держись, Баки, – только и сказал, поднимаясь, Стив и нехотя вышел вперед полицейского.

Короткий взгляд назад, но Баки уже сидел в той же позе, что и когда Стив пришёл сюда, – замерев пустым взглядом впереди себя.

– Мистер Роджерс, – у стойки дежурного Стива встретил адвокат ЩИТа. Имени его Стив не знал, но часто встречал у Фьюри. Значит, тот не пожалел один из лучших кадров. – Я уже подал прошение о недопустимости новых допросов без моего присутствия. Показания мистера Барнса уже у меня. Утром я ознакомлюсь и с материалами первого следствия. Пока я не оценю ситуацию и возможные риски для Вас и Вашей репутации, я бы посоветовал Вам воздержаться от посещений мистера Барнса и каких-либо контактов с ним и вообще с кем бы то ни было на эту тему.

– Я не брошу Баки, – Стив понял, куда клонит адвокат.

– Вас никто об этом не просит, – профессионально спокойно ответил тот, – просто пока не спешите с действиями и словами, которые могут усугубить ситуацию. Можете считать, что это приказ Директора Фьюри. Вы – не простой человек, Вы – лицо Америки.

Замешкавшись, Стив все же коротко кивнул и, сгорбившись, направился к выходу. Адвокат гордо шествовал следом.

Он бы остался дежурить около полицейского участка, но адвокат у машины еще раз напомнил ему не забываться, и Стив вынужден был поехать домой. Чтобы, сидя в гнетущей тишине пустой квартиры с уснувшим на коленях барсуком, вдруг понять – Баки хотя бы нашел в себе силы решиться на то, чего он, Стив, уж надо быть честным (!) не сделает никогда, потому что себе не принадлежит. Он же гребаное лицо Америки!

***

Хелен несколько раз полистала туда-сюда планшет и наконец удовлетворенно улыбнулась. Сидящий около Брока Роллинс шумно выдохнул.

– Результаты отличные, – поспешила обрадовать Хелен. – Ткани полностью прижились, риск отторжения миновал. Еще возможны периодические боли, слабость, тремор мышц. И, конечно, необходима особая реабилитация. Я бы порекомендовала программу моего сингапурского коллеги, доктора Ивачана Хотеми.

– Когда можно ехать? – опередил открывшего рот Брока Джек, да так уверенно, что сомнений, с кем командир отправится на Восток, не возникало.

– Примерно через неделю, – задумавшись, кивнула доктор. – Сегодня мы уберем все ограничения и посмотрим на реакцию организма. Но уверена, все будет хорошо. Потом несколько дней на согласование и оформление документов. Мне нужен будет полный список тех, кто полетит.

– Док, Вы уже его знаете, – Джек был кремень, да.

– Я понимаю, – кивнула Хелен, – но мне все же будет необходимо распоряжение мистера Рамлоу. Но это позже, сейчас отдыхать. После обеда – капельница.

– Спасибо, док, – подал голос Брок, мягко улыбнулся. Но едва за Хелен закрылась дверь, повернулся к Джеку, строго смотря тому прямо в глаза: – Какого хуя, дорогой?

– Такого, что я тебя теперь не оставлю, – невозмутимо ответил тот.

– Сиделкой моей будешь? – огрызнулся Брок.

– Надо будет – буду, – не реагировал Роллинс. – И можешь рычать сколько хочешь, Орсо на моей стороне.

– Блядь… – Брок, забывшись, слишком резко откинулся на подушку и тут же скривился от тупой боли в ребрах.

Джек сразу подлетел ближе, сел рядом, встревоженно глядя в глаза. И Брок вдруг расслабился. Чего он мудачится, чего брыкается? Кто, если не они – его стая, кто, если не он – всегда рядом, во всем, верный и надежный без лишних слов и обещаний.

– Ты все решил, но у ребят… – Брок пожал плечами.

– Ребята полгода назад еще все решили, – отпустив накатившую тревогу, выдохнул Джек. – Мы всегда с тобой, командир, всегда за тобой. Наша жизнь, дом и семья – ты.

– Приручил на свою голову, – улыбнулся Брок, чувствуя, как подступает к горлу. Он никак не мог сглотнуть, и Джек снова навис над ним. И показалось Броку в его глазах то, чего раньше там не было. Или он не замечал, пялясь на звездно-полосатого.

– Да мы за твою голову, – на грани хриплого стона пробормотал Джек, – да я…

Он осекся, всегда скупые на эмоции глаза отчаянно заморгали. Джек отвел взгляд, потянулся от Брока. Но отпрянуть ему не позволили привычным волевым движением. Таким знакомым, таким родным и таким… о чем они с Броком раньше даже не заикались.

***

Стив не сомкнул глаз; с трудом дождавшись утра, помчался к участку к самому его открытию. Но был развернут в пути звонком адвоката. Тот сообщил, что только что Баки по распоряжению прокурора перевели в тюрьму, и на десять назначен первый допрос. Адвокат велел Стиву не мелькать в опасной близости и ждать результатов в ЩИТе.

Стив хотел было послать его, но больше защищать Баки некому, а оставлять его в одиночестве было нельзя. И капитан, стиснув зубы, поехал в ЩИТ.