Текст книги "Пожалуйста, только живи!"

Автор книги: Ольга Карпович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Маруся…

Веки защипало, Рита прижалась лицом к его затылку, чувствуя, как мягко покалывают кожу начинающие отрастать волосы. Кажется, сейчас, в это самое мгновение, она готова была умереть. Только бы время остановилось, не двигалось дальше в своем неумолимом беге.

Они не говорили о предстоящем отъезде Марата. Как будто делали вид, что все в порядке, они просто приехали сюда в небольшой отпуск. Как будто у них и проблем других нет, кроме как – не пережарит ли Наташка рыбу на обед. Неспешные дни, наполненные беснованием штормового моря, пронзительными криками чаек, гудками пароходов, шипением морской пены, отползающей с мокрого песка. Предчувствие скорой разлуки ощущалось разве что в том, что им постоянно нужно было быть рядом, разговаривать, касаться, просто слышать дыхание. Словно перед неизбежным расставанием они пытались навсегда запечатлеть друг друга в памяти.

Они медленно шли по кромке моря, почти не держась за руки, лишь едва соприкасаясь кончиками пальцев. Впереди, в нескольких километрах от них, виден был большой промышленный город, тянулись в туманное небо трубы, видны были металлические остовы каких-то хитроумных сооружений в порту. Остро пахло подгнившими водорослями, солью, мокрым песком.

Марат остановился, присел на корточки и попробовал ладонью воду. Холодная! Он отдернул руку, со смехом дуя на пальцы.

– Жаль, что не лето, – обернулся он к Рите. – Искупались бы. Я никогда еще не был на море.

– Будешь! – улыбнулась она.

Присела рядом, перебирая пальцами мокрый песок. Кожа покраснела от холода. Рита откопала в песке красивый круглый и плоский камень, темно-кирпичный, с серыми и розовыми разводами, и принялась подбрасывать и ловить его раскрытой ладонью.

– Будешь…

– Не факт! – коротко усмехнулся Марат, перехватил камень и, прицелившись, швырнул его в море, параллельно поверхности воды.

Камень запрыгал вперед, то подныривая под воду, то снова выпрыгивая на поверхность. Над их головами сипло заверещала чайка.

А потом за спиной послышались торопливые шаги. Кто-то бежал, на каждом шагу увязая в песке и отдуваясь. И Рита, еще до того, как оглянулась, уже знала, что это все.

Наташка спешила к ним, поминутно выпрастывая утопавшие в песке резиновые сапоги и ругаясь про себя.

– Эй! – заорала она еще издалека и замахала рукой. – Эй, молодожены! Аврал!

И Рита почти машинально схватила Марата за ледяную мокрую руку и переплела их пальцы.

– Фуух, – выдохнула Наташка, приблизившись и останавливаясь. – Еле нашла вас… Богдан приехал. «Мирный» через два часа отходит.

Марат пружинисто, быстро, как по команде, поднялся на ноги. Рите показалось, что в лице его как будто что-то закрылось, словно он разом отключил все эмоции, сосредоточился на деле, запретив себе думать обо всем остальном.

– Иду! – коротко отозвался он и, не выпуская Ритину руку, быстро двинулся в обратный путь, к Наташкиному дому.

Вдалеке, в порту, низко загудел корабль. Может быть, тот самый, на котором Марату предстояло отплыть во Францию.

– Послушай меня, – быстро говорила Рита. – Послушай! Нет, ты не слушаешь… Марат, это важно! Ну, подожди…

Он прижимал ее к себе, быстро и горячо целуя виски, щеки, уголки губ.

– Вот здесь, – она сунула ему в карман свернутый в несколько раз клочок бумаги, – адрес вербовочного пункта. Это город Обань, недалеко от Марселя, куда ты прибудешь на корабле. В порту наверняка можно купить карту… Послушай!

– Я справлюсь, Маруся!

Марат горячо дышал ей в шею, она чувствовала обжигающее дыхание в ямке между шеей и плечом. За забором дважды провизжал автомобильный гудок. И Богдан, Наташкин одноклассник, гаркнул:

– Хорош там лизаться! Марат, выходи! Попутный ветер нам в спину!

Рита и Марат замерли, тяжело дыша, словно застигнутые врасплох подростки. Марат порывисто прижал ее к своей груди, притиснул до боли и застыл, опустив подбородок на Ритину макушку.

– Черт тебя побери, – хрипло пробормотала она. – Почему мне все время приходится с тобой прощаться?

Она обхватила его руками, прижимая к себе еще сильнее, чувствуя, как дрожит и бьется что-то внутри.

– Я тебя…

– Я знаю. Я тоже…

Марат с силой разжал руки, слегка оттолкнул ее от себя и двинулся к двери.

– Мы еще когда-нибудь увидимся? – хрипло спросила Рита, глядя в его широкую, перечеркнутую лямками рюкзака спину.

Он быстро обернулся, обжег ее взглядом своих глаз. Сейчас в них не было ни мягкой лазури, ни теплой зелени, только сталь и ледяные осколки.

– Да, – уверенно сказал он. – Да.

И вышел за дверь.

9

В Марселе пахло почти так же, как в Мариуполе. Солью, морем, рыбьими потрохами, только ко всему еще примешивался запах прокисшего вина и сырных пирогов.

В порту Марат распрощался с Богданом и другими матросами, с которыми делил путешествие все эти дни. Документы его, по которым он числился юнгой Иваном Бекасовым, ни разу не вызвали вопросов у таможенников. Однако Марат на всякий случай все время плавания отсиживался на борту, ни разу не спускался на сушу. Как и обещал Богдан, команда лишних вопросов ему не задавала. Но теперь все обещания были выполнены, и дальше ему предстояло действовать самому.

Лето здесь не окончательно еще отцвело. Воздух был теплым и пронизанным мягкими солнечными лучами, а ветер – сухим. Скалистые бухты причудливо взрезали береговую линию, и многочисленные яхты, томящиеся на причале у самого берега, тянули в пронзительно-синее небо белые стройные мачты. Город кипел и бурлил, и Марат чувствовал себя неуютно среди этой жадно кипящей жизни – он был тут один, никого не знал и никак не участвовал в общей суете.

В толчее он умудрился-таки почувствовать, как чьи-то ловкие пальцы скользнули по карману его брюк. Марат, закаленный детством и юностью, прошедшими в самом хулиганском районе городка, успел резко дернуться и ухватить ушлого карманника за руку. Вором оказался молодой араб, маленький, носатый, в длиннополом засаленном одеянии. Он залопотал что-то непонятное, бешено вращая черными, круглыми, как виноградины, глазами, а затем резко вывернулся из захвата и шмыгнул прочь. Марат не стал его ловить – вытащить деньги карманник у него не успел, а привлекать к себе лишнее внимание было нельзя. Не хватало еще, чтобы на него обратила внимание полиция и потребовала предъявить документы.

Он должен быть незаметным – тень, призрак, безымянный, безликий человек. Слиться с толпой, стушеваться, исчезнуть. Это на самом деле не так уж и сложно. Кто он такой? Как его имя? Где его родина? Где семья? Где единственная, выкрутившая всю душу любовь? Где он сам? Ничего не осталось. Только имена – Руслан, Леха, Маруся, Марат… Имена из прошлой жизни.

Теплое средиземноморское солнце гладило его по лицу, ласковыми поцелуями прикасалось к скулам. И от этого равнодушного тепла, от красоты раскинувшегося вокруг города еще паршивее делалось на душе.

Он купил карту в киоске, на одной из центральных улиц, как и советовала ему Рита. Обыкновенная глянцевая туристическая карта, с обозначенными специальными значками достопримечательностями южного побережья Франции. Но его интересовало другое.

Развернув испещренный разноцветными обозначениями листок, он нашел на нем город Обань. Так. Это недалеко. Добраться наверняка можно автобусом. Но это может быть опасно. Лучше такси. Немного денег у него было – Марат усмехнулся, представляя себе, как разочарован был бы тот карманник-араб, если бы ухитрился все же стянуть у него кошелек с его скудным содержимым. Но Марат отчетливо понимал, что ни на какой мало-мальский ночлег этого не хватит – значит, нужно добраться до вербовочного пункта сегодня же.

Ему повезло довольно быстро разобраться и найти стоянку такси. Он даже с водителем объяснился без особых затруднений, просто сунув ему под нос карту и ткнув в нужную точку. Может быть, раз судьба так ему фартила, он действительно делал все правильно?

Обань оказалась маленьким городком на побережье. Из окна машины Марат видел лежащее внизу темно-серой дышащей плотной массой море. И сразу вспомнил, как переплетались в ледяной соленой воде их с Ритой холодные пальцы. Нет! Думать об этом сейчас нельзя! Иначе он не выдержит!

Теперь нужно было найти вербовочный пункт. Рита, со слов этого неизвестного ему Левкиного знакомого, говорила о белом неприметном здании на холме. Оставалось надеяться, что в небольшом городе не так много неприметных белых зданий…

Голова разболелась от мелькавших перед глазами незнакомых стен, углов и узких подворотен. Марат был уже готов сдаться, остановиться и дождаться, пока подойдет полицейский. А потом объяснить ему все – бог знает на каком языке – и предоставить ему самому решать, что теперь делать с нелегалом. А потом… Потом он увидел здание на холме. Действительно, белое, неприметное – простая светлая коробка, несколько окон, невысокая ограда, ступеньки вверх. И мигрень сразу отступила, а грудь наполнилась свежим морским воздухом.

Уже почти у ограды он разглядел полицейского в белой форме, отчего-то заинтересованно смотревшего в его сторону. Так. Нужно действовать быстрее. Чертовски обидно будет облажаться в самый последний момент.

Марат, прибавив шагу, бросился к лестнице. Полицейский, кажется, разгадав его маневр, ринулся за ним, окликая Марата по-французски. Тот разобрал только слово «мсье». Не отвечая, он бежал вперед, перепрыгивая сразу через три ступени. Жандарм уже дышал ему в спину. Цепкая, словно крабья клешня, рука ухватила его за плечо. Но Марат, вывернувшись, перемахнул ограду и оказался во дворе белого здания. Только теперь он развернулся к своему преследователю и комично развел руками. Мол, прости, брат, в следующий раз меня сцапаешь. Жандарм прищелкнул зубами от злости, но отступил. Выходит, Ритин знакомый говорил правду – территория Иностранного легиона не подчиняется гражданским властям.

На пропускном пункте перед домом его встретил военнослужащий в светло-серой форме. Парень кивнул, убрал куда-то паспорт Марата и кивком головы приказал следовать за собой. Дверь белого здания, деревянная, с вырезанными на ней французскими лилиями, захлопнулась за ними. И Марат вдруг с небывалой ясностью осознал, что она навсегда отгородила его от Риты, от всей его былой жизни.

В подвальном помещении их собралось около сорока человек. Молодые мужчины, от 17 до 40, разных национальностей, разных рас. Марат краем глаза оглядывал своих будущих товарищей. Такие разные лица: узкие и круглые, со светлыми и темными глазами, курносые и носатые. Кто-то из них пройдет отборочные тесты и будет принят, кого-то признают непригодным временно и посоветуют обратиться в легион через год, кто-то через несколько недель покинет легион навсегда. Интересно, что будет с ним? Загадывать он не хотел – время покажет.

Появился немолодой подтянутый мужчина в военной форме. Марат предположил, что это командир вербовочного пункта. Он спросил о чем-то по-французски, кажется, кто из новобранцев владеет языком. Поднялось всего несколько рук. Значит, остальные здесь – иностранцы, такие же бесправные, как и он сам.

В комнате появилось несколько офицеров, каждый из которых по очереди обратился к завербованным на одном из европейских языков. Один из них, высокий блондин с широко расставленными голубыми глазами, заговорил на русском, чуть заметно коверкая слова и пришепетывая на согласных. «Поляк, наверно», – решил Марат. На речь этого офицера отреагировал не только Марат, но и еще несколько человек, для которых русский язык был родным. Марат постарался запомнить их лица – значит, вот они, его соотечественники.

Один из парней, говоривших по-русски, стоял как раз рядом с Маратом. Когда закончился инструктаж, он повернулся к нему, сунул широкую ладонь.

– Земляк, значит? Ну, здорово! Меня Витя зовут. Я из Минска.

– Марат, – коротко представился он.

Никаких подробностей о своей биографии ему сообщать не хотелось. В конце концов, он и подался сюда для того, чтобы стереть свое прошлое.

– Ну так че, будем держаться вместе? – весело шепнул Витя.

Переносицу его пересекал короткий белый шрам, придавая лицу залихватское выражение.

– Как получится, – отозвался Марат.

Всем собравшимся в помещении выдали темно-зеленые спортивные костюмы, теннисные туфли. Затем парни начали по очереди подходить к офицерам и сдавать личные вещи. Один из офицеров, тот самый, кого Марат посчитал поляком, коротко опрашивал новобранца и что-то записывал в тетрадь.

Когда дошла очередь до Марата, он спокойно отдал офицеру рюкзак. Подумал: «Хорошо, что у меня не осталось ее фотографии. Жалко было бы отдавать». Облаченные в темно-зеленые костюмы, теперь все они выглядели одинаковыми. Впрочем, Марату это преображение было привычно, однажды он уже видел такое, в первый день в армии. Когда десятки не похожих друг на друга ребят вдруг в одно мгновение превращались в безликую военную массу. «Наверное, это для командиров, – подумал он. – Чтобы проще было мыслить полками, а не человеческими личностями. Пушечное мясо…»

Им объявили, что с завтрашнего дня начнутся отборочные тесты, а сейчас их проводят в казарму, где можно будет отдохнуть. Просторная комната, ряды одинаковых коек. Марату на мгновение показалось, что вся его короткая гражданская жизнь была лишь сном, что он и не уезжал никуда из армии, не был дома, не видел Риту.

Витек действительно старался держаться к нему поближе.

– Ты по-французски сечешь? – настойчиво допытывался он. – А по-английски? В школе учил, ага? Я тоже. Кроме «хау ду ю ду» ни хрена не помню. Ну ничего, если отбор пройдем, говорят, научат.

Марат равнодушно пожал плечами, растягиваясь на койке. Ему хотелось, чтобы этот доставучий парень поскорее отвалил от него. Хотелось закрыть глаза и увидеть Риту. Как она улыбается и ее верхняя, вырезанная острыми уголками губа приподнимается. Как откидывает неровные пряди волос со лба. Как злится и брови ее сердито сходятся на переносице. Как склоняется к нему и глаза ее мутнеют от желания. Увидятся ли они еще когда-нибудь? Он твердо сказал ей «да!», потому что именно так и чувствовал в тот момент. Но если он пройдет тесты, ему придется подписать контракт как минимум на пять лет. За это время… Что только может произойти за это время! Даже если он не погибнет, все равно шансы, что они когда-нибудь будут вместе, очень малы. Если же тесты он не пройдет… Марат, честно говоря, понятия не имел, как поступит в этом случае.

– А чего ты в легион решил податься? – не отставал Витек. – Проблемы какие-то на родине, мм?

– А ты? – Марат приоткрыл глаза и взглянул на него пристально.

– Да так, – туманно отозвался тот. – Вышли кое-какие разногласия с законом. Без подробностей!

– Вот именно. Без подробностей, – отрезал Марат.

И снова закрыл глаза, подчеркивая, что изливать душу этому случайно подвернувшемуся земляку он не намерен.

На следующий день начались отборочные тесты. Медицинское освидетельствование. Анализ крови, анализ мочи, проверка зрения, холодный молоток стучит по коленям, стетоскоп касается груди. Здоров, годен… Все это уже было с ним два года назад.

Вот психологические тесты оказались в новинку. Каждого усаживали за компьютер, включали какую-то хитрую программу. Выберите наиболее приятный цвет, геометрическую фигуру, нарисуйте рисунок, расставьте цифры в нужном порядке.

– Беспокоятся, – подсказал Витек. – Вдруг кто-то психом окажется. Ему автомат дадут, а он своих же перестреляет. Ты, Марат, как, не чокнутый, случайно?

– Чокнутый! – свирепо отозвался он.

Этот парень уже и в самом деле стал ему надоедать.

Тесты на физическую подготовку. Пробежать, проползти, подтянуться, упасть, отжаться. Обнесенное изгородью тренировочное поле, насыщенно-синее небо над головой. Где-то там, вдали, было море, ветер доносил запах соли, рыбы, холодной морской воды. И Марат двигался, бежал, прыгал на пределе возможностей. Чтобы ничего больше не осталось в теле, кроме сумасшедшего напряжения мышц и рваного, жгущего небо дыхания. Ему нельзя было сейчас думать, нельзя вспоминать.

Для беседы с офицерами безопасности их всех поделили на группы, в зависимости от языка, на котором они говорили. С Маратом беседовал тот самый офицер-поляк, который инструктировал их на русском языке.

– Слушай, парень, – обратился он к Марату. – Я провожу отбор кандидатов в легион уже десять лет. Почти каждый из вас оказался здесь потому, что в прошлом у него были проблемы с законом или деньгами. Здесь мы даем вам шанс начать жизнь сначала, забыть свое прошлое. Но мне ты должен рассказать все, как есть, быть со мной честным. Это нужно в первую очередь для того, чтобы я мог обеспечить твою защиту. Когда ты выйдешь отсюда – ты вправе взять себе новую личность, создать новую биографию. Я гарантирую тебе, что твоя действительная личность останется никому не известной, кроме меня.

Марат внутренне подобрался. Рассказывать о том, что на нем висит убийство, ему претило. Кто знает, не обманывает ли его этот человек в военной форме? Не выдаст ли он его российским властям? Но, взглянув в твердые, словно выцветшие на загорелом лице, глаза полковника, он понял, что иного пути нет. Этот человек, безусловно, поймет, что он что-то недоговорил, доверие будет подорвано, и, значит, заключить контракт с легионом ему не предложат. Придется рискнуть. Это его единственный шанс.

И Марат, с силой выдохнув, заговорил. Он рассказал обо всем – о детстве, о погибшем брате, о том, как по собственному желанию ушел в армию, зная, что попадет, скорее всего, в боевую часть. О том, что произошло с ним там, на войне. Об убитых им людях в тех бесчисленных развороченных сельских домах. О Лехе, к чьему обугленному виску он приставил дуло и спустил курок. И, наконец, о том, что случилось с ним по возвращении. О Гнусе и том гаишнике, которого он вырубил.

Офицер слушал его, делая какие-то пометки в блокноте. Изредка задавал короткие вопросы, когда что-то было ему непонятно. Лицо его оставалось бесстрастным, и Марат, как ни силился, не мог вычислить по глазам полковника, в его ли пользу сработала его откровенность. Когда наконец он замолчал, полковник коротко кивнул, а затем произнес:

– Решение о зачислении или незачислении в легион принимает комиссия из четырех человек – главный медик, офицер безопасности, кадровик и армейский психолог. Результат тебе объявят завтра. Свободен.

Марат кивнул и поднялся со стула.

За дверью к нему тут же подскочил Витек:

– Ну че? Ну че? Ты правду ему рассказал? Во дебил! А если это все гонево, если они тебя не примут и в Россию выдадут? А?

– Отвали! – сквозь зубы процедил Марат.

Он и сам не знал, правильно ли сделал, что откровенно все рассказал офицеру безопасности. В тот момент ему показалось, что это – единственный выход. Теперь же он ни в чем не был уверен.

На комиссию вызывали по одному. Все сорок человек, успевшие уже кое-как сродниться за эти две недели, выстроились в коридоре. Каждого по очереди приглашали в кабинет, где сообщали вердикт – принят, временно не годен, не годен вообще. Витек нервно переминался с ноги на ногу.

– Мне домой никак нельзя, – торопливо говорил он Марату. – Я должен там одному… Я вернусь, он меня из-под земли достанет. Попишет, честное слово. Лучше уж тут.

Когда очередь дошла до него, Марат быстро сказал ему в спину:

– Удачи! – Все-таки этот парень за эти недели был единственным, с кем он общался.

Витек вернулся в коридор через десять минут. Лицо его побелело, и шрам на переносице выступил ярче, светился красной полосой.

– Не приняли, – бросил сквозь зубы он. – Суки! Че делать-то теперь, Марат, а?

Марат не успел ничего ответить, легионер в форме кивнул ему головой, приглашая в кабинет.

Комиссия из четырех человек сидела за длинным столом. Марат узнал офицера безопасности, поляка, с которым беседовал. Остальные лица тоже были ему знакомы. Впрочем, за эти две недели он видел столько новых лиц, что в голове уже начало путаться. Они переговаривались о чем-то по-французски. Затем на ноги поднялся офицер безопасности и обратился к Марату:

– Поздравляю, вы прошли отборочные испытания и приняты. По завершении комиссии вам выдадут обмундирование. Затем, вместе с другими отобранными кандидатами, вы принесете присягу в Зале Славы и подпишете свой контракт. Вы хотите взять новое имя?

Кабинет завертелся перед глазами. Простые выкрашенные светлой краской стены, фотографии в рамках, тяжелые шторы на окнах. «Вы приняты, – застучало в голове. – Это – все. Другая жизнь, другое имя». Только сейчас Марат осознал, что все это время подсознательно надеялся, что его не примут. Что он вернется в Россию, домой, к Рите… Лишь бы быть рядом, пусть всего несколько дней. «Маргарита, Рита, Маруся… Я прощаюсь с тобой. Как ты хотела…»

Он на секунду прикрыл глаза, досчитал до трех, глубоко вдохнул воздух.

– Хотите взять новое имя? – повторил полковник.

«У нас с тобой имена почти одинаковые. Мар и Мар – может, это судьба?»

– Марк, – твердо произнес он. – Марк.