Текст книги "Последняя инстанция. Расследование (СИ)"

Автор книги: Ольга Каневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 24

Он с силой ударил по клавиатуре пальцем, останавливая запись. Я бросился к столу.

– Показывай!

Несколько секунд я наблюдал, как на экране какая-то нечёткая фигура суетится около красивого чёрного спорт-кара, двигаясь быстро и задом наперёд. Потом картинка остановилась, стала чётче, и мы с замиранием сердца начали наблюдать за происходящим на экране монитора.

– Пацан какой-то совсем… – бормотал напарник. – Может, киллер не стал сам пачкаться? Нанял наркошу, и всех дел… Зачем ему самому-то под машину лезть? Смотри: ну, какой из этого дохляка убийца? Может, это вообще мелкий воришка? Стырит что-нибудь из машины по-тихому, и вся недолга… Киллер-то, сам говорил, хороший. Что ж он, по-твоему, не просёк, что в элитном комплексе во все места камеры понатыканы?!

– Да не мельтеши ты, Саня! Помолчи хоть три секунды! Давай посмотрим!

Парень покрутился вокруг машины, осмотрелся по сторонам. Видно было, как он быстро присел за машиной, потом разогнулся и открыл дверь. Сунулся внутрь, что-то там сделал – из-за сплошной тонировки мы, естественно, не увидели, что именно, снова присел. Около машины он крутился около получаса. За это время, скорее всего, можно было всё, что угодно испортить в салоне: вытащить магнитофон, например, пошарить в бардачке, даже снять дорогущие колёса. Парень явно рисковал. Он не мог не знать о камерах. Авто-воришки крайне редко попадаются на кражах, несмотря на то, что часто «работают» среди бела дня и под прицелом камер. Правда, чаще всего, им хватает на кражу пяти минут. Для чего крутиться на месте преступления так долго?!

– Останови! – приказал я Сашке. Он послушно остановил запись. – Смотри: дорожный просвет минимальный. Под машину ему не подлезть однозначно…

– Однозначно, – голосом Жириновского повторил за мной коллега.

– К тормозам подлезть можно или снизу, или из-под капота. Капот он не трогал. Под машину не залезал и, однозначно, не залезет. Как ещё можно повредить тормоза?

– Ну, это я не знаю, – протянул Александров. – Я ж тебе и говорю: это воришка.

– Саня! Вруби мозг! Любой воришка, даже с затуманенным наркотным сознанием сообразит, что на подобном комплексе обязательно будут камеры. И его обязательно «срисуют». Зачем ему это надо было? И зачем он так долго крутился у машины? Не потому ли, что киллер очень хотел, чтобы мы на него подумали? Что он мог сделать с машиной за полчаса, не открывая капота и не лазая под днище? Час от часу не легче. Надо дождаться из Сестрорецка заключения экспертизы и поинтересоваться у них, каким образом машине могли быть нанесены подобные повреждения. Можно ли было повредить тормоза из салона машины? Мы же не видим, что он там делает, когда в салон ныряет… В любом случае, даже если ещё тридцать три киллера у машины нарисуются, я сильно сомневаюсь, что вот просто так, за здорово живёшь, кто-то отважится домкратить машину и лезть под неё в навороченном дворе, под прицелами камер. А по-другому под неё не залезешь, клиренс слишком мал…

– Кто мал? – Сашка опешил.

– Клиренс! – я рассмеялся. – Просвет между днищем машины и дорогой. Надо бы тебе хоть элементарную грамотность техническую освоить. А то дуб дубом!

Сашка довольно злобно взглянул на меня и пробурчал:

– Ну, так я ж не в прокуратуре работаю, в обычной ментовке. Мне денег на машину за сто лет безупречной службы не накопить. Откуда мне что знать?

– Тебе кто-то мешает подниматься по службе? Или, может, что-то мешает?

– Чтобы сейчас в верхушку выбиться, надо нечестным ментом быть… – пробурчал напарник.

– Сам-то подумал, что сказал? И кому?

Сашкины лень и эгоизм начинали надоедать. Я тоже, конечно, могу позавидовать кому-то, могу попричитать, что зарплаты хватает только на баньку с водкой и ни на что больше. Но ведь это несправедливо – то, что он пытается отстаивать. Всё наше начальство – что моё, что Сашкино – поднималось из рядовых ментов. Учились, работали, в засадах сидели, под пули лезли. Честно делали свою работу. Должности не крали. Не выслуживались. Против совести не шли. Просто работали. Я, конечно, тоже не генерал, но из возраста капитанов давно вышел. А Саня так и застрял на звании. И, что странно… Как только дело подходило к повышению, Сашка обязательно вляпывался в какую-нибудь историю. То сам под служебное расследование попадал, то кто-то на него жалобу катал, то привод в вытрезвитель, то ещё какая-нибудь свистопляска. Неугомонен мой друган!.. Я снова посмотрел на замершую картинку монитора. Напарник включил запись по новой. Мы ещё несколько минут наблюдали, как за тонированными стёклами «мазды» то появляется, то исчезает голова парня. Можем хоть сто раз посмотреть, всё равно не поймём, что он там делал. И парня этого мы ни за что не найдём. Таких не тысячи, таких сотни тысяч: в капюшоне, в чёрной куртке, несмотря на жару, в тёмных очках… Штаны мы увидели только, когда он подходил к машине. Обычные такие рэперовские штаны, в которых ходит большинство наркоманов. Я вглядывался в ужасного качества картинку, пытаясь рассмотреть хоть что-то важное. Но ничего!

– А может, он просто колется в машине? Мы же даже не видим с этой стороны, садится он в неё или нет. Может, он вскрыл её, чтобы что-нибудь свистнуть, понял, что сигнализация не сработала и никто не выйдет, сел и ширнулся по-простому?..

– Ну да, ну да… – пробормотал коллега, так же, как и я, старательно вглядываясь в видео. – Больше-то места, ну, по-любому не нашлось. С какого рожна ему лишнюю статью на себя навешивать? Совершить одно преступление для того, чтобы нашлось местечко, чтобы совершить другое? Ты что-то Сергеев, сегодня отчебучиваешь! Не выспался, что ли? Погоди… Ты с девчонкой-то познакомился вчера?

– А ты не помнишь, что ли? – я сделал ужасные глаза.

– Не-а… – Саня растерянно поскрёб в затылке, – Ни фига не помню. Ни как домой добрался, ни конец вечера. Ты, как начал о презервативах рваных рассказывать, так мозг и отказался дальше воспринимать действительность. Рассказ твой смутно помню, а дальше – ни хрена. Хучь убей!

– Да запросто. У меня уже давно руки чешутся, – честно выложил я свою навязчивую идею придушить кого угодно голыми руками. – Ты это будешь или кто-то другой – это даже не важно. Лучше уж, наверно, ты.

– Почему я? – опешил приятель.

– Ну, ты мне как-то ближе. Дороже. Их-то я совсем не знаю. И потом, ты человек одинокий, по тебе грустить никто не будет…

Сашка, похоже, обиделся. По крайней мере, мне показалось, что он совершенно всерьёз воспринял мои слова. Погрустнел, посерьёзнел, уткнулся снова носом в монитор, включив запись. Герой видео по-прежнему крутился у машины, производя совершенно непонятные и практически невидимые нам манипуляции. На какое-то время он вообще исчез из поля видимости. Мне показалось, что он вообще ушёл.

– Где это он? Куда подевался?

– Чёрт его знает, – увлечённый изображением потенциального преступника, Александров, не отрываясь, затаив дыхание, вглядывался в картинку.

Парень не появлялся несколько минут. Стёкла у машины были настолько сильно затонированы, что невозможно было даже определить, в машине преступник, за машиной, под ней или вообще, давно дома. Внезапно, он возник вновь, воровато огляделся по сторонам, захлопнул дверцу и удалился, оставив нас, практически, с носом. Мы ещё минут пять пялились в экран, ставший уже бесполезным, потом синхронно вздохнули и отвалились от стола, как два ненаевшихся кота от пустой миски с выражением горького разочарования на помятых лицах.

– М-да… – изрёк Сашка. – Вряд ли мы увидим продолжение. Кино окончено. Ну, что думаешь?

– Я думаю… – я задумчиво потёр лоб. – Я думаю, что нам нужно сделать следующее. Во сколько у тебя встреча с Рудневым?

– Блин! – Сашка глянул на свои старомодные командирские часы. – Уже опаздываю. Ты подбросишь?

– Куда тебе?

– На Ваську. Через час встреча.

– Если на Ваську, дуй на метро. Точняк успеешь. На машине в это время дольше по пробкам будем продираться. До метро подкину, не вопрос. Далее так сделаем. Ты дай мне эту штуку, – я кивнул на выносной диск, – с собой. Я её экспертам в Сестрорецк свожу. Пусть они ответят на один простой вопрос: можно ли было таким образом повредить тормоза? Если нет, то придётся ещё докачивать видео. Брать с того момента, когда девица поставила свою «мазду» на это самое несчастное место.

– А я по-твоему, с какого момента брал?

– Я не знаю, – растерялся я, – я думал, ты за день только отсматривал.

– Так я за день и отсматривал. Она утром приехала. Я с момента парковки и смотрел. Видел, как она паркуется. Это часов в десять утра было…

– М-да… Откуда же она приехала в десять-то утра?

– Ну, этого, друг мой, боюсь, мы никогда не узнаем. Тебе показать начало?

– Давай, конечно, если успеешь.

– Успею.

Сашка поколдовал над клавиатурой, и на экране возникла «мазда» в движении. Девушка не слишком уверенно втиснула свою машину между двумя другими, как раз под прицел видеокамеры. Вышла – высокая, чуть худоватая блондинка с копной шикарных волос, в коротеньком летнем сарафанчике… Не похоже, чтобы в таком виде она вернулась после ночного клуба. Хотя, может, у неё в машине десять смен костюмов, на все случаи жизни. Девушка захлопнула дверцу и, на ходу включая сигнализацию – была, значит, сигнализация, – двинулась в сторону камеры, а, значит, в сторону парадной. Вот и всё кино. Насмотрелись мы сегодня! Всё не в масть.

– Ладно, Саня, дуй на встречу. Потом отправляйся на Крестовский, найди по времени то же самое место, где пацан у машины трётся. Покажи охранникам. Вдруг они его узнают? Может, это местный наркоша.

– Из элитного дома? – Сашка недоверчиво повёл носом. – Ты сам-то в это веришь?

– Ну, не знаю… Может, из соседнего. Там рядом такой же кильдым стоит, как раньше на месте их дома стоял. Клоповник жуткий. Может, пацан оттуда? Ну, забрёл в соседний двор, увидел крутую тачку, ну, и залез ширнуться…

– Не, Серёга. Глупо это, – без тени издёвки решил напарник. – Чтобы ширяться, полно других, менее опасных мест, чем чужая крутая тачка в элитном дворе под камерой слежения. У них сразу за домами то ли парк, то ли двор такой огромный… Любо дорого: забрался в самый глухой закуток и колись, сколько хочешь. Они, если и лезут в машины торчать, то в брошенные или в старые совсем, и то, по холоду… А так им места хватает. Если только крал что-то из машины, да заметил, что никто им не интересуется, вот и подумал, что лучше места не сыскать. Но рассуди логически: наркоманы идут на «дело», в данном случае, на взлом машины, когда у них на дозу не хватает. А, если доза у него уже на кармане, то какой смысл среди бела дня лезть в чужую тачку, рискуя на девяноста девять процентов? Нет, он не за тем лез.

– Логично, Саня… Я чего-то торможу сегодня. Согласен, если он и наркоман, то не по нашу душу.

– А чего это ты, Сергеев, тормозишь, – Сашка плотоядно ухмыльнулся. – Я так понимаю, с девицей ты всё-таки законтачил?

– Законтачил, законтачил… – недовольно протянул я, и, чтобы уйти от дальнейших расспросов, поторопил напарника. – Давай быстрей сворачивай шарманку. Опоздаешь!

– То есть, сегодня не посидим? – разочарованно хмыкнул Саня.

– Нет, Санёк, не посидим. Дай передохнуть от посиделок. Печень уже свистит.

– Чего делает?

– Свистит. Три зелёных свистка, не помнишь, что ли? Ещё один зелёный свисток, и надпись на надгробной плите: «Издох от цирроза»… Погнали! Мне ещё надо до Сестрорецка к Снегирёву заскочить.

– Гы… – коллега искренне порадовался за меня. – Завидую тебе: ночью секс, днём секс! На работе секс, дома секс!.. Хорошо быть следователем прокуратуры? А, Сергеев?

– Станешь, узнаешь.

Глава 25

До Снегирёва я так и не добрался. Застрял в пробке на Старо-Невском. Позвонил. Выслушал молча о том, какой я незаменимый работник, оценил список вакансий, которые, по мнению полковника, мне удастся занять в ближайшем будущем (кочегар и дворник – самые высокооплачиваемые и максимально удобоваримые из предложенного списка). Пообещал в ближайшее время представить полный отчёт («на бумаге, а не на пальцах, чёрт бы тебя побрал!») и отправился к «курортникам». Позвонил Аркаше, оповестил о намерении посетить его в ближайшие час-другой. Эксперт не сопротивлялся, не ломался и не отказывался от хорошего коньяка.

– Я понимаю, – вещал мне Аркадий, когда я приехал. – Это дело уже начальствам всех инстанций поперёк горла. Мы торопимся, как можем. Заезжал Иван Палыч – наш спец по автотехнике, смотрел то, что осталось от «мазды»… Ничего нового он мне не сказал. Всё, как я и говорил: тормоза подпилены. Там два практически дублирующих друг друга тормозных контура. Так вот. Вся гидравлика была выведена из строя. Там диагональная схема гидравлического привода… – Аркадий с сожалением посмотрел на моё недоумённое выражение лица и сжалился. – Короче говоря, ты не парься и не вдавайся в подробности. Есть такая хрень в машине – тормозной трубопровод, ведёт от главного тормозного цилиндра к тормозным цилиндрам, которые расположены у самых колёс. Вроде так… Вот её и перерезали. Или перепилили, считай, как хочешь…

– Они из чего сделаны?

– Ну, как из чего? Резина с жёсткой металлической оплёткой. Сносу, практически, никакого. Сто лет прослужить могут, если не трутся, конечно, обо что-нибудь.

– А в данном случае?

– В данном случае машина была практически новая. Состояние изначально, ну, до аварии – идеальное. Тормозная система спортивной машины, особенно такой марки – это особая гордость её создателей. Это тебе не «жигули», где шланги могут по колёсам чиркать. Это «мазда»! Там не так всё просто…

– Сейчас меня, Аркадий, другое интересует. У меня запись есть одного момента из прошлой жизни этой самой «мазды»…

– О-о-о!.. Нашли уже? Ну-ка, ну-ка, давай глянем!

Эксперт выхватил у меня переносной диск, быстро воткнул его в порт и уставился в экран. Время я запомнил с точностью до секунд, поэтому мы быстро нашли нужный момент. Аркадий тщательно всматривался в происходящее на экране, но, как и я, он не смог понять, что же за манипуляции парень на экране производит с машиной.

– Что ж они так машины тонируют-то? – выразил эксперт своё откровенное недовольство. – Когда уже наши собратья из гибэдэдэ заставят их всех свои тонировки смыть да снять?! Ничего ж не видно! Хотя я тебе так скажу: вряд ли подобным образом можно что-то с тормозами сделать, – Аркаша остановил запись. – То есть, теоретически можно было бы, но это нужно быть потрясающим спецом. А это пацан какой-то… Не думаю я, что он – супер профессионал. Если, конечно, тебя моё мнение интересует, – осторожно закончил эксперт. – Это же ваша прерогатива думать и выводы делать. Мы только копаемся в этом, анализировать – это не наше…

– Конечно, интересует! Я вот, что думаю: клиренс у машины слишком мал, чтобы можно было подсунуть под днище руку и сообразить, что и где нужно резать.

– Я тебе больше сказу, майор! Там два совершенно идентичных надреза. Скорее даже надпила. Абсолютно симметрично расположенных. Чтобы сделать такие надрезы, или надпилы, надо видеть то, что ты делаешь.

Мы отмотали запись обратно и снова внимательно уставились на экран. Меня уже мутило от этой суеты вокруг «мазды», но Аркадий жадно вглядывался в картинку. Вдруг он расширил глаза, стукнул по клавише, снова отмотал немного назад и опять, нахмурив брови, не моргая, уткнулся в экран монитора. Снова и снова отматывая, он вглядывался в происходящее. Внезапно он с силой ударил по пробелу и замер, откинувшись на кресле. Прикрыл глаза, немного подумал. Опять просмотрел интересующий его момент. Потом махнул мне рукой:

– Смотри внимательно! Видишь какие-то вспышки под днищем. Я думал сначала, что это солнечные блики… Ну, на камере солнечный свет играет, или на металлических деталях машины лучи солнца отсвечивают… Нет, это под машиной вспышки!

Я вгляделся с замершую картинку, не находя на ней никаких бликов. Аркадий снова отмотал несколько кадров назад и показал мне рукой на замедленной записи то, что он имел в виду. Я лихорадочно начал соображать.

– А что же это может быть? – мне ничего не приходило в голову.

– Там кто-то есть. И, судя по этим бликам, у этого «кого-то» есть фонарик…

Я ещё раз взглянул на запись и убедился в правоте слов эксперта. Действительно, было ощущение, что под машиной разверзлась земля и под днищем авто кто-то находится. Это было почти безумием.

– Там кто-то есть. Там кто-то есть. Есть… – я закрыл лицо руками, как будто пытаясь не дать вырваться через рот, нос, глаза беснующейся в моей голове мысли. – Там люк, – вскрикнул я.

– Точно! – заорал эксперт, разбудив мирно дремавшую в клетке крысу. – Молодца, товарищ следователь! Там должен быть люк! – он озадаченно потёр лоб и продолжил мысли вслух, – Как же он, подлец, добился того, чтобы девушка поставила эту свою таратайку прямо над люком?

– А ничего он не добивался. – вспомнил я разговор с Макарычем на Таврической и повторил его слово в слово, – В элитных комплексах парковочные места тщательно поделены. Жильцы ставят свои машины на строго отведённые точки, во избежании раздела с применением бейсбольных бит и пистолетов. Он просто видел её парковочное место до того, как она поставила туда машину в последний раз, и знал, что под её машиной есть люк. От этого он и плясал. Сейчас!

Я отмотал запись на самое начало, когда место будущей парковки «мазды» ещё пустовало. На картинке чётко было видно, что на асфальте существует разметка. Вроде бы даже, на заборчике присутствовала какая-то, едва различимая, табличка. Люка видно не было. Чёрт бы их побрал, этих жмотов из охранных структур! Ну, в комплексе элит-класса можно было бы не экономить на камерах слежения! Ни черта не разглядеть! Я набрал Сашкин номер, вовремя спохватился, вспомнив, что напарник на встрече с фигурантом. Дал отбой и решил, что перезвоню позже. Тем более, что звонок прошёл, и Сашка сам отзвонится, когда закончит.

– Погоди! Там ведь, всё едино, просвет никакой – не развернёшься. Мог он из люка перерезать тормоза? – поинтересовался я у эксперта.

– Ты не смотри, что клиренс такой маленький, – заверил меня Аркадий. – То, что ты видишь снаружи, это не уровень днища, это пороги. Их специально навешивают на спортивные машины, чтобы зрительно их максимально прижать к земле. Само днище гораздо выше. Невозможно ездить с таким низким уровнем дна. То есть, возможно, но не наших дорогах. У нас ям начерпаешь до дуры! Все люки соберёшь. Вот их и опускают декоративными порогами для понта. Если киллер умудрился влезть под землю и пролезть в люк, то он с фонариком вполне мог сделать то, что он сделал. Это безо всякого сомнения. Только вот в чём загвоздка: в новых домах сейчас ливневую канализацию делают совершенно по-другому. Она проходит вдоль поребрика и забрана решёткой. Сейчас люков не делают практически. Если только от прежних времён остались какие-то заброшенные канализационные ходы… На картинке не видно ни черта – есть там люк или нету. Ну да, что гадать? Выясняй, узнавай, анализируй! Ты же следователь, не я. Я, всем, чем смог, тебе помог. Остальное ты уж сам…

Сам, сам, товарищ эксперт! Сам! Теперь уже проще простого. Надо найти того, кто прятался под машиной, и всё! И, в общем-то, всё! Чего проще? Находим того, кто в люке торчал, ковырял тормоза, и дело можно закрывать. А пока у нас есть только парень весьма заурядной внешности, каких сотни тысяч в городе – пэтэушник в рэперовских штанах, тёмных очках, в кепке и с капюшоном. Славянской наружности, как сейчас принято говорить с учётом требований такого новоявленного понятия, как толерантность. Предположительно, наркоман. Маленького роста – где-то около метра шестидесяти пяти, если я не заблуждаюсь на предмет соотношения его роста и высоты машины. С виду почти подросток, хотя вполне возможно, что он просто так выглядит – наркоманы с большим стажем выглядят иногда совершенно неожиданно молодо (если близко не приглядываться и на зубы не смотреть) или невероятно старо (даже в подростковом возрасте). Что же он мог делать в салоне машины? Мог, например, отключить сигнализацию. Мог снять стояночный тормоз, чтобы катнуть машину поудобней. Надо будет ещё раз просмотреть эту треклятую запись, не было ли движения. Мог, кстати, помогать снаружи открыть люк – мы же не видели и не узнаем уже, что парень делал, когда его голова исчезала за машиной. Однако, эксперт-то глазастый и сообразительный. Наверно, это отличительная особенность всех криминалистов – видеть то, что незаметно обычному глазу и глазу следователя, в том числе. Ну, на то они и эксперты. Его дело – замечать, моё дело – анализировать замеченное.

Надо искать пацана. Если он случайный соучастник, то определённо он один из компании местной шпаны. Рядом с элитными комплексами на беду их жильцов до сих пор бельмом на глазу торчат «хрущовки», «кировки» и прочие трущобы с соответствующим контингентом. Парень может жить в одном из таких кильдымов. В этом случае, нашими бесценными помощниками становятся местные бабульки, которые, как и в самые древние времена знают всё и обо всех. Они, безусловно, узнают парня даже по очень некачественной фотографии, но, при условии, что он проживает в их доме, квартале, микрорайоне.

– Аркадий! А можно распечатать фото с этой картинки?

– Конечно. Сейчас, ун минут! – эксперт загрузил какую-то программу, внедрил туда видеозапись и, через несколько минут я увидел на экране слайд-шоу из изображений парня.

– Выбирай, – предложил мне Аркадий. – Какие распечатывать?

– Да все хороши! Как это ты ловко! – я в сто первый за последние несколько дней раз поклялся, что освою компьютер. – А все можно распечатать?

– Ещё ун минут! – пригрозил эксперт и ловко зашлёпал по клавиатуре пухлыми пальцами.

На экране молниеносно загрузилась какая-то новая программа. В ней уже красовались вырезанные из видео кадры с изображением предполагаемого сообщника. Кадры мелькали на экране, появлялись, внезапно улучшались качеством, становились намного более резкими и чёткими. «Вот ведь волшебство современной техники!» – думал я, старательно давя в себе чувство стыда. Через несколько минут я получил на руки несколько отпечатанных изображений парня. На фото уже реально было разобрать детали и подробности. Пару фотографий Аркадий достаточно сильно увеличил. На них было снято крупным планом лицо сообщника.

– А ты уверен, что это всё-таки сообщник? – словно читая мои мысли, поинтересовался криминалист.

– Ну, можно было бы предположить, что во время вероломного вторжения в святое святых автомобиля – в тормозную систему – кто-то просто по совпадению вторгся в эту же самую машину снаружи, но я почему-то в такие совпадения верить не склонен. Сам-то как думаешь?

Аркадий хмыкнул:

– Это ваше дело, следовательское – думать. Наше дело ковыряться в сути. Проверять, сличать, нюхать, пробовать на вкус и тому подобное.

Я вспомнил, как эмпирическим путём эксперты проверяли процесс разрыва презервативов, и улыбнулся. Действительно, как бы мне не хотелось выслушать мнение Аркадия, я сам должен делать выводы. Решив не ждать Сашку, я двинулся на Крестовский, имея на руках первые улики – фотографии предполагаемого сообщника киллера. Однако, преступник не так прост, чтобы сообщник, даже если мы его и найдём, смог вот так, за здорово живёшь, своего хозяина сдать. Скорее всего, опять тянем не ту карту. Но пока это единственная зацепка в нашем деле.