Текст книги "Васильки для попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Иконникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Васильки для попаданки

Глава 1. Возвращение домой

Почти всю дорогу до дома я не выпускала из рук золотой диплом Соронской академии. Я стала лучшей на курсе бытовиков и имела право этим гордиться.

Хотя это, пожалуй, было не слишком вежливо по отношению к моей подруге Луизе Шатор, что ехала сейчас вместе со мной в почтовой карете. До последнего испытания мы шли с ней ноздря в ноздрю, и всё же мой блестящий ответ на экзамене по артефакторике оставил ее на втором месте.

Но я знала, что она не сердится на меня. Какие обиды могут быть между лучшими подругами? К тому же серебряный диплом самой престижной академии Илларии тоже был весьма почетен.

Я покосилась на задремавшую Луизу и улыбнулась. А она вдруг открыла глаза.

– Что тебя так развеселило, Даниэла?

Нет, про диплом я ей сказать не могла! А потому поспешила перевести разговор на другую тему.

– Я пытаюсь представить себе, каким стал Эмиль! Ведь с момента нашей последней с ним встречи прошел уже целый год!

Соронская академия находилась на другом конце страны, и мы с Лу приезжали домой только летом. А всё остальное время поддерживали друг друга задушевными разговорами и воспоминаниями о милых нашим сердцам местах и людях.

Луиза сразу зарделась, и я мысленно поругала себя за то, что снова выбрала не самую удачную для разговора тему. В отличие от меня, Лу не была ни с кем помолвлена, и это, должно быть, терзало ей сердце. Ведь ей, как и мне, было уже двадцать лет. А в этом возрасте в Илларии каждая барышня из благородного семейства должна была обзавестись если не мужем, то хотя бы женихом.

– Уверена, в этом сезоне непременно объявят и о твоей помолвке! – поторопилась я исправить свою оплошность.

Но, кажется, сделала только хуже, потому что Лу отвернулась от меня и стала смотреть в окно.

А ведь она была прехорошенькой, и мне было странно, что она до сих пор не нашла себе пару. Темные волнистые волосы, большие выразительные карие глаза, обрамленные длинными ресницами, изящный нос и пухлые губы. И куда только смотрели мужчины герцогства Данвиль?

К счастью, наша карета чуть подпрыгнула на очередном ухабе, и это подсказало мне абсолютно нейтральную тему для нашей с Лу беседы.

– Не понимаю, почему папенька не прислал за нами экипаж? – воскликнула я. – Путешествовать в наемной карете ужасно неудобно! Я нынче же вечером попеняю ему на это!

Впрочем, семь дней пути почти миновали, и мы уже подъезжали к стоящему в окружении яблоневого сада дому барона Шатор, отца Луизы. Когда экипаж остановился возле крыльца, мы с подругой обнялись, и она, выскочив на улицу, тут же попала в объятия своей семьи.

А я поехала дальше. До поместья моего отца, барона Лозена, было еще не меньше двух часов пути, так что дома я оказалась только глубокой ночью.

Окна комнат были темны, и я поняла, что родные, не дождавшись моего приезда, уже легли спать. Да я и сама устала настолько, что мечтала поскорее добраться до кровати и, наконец, выспаться. Что я и сделала с большим удовольствием.

А когда на следующий день я открыла глаза, то в окно уже вовсю светило солнце, и горничная, что принесла мне кувшин с водой для умывания, сообщила, что часы только что пробили полдень.

– Значит, папенька с маменькой уехали в церковь без меня? – ахнула я.

Был праздничный день, и я мечтала появиться на службе в своем новом, сшитом по последней моде платье. И ведь в церкви наверняка будет и граф Эмиль Ла-Гийон, мой жених!

– Они уже вот-вот должны вернуться, мадемуазель! – пролепетала горничная.

Она уложила мои волосы и помогла мне одеться. Хотя с одеждой я справилась бы и сама. В академии горничных у нас не было.

А как только я привела себя в порядок, дверь моей комнаты распахнулась, и я увидела на пороге матушку и ее младшую сестру, мою тетю Барбару. Я взвизгнула и кинулась к ним.

– Как вы могли не взять меня на службу? Досмотреть свои сны я смогла бы и после! Знали бы вы, как я торопилась приехать домой именно накануне праздника! И если бы папенька прислал за мной экипаж, то я наверняка была бы здесь еще вчера днем! Но он почему-то заставил меня тащиться через всю страну в почтовой карете!

Я укоризненно посмотрела на маму, а та вдруг отвела взгляд. И ответила мне не она, а тетушка. И то после странной паузы.

– Надеюсь, ты уже достаточно взрослая, Дани, чтобы спокойно встретить этот удар! – и она снова замолчала и переглянулась с матушкой. – Дело в том, что твой отец вынужден был продать один из двух экипажей. И большую часть лошадей. И Ашхенский лес.

– Что?! – я потрясенно опустилась на стоявшее у стены канапе. – Но почему?

– Мы разорены, Дани! – наконец, заговорила и мама. – Не спрашивай меня, как это получилось, я не смогу объяснить. Об этом тебе лучше поговорить с отцом. Но не сейчас, он и сам убит горем.

Я только сейчас заметила, что ее лицо было бледным, а глаза покраснели от слёз.

Я попыталась осознать то, что они сказали. Да, это было ужасно. И всё же это был отнюдь не конец света. Наверняка всё еще можно было исправить.

– Уверена, что всё наладится, мама! – я попыталась улыбнуться. – Не забывайте, что вот-вот будет объявлено о нашей с графом Ла-Гийоном помолвке. И когда я стану графиней, я непременно смогу вам помочь!

Мама и тетя переглянулись. И мама поднесла платок к глазам, передавая слово своей сестре, ибо у Барбары был более стойкий характер.

– О помолвке графа Ла-Гийона было объявлено уже на сегодняшней службе! – сообщила та ледяным тоном.

– Тетушка, что вы такое говорите? – мне показалось, что от этих переживаний она сошла с ума. – Как о нашей помолвке могли объявить в мое отсутствие? Ведь во время объявления в церкви должна быть и невеста!

Я переводила взгляд с одной на другую и ждала ответа.

– Она и была там, Даниэла! – дрогнувшим голосом сказала мама. – Граф Ла-Гийон объявил о своей помолвке с Луизой Шатор!

Глава 2. Бывший жених

Неужели сумасшествие было столь заразным, что матушка тоже его подхватила? Я переводила взгляд с нее на тетушку и обратно и не могла понять, как могли они говорить такую чушь?

Эмиль и Луиза? Да этого просто не могло быть! С чего бы графу Ла-Гийону объявлять о помолвке с моей подругой, если он уже был помолвлен со мной?

Должно быть, они ослышались! Да-да, именно так! И эту мысль я и поторопилась озвучить.

Но тетя Барбара покачала головой:

– Нет, дорогая, к сожалению, это не так! Хотя мы с Мелисой и хотели бы, чтобы ты оказалась права.

– Но Эмиль не может жениться на другой, раз он помолвлен со мной! – принялась я растолковывать им очевидные вещи.

– Милая! – матушка села рядом со мной на канапе и взяла меня за руку. – Прошу тебя, выслушай нас! Дело в том, что его сиятельство расторг вашу помолвку еще три месяца назад.

– Что? – теперь мне показалось, что ослышалась уже я сама. – Три месяца назад?

– Да, – подтвердила Барбара, – сразу же после того, как твой отец был вынужден заложить поместье и начать продажу имущества.

Я замотала головой, отчаянно борясь с подступающими слезами. Между этими фактами не могло быть никакой связи! Эмиль не мог бросить меня из-за того, что у папеньки теперь не было возможности дать за мной приданого! Граф был благородным человеком! Человеком слова!

– Но если это случилось три месяца назад, то почему вы сообщаете мне об этом только сейчас?

Да, герцогство Данвиль находилось на западе страны, а Соронская академия – на востоке. Но почтовая служба в Илларии работала исправно, и я получила бы письмо из дома уже через несколько дней.

– Мы не хотели тебя волновать, дорогая! – мягко сказала матушка. – Ты готовилась к экзаменам, а такие новости, как разорение нашей семьи или разрыв помолвки, не пошли бы тебе на пользу. Да и сообщать это в письме было бы неблагоразумно. В тот момент, когда ты узнаешь об этом, мне хотелось быть с тобой рядом.

В этом она была права. Узнай я об этом раньше, я не стала бы дожидаться экзаменов и сразу вернулась бы домой. И не получила бы диплом.

Но несмотря на всю разумность их действий, мне хотелось рыдать от обиды. Быть может, если бы я сразу же приехала домой, еще можно было что-то исправить? Мы с Эмилем поговорили бы и непременно смогли бы что-нибудь придумать!

– Он не мог так поступить со мной! – прошептала я. – Просто не мог!

– И тем не менее, он поступил, – безо всяких сантиментов сказала тетушка. – И мы не вправе осуждать его за это. На его месте любой принял бы это трудное и для него самого решение. Связывать себя узами брака с бесприданницей чистое безумие! Брак должен быть обоюдовыгодным союзом, а в этой ситуации ты не могла дать его сиятельству ровным счетом ничего.

Ничего? А как же мои чувства к нему? Разве они совсем ничего для него не значили?

Я была уверена, что мы влюбились друг в друга раз и навсегда – в тот самый день, когда впервые увиделись.

Тогда рухнул мост, что соединял берега реки, разделявшей наши имения, и настоящая Даниэла Лозен оказалась в воде. Она, бедняжка, совсем не умела плавать!

Вот только в воду упала одна девушка, а вынырнула из нее совсем другая, невесть как оказавшаяся в ее теле. И этой второй девушкой была я.

Я пришла в себя в тот самый момент, когда пошла ко дну, и сразу же стала работать руками и ногами, выталкивая себя на поверхность. В нашем мире я неплохо плавала, но длинное платье и пышные нижние юбки уже намокли и стали слишком тяжелыми. Поэтому помощь графа Ла-Гийона оказалась весьма кстати.

Впрочем, тогда я еще не знала его имени. И что он граф, тоже не знала. Я вообще еще ничего не знала об Илларии. И о семье Лозенов.

Я просто увидела красивое мужское лицо, обрамленное длинными светлыми локонами. И поняла, что снова тону. Только уже не в реке, а в его голубых глазах.

А поскольку я понятия не имела, где я оказалась, то благоразумно предпочла лишиться чувств, и Эмиль отвез меня домой.

Начинать всё сначала было непросто. Привыкать к новой семье, которая понятия не имела, что я не была их дочерью. К новому миру. К сословному обществу, где титулы значили больше, чем личные качества человека.

Но я вовсю старалась. А тот день, когда граф Ла-Гийон попросил моей руки, стал для меня одним из самых счастливых. И в Соронскую академию я уезжала с тяжелым сердцем, потому что мне не хотелось расставаться с женихом на целых десять месяцев.

Хотя учеба в академии неожиданно захватила меня целиком. Она оказалась столь увлекательной, что я с удовольствием ходила на лекции и занималась всевозможными научными экспериментами. Так Даниэла Лозен из отстающей, с трудом сдававшей экзамены студентки превратилась в лучшую выпускницу курса. И даже ректор Кастор, вручая мне диплом, позволил себе заметить, что «он никак не ожидал и был приятно удивлен».

И когда я ехала домой с золотым дипломом, я не сомневалась, что Эмиль будет гордиться мной. Ведь невозможно не гордиться такой умной и красивой женой!

– Дани! Дани!

Я вздрогнула и обнаружила, что матушка трясла меня за руку. А на пороге стояла горничная, появления которой я не заметила вовсе.

И все три женщины смотрели на меня с явным беспокойством.

– Ты, кажется, не слышала, Даниэла? – перешла к сути дела тетушка. – Только что прибыл граф Ла-Гийон! Он хочет с тобой поговорить!

Глава 3. Я не мог поступить иначе!

Граф Ла-Гийон ждал меня в гостиной. Когда я вошла, он отошел от окна, подле которого стоял, и сделал шаг в мою сторону.

Он был таким же, как и прежде, и его внешнее очарование никуда не исчезло. Но теперь я сама смотрела на него по-другому и замечала то, чего не замечала прежде.

Что его белокурые локоны были тщательно уложены, а сшитый по последней моде камзол был столь идеально отглажен, что я не понимала, как его сиятельство добрался до нас, не сделав на своей одежде ни единой складочки.

Но то, чем раньше я восхищалась, сейчас вызывало у меня лишь недоумение.

– Мадемуазель Лозен! – он поклонился.

Да, он не назвал меня по имени. И это холодноватое «мадемуазель Лозен» яснее, чем все те слова, которые я услышала от матушки и тети Барбары, свидетельствовало о том, что в наших с ним отношениях поставлена точка.

А ведь до этого момента я еще надеялась, что произошла какая-то ошибка. Или это был дурацкий розыгрыш, в котором мы с Эмилем невольно приняли участие.

– Зачем вы приехали сюда, ваше сиятельство? – я попыталась говорить спокойно, но это у меня не получилось, и голос сорвался и задрожал. – Чтобы посмеяться надо мной?

В его взгляде промелькнуло что-то похожее на сожаление. Но этого явно было недостаточно, чтобы оправдать то, что случилось.

– Как вы могли такое подумать, Даниэла? – воскликнул он. – Я посчитал, что должен перед вами объясниться.

«Должен»! Это прозвучало так оскорбительно, что я отвернулась и закусила губу, не желая показывать ему свои слёзы.

– Объясниться? Но какой теперь в этом смысл? Вам так не терпелось сделать предложение другой, что вы не смогли дождаться даже моего возвращения домой, чтобы расторгнуть нашу помолвку, глядя мне прямо в глаза!

Слёзы вмиг высохли, и теперь я уже смотрела прямо на него. И если бы взглядом можно было испепелить, то граф Ла-Гийон уже превратился бы в кучку пепла.

– Вы должны понять меня, Даниэла!

– Должна? – изумилась я. – Вы ничего не перепутали, ваше сиятельство? Я теперь не должна вам ничего!

– Да-да, разумеется! – торопливо согласился он. – Но я прошу вас просто выслушать меня! Мне не хотелось бы, чтобы вы считали меня подлецом.

– А вы считаете, вы поступили благородно? – на сей раз с моих губ слетела усмешка. – Или, быть может, вы надеетесь убедить меня, что расторжение помолвки не было связано с изменившимся финансовым положением моей семьи?

Что бы он сейчас мне ни сказал, это не сможет черное сделать белым. Но я всё же решила выслушать его, но лишь для того, чтобы понять, как низко может пасть человек, который еще недавно стоял для меня столь высоко.

– Я обманул бы вас, если бы сказал, что два эти события не были связаны между собой, – признал он, пусть и не слишком охотно. – Но мною двигала забота не только о своем благополучии, но и о вашем.

Сейчас я посмотрела на него почти с восхищением. Было просто поразительно, как он изворачивался, чтобы оправдать то, что не имело оправдания!

– Да-да, Даниэла, это именно так! Простите, сейчас я вынужден буду сказать не слишком приятные слова о вашем отце, но я уверен, вы и сами понимаете, что именно он виновен в том, что случилось! Прояви он хоть каплю благоразумия, вы не оказались бы в такой ситуации.

Да, это я понимала. Отец сделал что-то, что разорило нас. И я не собиралась его оправдывать. Но расторжение помолвки было не его решением. А решением самого Ла-Гийона. И как бы он ни пытался переложить ответственность за это на другого человека, у него это получалось плохо.

– Я не хотела бы сейчас говорить о моем отце, – холодно прервала его я. – Но я уже поняла, что вам не нужна была жена-бесприданница, и как только наш дом оказался заложен, а имущество пошло с молотка, вы предпочли подыскать себе более выгодную невесту.

– Но дело не только в этом, Даниэла! – он сделал еще один шаг ко мне, но я ровно на такой же шаг отступила. – Дело в том, что мое собственное финансовое положение тоже нельзя назвать благополучным. И женись я на вас, я обрек бы вас на жалкое существование. Я не смог бы обеспечить вам те условия, к которым вы привыкли! Вы заслуживаете куда лучшего мужа! Того, кто сможет дарить вам меха и бриллианты. А я, увы, на это не способен. Сейчас я скажу вам то, чего не говорил еще никому – мое поместье тоже заложено. И я не могу позволить себе его лишиться.

Это было весьма неожиданное заявление. Но попытавшись оправдать себя в одном, он открыл для меня еще одну сторону своего бесстыдства.

– Значит ли это, сударь, что вы собирались жениться на мне не по любви, а лишь потому, что мой отец давал за мной хорошее приданое? Вы хотели поправить свое положение за счет денег моей семьи?

У меня бешено застучало сердце. Что бы он ни ответил мне сейчас, я уже поняла, что тот плот, за который я пыталась цепляться в этом, новом для меня мире, оказался просто миражом. И что в наших отношениях с этим человеком всё с самого начала было не так, как я себе воображала. Осознавать это было горько.

– Не говорите так, Даниэла! Я любил вас… И именно поэтому я сейчас с вами столь откровенен!

– А с Луизой? – быстро спросила я. – Со своей новой невестой вы тоже откровенны? Ей вы сказали, что она для вас лишь способ спасти ваше поместье?

Глава 4. Ты должна это сделать, Даниэла

– Всё совсем не так, Даниэла! – возразил он. – Наверно, мне стоило рассказать вам это раньше, но…

Он чуть замялся, и сейчас я увидела в нём не того мужчину, в которого однажды влюбилась, а инфантильного юношу, который не желает решать свои проблемы сам. Ведь куда проще использовать для этого влюбленных в него женщин.

– Я слушаю вас, сударь!

– Дело в том, что до встречи с вами я собирался связать себя узами брака с другой девушкой. Нет-нет, я не просил ее руки официально, но был готов это сделать.

Он снова сделал паузу. Ему словно приходилось выдавливать из себя каждое слово, и давалось ему это с большим трудом.

– И этой девушкой была мадемуазель Шатор? – догадалась я.

Я не могла поверить тому, что лучшая подруга могла столько времени скрывать это от меня. Что она никак не выдала своих чувств даже тогда, когда мужчина, который был ей небезразличен, решил на мне жениться!

– Да, именно так! – подтвердил его сиятельство. – Наши отцы были дружны, и я знал ее с детства. Этот брак представлялся разумным для обеих сторон, и он должен был случиться еще несколько месяцев назад. Но потом… Потом я встретил вас, и мои намерения изменились.

Наверно, это означало, что он влюбился в меня. Но я не понимала такой любви. Любви, которая исчезла сразу же, как только изменились финансовые обстоятельства. И если граф Ла-Гийон мог любить только так, то, возможно, мне следовало порадоваться тому, что я не стала его женой.

Правда, радоваться почему-то не получалось.

– Мое приданое оказалось больше, чем приданое Луизы? – предположила я.

Возможно, дело было именно в этом, но Эмиль стойко выдержал мой пристальный взгляд.

– Нет! Мои чувства к вам оказались сильнее долга перед своей семьей!

Он умел красиво говорить, но сейчас я уже знала цену его словам. Они не стоили почти ничего.

– И что же случилось с этим чувствами, ваше сиятельство? Они исчезли, как только вы поняли, что приданого у меня больше нет?

Ответить он не успел, потому что в комнату вошла тетя Барбара. Наверно, она слышала наш разговор от первого до последнего слова, и теперь решила, что я слишком груба с человеком, который стоял на социальной лестнице значительно выше нашей семьи, особенно в нынешних обстоятельствах.

Мой отец был всего лишь бароном, а Ла-Гийон графом. Он относился к высшему дворянству и в качестве друга был куда полезнее оскорбленного и оттого обиженного на нас бывшего жениха, Да, тетушка всегда была практична.

– Мадемуазель Бювар! – поприветствовал ее Эмиль. – Рад видеть вас!

Наверно, это было правдой. Ведь ее приход избавил его от необходимости объясняться со мной. И он посчитал свой долг выполненным – он принес мне свои извинения и снова мог считать себя человеком благородным – и поспешил откланяться.

И когда он вышел из гостиной, и звук его шагов растаял в дальнем конце коридора, тетушка посмотрела на меня и укоризненно покачала головой:

– Я понимаю твои чувства, Дани, но ты не должна была так с ним разговаривать. Возможно, твой отец вынужден будет обратиться к нему за помощью. В нашем положении гордость это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Слышать это было горько. Но, к сожалению, она была права. Вот только я не готова была с этим смириться.

– Отец настолько упал духом, что готов искать поддержки человека, который оскорбил его дочь?

Но тетушка откликнулась с такой холодностью, что я поняла – она не готова меня поддержать меня в моей обиде:

– Твой отец всего лишь пытается исправить свои ошибки. Да, он допустил разорение поместья, но сейчас желает сохранить хотя бы то, что у нас осталось. И ты же понимаешь, что в первую очередь он должен позаботиться о добром имени нашей семьи. И ссора с графом Ла-Гийоном нам точно не нужна. Ибо его сиятельство может помочь твоему брату получить место при дворе в столице. К тому же, если мы будем вхожи в дом Ла-Гийонов, то нас станут принимать и в других домах Данвиля. Поэтому, я надеюсь, ты сохранишь хорошие отношения с будущей графиней Ла-Гийон.

Она предлагала мне продолжить дружбу с Луизой? С той, которая как минимум три месяца скрывала от меня то, что Эмиль был уже не моим, а ее женихом? Должно быть, втайне она смеялась надо мной. Над моими доверчивостью и наивностью.

А ведь я обсуждала с ней фасон свадебного платья! И список гостей на свадьбу. И мои чувства к жениху!

Я едва не застонала от досады! Как я сейчас ругала себя за подобную откровенность!

– Ты должна нанести визит своей подруге и поздравить ее с помолвкой!

– Что? – я посмотрела на Барбару с изумлением.

Она не могла требовать от меня такого унижения!

– Да, – без тени сомнения подтвердила тетушка, – ты должна это сделать, Даниэла!