Текст книги "Вопреки воле Аслана...(СИ)"

Автор книги: Ольга Корф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

====== Amantes sunt amentes ======

Светало. Оранжевые лучи солнца, цепляясь за горизонт, словно щупальца, стремительно карабкались вверх, ослепляя своим ярким свечением всё ещё тёмное небо. Они ползли вперед, освещая сначала верхушки сосен, озеро, что тут же отразило свет, а затем и поляну у замка, где собрались жители Нарнии.

Кто-то то и дело шептался, обмениваясь беспокойными взглядами, а другие лишь в немом молчанье глядели на повелителей, с которыми вот-вот придется распрощаться.

Аслан же, словно прошествуя в другой мир, сидел, смотря будто бы сквозь портал, что располагался рядом, на небольшом возвышении. Его взгляд был затуманен – он поддался воспоминаниям, не веря, что их спасители покидают Нарнию. Не веря так же, как и не верил никто. Каспиан стоял, крепко прижав к себе старшую из королев, из глаз которой медленно, одна за другой, катились прозрачные слезы. Чуть поодаль стояли короли и Люси, переминаясь с ноги на ногу в предвкушении окончания сказки, что незаметно вторглась в их жизнь, слишком быстро проскальзывая сквозь пальцы.

– Пора, – голос Питера прозвучал для Сьюзен, как смертный приговор, оглушив своей резкостью каждого, кто собрался проститься в этот час с юными владыками.

Королева знала, что не сможет уйти, знала, что это было бы глупо, неправильно, но пойти против сердца не могла. У неё не хватило духу. В глазах стояли слезы, печаль и страх, что притаились под ее решимостью. Она медленным шагом отошла от Каспиана и взглянула на проход в свой мир, что на секунду отразился в её глазах, тут же исчезая. «Я просто не могу уйти» – промелькнуло в голове.

Девушка обернулась к Аслану.

– Я не хочу, – словно в забытье бросила она, отдаваясь стихии чувств, что бурей всплыли на поверхность в её душе.

– Надо, милая. Ваше место в вашем мире, как и наше здесь, – казалось, лев вовсе не был удивлен. Он будто знал, что это должно было произойти.

– Нет! Я не пойду! – откуда в ней взялась эта детская упрямость? Что стало со спокойной и рассудительной королевой? Неужели, любовь сотворила с ней такое?

– Придётся, – Аслан ни на секунду не потерял самообладание, а Лу непонимающе смотрела на старшую сестру, силясь разобраться, что все это значит.

– Нет! Аслан! Почему?! – Сьюзен вплотную подошла ко льву, смерив его взглядом, полным отчаяния. Она не уйдет отсюда, или вовсе умрет.

– Сью… – заговорил Питер, преодолевая свои эмоции. На долю секунды в его глазах промелькнуло раздражение, которое он тут же скрыл. – Пойдем. Нам пора, успокойся… – шаг за шагом он становился все ближе и ближе, пока не вырос перед Сьюзен, которая не придавала происходящему никакого значения, ведь знала, что ее решение – решение королевы, непоколебимо.

– Я не пойду! Пойми меня, Питер, я больше не могу жить в том мире. В нем же нет… Красок, – начав в резкой манере, к концу она шептала уже ему в лицо, где будто бы было написано: «Не делай глупостей, Сью».

– Сьюзен… – король пытался подобрать нужные слова, но ничего не получалось: упрямство королевы делало положение безвыходным.

– Хватит! Я хочу остаться и это мое решение. Я не покину Нарнию, – она на секунду замолчала, тут же прошептав себе под нос: «Никогда».

– Пойми же ты, наконец! Нам нельзя! – Питер терял терпение все больше. Со стороны можно было бы предположить, что он взорвется, но что могла сделать Сьюзен, так искренне желавшая остаться в этом чудесном мире?

– Мне всё равно! – Сьюзен подбежала к Каспиану и спрятала лицо в его белоснежной рубашке.

Первый раз за всю жизнь гордая королева Великодушная позволила себе показать свои чувства при большом количестве людей. Она позволила себе открыться, выплеснуть эмоции, что мешали ей перечить всем до сих пор. Ей было всё равно на все приличия и на то, как те знатные дамы в толпе перешептываются, негодующе уставившись прямо на нее.

Сейчас перед проходом в другой мир стояла не королева Золотого века, а шестнадцатилетняя девочка Сьюзен Певенси, все та же наивная, что и прежде. А причиной всему была любовь. Жгучая, словно огонь, она добралась до сердца королевы, начиная медленно, но верно растапливать его так же, как растапливают шоколад.

– Сьюзен, ты не можешь остаться, ведь… Так надо, – начал шептать молодой человек, глядя в глаза той, что сотворила с ним необратимое. Ведь если она уйдет, сердце его будет разбито. Бесповоротно.

– Каспиан, – девушка подняла на него свои небесно-голубые глаза, вглядываясь в его и пытаясь понять, о чем думает ее возлюбленный. – Я не хочу уходить. В том мире меня ничто не держит… – Каспиан насторожился.

– А в этом? – он отступил на шаг.

– А в этом есть ты…– убеждала она, а Каспиан лишь улыбнулся.

– Я? – он хотел слышать больше. Больше слов о себе и о них. Больше слов из её уст.

– Да. Ведь я…влюблена, —

Каспиан в задумчивости смотрел прямо в её глаза. В самые родные и самые красивые на свете.

 – Я тоже, Сьюзен, – оттянув паузу, он продолжил.– Я люблю тебя, но…

Мы не можем быть вместе, – прошептал он ей в самое ухо.

– Сьюзен! – Эдмунд подошел ближе, обращаясь к своей неугомонной сестре, – так ты идёшь?

– Нет. Если хотите, уходите без меня, – она повернулась ко всем спиной, раздраженно сложив руки на груди.

– Нет. Ты пойдёшь! – настойчиво воскликнул Питер, стремительно подходя к сестре.

– Нет! Я не знаю, сможете ли вы меня простить… – прошептала королева и кинулась прочь, в сторону леса.

– Стой! – закричал Питер и бросился за сестрой. Быстро перебирая ногами, он догнал беглянку, тут же потянув к дереву.

Но тут Лу, о которой все уже успели позабыть, повысила голос, обратив на себя всеобщее внимание:

– Поздно, Питер. Проход уже закрывается.

Все взгляды обратились к дереву, с интересом наблюдая за тем, что же произойдет дальше. Все знали – юная королева была права.

Лев издал рык, и шепот эхом отдался в ушах каждого из владык.

– Поторопитесь, долго портал подержать не удастся!

Эдмунд и Люси бросились к проходу, стремительно подбегая все ближе, но громкий, победный клич Сьюзен заставил их остановиться.

– Что ты делаешь?! Мы же останемся здесь, – кричал Питер, смотря в глаза сестре, что навалилась сверху, сковывая его движения.

– Прости, но так будет лучше… – прошептала она, зажмурившись.

Пока Питер пытался освободиться из хватки сестры, проход в дереве постепенно начал закрываться, пока не превратился в щель, чрез которую мог пролезть только мелкий грызун. Но вскоре исчезла и она, и громкий вздох Аслана разнесся по поляне. Тогда Сьюзен наконец слезла с брата, предусмотрительно отодвинувшись в сторону. Питер будто бы горел. Его глаза были наполнены яростью, а руки – сжаты в кулаки. Его переполнял гнев. Он уже хотел было начать свою гневную тираду, но сестра, прыгавшая от счастья вокруг, просто не дала ему такой возможности.

– Зато теперь мы остаёмся! Ты что, не рад? – с таким же детским удивлением спросила она, бросаясь обнимать младшую сестру.

– Сью… С тобой всё хорошо? ошарашенно спросил Эдмунд, нахмурившись. Внешне он был удивлен, но глаза будто бы издавали тот самый смех. – Я тебя в таком состоянии ни разу не видел!

– Эд! Мы же остаёмся в Нарнии! –закричала Сьюзен, бросаясь к брату.

– Вопреки всем правилам и законам природы, то что ты сделала – безрассудно! – Аслан встал перед королевой.

– О Боги, что вы такие занудные?! – вновь рассмеялась королева, показывая белоснежные зубы.

– Извини, но мы не можем понять, что с тобой произошло! – Питер, до этого стоявший в стороне, с едкой усмешкой подошел ближе.

 – Ну всё. Хватит! – прервала перепалку Люси, – в конце концов мы остались в Нарнии. Сью права… Это же здорово!

– Люси задумчиво взглянула на замок.

– Проход в наш мир закрылся навсегда. Мы поступили вопреки воле Аслана, – беспомощно опустив руки изрек Питер.

Великий лев сделал лишь шаг:

– Сьюзен, – заговорил он, – твой брат прав. Вы больше не сможете вернуться в свой мир, – печально опустив взгляд, проговорил он.

– Я понимаю и не хочу возвращаться, ведь мы навсегда останемся тут! – воодушевлению девушки не было предела.

Разумеется, они будут скучать по дому. Но это недолго, она знала. Потому что настоящий дом – Нарния. В конце концов, они правили ей когда-то много лет. А потом их выдворили, не спросив. Потому что... Потому что так. Сьюзен старалась научиться жить снова в своём мире. И у неё даже получилось. А потом вдруг снова Нарния, и всё насмарку. Только на этот раз она решила, что они вправе решать сами. Не будет так, как в прошлый раз. Плевать, что нельзя. Плевать, что их времена были тысячу лет назад, а сейчас они здесь в качестве каких-то пришельцев из прошлого. Всё это неважно. Теперь начнётся новая жизнь. Не та, которую им навязали, а та, которую они выбрали.

– Но это неправильный путь, – Аслан, кажется, был растерян. – Первый раз за много тысячелетий кто-то из владык нарушает равновесие между мирами. Ты поступила вопреки воле природы и могут быть последствия. Что будет теперь, я не знаю.

Его грива сверкала на утреннем солнце, а глаза горели странным огнем.

– Что бы не случилось, теперь мы справимся! В крайнем случае, я сама со всем разберусь. В конце концов, я всё это устроила, значит и расхлёбывать мне, – Сьюзен была счастлива. Она не утратила былого интереса к этому чудесному миру.

– Ну что ж, дочь Евы, ты мужественна. Но если что-то произойдёт – я помочь не смогу, – Аслан зашагал прочь, мягко переступая лапами по земле.

– Пускай, – гордо сказала она ему вслед, повернувшись к Каспиану, который всё это время наблюдал молча, находясь в совершенно ошарашенном состоянии, ведь того, что должно было случиться не произошло. Впервые.

– Каспиан, ты рад? – спросила Сью с замиранием сердца.

Безумие. Чистейшей воды безумия. Но эта самая мужественная девушка, которую он когда-либо встречал, сейчас здесь, с ним.

– Я поверить не могу, Сьюзен! Я, я…

– Не говори ничего, – усмехнувшись, она приподнялась на носочках и поцеловала молодого короля, сразу же отстранившись и посмотрев в его тёмные глаза.

– Я осталась ради нас с тобой, – зашептала она ему на ухо.

И он понял, что теперь ничего кроме этого неважно. Король Каспиан будет величайшим глупцом, если не сделает того, что решил буквально только что. Хотя нет, хватит врать, решил в тот момент, когда впервые её увидел.

– Я уверен, мы будем счастливы, моя королева.

Неожиданно Каспиан встал на колени перед возлюбленной. Не отпуская ее руки.

– Королева Сьюзен Великодушная, –заметно волнуясь, начал он, – согласна ли ты стать моей женой?

Все замерли в непонимании. Что же ответит юная королева? Никто ведь не принимает мгновенно такие серьёзные решения.

Сьюзен слегка покачнулась, поражённо смотря на него.

– Каспиан, ты же… Мы же… Мы ведь знакомы всего ничего…– сбиваясь, она не могла внятно произнести и фразы.

– Но за это время я успел влюбиться. Ещё тогда в лесу, когда увидел тебя впервые. Ещё тогда я понял, что ты и есть вся моя жизнь. Да и, Сьюзен... – он усмехнулся совсем по-мальчишески, задорно, сверкнул чёрными глазами. – Ты только что буквально за одну минуту перевернула, возможно, всю историю Нарнии, как она была запланирована до скончания веков. Давай сойдём с ума вместе. Так ты согласна? – с надеждой спросил Каспиан.

– Да! – совершенно неожиданно для себя выпалила она.

Действительно. Он прав. Делать безумства – так до конца.

Каспиан подхватил её на руки и закружил, ощущая бесконечное счастье, наполняющее сердце, на что она заливисто рассмеялась.

– И что это было? – потрясённо проговорил Эдмунд, хватаясь за голову.

– Ну либо это у нас с головой проблемы, либо наша сестра и новый король Нарнии слегка не в себе. Так сказать… Того в общем… – проговорил Питер в задумчивости.

– Скорее, второе! – быстро сказал Эдмунд.

– Мне тоже так кажется, – улыбнулся Питер.

– Amantes sunt amentes…* – изрекла Люси.

Братья ошарашенно посмотрели на неё.

– А что? – невинно захлопала глазками младшая королева.

– Знаешь Пит… – протянул Эдмунд, – кажется, мы все здесь слегка того.

– Может ты и прав, Эд, может ты и прав, – в задумчивости прошептал Пит, глядя на целующихся влюбленных.

Комментарий к Amantes sunt amentes *Влюблённые -это безумные (лат.)

====== Принцесса ======

Элизабет выбежала на улицу и с облегчением выдохнула. Воздух, проникающий в лёгкие, показался настоящей манной небесной, как говорится в пафосных романах. Как же она ненавидела эти пресловутые приёмы, где собиралось множество людей, наряды которых, обшитые целой тонной бриллиантов, так и кричали о желании владельца выделиться из толпы. Все лицемерили, и в глазах каждого отражалась фальшь. За спиной шептались злые языки, а за дверью поджидали папарацци, что безумно угнетало и заставляло множество раз бросать в толпу злые взгляды.

Английской принцессе, внучке её Величества, приходилось весь вечер ходить с блистательной улыбкой и любезничать с людьми, которых ей хотелось немедленно покинуть, и уединиться в своем личном мирке, где она могла почувствовать умиротворение и искренность. Нет, больше ей хотелось всех их придушить, вместо того чтобы с очередной графиней-герцогиней говорить о бридже, и разведении собак и осведомляться у слащавой тётушки, как поживает кузина Мэри. А между тем неделю назад она в не самом трезвом состоянии (зато со стремящейся к истине душой) таскала кузину Мэри за волосы, когда та вздумала указывать Элизабет как жить.

Как же сложно было держаться на публике и изображать из себя радушную и гостеприимную принцессу, что любила людей, любила свой народ, но… Это было не так. И она тоже многим врала.

Часто, когда ненавистные ей гости уже уходили, она с нескрываемым презрением смотрела им вслед: настолько противны и жалки были они в ее глазах.

На Элизабет давно уже перестали возлагать большие надежды. А ведь трон должна наследовать она. “Дряная девчонка развалит страну”, – единогласно заявлял весь королевский дом. Принцесса обладала и красотой, и тонким дипломатическим умом, и даже справедливостью. Она была умна не по годам. Вот только характер у неё был своевольный. Все называли её строптивицей, что было неудивительно. Некоторые твердили, что она истинная развратительница порядков, позор великого семейства. Она же всем сердцем ненавидела своё положение и множество раз проклинала свою королевскую кровь, и, к счастью, или же напротив – к несчастью, с этим никто не мог совладать.

Ещё недавно её называли трудным подростком. Многие тётушки сочувственно вздыхали, твердя, что королеве крайне не повезло с такой внучкой. Хотя чего ещё ждать? Бедная девочка осталась сиротой, быть может, и психическое её состояние весьма плачевно. Потом Элизабет выросла. Оправдание “трудный подросток” работать перестало. Кто же она теперь? Скандальная юная леди, не сходящая с первых полос СМИ, где ей перемывают косточки денно и нощно. А она с удовольствием и злорадством подаёт повод. Просто чтобы хоть ненадолго ощутить себя свободной и всесильной, а заодно позлить окружающих. Принцесса часто сбегала, нарушала запреты и делала всё, чтобы наконец почувствовать себя независимой. Круг её общения вне дворца был более чем сомнительным. “На улице ей и место”, – один раз заявил какой-то дальний родственник, помешанный на фальшивой морали.

Чёртовы запреты созданы глупцами. Элизабет же подчиняться им не намерена.

Многие девочки наивно полагают, что принцессы – ленивые особы королевских кровей, которые носят красивые платья и ходят на балы с принцами, а всю грязную работу выполняют за них служанки…

Реальность сурова, и Элизабет поняла это тем самым днем, когда ей вдруг сказали, что она – принцесса. В то мгновение это было подобно насланной порче или проклятию, и тот ребенок, живший в ней до этого, безвозвратно исчез, погиб в страшной войне с установками. Она не стала бы такой, если бы не видела столько грязи вокруг себя. Страну развалит не она, а этот самый королевский дом, гнилой у самого основания. Монархия, которая здесь уже совсем не работает. Потому что мир изменился за сто лет, а они всё ещё не хотят.

В один из теплых летних вечеров Элизабет незаметно сбежала с очередного приёма, которые, кажется, стали неотъемлемой частью ее королевства. На улице стояла пугающая тишина: птицы не пели свои песни, как бывало обычно, кошки не мяукали недалеко от забора… Все было не так, как прежде. Ни души. Лёгкий ветерок обдувал бледное кукольное лицо. Принцесса двинулась вглубь сада, и ее туфли от какой-то известной обувной фирмы на огромных шпильках неминуемо затрудняли хождение, из-за чего принцесса без всякого сожаления сняла их и выкинула в ближайшие кусты. Дальше пришлось идти босиком, что несомненно радовало девушку: трава приятно щекотала ноги, и Элизабет наконец-то смогла расслабиться.

Она достала сигареты и закурила, вдыхая едкий запах дыма и прикрывая глаза от наслаждения. Ее дух противоречия выражался в любых, даже незначительных действиях, коим было курение и много чего другого. Вот такая вот она. Совсем не хорошая девочка. И наплевать.

Так девушка простояла до того момента, пока на дорожке, щедро усыпанной гравием, не послышались шаги. Элизабет вгляделась в темноту, заметила мужскую фигуру, в которой в тот же момент распознала герцога Йоркширского. Этот тип был ей крайне неприятен: рыжий, с пафосным гонором, всегда в дорогих марках, он ездил на Ferrari, носил бриллиантовые запонки и выражал свое мнимое превосходство и самолюбие в других вещах, которые нисколько не волновали юную наследницу.

Но даже все эти действия не могли сравниться по значимости с тем, что он приходился королеве дальним родственником, чем безумно любил хвастать и обращать на себя внимание восхищенных взглядов. Он чопорно называл себя английской аристократией и полагал, что является истинным джентльменом, но Элизабет будто бы видела его насквозь. Она часто смотрела на него с презрительным прищуром, и с первой же встречи поняла, что он из себя представляет.

Жизнь, по мнению юной принцессы, крайне неуважительно относилась к ней, из-за чего девушка и получила этого омерзительного и заносчивого «мальчишку» тридцати лет себе в потенциальные мужья. Элизабет испытывала к нему лишь только негативные чувства, среди которых так и светилось омерзение и отвращение. Находиться рядом с ним было пыткой.

Заметив его недалеко от себя, она лишь внутренне скривилась, и непристойная тирада, созданная в ее голове точно для того, чтобы высказать ее герцогу, была выпущена с одной из порций воздуха, на выдохе. Мысленно она успокоилась, и сдержанно, даже несколько фальшиво, улыбнулась.

– Добрый вечер, герцог, – произнесла она, внутренне посчитав до десяти, дабы тот самый «герцог» уехал домой живым.

– О, Ваше Высочество! Вы являетесь мне из тьмы, как сказочная дриада! В этот вечер Вы особенно прекрасны и мне не оторвать взора, ведь Вы – само совершенство! Я польщён говорить с Вами!

– Ах, – Элизабет демонстративно возвела глаза к небу, не скрывая откровенного сарказма, – благодарю, герцог. Вы сегодня очень щедры на комплименты… Но не следует тратить их все на меня. Поверьте.

– Вы жестоки, – пожал плечами герцог. Но я не сдамся так просто.

Элизабет усмехнулась. Из какого идиотского фильма для мечтающих о великом домохозяек он выудил эту фразу? Кажется, Голливуд опускается всё ниже. Но размышления о качестве современного кинематографа были прерваны продолжения тирады рыжеволосого недоноска, который, кажется, не планировал от неё отстать.

– Не соблаговолите ли Вы, мой прекрасный ангел, пройти со мной?

– Куда же?

– Ах, не беспокойтесь. Вашим прелестным ножкам придётся сделать лишь несколько шагов, хотя впрочем… Нет, нет! Я вас донесу! – продолжал приговаривать он, безумно смотря на Элизабет.

И прежде, чем принцесса успела хоть что-то предпринять, герцог подхватил её на руки, и девушку тут же накрыла новая тошнотворная волна. От Йоркширского конкретно несло перегаром. Мужчина был пьян до неприличия.

Напиться до потери сознания, чтобы забыть весь этот кошмар, именуемый её жизнью, она и сама была не прочь. Но в более-менее приятной компании, к которой герцог совсем не относился.

– Отпустите меня немедленно! – в панике закричала она, тщетно пытаясь выбраться из железной хватки.

Это уже переставало быть забавным.

– Вам не угодно, чтобы я нёс вас на руках? – все так же спокойно спросил он, преданно, словно щенок, глядя в глаза Элизабет.

Она поспешно оглянулась, чтобы убедиться в том, что никто за ними не наблюдает. Наклонилась к самому его уху и зло прошипела:

– Если сейчас же, придурок несчастный, ты не уберёшь от меня свои мерзкие ручонки, я позову охрану и скажу, что ты покушался на честь моего Высочества. Тебя выдворят отсюда в два счёта.

Он мгновенно отпустил её, смотря как-то странно. А потом вдруг резко притянул к себе и выдохнул ей в лицо:

– Думаешь, мне так нравится расстилаться перед тобой, маленькая стерва? Ты не хуже меня знаешь, как всё устроено. Твоя бабушка не будет с тобой чикаться. Всем наплевать на твои бесконечные бега, гулянки, выходки в стиле бунта и тому подобное. Но это пока ты не рушишь государство и не мешаешь политическому укладу. А я, как часть королевского дома, отношусь ко второму. Поэтому будь добра следовать за мной.

Элизабет скрипнула зубами. И вдруг ей заорать захотелось. Стало противно от собственной безвольности. Все её глупости – не свобода. Щенок прав: нелепый бунт. И всем действительно плевать. Она их пешка. И ничего с этим сделать не может.

Скрипя сердце, пошла за гадким лицемером. Забавно, он, оказывается, тоже играет роль.

Он притащил её в беседку, где собралось уже множество представителей английской аристократии. Она устало подумала о том, что ещё ей предстоит вытерпеть этим вечером.

Очередное собрание королевских кровей Англии Элизабет приняла за шабаш, и даже успела сравнить несколько представителей с ведьмами, колдунами и другими мифическими существами, но поэтичные мысли принцессы прервал герцог Йоркширский, который встал перед ней на колени и странным тоном начал что-то бормотать высокопарным слогом. Элизабет не особо слушала, но успела понять, что мужчина делает ей предложение.

От этой мысли к горлу начала подступать неминуемая тошнота, и Элизабет, имитировав плохое самочувствие и пробормотав невнятное «простите», бросилась прочь, оставив в недоумении герцога и остальных членов несчастного «шабаша».

Убегая прочь, она мысленно думала о том, что сейчас сделает. Обязательно покинет территорию дворца. Позвонит нескольким друзьям. Обычным лондонским ребятам, которых вся эта аристократия считает низшим сортом. А уж они-то сумеют исправить ужасный вечер. Так всегда было. Улицы и их обитатели – её отдушина.

Но на этом злоключения не закончились. Как только Элизабет оказалась одна, устало присев на землю, перед ней, во всей красе, предстала великая и неописуемая королева. Ее грозный взгляд не предвещал ничего хорошего, а решительные движения заставили девушку вздрогнуть.

– Что ты здесь делаешь? – разгневанно спросила королева, бросая на свою приспешницу полные злости и гнева глаза.

– Здравствуйте, Ваше Величество, – тихо сказала она, опуская расстроенный взгляд и приседая перед Королевой в реверансе. – Сегодня неплохая погода, не правда ли? – устало спросила, желая только, чтобы Королева не стала расспрашивать о ее дальнейшем будущем, потому что сейчас даже не осталось сил для привычных споров. Да и бабушка всё-таки родная, как-никак. Хоть и отношения у них – хуже некуда.

– Элизабет! Ты должна понимать всю серьезность наших намерений. Тебе сделали предложение, так будь добра, вернись, и предоставь своему будущему мужу свое согласие!

– Извините, Ваше Величество, – не смогла сдержать издёвки в тоне. – Я уже сделала свой выбор. Увы, герцог уже выслушал от меня слова, противоположные вашим установкам.

– Дитя, этот вопрос был решен еще за несколько лет до твоего рождения. У тебя нет права отказа, – голосом, не терпящим возражений, медленно проговорила королева, смотря прямо в глаза Элизабет, что в ту же секунду будто бы помутнели.

– Неужели, Вам, действительно, плевать на мое мнение? Неужели вы настолько бессердечны и глупы, что не понимаете, насколько герцог жалкая кандидатура? Неужели Вы – сама королева, не видите, что мне приходится опускаться до лжи и фальши для того, чтобы угодить Вам? И неужели Вы не понимаете, что я хочу свободы? – последние ее слова эхом разнеслись по саду.

Элизабет запоздало подумала, что лучше было бы вернуться к сарказму. Кому нужна её искренность? Она пыталась уже миллион раз. Если перед тобой твоя родная кровь – это совсем не значит, что она попытается тебя понять. В случае с бабушкой выходило совсем наоборот.

Королева пылала яростью все больше и больше с каждой секундой и тут же цепко ухватила свою подопечную за запястье.

– Ты не понимаешь, я желаю тебе лучшего, Элизабет. Ты обязательно меня отблагодаришь. Позже, – таща девушку к злосчастной беседке, приговаривала она.

Возможно, желала. Элизабет и такое допускала. Только вот уже поздно как-то. Где она со своим “лучше” была всю её жизнь? Родители Элизабет погибли, когда ей было три года. И с тех пор она никогда не чувствовала родственной любви или хотя бы банальной поддержки. Всё строго по церемониалу. Никаких эмоций. А потом они ещё удивляются, почему она такой выросла!

– Простите, Ваше Величество. Не в этой жизни, – и она, нагло наступив на ногу правительнице, бросилась прочь, быстро перебирая ногами.

Ветер колыхал ее волосы, разметавшиеся по плечам, не забывая при этом выть в ушах. «Старая карга» – гневно подумала она.

Наконец Элизабет выдохлась. Оказалось, рядом находился небольшой пруд, еще неизвестный ей. Он был настолько огромен, что осмотреть его полностью пока что не было возможности.

«А почему бы немного не поплавать?» – мелькнула в воспаленном сознании безрассудная мысль, тут же воплощенное в реальность.

И девушка, не задумываясь о том, что сейчас на ней вечернее платье, молниеносно прыгнула в водоём.

«Что же я делаю?» – здравая мысль мелькнула лишь на секунду, но было слишком поздно. И когда воды сомкнулись над головой, принцесса с ужасом поняла, что всплыть уже не в ее силах.

«Свобода!» – промелькнуло у неё в голове, прежде чем она погрузилась во всепоглощающую тьму.

====== Глава 1. Трофей ======

С того памятного, беспечного дня, когда братья и сестры Певенси навсегда остались в Нарнии, прошел достаточно большой промежуток времени, но правители Золотого века, как и Король Каспиан X вполне успешно справлялись со своими обязанностями, то и дело объединяя силы для совместных свершений.

Но не только в правлении произошли глобальные изменения – счастье наконец ворвалось в земли великой Нарнии, освещая своими лучами лица молодой Королевы и Короля – Сьюзен и Каспиан готовились к свадьбе.

Их глаза сверкали, души трепетали, и от вида этих двоих казалось, что солнце светит еще ярче. Они идеально подходили друг другу.

Братья же Сьюзен ничего не говорили об отношениях сестры, в тайне радуясь и наблюдая из огромных окон дворца, как будущий муж Сьюзен нежно держит ее за руку, смотря на медленно уплывающее за горизонт солнце на закате. Это были мгновения, полные абсолютного счастья…

В один из солнечных деньков, которые посещали их Королевство не столь часто в последнее время, два Короля – Питер и Каспиан, о чем-то непрерывно говоря, собрались на охоту.

Кони стучали серебряными подковами в галопе и изредка ржали, беспрекословно подчиняясь воле своих хозяев. И вот, из-за холма, наконец, показались верхушки деревьев.

Когда Каспиан и Питер вошли в лес, было лишь раннее утро. Дичь в тот день встречалась редко, в основном мелкая – зайцы, куропатки и прочие небольшие животные, которых из-за размера было тяжело словить. Казалось, что фортуна в этот раз окончательно покинула молодых людей.

– Эй, Пит! – будто бы с тяжелым вздохом окликнул короля Каспиан, – почему нам так не везет сегодня? Леса Нарнии полны дичи покрупнее зайцев, так почему же мы не наткнулись даже на косулю?

– Ты думаешь, стоит бросить это дело? Возвращаться в замок с пустыми руками – плохой тон! – шутливо подметил Питер, белозубо улыбаясь. Они остановились, оглядываясь по сторонам в полной тишине. Удивительно, но даже птицы не нарушали ее пением, или хотя бы взмахом крыльев. Все обитатели леса будто бы вымерли, оставляя за собой лишь непроходимую чащу.

– Может, устроим привал? – Каспиан явно не хотел сдаваться, воодушевленно надеясь, что за это время все животные вновь окажутся рядом и позволят порадовать будущую жену молодого Короля сытным обедом. Но Питер лишь с усмешкой и сомнением во взгляде посмотрел на него.

– Не думаю, что это необходимо. Может быть, завтра вернемся?..

– Да брось, друг! Неужели, ты сдаешься просто так? К тому же, пару минут отдыха позволят нам перевести дух и обдумать, что делать дальше вместо безразборочной и, к тому же, бесполезной езды.

Питер шумно выдохнул. В последнее время Каспиан становился все более рассудительным, и королю даже казалось, что он заражается этой «болезнью» от Сьюзен, вечно вставляющей свое слово во многие Королевские дела, и не всегда ее речь была понятна Питеру.

Но, что скрывать, он гордился тем, что его сестра была столь умна, и тем, что она всегда искала компромисс для решения многих проблем между Королевствами. Наверное, именно из-за нее здесь столь редко бывали войны.

Питер выпрямился и зевнул.

– Ладно, ладно. Скажи мне, где в этих джунглях хоть одно место, где можно остановиться неподалеку, а то пока что я вижу лишь деревья вокруг, – Питер поморщился, будто бы признавая, что ему надоел несменяемый пейзаж.

На секунду Каспиан задумался, и тут же резко поднял взгляд на товарища.

– Поляна у пруда! Там мы напоим коней и сможем немного посидеть на камнях, что покоятся вокруг. Вода кристально чиста, так что, нет причин для беспокойства!

Что и говорить, Каспиан идеально знал все эти земли. Каждый куст и каждый лист был здесь ему знаком. Когда-нибудь Питер надеялся обойти все эти владения и изучить их, чтобы точно знать, где лучше охотиться, где отдыхать, а где скакать на лошадях. Но пока что, об этом знал исключительно Каспиан, чему Питер удивлялся и невольно восхищался. В мыслях он и не заметил, как они оказались у водоема. Медленно спустившись на землю с коней, молодые люди присели на камни, друг напротив друга.

– Кас? Сейчас я безумно голоден. Не захватил ли ты из нашей кухни что-то съедобное? – Питер немного прикрыл глаза, будто бы вспоминая, когда он ел в последний раз.

Каспиан лишь с улыбкой посмотрел на друга, протягивая ему флягу с вином и вытаскивая из дорожной сумки, которую он всегда брал с собой, несколько кусков белого хлеба. Они с Питером за все время, проведенное в Нарнии успели крепко сдружиться. Они вместе ходили на охоту, вместе отстаивали честь Королевства на различных советах, всегда находили темы для разговоров, и, конечно, вместе помогали своим подданным. И сейчас, глядя на то, как Питер начинает трапезу, Каспиан невольно поддался приятным воспоминаниям, не сразу осознавая, что друг уже несколько минут не отрывает от него глаз.