Текст книги "Няня для шелкопрядов (СИ)"

Автор книги: Ольга Кори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 6

Глава 6

Лита прожила в дупле гусениц три дня. И за эти три дня она поняла главное: рай хуже ада, потому что в аду хотя бы знаешь правила.

А в этом раю правил не было.

Самыми организованными оказались муравьи. Они непрерывно заглядывали в дупло, подбирая все крошки еды и унося их на свой таинственный огород. Дети весь день питались в ближайших зарослях и возвращались довольные и перемазанные соком, так что Лите приходилось оттирать им щёки и руки мохом, который муравьи тут же отбирали. Всё это было Лите понятно.

Непонятнее всех вели себя бабочки. Они просыпались с первыми лучами солнца и устраивали «танец приветствия». Они порхали над поляной, разбрасывали лепестки, пели про «единение с корнями» и «поток нектара». Лита, которая привыкла вставать затемно, чтобы отсортировать добытые ночью работниками кристаллы, пыталась присоединиться, но у неё не получилось.

– Ты слишком напряжена, сестра, – мурлыкала главная бабочка, которую звали Флора. Она была ослепительной красавицей с голубыми крыльями и томным взглядом. – Твоя главная чакра закрыта. Сядь, послушай, как ветер шепчет имена древних...

– Мне нужно убрать мусор, – отвечала Лита. – Вчера твоя дочь наелась перезревшими плодами и у неё вздулся живот.

– О, это значит, она приняла дух плода! – обрадовалась Флора.

Бабочки были прекрасны. Нежные, светящиеся, они пахли мёдом и ванилью. Они целовали своих детей в лобики и называли их «светлячками». Они верили, что любая болезнь – это «трансформация», а любой кризис – «знак». У них были амулеты из сухих семян, которые, по их словам, защищали от злых духов. Когда кто-то чихал, они устраивали коллективные песнопения.

Лита никак не могла к этому привыкнуть. Каждое утро она пыталась уговорить их позавтракать. Бабочки было соглашались, но тут же забывали, потому что «луна перешла в знак цветущего папоротника», и значит, надо танцевать.

Дети тянулись к Лите, потому что она не обсыпала их пыльцой. Но влияние бабочек было сильнее: дети верили, что если съесть сладкого побольше, то дух радости даст им новые пятнышки.

Лита пыталась объяснить, что пятнышки – это генетика, а не магия. Бабочки, слыша это, только переглядывались и закатывали глаза.

– Она из мира мёртвых камней, – шептала Флора. – Она не слышит голос леса.

– Я слышу, как урчит живот у Тисии, – возражала Лита. – И это не голос леса, а голод.

А потом случилось то, чего она боялась.

Мушка (которую все звали так потому, что она была самая маленькая и юркая), ночью вылезла из гамака. Внизу, в большой плетёной корзине, лежали тёмно-фиолетовые плоды дикого мангустина. Эти плоды бабочки собирали для «ритуала лунной страсти» и оставили, чтобы они «набрались лунного света». В тепле плоды забродили. Нежная белая мякоть стала мягкой и пропиталась сладким, дурманящим соком.

Мушка съела целую горсть.

Наутро она лежала жёлтая, не могла даже двигаться, только тяжело дышала, а изо рта у неё шла пена.

– Она уходит в мир иной! – закричала одна из бабочек.

– Нет, она переходит на новый уровень! – поправила Флора.

Бабочки столпились над Мушкой. Они принялись петь мантру «Аум-ту-ре-ла-ли», трясти бубенчиками из сушёных семян и посыпать больную цветочной пыльцой. Флора размахивала крыльями, изображая «заклинание изгнания духов брожения».

– О, духи перезрелых плодов, покиньте это нежное тело! – вещала она. – Возвращайтесь в землю, где вам и место!

Мушка закашлялась от пыльцы. Ей становилось всё хуже.

– Трупы есть? – спросил муравей, заглядывая через головы бабочек.

– Не сейчас! – закричала Лита. – Ребёнок умирает! Мне нужны горькие корни! Срочно! Вы знаете, где они растут?

Муравей нахмурился, оценивая ситуацию.

– Горькие корни? – переспросил он. – Знаю. Но они далеко. Ты уверена?

– Уверена! Принесите их! Скорее!

Муравей кивнул и исчез. Через минуту заглянул другой, или тот же самый – Лита уже не могла определить.

– Жива ещё? А то нам для огорода нужно, – сообщил он деловито.

– Прекратите! – рявкнула Лита на бабочек, которые продолжали петь. – Вы только хуже делаете!

– Как ты смеешь прерывать обряд? – прошипела Флора. – Ты не местная, ты не знаешь!

– Я знаю, что у неё острое отравление, – сказала Лита. – Ей нужен отвар горьких корней.

– Горькие корни? – ужаснулись бабочки. – Это же растение тёмной скорби! Оно призывает несчастья!

– Оно выводит яд, дуры! – крикнула Лита.

– О, гнильё, – констатировал очередной муравей, подхватывая оставшиеся плоды. – На огород сгодятся.

– Сок липкий, – добавил его собрат, соскребая капли с пола.

– Дай! – раздался слабый писк. Из щели выглянуло серое существо – чья-то личинка. Лита в ужасе спряталась за бабочек.

– Уходи пока не поздно, дурочка, – шикнул на личинку муравей. – Хозяин придёт и одну шкурку от тебя оставит.

Муравьи быстро и организованно убирали следы ночного пиршества Мушки.

– А эти плоды ещё хорошие, – заметил третий муравей, указывая на разбросанные мангустины. – Будете есть?

– Надо бы убрать, чтобы дети снова не отравились, – сказала Лита, пытаясь перекричать бабочек, которые затянули новую мантру.

– Не надо! – запротестовала Флора. – Это дар леса! Дети должны сами выбирать!

– Сами? Твоя дочь еле жива, потому что «сама выбрала»!

Муравьи, продолжая собирать мусор, и с интересом наблюдали за спором.

– Она злая, – заметил один из них.

– Дельная, – возразил другой. – Сказала, надо корни принести. Я принёс.

И он вытащил из своей шёлковой сумки несколько сморщенных корешков.

– То, что надо! – Лита схватила корни. – Спасибо!

Она быстро покрошила корешки, положила в половинку кокоса, залила водой, помешала.

– Какая гадость! – воскликнула Флора, но Лита уже направилась к Мушке.

– Открой рот.

Мушка боялась. Тогда Лита разжала ложкой челюсти гусеницы и влила настойку.

Мушка попыталась выплюнуть, но Лита ей не позволила.

– Это горько, я знаю. Но это нужно. Глотай.

Бабочки с ужасом смотрели на это насилие. Флора закрыла лицо руками и причитала, что «душа ребёнка покинет тело от такой жестокости».

Муравьи между тем собрали последние гнилые плоды, вытерли пол и сложили в кучу свежие.

– Вот это хозяйка, – одобрительно заметил муравей. – Всё делает как надо.

Прошло пятнадцать минут. Мушка сначала закашлялась, потом её вырвало. И вместе со рвотой вышли куски перебродившей мякоти мангустина. После этого она обмякла, но щёки её порозовели. Она открыла глаза, посмотрела на Литу и слабо улыбнулась.

– Невкусно, – прошептала она.

– Зато животик больше не болит, – ответила Лита.

Мушка прижалась к её руке и уснула.

В дупле воцарилась тишина. Бабочки перестали петь. Флора открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла. Впервые она не смогла приписать случившееся духам.

– Она… она перетерпела? – спросила одна из бабочек.

– Нет, – ответила Лита. – Я дала ей лекарство. Не сладкую пыльцу, а горький корень, который вытягивает яд. Это работает не потому, что я верю в духов леса, а потому что так устроена природа.

В этот момент вернулись остальные дети.

– Трупы есть? – поинтересовался муравей.

– Нет! – ответила Лита радостно. – Все живы.

– Нас никто никогда не лечил по-настоящему, – сказала Тисия. – Бабочки всегда говорили, что надо ждать, что духи помогут. Теперь мы будем слушаться тебя.

Лита погладила Тисию по голове.

– Я вам всё расскажу, и вы научитесь отличать, где правда, а где красивые сказки.

Она покосилась на бабочек. Те всё ещё стояли, притихшие. Флора выглядела почти виноватой.

– Но танцевать тоже полезно, – добавила Лита. – Только танцуйте, когда все сыты и здоровы. Договорились?

Глава 7

Глава 7

В дупле было тихо. Гусеницы сидели вокруг Литы – Тисия, Шустрик, Узлик, Пряха и Мушка, которая только что выздоровела после отравления. Они смотрели на Литу с любопытством и доверием, которых она никогда не видела в глазах своих близких.

– Вы создаёте нити, – начала Лита. – Но они получаются просто неровным пучком. Хотите научиться делать так, чтобы из ваших нитей можно было делать вещи?

– А зачем? – спросил Узлик. – У нас уже есть гамаки.

– Гамаки вам соткал отец, – сказала Лита. – А вы сами можете сделать для себя гамак? Или коврик, на котором будете сидеть? Или кисточку, чтобы смахивать с листьев пыльцу?

Гусеницы переглянулись.

– Научи нас! – попросила Тисия. – Мы хотим делать вещи сами!

Лита взяла пучок тонких шёлковых прядей, который ей дали дети, и показала, как нужно их скручивать, чтобы нить получилась ровная и плотная.

– Смотрите: сначала выпускаете шёлк, а потом делаете вот так, – она медленно провела большим и указательным пальцем по пряди, сплющивая и скручивая её одновременно. – Тогда у вас получается прочная нить. Попробуйте.

Гусеницы принялись за работу. Тисия выпустила прядь и принялась скручивать её, от усердия высунув язык. Шустрик, как всегда, торопился, и у него получился узел, но он размотал и начал заново. Узлик, который вечно всё путал, на удивление быстро освоил технику и показал Лите почти идеальную нить.

– Получилось! – закричал он.

– Молодец! – похвалила его Лита, и он засветился от гордости.

Пряха скручивала нить с такой грацией, что казалось, пальцы её танцевали. У неё получилась нить тоньше и мягче, чем у остальных.

– Это потому что я люблю делать красиво, – сказала она, рассматривая свою работу.

– Ты настоящая мастерица, – улыбнулась Лита.

Но самая трогательная была Мушка. Она сидела на коленях у Литы и катала нить между ладоней.

– Не торопись, – сказала Лита мягко. – У тебя всё получится.

– Я хочу сделать красиво, как у Пряхи, – заявила Мушка.

– Твоя нить будет самой лучшей, потому что ты стараешься, – подбодрила её Лита.

Через полчаса у каждой гусеницы была своя нить.

– А теперь, – сказала Лита, взяв несколько нитей в руки, – я покажу вам, что можно из них сделать.

Она переплела нити между собой, создавая небольшое полотно.

– Это основа ткани, – объяснила она. – Если плести так, можно сделать коврик или гамак. Можно сплести ленточку, и даже изготовить одежду.

Она показала, как завязывать кисточки, которые можно использовать как украшения для гамаков. Гусеницы смотрели на её руки с восхищением. Шустрик даже попытался повторить, но у него получился большой узел, который он радостно назвал «оберегом».

В этот момент в дупло влетела Флора. Она уселась на гамак и стала наблюдать за происходящим.

– Ты только зря тратишь время, – сказала она Лите. – Они сами научатся, когда придёт пора. Мы никогда не учили детей, и они справлялись.

– Справлялись? – Лита недоверчиво хмыкнула. – Скорее выживали.

– Такова природа, – пожала плечами Флора. – Сильные выживают, слабые уходят в землю.

– Если слабым помогать, они становятся сильными, – возразила Лита. – Посмотри на них. Они уже сейчас способны делать красивые вещи.

Флора фыркнула и улетела.

Лита повернулась к детям, которые ждали продолжения.

– Я покажу вам, как плести из шёлка ленты и пояса, а также ткать гамаки и коврики, – сказала она. – Но для этого нужно много ниток, и нам понадобятся веретёна, чтобы их спрясть. Я схожу в лес за подходящими палочками. Пока меня нет, тренируйтесь скручивать пряжу.

– А ты не боишься идти одна? – спросила Тисия.

– Не боюсь, – сказала Лита. – Я съела много ягод, так что теперь я сильная.

Она медленно спустилась по паутинным ступенькам. Лес встретил её теплом и запахом влажной листвы. Воздух был так насыщен водой, что его можно было пить.

У подножия дерева ей встретились бабочки. Они порхали, собирая росу с листьев.

– Ты куда это собралась? – спросила Флора. – У тебя ещё рука не зажила.

– Нам нужны веретёна, – ответила Лита. – Без них мы не сможем спрясть нити. Я схожу в лес за подходящими палочками.

– В лес? Одна? – Флора покачала головой. – Ты не знаешь здешних троп.

– Я разберусь, – отрезала Лита.

Она не стала говорить, что не доверяет им, что их порхание и песни кажутся ей пустыми и бесполезными, что она привыкла полагаться только на себя. Всё, что ей нужно, – это найти подходящую ветку, и она справится без их помощи.

Бабочки покачали головами с сомнением, но спорить не стали. Только переглянулись и бесшумно последовали за Литой, держась в тени деревьев.

– Мне бы просто что-нибудь прямое и гладкое, – бормотала Лита, раздвигая широкие листья папоротников. К сожалению, вокруг были только зелёные листья, лишайник и скрученные винтом лианы.

Вдруг одна из бабочек, Лили, закричала:

– Лита! Там, перед тобой!

Лита опустила глаза и увидела длинную змею. Она было ярко-зелёной и двигалась прямо к ней, проверяя поверхность земли раздвоенным языком. Глаза змеи светились жёлтым. Лита отступила.

Бабочки закричали и замахали руками, пытаясь напугать змею. Яркие вспышки бирюзовых, золотых и изумрудных крыльев замелькали перед её мордой, создавая ослепительный вихрь.

– Убирайся! – вопила Флора, пикируя на змею. – Прочь отсюда!

– Мы тебя не боимся! – кричала Лили, хлопая крыльями прямо перед её носом.

Но змея только разозлилась. Она приподняла голову и сделала резкий выпад в сторону бабочек. Её челюсти щёлкнули, едва не задев Флору. Бабочки завизжали и бросились прочь, но змея уже переключилась на Литу.

Лита повернулась и помчалась, не разбирая дороги. Она бежала, продираясь сквозь кусты и лианы. Она не видела змею, но слышала шорох чешуи где-то совсем близко, за спиной.

Она сделала ещё один шаг, и вдруг земля ушла из-под ног.

Лита съехала по склону, поднимая тучу прелой листвы, и очутилась на дне глубокой ямы. Она попыталась подняться, но нога подвернулась, и она снова упала.

– Лита! – раздался сверху испуганный голос Флоры. – Ты жива?

– Да, – простонала Лита, потирая ушибленное колено. Она посмотрела вверх. Стенки ямы были отвесными, почти гладкими.

– Я не могу выбраться! – крикнула она.

Бабочки засуетились над краем ямы.

– Нам не спуститься! – крикнула Флора с отчаянием. – Там слишком тесно!

Змея, к счастью, потеряла добычу из виду. Она пошипела на бабочек и уползла.

– Ужасно! Она провалилась!

– Она жива? Что же делать!

– Мы не можем оставить её умирать в одиночестве!

– Надо призвать духов леса!

– Не надо духов! – взмолилась Лита, представив, как бабочки начнут водить над её головой погребальный хоровод. – Позовите кого-нибудь понадёжнее. Муравьёв хотя бы...

– Нет! Только не муравьёв! – запротестовала Флора. – Они тебя сожрут!

Бабочки продолжали толкаться и шуметь.

– Какой ужас!

– Ей не выбраться!

– Бедняжка! Её съедят!

– Но надо же что-то сделать...

Флора всё же стала взывать к духам леса.

– Аум-та-ре-ла-ли... аум-та-ре-ла-ли... Я придумала! – воскликнула она вдруг. – Лита, не бойся, мы сейчас!

Она взмыла вверх, и другие бабочки последовали за ней. Через несколько минут в яму опустилась длинная, гибкая лиана.

– Хватайся! – крикнула Флора.

Лита подёргала лиану. Та была достаточно прочной. Она обвила лиану вокруг талии и затянула узел как можно крепче.

– Тащите! – скомандовала Флора. Бабочки взлетели, держа лиану. Лита упёрлась ногами в стенку ямы и стала карабкаться, помогая себе здоровой рукой. Пальцы впивались в землю, ноги скользили по склону, но она старалась изо всех сил.

– Давай! Ещё немножко! – подбадривали бабочки друг друга, их крылья трепетали от напряжения.

Лита чувствовала, как пальцы начинают дрожать от усилия, но продолжала ползти.

– Ещё! – крикнула она, и бабочки изо всех сил рванулись вверх.

Лита ухватилась за край ямы здоровой рукой и перевалилась через него. Она упала в листву, переводя дух, и не могла поверить, что выбралась.

Флора опустилась рядом.

– Вот видишь, не такие уж мы бесполезные, – сказала она.

– Ты права, – ответила Лита. – Я недооценивала вас. Простите.

– М-м-м, – Флора улыбнулась. – Приятно слышать. Но не расслабляйся – в лесу ещё много опасностей. Идём, я покажу тебе, где растёт то, что тебе нужно.

Она взлетела и направилась вглубь леса, указывая путь. Лита последовала за ней.

Вскоре они вышли к зарослям бамбука.

– Вот, – сказала Флора. – Местные используют его для инструментов.

– То, что надо, – сказала Лита. – Спасибо, Флора. Ты спасла меня. И помогла найти то, что искала.

– Ты спасла Мушку, – ответила бабочка просто. – Теперь мы в расчёте.

Глава 8

Глава 8

Лита сидела в дупле, перебирая нити, которые дети сплели за последние дни. Они были ровными, прочными, но... белыми. Белыми, как снег на горных вершинах.

– Их нужно покрасить, – сказала она.

– Красить? – переспросила Тисия. – Зачем?

– Белые нити – это слишком скучно, – ответила Лита. – Вокруг столько цветов – красный, синий, жёлтый, зелёный. Почему ваш шёлк должен быть только белым?

– Мы не знаем, как делать цветной шёлк, – сказала Мушка. – Мы умеем делать только так.

Лита задумалась. Она знала, что пряжу можно окрасить, даже не используя огонь.

– Нам нужны растения, – сказала Лита. – Корни марены дают красный цвет, листья индигоферы – синий, куркума – жёлтый. Кора некоторых деревьев – коричневый. И если мы разотрём их в кашицу, ею можно будет покрасить нити.

– Неужели получится? – усомнилась Тисия.

– Шёлк – это особенное волокно, – объяснила Лита. – Нужно просто подержать нити в соке достаточно долго.

Дети переглянулись. Идея им понравилась.

– А если они попадут под дождик? – спросил Шустрик на всякий случай. – Они снова станут белыми?

– Если использовать что-нибудь кислое, то не станут, – сказала Лита. – Можно попробовать ферментировать листья.

Она спустилась к подножию дерева.

– Я ищу что-нибудь цветное, – объяснила она бабочкам.

– Там, у ручья, – ответила Лили. – Есть кусты с жёлтыми цветами, их корни оставляют красные следы на руках.

– А есть где-нибудь синие листья? – спросила Лита.

– На поляне, где мы танцуем по утрам. Можно найти листья с тёмно-синим соком.

Бабочки разлетелись в разные стороны. Через час они вернулись с охапками корней, листьев и коры.

В этот момент в дупло заглянул муравей. Он с интересом посмотрел на кучу, которую Лита раскладывала по цветам.

– Это здесь зачем? – спросил он, указывая на корни марены.

– Для покраски, – ответила Лита. – Нужна миска, чтобы растолочь их в кашу.

Муравей кивнул и исчез. Через несколько минут в дупло ввалилась целая процессия его товарищей, тащивших глиняные миски, бамбуковые чаши и даже кусок плотной коры, который можно было использовать как поднос.

– Держи, – сказал муравей, ставя миски перед Литой. – У нас на огороде всего много.

Лита с благодарностью приняла посуду. Она поставила перед собой миски и принялась растирать корни марены. Потом погрузила шёлковые нити в получившуюся густую кашицу и оставила там до вечера. Когда дети вернулись из леса, она вынула нити. Все увидели, что они стали ярко-красными, как цветы гибискуса.

– Как красиво! – закричала Мушка.

– Теперь закрепим цвет, – сказала Лита, опуская нити в миску с уксусом, который она выжала из перебродивших плодов. – Кислота свяжет краску с волокном, и она не смоется.

– Пахнет, – заметил один из муравьёв.

– Это куркума, – объяснила Лита, разводя жёлтый порошок в воде. – Даёт яркий золотистый цвет.

Муравьи сначала довольно спокойно отнеслись к экспериментам Литы. Но потом один из муравьёв попытался утащить миску с синим соком.

– Стой! – крикнула Лита, хватая его за руку. – Это краска!

– Но она выглядит как грязь, – возразил муравей. – Надо убрать.

– Это не грязь! – воскликнула Лита. – Это индигофера! Она даёт синий цвет!

Муравьи переглянулись, оставили миску в покое и принялись убирать ненужные листья и обрезки корней.

Лита вздохнула с облегчением. Ей пришлось следить за ними в оба, но дело того стоило. Через три дня сок в миске потемнел и стал синим. Лита опустила в него нити и оставила их на ночь. Утром они были глубокого синего цвета, как ночное небо.

– Получилось! – обрадовалась Мушка.

После настаивания куркума дала жёлтый, а кора дерева – коричневый. Лита сходила к ручью и промыла нити в воде, а потом развесила их в дупле сушиться.

– Теперь мы можем делать разноцветные ленты! – сказала Лита, показывая детям результат. – И вплетать их в гамаки, плести пояса, украшать одежду.

Дети радостно запрыгали вокруг неё. Бабочки кружились над разноцветными нитями, рассматривая их с восхищением.

– Надо же! – сказала Флора.

– Завтра попробуем плести узоры из цветных нитей, – сказала Лита детям. – А сейчас давайте украсим гамаки.

И они принялись вплетать яркие нити в серебристую паутину.

– Красиво, – признал муравей, разглядывая пёстрые гамаки. – Наши дети только шить умеют. Может, и нам таких ниток накрасите?

Глава 9

Глава 9

Лита привыкла к тому, что в этом лесу всё происходит не вовремя. Дети просыпаются, когда им вздумается, бабочки поют, а дождь начинается ровно в тот момент, когда ты развесила сушиться крашеные шёлковые нити. Но появление отца семейства стало самым неожиданным событием за всю её новую жизнь.

Он не вошёл. Просто в какой-то момент в проёме дупла неслышно возникла высокая фигура, затянутая в тёмно-серый бархат. Длинные чёрные волосы, тронутые серебром на висках. Острое, бледное лицо. У него был вид человека, который только что вернулся после тяжёлого боя. В каждом его движении чувствовалась смертельная опасность.

– А вы, простите, кто? – невольно вырвалось у ошарашенной Литы.

Мужчина устало усмехнулся.

– Я князь Арман. А это, насколько я помню, мой дом.

Паук неторопливо оглядел помещение.

Лита затаила дыхание. Она как могла старалась привести дупло в порядок. Ягоды и листья для завтрака сложены в аккуратные кучки. Между гамаками сушатся связки трав для покраски нитей. И как раз сегодня, как назло, бабочки засыпали всё дупло пыльцой.

– Что это?

Качавшиеся в гамаках бабочки заметались, ища выход. Флора отважно двинулась вперёд.

– Господин Арман! Вы вернулись! Мы так рады! – защебетала она. – Мы тут, э-э, устроили небольшой детский садик...

Паук бесшумно скользнул внутрь.

– Кто эта женщина? – проронил он.

– Это няня! – хором выпалили бабочки.

– Няня, – повторил он с презрением. – И кто же вас нанял, позвольте узнать?

Лита почувствовала на себе пристальный взгляд фиолетовых глаз и только теперь осознала, как выглядит. Она оказалась перед незнакомым мужчиной в лохмотьях, с наспех заплетёнными волосами. Она прижала руки к груди, прикрывая разорванный лиф. Ей вспомнились рассказы бабочек: князь пауков убивает врагов без разговоров, он опасный хищник, который не знает пощады.

– Я знаю, кто вы, – тихо сказал он. – Решили прикормить моих детей?

Лита открыла было рот, чтобы ответить чем-нибудь ядовитым, но в этот момент сверху раздался радостный писк:

– Папа! Папа вернулся!

Дети повылезали из гамаков и бесстрашно бросились обнимать мужчину. Паук стоически выдержал эту атаку.

– Тисия, – сказал князь спокойно, – почему в моём доме чужая женщина?

Тисия подняла на отца свои большие глаза.

– Папа, это Лита! Она упала с неба! Она спасла Мушку! Мушка съела плохие плоды, а Лита дала ей горькое питьё, и Мушка выздоровела! Лита хорошая!

– Лита хорошая! Папа! Не трогай няню! Она научила нас плести! – закричали дети наперебой.

Князь Арман посмотрел на своих отпрысков, вцепившихся в него с таким отчаянием, будто он пытался отнять у них сокровище. Презрение в его взгляде сменилось недоумением.

– Плести? – переспросил он медленно. – Не может быть.

– Это правда!

Тисия подбежала к своему гамаку, рядом с которым висела небольшая салфетка из серебристого шёлка.

– Это я сплела. Вот, смотри!

Она протянула салфетку отцу. Паук осторожно взял её, провёл пальцем по ровным переплетениям нитей.

– Это очень сложная техника. Откуда?

– Лита нам показала! Она сказала: «Нить должна идти ровно». Мы попробовали, и получилось! Папа, она знает про шёлк больше всех!

Паук поглядел на Литу с любопытством – спутанные волосы, заляпанное разноцветными пятнами платье, левая рука на перевязи.

– До сих пор они не умели плести, – заметил он.

– Я просто показала им, как скручивать нить, – ответила Лита, немного ободрившись.

Паук устало потёр переносицу. Бабочки затаили дыхание.

– Хорошо, – сказал он. – Можешь пока остаться. Но если услышу среди ночи хотя бы одну мантру, я тебя выкину.

Лита улыбнулась.

– Договорились, – она протянула ему кокосовый орех с торчащей из него соломинкой. – Держите. Над ним не пели заговоров.

Он взял орех, сделал глоток и, кажется, впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Небрежным движением собрал возникшую в воздухе дымку, которая оказалась облаком тончайших нитей, и сформировал гамак. Присел на сеть, прикрыл глаза, и дети тут же залезли к нему на колени.

– Папа, ты останешься? – спросил Шустрик.

– Ненадолго.

Тисия посмотрела на Литу:

– А ты ведь не уйдёшь?

Лита погладила её по голове и покосилась на паука. Тот, не открывая глаз, едва заметно кивнул.

– Конечно, – сказала она. – Я буду с вами.