Текст книги "Оберег Святого Лазаря"

Автор книги: Ольга Тарасевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Проблемы с глазами тут ни при чем. Все люди могут видеть астральный мир. Все и видят – просто не обращают внимания; думают – ерунда, показалось, – комментирует Саша мои еще даже не озвученные мысли. – Кстати, у вас, наверное, быстро бы получилось научиться работе с энергиями. Вы сильная, это по роду к вам пришло. И нам с Эдиком наши необычные способности от отца передались. Хотя папа никогда никакой экстрасенсорикой не занимался. Жаль, что мама с бабушкой ко мне больше не приходят. И еще я почему-то не могу поговорить с душой Мариам. Это вообще очень странно – ведь сразу после смерти дух человека еще долго находится в нашем мире.

Махаю рукой:

– Ладно, давайте позже обсудим всю эту эзотерику. Или не будем обсуждать вообще. Честно говоря, меньше всего меня интересуют неупокоенные души. Где парень? Что с ним?

Денис пожимает плечами:

– Эдвин в своем номере. Мы закрыли его и забрали ключ, самостоятельно открыть дверь у него не получится. Такое чувство, что он не понимает, что происходит. И у него… точнее, внутри него раздаются какие-то жуткие звуки. Я не знаю, как иначе это объяснить.

А я – знаю. Я знаю, как все это можно объяснить. По крайней мере, догадываюсь.

Денис, наконец, разул глаза и увидел настоящего ангела – молодого, стройного и прекрасного.

Наверное, красавчик сговорился с братцем Саши насчет розыгрыша. Элементарная мужская солидарность: почему бы Эдвину и не помочь Муратову?

Не такой уж Денис и плохой психолог: от роли рыцаря, благородно помогающего девушке спасти брата, намного легче перейти к роли возлюбленного этой самой девушки.

Возможно, я даже могу объяснить, почему из живота Эдика раздаются душераздирающие звуки. Однажды мне довелось купить внучке игрушку, которая, как эхо, повторяла любую произнесенную фразу. Возможно, у парня где-то припрятано похожее техническое устройство. Каких только странных вещиц сегодня не придумают для развлечения людей и получения доходов!

Что ж, совет да любовь.

Саша и Денис прекрасно подходят друг другу. А если дело дойдет до изготовления детишек – тут им вообще равных не будет.

Моя роль в этом спектакле – статист на подтанцовке.

Ну и ладно. Доиграю пошлую трагикомедию до конца – и рвану, наконец, в собачий приют.

– Пойдемте к Эдику, – бросив машинальный взгляд на лысеюще-рыжеющий фикус, я быстро шагаю к лифту. – Может, пока мы тут болтали, с ним уже все в порядке!

«Авангард», похоже, очень бюджетная гостиница.

Лично на моем гонораре организаторы проекта не экономили. А вот с проживанием участников – я бы так не сказала.

Давно не видела таких замков в гостинице – самых дешевых, открывающихся ключом, даже без защелки с внутренней стороны!

Ремонта здесь явно не было со времен Советского Союза! Что окна, что вытертые ковровые дорожки – явное наследие социалистической промышленности. Даже не подумала бы, что в Москве до сих пор сохранились такие реликтовые интерьеры!

Скрипнув дверью, Денис осторожно просовывает голову в номер, потом машет рукой:

– Девушки, проходите! Он заснул.

Не удерживаюсь:

– Можно не целовать спящего принца? Он не в моем вкусе!

Саша улыбается, но сразу же снова становится серьезной:

– Вы заблуждаетесь, вас никто не разыгрывает. У моего брата и правда проблемы со здоровьем, и…

Лежащий на кровати парень вдруг открывает глаза.

Меня сразу же тревожит его взгляд – он смотрит на меня и, кажется, не видит; зрачки огромные, чернющие, расширенные.

– Он употребляет наркотики?

Саша качает головой.

Я делаю пару шагов к кровати и замираю.

– Ку-у-у-да-а ты-ы-ы-ы идее-е-е-ешь?

Звуки и правда словно бы несутся из утробы Эдвина.

От дикого животного стона – прямо мороз по коже.

Нет-нет, никакое техническое устройство подобных воплей издавать не может; источник звука действительно прямо внутри парня…

– Привет, Эдик. Как ты себя чувствуешь? – девушка явно пытается себя вести так, как будто бы ничего экстраординарного не происходит. Но глаза Саши наполняются слезами.

– Привет, Эдик! Как ты себя чувствуешь? – вместо ответа повторяет парень.

Беру его за руку.

Ледяная.

Но пульс прощупывается хорошо, сердцебиение в норме.

– И ме-е-еня-я-я, – несется из плоского мальчишеского живота, обтянутого белой майкой. – И ме-еня посмо-отри!

– Я же смотрю на тебя! – вздрогнув, я говорю с еще одним «собеседником».

Как попугай, Эдик повторяет за мной:

– Я смотрю на тебя!

Живот дичайшими звуками передразнивает хозяина:

– Те-ебя-я-я!

На доли секунды меня охватывает паника.

Безумие тянет ко мне цепкие пальцы, стремясь разрушить весь мир как карточный домик.

Потом страх если не проходит полностью, то, по крайней мере, немного ослабляет ледяную хватку…

– Что с ним? – интересуется Денис, присаживаясь в старенькое кресло, стоящее напротив кровати. – Я бился с ним полчаса. Он просто тупо повторяет те предложения, которые ему говорят.

Я точно знаю, что в медицинском институте нам ничего не говорили о голосах, раздающихся из утробы.

Но базовый курс по психиатрии, конечно, читали. И согласно ему тем, кто слышит всякие странные голоса, надо обращаться к психиатру.

Эдик вдруг вскакивает с постели и начинает бегать по номеру.

Он бросается к окну, потом летит к шкафу.

Перепугавшись, Денис мчится к открытой форточке, захлопывает ее. Но Эдика, кажется, окно больше не интересует. Он опускается на ковер, обнимает себя за плечи, раскачивается из стороны в сторону.

– Наталия, мне надо с вами поговорить. Лично, – Саша смахивает подушечками пальцев все-таки побежавшие по щекам слезы. – Но и Эдика не оставишь одного…

– Нет проблем, – сразу находится наш, видимо, уже общий рыцарь Денис. – Я присмотрю за ним. Думаю, что справлюсь. Главное – чтобы он в окно не сиганул. С ума сойти можно, мы ведь его одного оставляли! Хорошо, что он заснул…

* * *

– Давайте пройдем в мой номер, – предлагает ангелочек, махая рукой. – Это прямо по коридору.

– Хорошо. А что, разговор предстоит долгий?

– В общем, да.

– Но как же ваш брат?! А вы обратили внимание, он словно бы двумя голосами разговаривает: один – его голос, голос парня. Он мне знаком, я ведь уже общалась с Эдиком на испытаниях. Другой голос, тот, который словно бы из живота идет и гласные так противно растягивает, – он тонкий, блеющий, противный… Я не знаю, что с вашим братом. Наверное, ему нужна помощь психиатра, причем срочная!

– Давайте я вам сначала все расскажу, и…

У нас обеих одновременно вырываются изумленные возгласы.

Нам навстречу по коридору движется цыганка Евсения. Даже на приличном расстоянии заметно: под глазом женщины наливается синевой огромный фингал.

Она бросается к нам, когда мы еще не успеваем задать ни одного вопроса:

– Сашенька, девочка, будь осторожна. В гостинице явно орудуют какие-то бандиты. У меня в номере все вверх дном перерыли. Деньги-то я в комнате не держу.

Смуглая рука ныряет в вырез блузки и извлекает висящий на шнурке мешочек, вытаскивает из него портмоне:

– Вот, видите, тут мои денежки! Так что эти бандиты учудили?! Они карты мои украли! Ту самую колоду Кроули, которой я на испытаниях пользовалась. А эти карты мне от моей наставницы достались, сейчас таких не купишь нигде…

У меня от сочувствия слова застревают в горле.

Та самая чудесная магическая колода, на которой мне гадала Евсения, – она исчезла! Блин, жалко ужасно! Невозможно представить эти прекрасные карты, которые дарят десятки фантастических миров, в чужих грязных руках…

Тем временем Саша, перекрестившись, интересуется:

– Но кому могли понадобиться гадальные карты? Вряд ли их можно продать. Это вам они нужны, вам они дороги как память. Но за них вряд ли выручишь много денег. И… что с вашим глазом? Это бандиты вас избили?

– Они! Точнее – он, какой-то один мальчишка. Молодой еще совсем, ребенок! Ай, день не заладился с самого утра. Эта странная информация о том, что все тут заминировано; эвакуация, нервничали все… Здание гостиницы проверили, и нам разрешили вернуться. Настя сказала: на сегодня съемки отменили, все могут быть свободны. И еще она сказала, что эта запись, которая сегодня сделана, при монтаже программы использоваться не будет, завтра всем нам дадут уже совершенно другое испытание, чтобы никто никому ничего рассказать не успел… Ну я и пошла в номер к себе, думаю: отдохну перед ужином. Захожу – и ничего не понимаю, все ящики комода вытащены, дверь шкафа тоже открыта, юбки мои на полу валяются. А потом вдруг поняла: да меня же обокрасть хотели! Бросилась к тумбочке, там карты лежали – пусто. И почему я их с собой сегодня на испытание не взяла! Думала пойти вниз, на рецепцию; там еще из полиции много мужчин было. И тут дверь как двинет мне прямо в глаз! Я к ней боком стояла, сразу и не поняла ничего, только искры посыпались… Наверное, тот бандит за дверью прятался. А потом, когда я из номера решила выйти, у него нервы не выдержали. Я вслед ему смотрю – пацаненок совсем убегает. Так что, Саша, ты поосторожнее. А то схлопочешь такой же синяк. Не смертельно, но приятного мало. И как испытания проходить?! С таким лицом?! Выкинут меня с проекта в первую очередь. Результаты – дело десятое, когда такой «финик» под глазом!

Покачивая головой, цыганка уходит, а мы с Сашей переглядываемся.

– Ты уже была в своем номере? – спрашиваю я, машинально оглядываясь по сторонам. – Там все в порядке?

– Нет еще, не заходила. Но… – Она замолчала, закрыла глаза на пару секунд. – Мне кажется, в моей комнате все в порядке. Наверное, что-то похожее могло случиться и с Эдиком.

– Его пытались ограбить, ударили? Слушай, так, а если ты можешь «увидеть», что в твоей комнате все в порядке, почему ты не можешь сказать, что именно произошло с твоим братом?

– Он вокруг себя сделал хорошую защиту. Многие экстрасенсы ее умеют делать, – Саша открывает дверь номера, потом долго пытается извлечь ключ из старого замка. – Я не могу его «считывать». Вообще, я не к каждому человеку могу «подключиться». Вот с вами, например, мне особенно легко. Не знаю, как это объяснить; я в терминах и физике не разбираюсь… Знаете, иногда про человека говорят:

«Мы с ним на одной волне». Так вот, у каждого человека есть что-то вроде своей частоты, своего излучения. Эти частоты, все как в физике, бывают высокими и низкими.

Мне начинает становиться интересно:

– А у меня какая частота?

– Довольно высокая. Люди с «высокими частотами» – это духовные, верующие люди. Они умеют прощать, они не держат зла, им нравится делать добрые дела. Они просто ничем не отягощают и не загрязняют свою жизнь. Они находятся на пути к Богу, они все время потихоньку приближаются к Нему.

– А те люди, у которых низкие частоты, – они какие?

– Просто было бы сказать – плохие, глупые, слабые. Но это неправильно, наверное. Они не плохие. Просто они отходят от света. А от света можно идти только в темноту. Сильно «низкочастотные» люди – это алкоголики, бомжи, преступники. Они в прошлой жизни допустили множество ошибок – поэтому в нынешнем воплощении они должны их искупать и приобретать новый опыт. На высоких частотах – Бог, ангелы. На низких – силы тьмы. Многие люди специально снижают свои частоты.

– Зачем?

Она пожимает плечами:

– По большому счету, так проще – на какой-то промежуток времени. Тяжелая мясная жирная пища, алкоголь, наркотики, секс на уровне инстинкта – все это открывает ворота к удовольствиям. Человеку начинает казаться, что бутылка или инъекция – путь в рай. Но, конечно, довольно скоро рай превращается в ад… На низкие частоты очень легко попасть. Они проще, они, кажется, сами заманивают в свою паутину. С горы шагать всегда легче, чем подниматься. Но радость в том мире – это миг, а страдания – вечность. И, кстати, экстрасенсы, работающие с силами низших частот, это понимают. Но для тех, кто занимается черной магией, действуют слегка другие правила. В этой жизни их «темные» покровители будут им помогать. «Темные» позволяют получить результат быстрее, очень часто – это эффектный привлекательный результат. Счет будет предъявлен после смерти, в следующей жизни, в новом воплощении. И большинство экстрасенсов это знают и понимают. Но они все равно продолжают делать «черные» ритуалы. Они думают, что потом, позже, найдут способ обмануть своих «низких» покровителей… По крайней мере, мой брат считает именно так.

– Так он… черный колдун?

Девушка кивает, но я все равно не могу осознать и поверить, что какой-то худенький паренек – «темный» экстрасенс. Он напоминает начитавшегося вампирских книг ребенка, пытающегося играть такую роль. В нем нет и намека на зловещую магию. Петр Волков – да, без вопросов. Человек, кажется, окутан темным жутким облаком, от которого у любого мороз по коже проходит. Но молодой парень… Зачем ему понадобилось лезть в эту грязь?

– На этом проекте много «темных» собралось. Мой брат, Волков, Евсения…

Перебиваю Сашу:

– Цыганка?! Да ладно – против нее самой, кажется, идет игра.

– Ну и что? Все «темные», кроме того, что поклоняются одним силам, еще к тому же и конкуренты, а у них принято идти к цели, не обращая внимания на средства… «Светлых» на проекте меньше – я, Алесь Мацкевич и Сайяф Раббани.

– А как же православная целительница?

– Гинтаре? Нет, она на два фронта работает. Она берет и светлые энергии, и темные.

– А так можно?

– Теоретически можно все. Вы про Дениса еще спросить хотели? Денис пока не определился, не сделал выбор. Он, похоже, уже понимает, что предстоит принимать решение. Но он не может понять, каким оно должно быть. В нашей жизни столько тьмы, что она кажется естественной. Люди все забыли – кто они, для чего пришли в этот мир, как им надо жить. Денис понимает правильно многие вещи. Но он также осознает, что находится в меньшинстве. Сегодня слишком мало тех, кто действительно живет с Богом в сердце. Грязь и темнота приводят к быстрому успеху. Это то, что ценится в нашем обществе, – деньги, власть, популярность у противоположного пола. Муратов колеблется.

Почему-то во мне вскипает раздражение.

Да что такое эта девчонка с ангельским личиком о себе вообразила!

Какое право она имеет вот так поголовно всех осуждать?!

Ах, люди погрязли в разврате, думают только о бабках.

Ну думают. А что тут плохого? Лучше пытаться штурмовать карьерную лестницу, чем под забором бухим валяться! Лучше много зарабатывать, дать своим детям хорошее образование – чем сидеть на диване, ни фига не делать и якобы читать какие-то просветляющие сознание книжки. У моего сына был один такой просветленный приятель! Попал в религиозную секту, продал квартиру, потом вообще пропал. В нормальном положении оказались его родители! Они-то думали: сын имеется, стакан воды в старости подсуетит. Ничего подобного, вьюноша просветляется; неизвестно где, наплевав на своих близких! Да ну его на фиг, такое просветление!

Все хорошо в меру! Любые крайности опасны. В тех же вопросах веры – тоже опасны, и…

– И в этом вы совершенно правы, – вздыхает Саша, отводя от лица пряди длинных светлых волос. – Сейчас действительно очень многие спекулируют на стремлении людей к духовному развитию. Как грибы после дождя появляются магические школы, какие-то методы изменения сознания, тренинги. Все это может причинить вред здоровью, вызвать расстройства психики.

– Ты читаешь мои мысли!

– Ваши – наверное, да. Причем если бы меня попросили объяснить, как именно я это делаю, у меня бы ничего не получилось. Просто я почему-то знаю, что именно приходит вам в голову. Но так получается не со всеми.

«Старая дура, мозги нараспашку. Как бы мне научиться фильтровать мысленный базар, когда рядом находится этот ангелочек?»

Улыбаясь, Саша, наконец, вытаскивает из скважины строптивый ключ, распахивает дверь.

Мы проходим внутрь и одновременно с облегчением выдыхаем: никаких видимых следов беспорядка в комнате нет.

Как там Саша говорила? Она якобы «светлая», а цыганка – «темная», и у каждой – свои покровители? Значит, Сашины стражи явно работают получше. Никто из злоумышленников тут не хозяйничал.

– Присаживайтесь, – девушка кивает на допотопное красно-плюшевое кресло с прожженными подлокотниками, сама опускается на постель. И, обхватив руками колени, начинает говорить…

– Let’s get some food, honey. I don’t want you to die from starvation.

– Я не хочу есть, – пробормотала Саша, поднимая голову от груди собаки.

Овчарка слабо застонала, и это заставило девушку сразу же забыть о стоящей перед ней плохо говорящей по-английски горничной.

Если Ральф стонет – значит, он все еще жив!

Сердце собаки бьется еле-еле, дыхание медленное. Кажется, силы буквально на глазах покидают бедного песика. Он, обычно молотящий по полу хвостом при приближении хозяйки, уже даже не может вильнуть своей пушистой метелочкой. Местный ветеринар, пытавшийся две недели вытащить Ральфа с того света, сдался и посоветовал усыпить животное. Он уверял: «Возраст, ничего не поделаешь. Счет идет уже не на дни, на часы».

Тем не менее, собака жива. Она даже постанывает. Конечно, вряд ли стон можно считать признаком выздоровления. Но как же все-таки хочется, чтобы Ральф выкарабкался!

Только бы врач ошибся! Ведь они же бывают – врачебные ошибки…

…Саша – прекрасная рассказчица. Мне кажется, я словно бы видела все произошедшее собственными глазами. Девушка устроила мне экскурсию по своей жизни, радостям, проблемам, разочарованиям.

Как странно узнать: с мертвыми можно общаться точно так же, как с живыми людьми. Как горько было слышать, что Сашин отец оказался человеком с весьма специфическими представлениями о семейной жизни. Если есть возможность завести гарем – это же не значит, что именно так и надо поступать! Впрочем, такое поведение, наверное, свойственно многим людям, прилично зарабатывающим. Почему-то они начинают считать, что деньги дают им право плевать на все общечеловеческие нормы. Глупость, конечно. Но сегодня уже этим вряд ли кого-то удивишь…

– Собака непостижимым образом поправилась, – продолжает говорить Саша. – Ральф был полон сил, словно щенок. Он ел с аппетитом, все время требовал, чтобы с ним играли.

Мое сердце тревожно екает.

С собаками так бывает: перед смертью у них случается ремиссия. Они едят, играют, веселят своих хозяев. А потом все-таки умирают, уходят за радугу.

– Ты уверена, что с ним все в порядке? – интересуюсь я, с трудом сдерживая слезы.

Сашин рассказ вызвал у меня воспоминания о моем самом первом псе, Босе. В его честь я назвала и того «дворянского» мальчика, который сейчас живет с нами. Мой любимый Босяк Первый! Преданный друг, он подарил мне десять лет счастья. Он умер у меня на руках. После того ужасного дня прошло больше пяти лет. И не было ни дня, чтобы я его не вспоминала. У меня повсюду его фотографии – в рабочем кабинете, в спальне. Мне до сих пор больно от того, что песика нет рядом…

– Ральф абсолютно здоров! Когда я уезжала с Кипра, я забрала его с собой. Теперь собака в гостинице для животных в Подмосковье. Я звоню туда несколько раз в день, в прошлые выходные навещала Ральфика. Он полон сил, как трехлетний пес!

– А почему ты уехала с Кипра? Славы захотелось в «Ясновидящих»? Как бы твой пес себя хорошо ни чувствовал, он все равно старичок. А ты его по самолетам таскаешь. Лучше бы он сидел на вашей вилле под пальмой, в море купался!

– Я уехала, потому что так поступить мне сказали бабушка и мама. Потом, когда я пришла в себя, бабушка мне объяснила: тот предмет из папиной коллекции, мраморное ожерелье с рыбками, – совершенно чудесный. Такие вещи должны храниться в храмах, чтобы все верующие могли поклониться Божьей благодати.

– И что же в нем такого ценного?

– Бабушка сказала: это оберег святого Лазаря. Того самого, который умер и на четвертый день был воскрешен Иисусом. Когда бабушка рассказала мне про это, я сразу поняла, почему Ральфик ожил. Любая вещь, которой касался Иисус, становится настоящей реликвией. Она исцеляет, помогает людям реализовать свои мечты, придает сил. Помню, когда держала его в руках, на меня с самого неба вдруг словно хлынули потоки теплого яркого света, которые смыли всю мою боль, принесли покой и радость. Но, к сожалению, я не смогла сохранить этот чудесный оберег. Бабушка мне сказала: надо отдать его в церковь Святого Лазаря в Ларнаке. Я сразу же позвонила отцу. Все-таки это ведь была папина вещь, явно недешевая. И с моей стороны, наверное, было бы неправильно ею распоряжаться, не поговорив с папой. Точнее, я связалась с секретарем отца – так папа советовал мне делать, когда его телефон отключен, а дело срочное. С отцом на некоторые темы можно говорить откровенно. Когда папа, наконец, перезвонил мне, я ему все рассказала – про то, как ожил Ральф, и что бабушка посоветовала мне передать оберег в церковь. Отец разрешил мне сделать это. Но оберег исчез! Прислуги на вилле много. Пока я переговорила со всеми – Эдик уже был в аэропорту. Я подозревала в воровстве кого угодно, только не родного брата!

– Так это он похитил оберег?

– Да! Так получилось, что он подслушал мой разговор с отцом. И решил просто украсть реликвию!

– Зачем? Чтобы продать?

Саша качает головой:

– О деньгах он не думал. В смысле, деньги для нас – не проблема, отец готов оплачивать наши, наверное, любые расходы. Недавно он подарил мне автомобиль. Я, правда, его об этом не просила. Понимаете, мы живем очень хорошо; у нас имеется все необходимое, у нас есть намного больше, чем нужно для поддержания нормальной жизни. Но я знаю: в мире у многих людей дела обстоят совершенно иначе, существует очень много стран, где до сих пор не решена проблема голода. Поэтому я бы предпочла, чтобы деньги, потраченные на мой автомобиль, были израсходованы на благотворительность. Однако наш отец как-то особо не привык обращать внимание на такие мелочи. У Эдика машины нет, но ему папа купил шикарный мотоцикл, дороже крутой иномарки; байк он хотел больше тачки. Деньги брата не интересовали. Теперь я понимаю, что он уже давно пытается заниматься черной магией. И оберег Лазаря, возможно, нужен ему для ритуалов.

– Так ведь это христианская реликвия!

– Они используют их – иконы, церковные свечи. Сила, которая есть в этих предметах, – это сила, которую можно привлекать с любой целью, и хорошей, и плохой. Но Эдик, наверное, уже тогда мечтал попасть на «Битву экстрасенсов». Он опоздал на кастинг той программы, но узнал про «Ясновидящих». Думаю, если бы он продемонстрировал, что умеет воскрешать (если, конечно, его плохие намерения не ослабили силу оберега), то минимум место в тройке финалистов ему было бы обеспечено.

– Как все это интересно! Хотелось бы взглянуть на этот оберег!

Саша вздохнула:

– Думаю, его украл Петр Волков. А еще он что-то сделал с Эдиком – теперь брат ничего не понимает, не помнит. Психиатры бессильны против колдовства. Очистить человека от последствий черной магии может только темный колдун. Понятия не имею, как помочь брату! И бабушка с мамой мне ничего больше не советуют. Они опять ушли и оставили меня совсем одну… Это первый раз так случилось, не знаю, что и думать. Привыкла все время общаться с ними. Теперь так пусто и страшно… После того, как Эдик украл оберег и улетел в Москву, бабушка сказала, что мне надо поехать в монастырь, в Сергиев Посад. И там просить у Бога сил и помощи для того, чтобы вернуть реликвию. Я так и сделала. Месяца через два, во время вечерней службы, было мне видение: надо обязательно включить телевизор. В комнате, где жили мы с сестрами, кроме кроватей и тумбочек больше ничего не было. Но я пошла к матушке, она меня провела в покой, где имелся телевизор. Первое, что я увидела, – это объявление о кастинге для «Ясновидящих», бегущей строкой. И в голове стал как будто пазл складываться. Я почему-то совершенно точно знала, что пройду испытания, что встречусь там с Эдиком. В Москве я ведь даже отыскать его не могла; он поменял номер мобильника, не отвечал на мои мейлы. Я думала, мне удастся с ним договориться, я думала, что он все поймет… Напрасно! Брат смеялся мне в лицо. А теперь я чувствую, что оберега святого Лазаря больше нет в этой гостинице. Он исчез. Его украли у Эдика. Но кто именно – я точно не знаю, не могу увидеть. Подозреваю Волкова – однако у меня не было видений, в которых именно он это делает…

* * *

– Наталия Александровна, это ничего, что я забежал? Просто у меня появилась парочка вопросов. А я как раз находился возле вашего дома, позвонил Леониду Петровичу, и он согласился меня проконсультировать, и…

Я слушаю сбивчивые объяснения расположившегося на нашей кухне следователя Юрия Колосова и едва удерживаюсь от того, чтобы разреветься.

Место действия – то же, круглый стол, покрытый скатертью в синюю клетку.

Персонажи те же – мы с Леней, мальчишка-следователь и три наших вечно голодных собаки.

Даже тема разговора не изменилась – убийство женщины-экстрасенса Мариам, Марии Гладышевой.

Но только для меня все стало иначе – больнее, грязнее, невыносимее!

– А по какому именно вопросу вам понадобилась консультация?

Не знаю, получается ли у меня придать своему голосу заинтересованность. Мне сейчас по-настоящему было бы интересно только одно – отмотать время назад и стереть из своей жизни пахнущие ванилью губы Дениса. Ну или по крайней мере выплакать это горе в подушку.

Впрочем, хорошо, что Юра здесь. Перспектива остаться наедине с собственным мужем меня пугает. И Лёне, я это всей кожей чувствую, тоже не по себе.

Какие же мы с ним дураки оба!

Может, если бы муж не скандалил, если бы он не бросил меня с этим проклятым поломавшимся «тушканом», я не сорвалась бы в пропасть измены?

И как теперь выпутываться из всех этих проблем?..

– Пришли результаты анализов из лаборатории, – Юра пододвигает ко мне пару бумажек. – В жидкостях и органах выявлено наличие фосфорорганического соединения, близкого по составу к карбофосу. Но его концентрация…

– Его концентрация незначительна! – перебивает муж следователя, накладывая мне на тарелку жареную картошку. – Ты голодная? Я еще куриные отбивные пожарил. Полуфабрикаты, но мы с Юрой их ели – вроде нормально.

Киваю:

– Ага, положи, пожалуйста.

Кажется, я сегодня ела только утром, потом все кофе хлестала. А аппетита совершенно нет. Придется себя заставить! Может, когда пытаешься набить желудок едой, депрессивные мысли берут тайм-аут и перестают атаковать сознание?

– Концентрация ФОС в организме Гладышевой незначительна, – продолжает Леня, поставив передо мной тарелку. – Вот я даже не знаю, какую бы формулировку я сам употребил при указании причины смерти. Да, признаки отравления есть. С другой стороны, на вскрытии обнаружили еще кое-что любопытное.

Во мне просыпается профессиональный интерес.

Все-таки каждый случай в судебной медицине по-своему уникален.

Нет двух похожих человеческих организмов! Да, можно выделить общие тенденции по тому же воздействию ядов, по нанесению механических повреждений органам и тканям. Но еще чаще можно встретить примеры нарушения всех этих правил!

Я искренне считаю судебную медицину самой любопытной отраслью медицины. Это гора, вершины которой не видно; это путь, по которому можно идти, не скучая.

– Что именно выяснилось на вскрытии Мариам? – с набитым ртом (все-таки Леня очень вкусно жарит картошку!) интересуюсь я.

– Все ее органы почему-то очень сильно изношены. Сердце как у хроника, печень – словно у выпивающего человека; легкие, почки, желудок – все не в порядке. Женщина буквально разваливается на куски! Такое состояние организма и у восьмидесятилетнего человека не всегда бывает. А Гладышевой не исполнилось еще и пятидесяти.

– Так, может, она и была таким всем из себя больным хроником. Кто сейчас не имеет проблем со здоровьем! Лень, ты же в курсе: двадцатилетние пачками мрут от заболеваний, которые раньше только у пожилых людей возникали! Экология, химическая еда – человечество вымирает! И само виновато – кто, пытаясь экономить, производит еду, после которой через пять лет к нам на секционный стол попадаешь?!

Юра открывает папку и снова шелестит какими-то бумажками:

– А я уже запросил данные из поликлиники. Гладышева ведь москвичка, так что мне быстро ее карточку разыскали. Нет там никаких жалоб ни на сердце, ни на печень. Вообще Гладышева была довольно педантичным человеком в этом плане. Она регулярно проходила флюорографию, сдавала все анализы. И делала диспантер… дискаунтер…

Машинально поправляю парнишку:

– Это называется – проходила диспансеризацию, регулярный осмотр у основных врачей. И что по карточке с анализами? Да если у нее букет, как у хроника, хороших анализов быть не могло в принципе!

– Не могло, наверное, – Юра пожимает плечами. – Я не медик, вам виднее. Но меня заверили, что все показатели по анализам у Гладышевой были в порядке. Вообще в поликлинике ее помнят хорошо. Она из тех людей, которые обожают ходить по врачам, искать у себя болячки и потом радостно с ними бороться. Она и без повода там всем плешь проела… Нет, в поликлинике точно уверены: серьезных заболеваний у нее не имелось. Правда, накануне смерти, во время съемок, Гладышева жаловалась, говорила, что она себя плохо чувствует, как будто бы грипп начинается. Это я уже по опросу свидетелей и очевидцев выяснил. Потерпевшая стонала, что и суставы у нее ломает, и дышать тяжело. Но ей предложили таблетку анальгина, она отказалась. Съемки, стресс – наверное, Мариам решила, что вся причина недомогания в этом…

Незначительная концентрация ФОС…

Что ж, в принципе, с одной стороны, я, наверное, могу это объяснить. Сколько той отравы добавили в шампанское? Полбокала? Вряд ли, наверное, немного, на донышке. От такой дозы можно и не окочуриться. Даже скорее всего в живых останешься. Будет тошнота, плохое самочувствие – но не стремительный летальный исход.

Может, Мариам вообще хотели не убить, а напугать?

Но у нее оказался ослабленный, изношенный, сильно не соответствующий биологическому возрасту организм…

Женщина выглядела броско, ярко; вела себя очень уверенно – однако на самом деле имела серьезные проблемы со здоровьем…

Как такое могло случиться? Почему регулярно проходивший осмотры человек вдруг оказался настолько «гнилым»?

Впрочем, ладно, что голову ломать.

У меня все-таки муж есть. Пока что есть…

– Наташа, у меня только одна версия, – Леня пододвигает ко мне тарелочку с нарезанным хлебом. – Вместе с ФОС в бокал добавили еще одно отравляющее вещество, вызывающее резкое старение организма. Мы пару раз сталкивались с такими ядами, хотя определить их практически невозможно. Возможно, он сочетается с ФОС, возможно, усиливает его воздействие. Обо всем этом сложно говорить, так как мы не обладаем всей полнотой информации.

Я сразу же поняла, о чем идет речь.

Пару лет назад один из упертых следователей немало сделал для триумфального раскрытия очень сложного и запутанного дела.