Текст книги "Любовь по Интернету, или Подари ему весь мир"
Автор книги: Ольга Тарасевич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Оказывается, я устроена так. Может, это глупо. Может, непрактично. Не знаю. Но я совершенно уверена, что даже ради Юльки не стоит идти на компромисс с собственной совестью. Моя малышка – очень чуткая девочка. И если я буду жить, неимоверно мучаясь, она тоже никогда не станет счастливой. Дети – не дураки, они умные люди, просто пока еще маленькие. И может, они не все понимают, но интуитивно всегда отличают хорошее от плохого. Очень удачно сложилось, что я не успела познакомить дочь с Вадимом. И не надо им знакомиться. Никогда. И отношения эти продолжать я больше тоже не вижу смысла. Вадик – отличный парень, он достоин настоящего, а не притворного вымученного счастья. Мне предстоит набраться смелости и все это ему объяснить. Очень жаль, что я не поняла этого с самого начала. Я действительно думала, что со временем мое безразличие сменится хотя бы симпатией. Но этого не будет, теперь мне это уже очевидно. К сожалению, Вадим въехал в свою любовь на полной скорости, без тормозов, полностью передо мной раскрылся, не заботясь о себе, не жалея своего сердца. Он бежал ко мне напролом и без страховки. Поэтому ему будет очень больно.
Но все-таки так дальше продолжаться не может.
Нет, не может…
Отводя взгляд, я поднялась со стула:
– Пойду помою руки. Где здесь туалет?
Вадим кивнул в сторону виднеющейся лестницы:
– Надо спуститься вниз.
Разыскав уборную, я ополоснула ладони, высушила их под бесшумным белым феном.
А потом, с бешено колотящимся сердцем, вдруг вытащила из сумочки не пудреницу, не расческу – сотовый телефон. Мои пальцы сами собой набрали номер Андрея.
Я помнила все про своего придурочка. Его имейл, адрес, номер телефона, запах туалетной воды, красивый кружок волосиков вокруг пупка и стоны, с которыми он улетает в оргазм. У любви хорошая память.
Мои пальцы, нажимавшие на кнопки, дрожали. Но я не ошиблась ни на одну циферку. Любая ошибка стала бы преградой на пути к его голосу. Мне хотелось услышать Андрея как можно скорее.
Как трудно дышать. Почему здесь так душно? Воздуха не хватает…
Пять гудков. Я сейчас умру. Ой, нет, мне нельзя, у меня же Юлька. Семь гудков.
Схожу с ума. Сбилась со счета. Единственное, что могу – это глотать ртом воздух, бедная я рыбка, пожалеет он меня или пропаду?
Андрей до сих пор не отвечает на звонок.
Конечно, трахается, сукин сын, у него других дел нет. Даже гробы продавать не умеет. Только и остается, что девок пачками кадрить.
– Привет, Даша…
Любимый голос. Как я провела без него целую вечность? Расплавляюсь от нежности, растворяюсь в счастье. Меня больше нет, я стала светлым облачком, парящим в любви, как в невесомости.
– Алло, Даша, ты чего молчишь?
– Привет, Андрей. Я не молчу. Я… видела тебя сегодня. Ты что-то хотел?
– Это уже не важно.
– Почему? Знаешь, мне важно все, что с тобой связано. Мне важно все, чего ты хочешь.
– Даша, ты счастлива?
– Я… всегда счастлива… у меня же дочка есть…
– И не только дочка, как я имел возможность убедиться. Рад за тебя. Правда.
Рад он, как же. Равнодушный спокойный голос. Наверное, выделывается, а сам помирает от ревности. Ну ладно, так и быть. Прощу его. Вот сейчас возьму и скажу, что хочу его видеть. Что сейчас приеду к нему в гости, мы быстренько снесем к едрене фене его анкету, займемся любовью, поженимся, станем плодиться и размножаться, и если умрем – то непременно в глубокой старости и в один день, но лучше, конечно, что-нибудь придумаем, чтобы жить вечно. Нам помирать нельзя. У нас же любовь, большая и красивая.
– Даша, я все понял. Ты все делаешь правильно, так и надо. Но все-таки знаешь, мне казалось, что ты другая. Я думал с тобой серьезно поговорить. А когда увидел, с какой радостью ты в тачку этого хмыря запрыгиваешь, то понял, что разговаривать мне с тобой не о чем. Хотя это обычная история. И я действительно желаю тебе счастья. Ты его заслуживаешь.
– Андрей, – застонала я, пугаясь собственного отражения. Из зеркала на меня смотрело существо с белым как мел лицом и лихорадочно горящими огромными черными глазами, – ты все не так понял. Это не то, что ты подумал. То есть то, чего ты подумал, нет, вообще нет, понимаешь?
– Понимаю. Даша, не звони мне больше, пожалуйста. Я не буду отвечать на твои звонки.
Что было сил я заорала:
– Подожди! Я все объясню!
Но любые мои объяснения Андрея больше не интересовали. Он просто повесил трубку. И, как и обещал, больше не отвечал на отчаянные попытки дозвониться до его сердца…
Присев на корточки, я прижалась спиной к стене, и снова и снова отчаянно терзала мобильный. Потом положила его на пол и залилась слезами.
В голове лихорадочно метались рваные мысли, одна ужаснее другой.
Вот и все. Я больше никогда его не увижу и не услышу.
Ну уж нет, дудки. Так просто я не сдамся. Подговорю Ирку, она вытащит его на свидание, и я просто ему скажу, что я уже на все готова. Пусть я буду даже тряпкой, о которую он вытирает ноги. Мне все равно. Главное, чтобы это были ЕГО ноги. Потому что иначе я ничего не смогу, ни ходить, ни работать, ни дышать.
Как мне больно, Господи, Господи! Я даже не знала, что есть такая боль… Кажется, она выворачивает меня наизнанку, обжигает пекучим пламенем, разъедает, как кислота, – и все это одновременно.
Ведь Андрей приходил ко мне. Наверное, он хотел помириться. А я все испортила, сама, ну почему я так туго соображаю, и что же мне теперь делать?..
Я пришла в себя, когда вдруг прямо передо мной оказалось встревоженное лицо Вадика.
– Даша, тебе плохо? Что с тобой? Может, «Скорую» вызвать? Или поехали в больницу, пока врачи сюда доберутся…
«Скорую»? Если бы то, что со мной происходит, лечилось, я бы понеслась к врачам со всех ног. Только от любви лекарства пока не придумано.
– Все в порядке, – опираясь на руку Вадика, я медленно встала. – То есть не все в порядке, но ничего, переживем.
– Что случилось? У тебя больное сердце?
У меня очень-очень больное сердце. Разбитое вдребезги. Но Вадик не заслуживает всех этих подробностей. И я нашлась, что соврать:
– С работы позвонили. Там вирусы в Сети. Вроде сожрали все отредактированные романы. А у нас же план сдачи рукописей. Уже обложки нарисованы, договора с авторами заключены, типография оплачена. Караул просто.
– А копии? У тебя были копии?
Я покачала головой:
– Нет. У нас надежная Сеть, и с ней никогда не было никаких проблем.
Бедный сочувствующий мне мальчик, он сразу стал меня утешать:
– Даша, ты, главное, не волнуйся. Любую информацию можно восстановить. Сейчас такие спецы есть – даже после полного удаления реанимируют все файлы. Все восстановите, вот увидишь. А сейчас пошли кушать. Тебе надо поесть, ты такая бледная.
Мне казалось, что я не смогу проглотить ни кусочка. Но Вадик оказался прав: готовили в этом рыбацком раю изумительно. Нежная, сочная, явно не подвергавшаяся заморозке форель была вымочена в остром терпком маринаде, залита ароматным лимонным соусом. Я как-то незаметно очистила тарелку так, что она заблестела.
Подливая мне минеральной воды, Вадим смотрел на то, как я расправляюсь с ужином, с таким умилением, что можно было подавиться, если бы качество форели оказалось не столь высоким.
Так получилось, что я заметила сумму счета – довольно приличную. Чаевые, которые решил оставить Вадим, примерно ей равнялись. Наверное, ему хотелось поделиться своим счастьем со всем человечеством. И мне снова стало мучительно стыдно.
– Прошу за руль, – открыв свою красавицу-машину, радостно провозгласил Вадик. – Мне кажется, тебе понравилось ее водить. А мне нравится, что тебе это нравится.
Я послушно забралась на водительское сиденье. Что ж, если Вадиму это доставляет удовольствие, порадую его напоследок. Интересно, когда с ним лучше поговорить – сегодня или завтра? Наверное, зарежу его правдой-маткой завтра. Сегодня он так рад, что прямо весь светится. Пусть погреется в своей любви и надежде в последний раз…
Я завела двигатель, включила передачу, и, закусив губу, стала осторожно выезжать со стоянки. Прямо перед носом машины Вадима какой-то идиот припарковал огромный «Land Cruiser», и пришлось быть очень осторожной, чтобы его не зацепить.
– Ты суперводитель, – прокомментировал Вадим мой маневр, когда помеха осталась позади, и мы резво помчались по узкой лесной дороге. – Я так рад, что ты со мной. Спасибо тебе за сегодняшний вечер.
– Тебе спасибо, – вежливо отозвалась я, с опаской поглядывая на своего спутника. Его ладонь легла на мое колено и начала неспешное медленное путешествие вверх под подол платья. – Даша, ты такая красивая, я просто с ума схожу. Я так хочу тебя.
Час от часу не легче. Я собираюсь его бросить, а он намекает на постель. Боюсь, моего актерского таланта просто не хватит, чтобы разыграть приступ несуществующей страсти. А еще…
Все остальное произошло молниеносно.
На какую-то долю секунды меня охватило дикое изумление. Лобовое стекло джипа вдруг оказалось завешено какой-то темной шторой, я перестала видеть дорогу. Потом последовал едва слышный удар, я с ужасом осознала, что машина мягко перевалилась через какое-то препятствие. Я резко нажала на тормоз.
– Кто-то бросился под колеса, – пробормотал Вадим и быстро выскочил из машины.
Я собиралась последовать его примеру, но даже открыть дверцу у меня не получилось. Ватные руки могли только одно – бессильно лежать на руле.
Вадим сказал, что кто-то бросился под колеса.
Как? Откуда появился человек на дороге?
Я помню яркий сноп света впереди машины. Он освещал сосны и кусты, где-то далеко маячили красные габаритные огни едущего впереди автомобиля. А людских фигур не было вообще, уверена.
Наконец, я смогла выбраться из машины.
Сбитый мною человек лежал на обочине позади автомобиля. Наверное, он был одет в черный плащ – от удара одежда слетела, и теперь плащ, зацепившись за куст, трепетал на ветру, как большая темная птица, машущая крыльями.
Вадим присел на корточки рядом с телом и пытался нащупать пульс. Даже в тусклом свете «габаритов» было видно, что голова человека лежала в луже крови.
Я подошла еще ближе и содрогнулась.
Я сбила девушку, максимум двадцати пяти лет, со свежими пухлыми щечками и крупным красивым ртом. Должно быть, основная рана располагалась на затылке, откуда, окрашивая красным светлые волосы, хлестала кровища.
– Пульса нет, – прошептал Вадим, поднимая глаза. – Вот дура! Что же этим кретинкам не живется! Идиотки! Чуть что не так – в окно сигают, под колеса бросаются. Так пусть бы окно, если жить надоело. О других бы хоть подумала!
– Ты думаешь, она… сама?
– Да конечно! Ее же на дороге не было, она явно в кустах пряталась, ждала, пока автомобиль появится, и сразу под колеса.
Внезапно Вадим вскочил на ноги и схватил меня под локоть.
– Давай, быстро в машину!
Возмущенная, я попыталась освободиться и забормотала:
– А она?! Ее же в больницу надо. Ну и что, что пульса нет. Врачи с того света самых безнадежных больных вытаскивают, даже после остановки сердца!
– Даша, у нас нет ни секунды! Сзади приближается автомобиль! Поехали!
Я обернулась. Действительно, на нас светили, как мощные прожекторы, фары машины.
– Ну и что? А если ее можно спасти?!
Вадим дотащил меня до «BMW», запихнул на пассажирское сиденье. Я попыталась выбраться наружу и залилась слезами – проклятый Вадик заблокировал дверь.
Через секунду мы уже стремительно неслись вперед…
Все мое тело сотрясала дрожь.
Я убила девушку. Она погибла по моей вине.
И даже если вдруг ее можно было еще спасти – у меня не вышло настоять на своем, добиться, чтобы мы отвезли ее в больницу, где ей могли бы оказать помощь.
– Даша, послушай, – голос Вадима стал хриплым. – То, что произошло, – это моя вина. Это я настоял, чтобы ты села за руль. Поэтому я хочу, чтобы ты знала: даже если вдруг нашу машину отыщут и правда выплывет наружу – я все возьму на себя. Я виноват, и отвечать буду я и только я. Я тебя люблю, и сделаю все, чтобы никаких последствий для тебя лично эта история никогда не имела. Поняла?
– Поняла.
– Вот и умница. Поверь, так лучше.
– Что лучше? А как мне жить после всего этого?
– Долго и счастливо. Надеюсь, что со мной. И с чистой совестью, пойми!
– С какой чистой совестью?! После убийства?! Ты думаешь, что говоришь?
– Ты чего, какое убийство? Произошел несчастный случай, в котором никто из нас не виноват. И потом, Даша, эта девка мало того, что дура – она еще наркоманка.
– Что-то я не слышала, как она тебе в этом призналась! Она вообще уже ни в чем признаться никогда не сможет! Потому что я ей голову переехала!
– А мне и не надо никаких признаний. Когда я пульс искал, то просто увидел ее вены.
– И что с ее венами?
– На них места живого нет. Все в синяках от инъекций.
– А может, она лечилась? Может, ей капельницы ставили, вот и синяки. Когда у моей Юльки кровь из вены на анализ берут, то всегда потом прямо черно-фиолетовые пятна остаются.
– Даша, не рви себе душу. Говорю тебе, она – наркоманка. Обкололась и решила закончить жизнь самоубийством. Я же не зверь. Было бы это случайно, был бы нормальный человек, разве я стал бы так себя вести и скрываться. На дороге всякое бывает. Если бы мы были виноваты – я ни за что бы не стал уезжать. Но я не хочу садиться в тюрьму из-за какой-то идиотки!
Я невольно вспомнила романы, которые мне доводилось редактировать. В некоторых из них описывалась работа судебных медиков. Те эксперты, из книжек, могли все – по малейшей ране восстановить картину происшествия, определить положение преступника по отношению к жертве, установить орудие преступления. Наверное, и при автомобильной аварии остаются какие-то следы. Конечно, остаются. Если девушка пряталась в кустах и вдруг бросилась под колеса, то это можно установить. Характер нанесения травм опять-таки будет свидетельствовать в нашу пользу.
– Какая экспертиза! – нервно отозвался Вадим на мои рассуждения. – В реальной жизни все по-другому! Даша, ты как маленькая! Это в книжках твоих менты – такие все из себя честные и справедливые. А на самом деле никому ты не нужен со своей правдой. Правоохранительная система – это безжалостная машина. Стоит только туда попасть, и никого уже не интересует, виноват ты или нет. Перемалывают всех без разбора, вот и все. У меня по бизнесу сколько раз так было. Нет никаких нарушений – а штраф как влупят, и ни в каком суде не докажешь свою правоту. Поверь, я знаю, что говорю. Тоже по молодости был таким лопушком. Мне казалось, что можно что-то объяснить, доказать. Ерунда. Только одно надо делать – просто не попадаться ментам. Если попал – то пропал.
Я не нашлась, что ему ответить. Страх неотвратимо заползал в мою душу. Я никак не могла поверить, что весь произошедший кошмар действительно случился. А как жить со всем этим? Вот я приду домой, а там Юленька, чистые глазенки, пахнущие молоком волосики, розовая пижама, Барби в крошечных ручках. Как мне смотреть в глаза собственному ребенку? А работа? Наши девчонки, мятный чай с принесенным автором тортом, сплетни о мужиках, обсуждение купленных платьев и сумочек. Это был, оказывается, такой спокойный, безмятежный мир. Для меня он разбился вдребезги. Его больше нет. Ничего нет, кроме тех жутких кадров памяти. Сбитая девушка, плащ, лужа крови, в которой намокают светлые локоны…
– Даша, надо выйти из машины!
Вадим потряс меня за плечо, и я невольно осмотрелась по сторонам.
Какой-то ангар, что ли…
– Где мы?
– На мойке. Надо помыть машину.
Страх разом схватил все мои внутренности и сильно дернул. В горле заплескалась тошнота.
Я – преступница, Вадик – сообщник. И теперь мы с ним заметаем следы и уничтожаем улики… Господи, Господи, до чего я дошла… Могла ли я когда-нибудь предположить, что со мной, такой осторожной и предусмотрительной, может произойти подобная трагедия…
Я послушно вышла из машины, слегка задела уже суетившегося возле автомобиля мужчину в синем комбинезоне, сделала пару шагов и прислонилась к стене.
– Спереди бампер в крови. И вмятина…
– Мы сбили собаку.
– Мой зять тоже собаку сбил. Ему ее прямо под капот вдавило. А вмятин не было вообще. Он вышел, посмотрел – вроде все в порядке. А она под капотом была. Проехал пару километров – и двигатель вдруг закипел. Хорошо еще, что остановиться сумел. Там шланг с тормозной жидкостью тоже лопнул.
– И не говорите, собаки – это прямо беда.
– Странно, крови много, а шерсти нет.
– Может, собака какая-то породистая была. Каких их только сейчас нет – лысые, а есть и такие, которые не линяют. Типа пуделей.
– Вам повезло, вмятина небольшая, можно и не ремонтировать. Поди, на такой машине любую царапину замазать – штука баксов.
– Больше. Но у меня «Каско».
– Повезло. А жена ваша совсем бледная.
– Так перепугалась же.
Вадим еще о чем-то переговаривается с мужчиной в синем комбинезоне, но я уже не слышу их голосов. Перед нами на мойке стоит еще один автомобиль, симпатичная рыжая «Mazda». Пара ребят уже закончили тереть ее тряпками, а теперь включили медленно двигающуюся штуковину с вертящимися щетками, она зычно гудит, заглушая разговоры…
Когда мы сели в отмытый до блеска автомобиль, Вадим мягко коснулся моей руки:
– Даша, послушай, я вот что предлагаю. Поехали ко мне. Я не хочу оставлять тебя одну. Или можно поехать к тебе, но там няня, ребенок. Сейчас, наверное, не лучшее время для знакомства с ними. Ты же говорила, что если не возвращаешься до полуночи, то няня остается с Юленькой? Давай, позвони ей, и поедем ко мне.
Я достала из сумочки мобильный телефон, набрала номер Екатерины Евгеньевны. Та бодро отрапортовала: Юлька погуляла, покушала с аппетитом, поиграла и уже давно улеглась в постель. Сказав, что не приду ночевать, я быстро нажала на кнопку окончания разговора.
Приветливый голос ни о чем не подозревающей няни резал меня без ножа.
– Дашка, ты сможешь меня когда-нибудь простить? – Вадим сочувственно на меня посмотрел и вздохнул. – Зачем я только предложил тебе повести эту проклятую машину!
– Ты же не знал, что все так выйдет.
– Но если бы я не настаивал, тебе бы сейчас не было так больно!
– Если бы мы знали, где будем падать, то заранее бы постелили соломки. Поехали скорее к тебе. Мне хочется под одеяло, с головой, спрятаться от всех. Все забыть.
Вадим тут же завел двигатель и нажал на газ…
* * *
Когда мы добрались до квартиры Вадима, со мной случилась настоящая истерика. Я плакала, кричала, выла, пинала пытавшегося меня утешить мужчину, расколотила какую-то подвернувшуюся под руку вазу. В промежутках между всем этим Вадим умудрился заставить меня проглотить пару таблеток успокоительного, а потом и выпить водки. Когда вылились, кажется, все слезы, которые были в моем организме, а от воплей засаднило горло, мне стало легче и спокойнее.
– Даша, я набрал тебе ванну. Думаю, тебе надо расслабиться, – невозмутимо сказал Вадик и достал из шкафа большой пакет. – Вот, смотри, я купил тебе халат, полотенце и тапочки. Думал, а вдруг ты когда-нибудь захочешь у меня остаться. Хотел, чтобы тебе было удобно.
– Спасибо, – я почувствовала, что заливаюсь краской. – Очень мило с твоей стороны.
Все-таки Вадим – настоящий мужчина. Мы попали в очень непростую ситуацию, но он продолжает заботиться обо мне, ни в чем не упрекает. А его готовность в случае возникновения проблем взять всю вину на себя? Ведь за рулем, как ни крути, была я. Я в большей степени виновата, чем Вадик. Как бы ни хорохорились девчонки, мужчины все равно лучше водят автомобиль, особенно в критических ситуациях. Уверена: Вадим бы успел притормозить. Я же слишком растерялась, когда, наверное, сорванный порывом ветра плащ залепил лобовое стекло…
С ума сойти можно: он уже купил для меня какие-то бытовые мелочи. Наверное, долго их выбирал, с любовью, счастливо улыбался, расплачиваясь за покупку… Он точно любит меня, теперь я в этом не сомневаюсь!
– Отвернись, – попросила я, вытряхивая из пакета светло-бежевый махровый халат. – Дай мне переодеться.
Вадим послушно повернулся к телевизору, щелкнул пультом.
– Теперь показывай, где у тебя ванная.
– С удовольствием. Она мне дорого далась!
– Вижу, верю, – я осмотрела огромное джакузи, в котором запросто поместились бы четыре человека. – Здесь просто бассейн какой-то оборудован.
– Да я не про джакузи. Это же «сталинка», тут такие апартаменты для ванной комнаты не предусматривались. Но к ванной примыкала кладовка. Я попросил строителей снести стену, а, оказывается, этого было нельзя делать, у соседа сверху трещины по потолку пошли. Ну, как-то выкрутились, что-то там укрепили…
Сбросив халат, я быстро нырнула в хлопья белой пены и закрыла глаза.
Отпускает. Исчезла дрожь, и страха почти нет. Рядом с Вадиком можно ничего не бояться. Вот она, материализовавшаяся мечта всех женщин – крепкое мужское плечо, на которое можно опереться.
– Даша, я хочу к тебе. Ты не против?
На секунду я задумалась.
И знаете что?
Я действительно была не против…
Присутствие Вадима оказало на меня исцеляющий эффект. Хотелось, чтобы он гладил меня по голове, шептал слова утешения, заставил окончательно поверить, что мы ни в чем не виноваты, что все образуется, что все будет хорошо. Хотелось просто побыть маленькой глупенькой девочкой, за которую всегда вступится сильный умный папа и никому не позволит ее обидеть…
Вадим расстегнул джинсы, и я целомудренно отвела взгляд, уставилась на полочку возле ванной, где стоял целый арсенал средств, позволяющих сделать купание максимально приятным. Пена для ванн нескольких видов, соль морская, соль ароматизированная, круглые разноцветные шарики…
– Любишь купаться? – поинтересовалась я, когда Вадик осторожно устроился рядом.
– Нет. Обычно душ принимаю. Когда мне в ванне плескаться? Я и дома практически не бываю, ухожу рано, возвращаюсь поздно. А причиндалы эти – просто так купил, надо же что-то такое в ванной поставить. Но теперь, – его рука коснулась моей ладони, – все будет по-другому. Теперь у меня есть самая лучшая компания для того, чтобы валяться в джакузи. И не только валяться. Дашка…
– Чего?
Вместо ответа он притянул мою руку к себе, и я поняла, о чем хотел сказать Вадик. Его член, гладкий и упругий, был в состоянии полной боевой готовности.
– Надо же, никакой стрессовой ситуацией тебя не проймешь, – я улыбнулась и подула на хлопья белой пены, сразу же полетевшие Вадиму в лицо.
– Когда ты рядом, я могу думать только об одном. Но если ты не хочешь, то просто скажи. Я пойму. Буду ждать, сколько нужно.
Я, конечно, ничего не хотела. Но после всего произошедшего меня охватило какое-то жуткое тупое оцепенение. Иногда сквозь него прорывались тревожные мысли, и тогда кололо сердце. А когда занимаешься сексом – мыслей вроде бы нет…
И я решилась:
– Тебе пришла в голову отличная идея. Пошли скорее в спальню…
У меня не было опыта общения с парнями, которые мне не симпатичны, и я опасалась, что Вадик очень быстро это поймет и у нас ничего не получится. Но все опасения оказались напрасными. Оказывается, можно заниматься сексом ради секса, без любви. В этом даже есть какое-то странное острое удовольствие. Почему-то на какое-то мгновение я вдруг представила себя уставшей проституткой, которой абсолютно не важно все, что с ней проделывают. Она безучастна к поцелуям, прикосновениям рук, пошлым словечкам. Мне понравились эти фантазии… Впрочем, Вадим был очень умелым любовником. Я быстро возбудилась от его откровенных ласк. И неожиданно для самой себя испытала довольно сильный оргазм.
– Даша, ты – потрясающая женщина. Мне никогда не было так хорошо, – расслабленно прошептал Вадим, когда мы оторвались друг от друга и немного отдышались. – Можно тебя кое о чем попросить?
– Можно. После такого секса все можно.
– Давай продолжим на подоконнике.
– Продолжим? Ты же еще не отдохнул!
– Рядом с тобой мне не нужен отдых.
Изумленная, я откинула одеяло и уставилась Вадиму ниже пояса. Он действительно говорил правду. Только-только освобожденный от наполненного спермой презерватива член уже опять был готов к новым подвигам.
– Вадька, ты – эксгибиционист, – пробормотала я, зарываясь лицом в подушку. – Не приставай, что это за идея – возле окна заниматься сексом. Нет, все, хорошего понемножку. Я спать буду.
– Тебя совсем не возбуждает мысль о том, что кто-то вдруг увидит, как ты занимаешься сексом? – его рука скользнула мне между ног. – Совсем не возбуждает?
– Ни капельки!
– Тогда почему ты опять влажная?
– Ну вообще-то у девочек там эрогенная зона.
Вместо ответа Вадик подхватил меня на руки и понес к подоконнику.
На противоположной стороне улицы светятся окна. Внизу проезжают автомобили – Москва никогда не спит и все время куда-то торопится. Сонный дворник-узбек тащит дребезжащий бак.
Вадим сзади, его руки грубо сжимают мою грудь, мне почти больно, и из этой боли вдруг взрывается сладкое забытье…
– Маньяк! – прокомментировала я, когда мы, наверное, перебудили всех соседей своими дружными воплями.
– Я тоже тебя люблю, Даша, – отозвался Вадим. – Слушай, я опять есть хочу. Пошли на кухню.
– Я есть не хочу, но хочу чаю.
– Отлично!
Я уже не удивилась, когда Вадим уложил меня на кухонный стол. Сопротивляться не хотелось, почему-то предыдущий оргазм только раздразнил мой сексуальный аппетит, и я снова с наслаждением отдалась умелым ласкам…
Все-таки перекусив и выпив чаю, мы снова забрались под одеяло. Я засыпала, слыша, как Вадим опять шуршит коробочкой с презервативами, а потом неспешно и нежно двигается во мне. Потом, кажется, меня разбудил собственный маленький оргазм…
– Когда же ты устанешь! – простонала я, отгораживаясь от горячего тела Вадика барьером из одеяла. – Все! Не кантовать! В глаз получишь!
Он вздохнул:
– Тогда я уйду спать в гостиную. Я не могу лежать рядом с тобой и не трахаться.
– Отличная мысль, – я глянула в окно и с досадой поморщилась. Там стремительно светлело, а это значит, что мне скоро на работу, и что я там наредактирую, прозанимавшись всю ночь черт знает чем, несложно представить.
К счастью, у Вадика, наверное, проснулись остатки совести. Коснувшись моего виска губами, он взял подушку и удалился.
Хочу спать.
Спать, спать, спать.
Хочу и буду.
Только сквозь сон в мою раскалывающуюся голову ввинчивается уже вроде бы знакомый голос…
Ну почему Вадик такой кретин? С кем он разговаривает? Орет, как дурной, вот собака бешеная! Сейчас я до него доберусь и выскажу ему все!
С полузакрытыми глазами я кое-как выбралась из постели, зашлепала по полу голыми ногами.
– Сколько вы хотите за молчание? – нервно поинтересовался Вадим.
Хриплый мужской голос быстро ответил:
– Пятьдесят тысяч долларов.
Я уже собиралась открыть дверь в гостиную, уже нажала на ручку. И замерла. Я давно знала, что у Вадика в мобильнике такой динамик – никакой тайны из слов собеседника не делает. Я расслышала все, все поняла и сразу же покрылась холодным потом.
– Послушайте, но если вы все видели, то должны знать: мы ни в чем не виноваты, – шептал Вадим. – И вы ошиблись, за рулем был я, а не девушка.
– Девчонка вела машину. Я все видел. У меня даже есть фотографии. Она выходит из твоего «бумера» со стороны водителя. Хочешь, чтобы эти фотки увидели в милиции? Менты очень быстро нашли сбитую вами девушку. Они будут рады раскрыть это дело по горячим следам.
– Послушайте, она сама бросилась нам под колеса.
– Ладно, все. Ты меня утомил. В милиции будешь рассказывать, кто там куда бросился.
– Подождите!
– Жду.
– Но пятьдесят тысяч долларов – это очень много.
– Свобода дороже. Только не надо ля-ля, что у тебя бабок нет. Продай свою тачку.
– Да не могу я ее продать. Машина куплена в кредит.
– Найдешь бабки, если тебе в кредит такой джип продали. Ну не знаю, хату свою толкни.
– Послушайте, у меня бизнес связан с недвижимостью. Рынок сейчас лежит, кризис. Мне нечего продать. У агентства всего имущества – столы и компьютеры. У меня на счету только десять тысяч осталось.
– Это твои проблемы. Ищи деньги. Времени у тебя мало. Завтра позвоню.
– А какие гарантии, что, получив деньги, вы будете молчать?
– Никаких. Я только одно могу тебе гарантировать: не будет денег, менты получат фотки.
– А как вы там оказались? Да вы же сами все подстроили. Я не буду ничего платить! И ни в какую милицию ты не пойдешь, понял, сукин сын?! Я тебя из-под земли достану и урою, скотина ты недобитая!
– Так, давай без грубости. Все, завтра позвоню. Готовь бабки…
Вадим издал сдавленный звук, очень похожий на рыдание, и выругался.
Я вошла в комнату и бросилась ему на шею:
– Вадька, мы пропали. Я все слышала. Пошли скорее в милицию! Помнишь, ты же говорил, что все на себя возьмешь. Выполни свое обещание. Ваденька, мне нельзя в тюрьму, у меня же дочь. Тебя оправдают. Тебе много не дадут, даже если что. Ты же не судим, правда?
Он молча гладил меня по волосам и вздыхал.
Шантажист…
Нас шантажируют…
В общем, не сложно догадаться, как именно ублюдок нас так быстро высчитал. Если он был на месте аварии, то мог рассмотреть номер машины. А баз ГИБДД и операторов мобильной связи нет только у ленивых. «BMW» зарегистрирована на Вадика, так что большого труда выяснить номер мобильника не составило.
– Вадим, ты же понимаешь, – я решительно вытерла слезы, сейчас не реветь, а думать что делать надо, – шантажистам не платят. Он тогда никогда не успокоится, так и будет нас доить. Тем более и денег таких, каких он требует, нет.
– Да, денег у меня таких сейчас нет. Я все, что было, в тачку вложил. Но я меньше половины стоимости внес, продать ее нельзя. Десятка у меня есть, думаю, по друзьям смогу занять тоже десятку. Может, удастся его уговорить подождать?
– Это глупо.
– А что не глупо? Мне в тюрьму садиться? Даша, я от своих слов не отказываюсь. Если что, то я буду тебя выгораживать до последнего. Так что ты успокойся и ни о чем не волнуйся. Слушай, но вот только одно мне скажи – неужели тебе меня ни капельки не жалко? Даша, я же не слепой и все понимаю. Не успела ты еще меня полюбить. А ты для меня – все. Если я сяду – я просто тебя потеряю. Разве ты будешь ждать, пока я срок отмотаю? Смешно! Ты же такая красавица, через месяц уже замуж выскочишь!
– Глупости, Вадичек, ну что ты говоришь такое, – я обвила руками его шею и стала покрывать лицо быстрыми поцелуями. – Конечно, я люблю тебя. И мне не хочется, чтобы ты в тюрьму садился. Но у меня тоже денег нет, никаких сбережений. Редактора не так уж и много зарабатывают. Думаю, что смогу одолжить у родных тысяч пять, не больше. У родителей были деньги, но они сейчас сами на мели, решили обустроить дачу, чтобы там и зимой можно было жить, газ провели, утепление сделали, пристройку. Это просто кучу денег стоило.
– Я понимаю… Знаешь, наверное, мне тогда квартиру продать придется. Буду у тебя жить. Пустишь?
