Текст книги "Заплатите налоги, госпожа попаданка! (СИ)"
Автор книги: Ольга Иконникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Апартаменты, в которых разместятся ученицы, поделены на две категории. Есть что-то вроде люкса – трехкомнатные номера, состоящие из гостиной, спальни и комнатки для личной горничной. Такой вариант размещения смогут позволить себе разве что девушки из очень обеспеченных семей. Остальные будут довольствоваться однокомнатными четырехместными номерами, что гораздо скромнее.
Первой в школу прибывает Жаннет Нуарре. Признаться, я знакомлюсь с ней с большим любопытством. Девушка оказывается невысокой, упругой, с длинной рыжей косой. Она занимает как раз один из люксовых апартаментов – к вящему неудовольствию приезжающей почти одновременно с ней Арлет Пикард.
– Ваше сиятельство, – кривит она яркие губы, – я полагаю, что особыми привилегиями должна пользоваться только высшая знать. А мадемуазель Нуарре – всего лишь дочь барона.
Она не стесняется говорить это при самой баронессе, и та бурчит в ответ из другого угла:
– А я слышала, что некоему герцогу, чтобы оплатить учебу в школе для своей дочурки, пришлось продать пару лошадей из своей конюшни.
Похоже, удар попадает в цель, потому что брюнетка вспыхивает и даже не находит, что ответить.
А я только вздыхаю. Надеяться на теплые дружеские отношения внутри нашей маленькой школы не приходится.
Все наши ученицы примерно одного возраста – от семнадцати до двадцати лет. Большинство – из столицы, но есть и провинциалки. Представительниц высшей знати видно сразу – по вздернутым кверху носам и привезенным с собой слугам. Да еще – по сияющим в ушах и на шеях фамильным драгоценностям. А мы, между прочим, предупреждали их родителей, что никаких сейфов в школе нет, и охрану у каждой комнаты мы ставить возможности не имеем.
Конечно, никто из девушек отродясь не работал, и они понятия не имеют, откуда берутся деньги. Разве что баронесса Нуарре прекрасно понимает, на чем основано богатство их семьи – у нее как раз из всех прибывших самые роскошные бриллиантовые серьги, что вызывает зависть и злость у некоторых других учениц.
Ну, ничего, если они хотят учиться в нашей школе, им придется как-то сосуществовать друг с другом и хотя бы внешне не выказывать недружелюбия.
– Трудно вам с ними будет, ваше сиятельство, – жалеет меня Дениз. – Еще и этот противный месье де Крийон! Я искренне хотела ему помочь, а он сказал, что лучшее, что я могу сделать – это не мешать. Не правда ли, какой наглец?
Я сочувственно поддакиваю, но мысли мои заняты совсем другим – через два дня в поместье по случаю открытия школы должен состояться приём, на который съедутся дворяне со всего герцогства. Непростое испытание для моих нервов.
Это – не бал в столице, где меня представляли новым знакомым. Это – раут, на котором соберутся те, кого графиня де Ламарк знает с детства. Те, с кем она (то есть, я!) должна обсуждать множество самых разных вещей. А если я назову кого-то не тем именем? Перепутаю чьих-то жен, мужей и детей? Или проявлю недопустимое незнание истории Виларии или местных обычаев?
Ох, мне нужно срочно что-нибудь выпить. И это что-нибудь – отнюдь не стакан воды, что предлагает мне Дениз.
16. Эжени. Дедушка в полночь
Вечером я впервые встречаюсь с нашими ученицами за одним столом. Все двадцать девушек приветствуют меня с большим радушием. Даже Арлет Пикард – на сей раз она не считает возможным критиковать мой наряд. Впрочем, мой гардероб уже обновлен, а я уже и сама в состоянии подметить устаревшие платья на некоторых ученицах – не сомневаюсь, им еще доведется отведать яда с острого язычка дочери герцога.
С началом занятий в стенах школы девушки будут носить стандартную форму – бордовые платья, отделанные кружевом по вороту и манжетам. Это позволит хотя бы немного нивелировать материальные различия между ними.
Но сегодня им еще позволено блеснуть своей любимой одеждой. И хотя мужчин за столом нет, некоторые ученицы надели платья с декольте и увешали себя драгоценностями. Ну, что же – пусть пока развлекаются.
А вот то, что одна из девушек считает возможным высказать свое «фи», критикуя рассадку за столом, я не могу оставить незамеченным:
– Напомните мне ваше имя, мадемуазель! – требую я. – И выскажите, пожалуйста, ваши претензии чуть громче – чтобы их слышала не только ваша соседка.
Светловолосая девушка заметно смущается, но отвечает довольно уверенно:
– Маркиза Мариса Лесанж. Простите, ваша светлость, если я невольно вызвала ваше раздражение, но я полагаю (и не стыжусь повторить это во всеуслышание), что наши с герцогиней Пикард титулы дают нам право самим выбирать себе место за столом, а не смешиваться с теми, чей ранг значительно ниже.
При этих словах Арлет краснеет и начинает старательно ковыряться в гусином паштете на своей тарелке. Похоже, к подобному выпаду подруги она оказывается не готова. А учитывая, что однажды она уже проштрафилась, то и поддерживать Марису не спешит. А вот другие девочки в ответ на это возмущенно перешептываются.
– Вы имеете право на собственное мнение, мадемуазель! – признаю я. – Но я бы хотела, чтобы не только вы, но и все присутствующие осознали общее правило – в стенах нашей школы вы все находитесь в равном положении. Ни я, ни ваши учителя не станут делать между вами различий. И требовать к себе особого отношения никто из вас не сможет. Если кого-то не устраивает подобное положение дел, то скажите это сразу – таковым лучше поискать для себя другое учебное заведение.
Я выжидательно смотрю на маркизу. И не только я.
Мадемуазель Лесанж хмыкает, показывая свое отношение к подобному правилу, но с протестами решает повременить.
– Как изволите, ваше сиятельство, – отвечает она и возвращается к еде.
Признаться, я предпочла бы, чтобы среди учениц не было столь титулованных особ – тогда остальные девочки чувствовали бы себя куда комфортнее. Но что есть, то есть.
Не удивительно, что после такого ужина у меня появляется головная боль.
– Я принесу вам чаю с мелиссой, – предлагает Дениз. – А на ночь нужно непременно выпить теплого молока – отличное средство от бессонницы.
Как ни странно, но молоко помогает (а может, сказывается усталость от многочасового общения с этой разношёрстной компанией), и я засыпаю довольно быстро.
Сначала мне снится мой настоящий мир. Старенькое здание школы, в которой я проработала почти четыре года. Кабинет с тремя рядами низеньких парт. И мои шумные озорные четвероклашки.
Хотела бы я сейчас вернуться к ним? Даже не знаю. Теперь, когда я понемногу начинаю осваиваться здесь, я уже не рвусь обратно прямо сейчас.
Скучать по крохотной однокомнатной квартирке на окраине города, за которую по ипотеке еще расплачиваться полтора десятка лет? Или по школьным педсоветам, на которых истеричка-завуч каждую неделю устраивает показательную порку молодым педагогам? Или по своему прежнему облику – отнюдь не модельному, надо признать? Ну уж нет!
А вот перед родителями мне ужасно стыдно. И хотя перемещение случилось не по моей воле, я чувствую свою вину перед ними. За то, что редко писала, звонила, приезжала. Хотя я всегда была именно бабушкиным ребенком – ни с мамой, ни с папой особо доверительных отношений у меня никогда не было. Да и некогда им было нас, ребятишек, особо ласкать да выслушивать – большое хозяйство, тяжелый деревенский труд.
Надеюсь, когда они встретятся с Эжени и догадаются, что она – это не я, они не отправят ее в психушку. И, может быть, ее история поможет им понять, что бабушка когда-то тоже говорила правду. А если у меня появится возможность передать им весточку, я непременно сделаю это.
Нет, оставаться в Виларии насовсем я не собираюсь. Но вот пробыть здесь несколько месяцев, попробовать с нуля поднять новую школу, помочь бедняжкам драконам, улучшить быт слуг в поместье – всё это кажется мне весьма важным делом. Ну, пусть будет считаться, что я тут на работе по найму. Ездят же люди работать за границу. Вот и я поехала.
Потом в мой сон врывается новый персонаж – высокий седовласый мужчина в камзоле, расшитом позументом. Я не знакома с ним, но сразу его узнаю – по портрету в оружейном зале, перед которым я долго стояла, пока герцогиня рассказывала мне о дедушке. О моём дедушке Рауле де Ламарке!
Он смотрит на меня со слезами на глазах и, кажется, пытается что-то сказать.
Глупо, но я прислушиваюсь! Прислушиваюсь к персонажу сна! И, конечно, ничего не слышу.
Я просыпаюсь в полночь в холодном поту.
– Что же тут странного? – удивляется бабушка на следующее утро. – Рауль решил познакомиться с собственной внучкой. Он всегда был большим мастером на подобные штучки, дорогая. Перед сном тебе нужно будет выпить настой из цветов алькирии. Говорят, это помогает повысить чувствительность. Но сейчас нам следует думать совсем о другом. Твой дедушка никуда не денется, а вот до нашего приёма остался всего один день. Конечно, Людовик и Дениз уже проделали большую работу – порядок в доме наведен, праздничное меню составлено, музыканты приглашены. Но ты же понимаешь – мадемуазель Ренуа не может похвастаться тонким вкусом, поэтому тебе следует спуститься в кухню и лично убедиться, что блюда, которые будут готовить повара, отвечают самым взыскательным требованиям. И будь покапризнее – слуги к этому привыкли.
Я послушно отправляюсь в хозяйственное крыло особняка. Главный повар – месье Жакко – встречает меня в довольно нервном состоянии.
– Ах, ваше сиятельство, я вынужден сообщить вам, что в меню будут внесены некоторые незначительные изменения.
Я настоящая только кивнула бы в ответ – главному повару всё-таки виднее. Но я как Эжени де Ламарк бросаю на него уничижительный взгляд и холодно осведомляюсь:
– Вы полагаете, что лучше меня знаете, чем кормить наших многоуважаемых гостей?
Он извивается как уж на сковородке:
– Конечно, нет, ваше сиятельство. Но, боюсь, без замен не обойтись. Поставщик пряностей опять перепутал заказ, и вместо тминной настойки прислал свежий тмин, а значит, мясо камальгуса приготовить никак не возможно – его необходимо не менее суток отмачивать именно в настойке.
– Так замените поставщика! – требую я.
– Непременно, ваше сиятельство, – заверяет меня месье Жакко, – но, тем не менее, запеченного камальгуса из меню придется исключить. Но я полагаю, что если мы заменим его на тушеного в молодом вине барашка…
Я понятия не имею, кто такой камальгус, но я даже рада, что его не будет в меню. Кто знает, каков он на вкус, и как его принято есть?
Кухню я разглядываю с любопытством. Здесь есть и большой очаг с открытым огнём, на котором висит блестящий медный котёл, и нечто похожее на обычную печь, на которой стоят котелки и кастрюльки поменьше. В огромных, с длинными ручками сковородах уже готовятся какие-то блюда, от которых исходит такой восхитительный аромат, что я сразу начинаю испытывать чувство голода.
– Будут еще свинина в медовой корочке, пряные мурены, вяленая дичь, несколько видов паштета и запеченные лебеди, – докладывает он.
– Лебеди? – ужасаюсь я. Как можно есть таких прекрасных птиц? – А можно обойтись без лебедей?
– Как изволите, – охотно соглашается месье Жакко. – Мы легко заменим их на рябчиков. Желаете ознакомиться со списком десертов?
– Нет-нет, – торопливо отвечаю я. – Я вполне вам доверяю.
У меня уже до того разыгрался аппетит, что боюсь, если я выслушаю еще и перечень десертов, то просто грохнусь в голодный обморок прямо на кухне.
Обедаем мы вместе с герцогиней. И пока мы расправляемся с жареными карпами и овощным салатом, она сообщает:
– Да, забыла сказать тебе утром, что сегодня в школу прибудет еще одна – двадцать первая – ученица. Это младшая дочь судьи Розетти. Надеюсь, ты помнишь, что твой ушлый адвокат обещал ей это место?
Признаться, я совсем забыла об этом. А еще надеялась, что у судьи хватит ума на то, чтобы не воспользоваться этим предложением.
– Ей придется нелегко, – предупреждаю я. – Другие девушки ее заклюют – у ее отца нет громкого титула. А учитывая, что и с магией у нее проблемы, к травле с удовольствием присоединится и месье де Крийон.
Герцогиню эта проблема ничуть не волнует:
– Мы должны сдержать данное слово. С остальным пусть разбирается сам месье Розетти. Кстати, он тоже будет на приёме. Как и бывший жених Эжени – граф де Версен.
Я кашляю и хватаюсь за бокал с водой.
– Но с какой стати? Нет, против судьи я не возражаю. Но как вы могли пригасить этого предателя?
Сама я даже не знакома с Шарлем де Версеном, и лично мне он ничего плохого не сделал, но то, как он поступил с Эжени, заслуживает всяческого осуждения. И принимать после этого его в своем доме…
Бабушка медленно помешивает ложкой в чашечке с молочно-чайным напитком.
– Я подумала, он может оказаться нам полезен. Его поместье граничит с нашим, и еще твой дедушка когда-то пытался купить у Версенов роскошный лес и луг, что прилегают к нашей драконьей ферме. Тогда они отказались от сделки, а потом надобность в ней отпала – предполагалось, что поместья объединятся в результате вашего брака. Но сейчас…
– Шарль согласится на всё, чтобы загладить вину, – подхватываю я ее мысль. – Он будет настолько уступчив, что подпишет договор на выгодных нам условиях.
– Конечно! – хихикает герцогиня. – Нужно ковать железо, не отходя от кузни. Но хочу сразу предупредить тебя, что он будет питать надежду на возобновление ваших отношений.
Я выразительно фыркаю, и бабушка одобрительно кивает:
– Только не разбивай его мечтаний сразу же, пусть сначала подпишет необходимые нам документы. Думаю, на приёме тебе не избежать внимания и других кавалеров. Ты теперь – завидная невеста.
Я фыркаю еще раз – еще более выразительно.
– И всё-таки присмотрись, – советует герцогиня. – Рано или поздно тебе нужно будет сделать выбор.
Я предпочитаю промолчать. Я не могу сказать ей, что вовсе не собираюсь замуж и надеюсь однажды вернуться домой. Не хочу ее расстраивать.
17. Принц Виларийский. Эжени. Приём
Я не собирался ехать на приём графини де Ламарк. Мой нынешний статус обязывает меня совсем к другим мероприятиям. Дядя просил меня остаться в столице – чтобы быть на нескольких протокольных церемониях с участием иностранных гостей. Но просил так ненастойчиво, что было понятно – мое присутствие во дворце для него в тягость.
Да и в родном герцогстве накопилось столько дел, что игнорировать их было уже недопустимо.
– Что вы изволите ответить ее сиятельству, ваше высочество? – Эрик Маршаль стоит передо мной с ворохом всевозможных бумаг.
– Поблагодари ее от моего имени и сообщи, что неотложные дела вынуждают меня отказаться от столь любезного приглашения.
Кивок секретаря следует на пару секунд позже ожидаемого, и я бросаю на него более внимательный взгляд:
– Вы хотите что-то сказать мне, Маршаль?
– Если позволите, ваше высочество, – не очень уверенно начинает он, – я хотел бы напомнить вам, что именно на приёме будет объявлено об открытии магической школы. Это – всего лишь вторая подобная школа для девочек в Виларии. Важное событие для нашего герцогства, ваше высочество. Будет пресса. Ваше отсутствие вызовет много вопросов.
Секретарь, как обычно, прав, хотя сейчас это и вызывает у меня раздражение.
Дядя будет недоволен, если я пропущу этот приём. Он уже прислал мне список девушек, чья родословная и положение в обществе соответствуют требованиям к невесте наследника престола, и три девушки из этого списка как раз будут учиться в школе графини. Из столицы были присланы их портреты, но зная, как любят художники потрафлять запросам своих заказчиков, лучше было оценить внешние данные претенденток при личном контакте.
Пожалуй, стоит появиться в поместье де Ламарков – поприветствовать местное общество, отвесить пару комплиментов ученицам и сказать короткую, но торжественную речь о том, как важна для герцогства магическая школа.
– Мне потребуется, Маршаль, чтобы на приёме вы указали мне на мадемуазель Пикард, мадемуазель Лесанж и мадемуазель де Монкур.
– Разумеется, ваше высочество, – быстро откликается он.
Мои матримониальные планы для него не секрет. Более того – мне кажется, об этих планах он узнает раньше, чем я сам. Такой уж он человек.
В особняк графини я прибываю с большим опозданием – как и положено почетному гостю. Как только я вхожу в зал, музыка замирает, и хозяйка устремляется мне навстречу.
– Я счастлива, ваше высочество, что вы нашли возможность посетить мой скромный приём.
Она, как обычно, завораживающе красива, но, право же, это – холодная, никого не греющая красота, и я всегда предпочту ей простое милое очарование да вот хотя бы той же мадемуазель Бланш Розетти. И я адресую дочери судьи самую широкую улыбку из своего арсенала, чем привожу бедняжку в трепет.
– Как я мог пропустить открытие магической школы? – я перевожу взгляд на графиню и добавляю в него строгости. – Я понимаю, сколь важно это событие и для Виларии в целом, и для нашего герцогства. Надеюсь, что на сей раз, ваше сиятельство, вы отнесетесь к своим обязанностям с большей серьезностью, чем в прошлых ваших начинаниях.
Я замечаю, как бледнеет графиня, и чувствую легкий укол совести. Быть может, я к ней слишком суров? Она еще так молода, что ей простительно ошибаться. Но вспоминаю несчастных голодных детей из ее поместья, и секундное раскаяние исчезает без следа.
Мы расходимся с графиней по разным сторонам, и именно наши персоны становятся центрами притяжения для гостей. Вокруг хозяйки толпятся многочисленные кавалеры, вокруг меня – почтенные отцы и матери семейств со своими дочерьми.
Я слышу, как судья Розетти что-то говорит супруге о присутствующем здесь графе де Версене и с удивлением отмечаю, что граф действительно стоит подле Эжени де Ламарк. Мне кажется это странным. Впрочем, если графиня ценит себя столь низко, что готова простить предавшего ее человека, то это ее личное дело.
– Мадемуазель Мариса Лесанж, – шепчет мне на ухо секретарь. Взгляд его направлен в сторону хорошенькой светловолосой девушки.
Ну, что же, хотя бы одна из девиц в моем списке мне уже нравится.
– Мадемуазель Арлет Пикард.
Дочь герцога оказывается невысокой красоткой с черными как смоль волосами. Тоже вполне приемлемый вариант. Тем более, что несмотря на свой рост, она смотрит на всех присутствующих как будто свысока – так, словно у нее на голове уже корона.
– Мадемуазель Луиза де Монкур.
А вот тут выходит незадача. Девушка, на которую указывает мне Маршаль, бледна, толста и апатична. Нет, возможно, она обладает превосходными внутренними качествами, но пригласи я ее сейчас на танец, я вряд ли смог бы положить ей руку на талию – в связи с трудностями обнаружения таковой.
Я мысленно вычеркиваю Луизу из списка своих потенциальных невест и сосредотачиваюсь на двух других кандидатурах. Кого из них мне пригласить на первый танец? Тем более, что музыка уже играет.
***
Эжени
Принц, разумеется, опоздал. Это было ожидаемо. Более того, я подсознательно ждала, что он не приедет вообще – с него бы сталось.
Но он появляется во всём своем великолепии – роскошный камзол, блестящие туфли с огромными бриллиантами на пряжках. Как попугай, честное слово!
И с его появлением присутствующие словно разделяются на два лагеря – кто-то продолжает оказывать внимание мне, а кто-то сразу переключается на новую звезду вечера. Но это не обидно. Всё-таки первое лицо нашего герцогства!
И даже его резковатые слова, напоминающие о прошлых ошибках графини де Ламарк, меня почти не ранят. Ведь они адресованы не мне, а Эжени. Просто он не знает, что мы – разные люди. И никогда не узнает.
Перед этим приемом мы с герцогиней провели большую работу. Я почти разобралась с системой танцев в Виларии. Всё оказалось не таким уж сложным. Продолжительные, со множеством фигур и перестроений танцы исполнялись только на больших балах – таких, как тот, что был в королевском дворце.
А на мероприятиях рангом пониже и танцы попроще. И открывает их обычно танец, что очень похож на наш вальс. Мы разучили его в тайне ото всех в бальном зале нашего поместья. Учительница из бабушки не ахти какая, но мы обе старались изо всех сил.
Поэтому сейчас, когда начинает играть уже знакомая мне музыка, я, хоть и испытываю некоторое волнение, к бою готова. Как я уже выяснила, что такое «белый танец», здесь никто не знает, и поэтому, как и остальные дамы, покорно дожидаюсь приглашения со стороны кавалеров.
Первым возле меня ожидаемо оказывается граф де Версен. Мы с бабушкой обсуждали такой вариант развития событий и долго спорили, стоит ли принимать подобное приглашение. Решили, что всё-таки стоит.
И потому, когда он подходит ко мне, я мило улыбаюсь в ответ и протягиваю ему руку. Мы выходим в центр зала первыми, следом за нами там же оказываются принц и Арлет Пикард. Прекрасный выбор, ваше высочество! Как говорится, рыбак рыбака…
С началом танца я перестаю отвлекаться на окружающих. Я еще не уверена в себе и напряженно думаю о каждом движении. Кажется, у меня выходит неплохо. По крайней мере, из общей картины вальсирующих пар мы с партнером не выбиваемся.
– Благодарю вас, Эжени, за то, что мне не отказали, – граф смотрит на меня взглядом преданного пса. – Я надеюсь, когда-нибудь вы сможете простить мне ту ошибку, что я совершил. Поверьте – это было самым трудным решением в моей жизни, и если бы не обстоятельства…
Он молод и довольно приятен на вид. Хотя тонкие усики, будто прочерченные над верхней губой светло-коричневым карандашом, совершенно не в моем вкусе.
– Кажется, ваше сиятельство, вы недолго думали над тем, какой выбор сделать, – усмехаюсь я, – и между мною и карьерой выбрали не меня.
Он краснеет и отвечает торопливо, едва не захлебываясь словами:
– Вы же понимаете, Эжени, речь шла о службе при королевском дворе. Такой шанс выпадает раз в жизни. Провинциальным дворянам вроде меня непросто покорить столицу. И если бы я знал тогда…
Он не договаривает, но я понимаю, о чём он думает. О том, что если бы он знал о моей магии, то ему не пришлось бы бросать невесту перед свадьбой.
– Поверьте, Эжени, я готов на что угодно, чтобы загладить свою вину перед вами, – взгляд его становится томным, но не производит на меня должного впечатления.
Но вот его слова меня радуют. Когда мужчина на многое готов ради тебя, а у тебя как раз есть к нему деловое предложение… Но заводить разговор о лесе и луге сейчас не время. И приглашение на второй танец я решительно отвергаю.
– Простите, Шарль, но я немного устала.
Он заверяет меня, что вполне понимает. Но даже отойдя в сторону, не сводит с меня взгляда. И не танцует уже более ни с кем.
Я, кстати, тоже не танцую. Причина этого проста – я еще не разучила другие танцы.
А вот принц танцует, не переставая. С дочерью маркиза Лесанжа, с дочерью судьи Розетти и еще с каким-то девицами, которых я еще не знаю.
– Говорят, его величество потребовал, чтобы его высочество связал себя узами брака в самое ближайшее время, – шепчет мне на ухо седовласая дама в пышном зеленом платье. Ее я тоже не знаю, но, наверно, предполагается, что знать должна.
Бабушка бросается мне помощь:
– Откуда такие сведения, дорогая Констанс?
Та еще больше понижает голос:
– Вы же знаете, дорогая Вивиан, что мой сын служит в министерстве королевского двора. Он лично отправлял его высочеству портреты девушек, которых его величество счел достойными брака с наследником престола. И некоторые из этих девушек находятся здесь. Только это – большой секрет, и думаю, вы поймете, почему я не могу назвать их имён.
– Вот как? – проявляет интерес герцогиня. – Но позвольте мне хотя бы их угадать.
Дама энергично кивает. Ей и самой хочется продолжить этот разговор, и только данное сыну слово удерживает ее от более активного распространения сплетен.
– Конечно, это дочь герцога Пикарда, – начинает бабушка и тут же получает подтверждающий кивок от собеседницы. – Мариса Лесанж, – и снова кивок в ответ. – Возможно, Луиза Монкур?
Эти кандидатуры вполне предсказуемы – претендовать на брак с принцем королевской крови могут только представительницы высшей знати. Таковых здесь как раз только трое. Остальные – графы, бароны и прочие мелкие дворяне – предъявляемым требованиям не соответствуют.
В этот момент его высочество как раз танцует с дочерью маркиза де Монкур. Я не могу сдержать улыбки. Девушка неуклюжа и, в отличие от предыдущих партнерш принца, танцем с ним она отнюдь не наслаждается. Мне кажется, она из тех, кто на подобных мероприятиях предпочитает стоять в сторонке.
Как мне уже объяснила бабушка, помимо титула, большую роль играет и наличие у невесты магии. Интересно, если самая сильная магия из всех потенциальных невест окажется именно у мадемуазель де Монкур, принц женится на ней? Даже не знаю, кого из них двоих мне будет в этом случае жальче.
Кстати, сама Луиза мне нравится. Кажется, она хорошая девушка, совсем не кичащаяся своим происхождением. Будет обидно, если Арлет и Мариса в погоне за принцем изберут ее мишенью для своих насмешек.
Впрочем, намерения принца и его отношения с противоположным полом не должны меня сейчас волновать.
С завтрашнего дня начинаются занятия – вот о чём мне надлежит думать. Я уже вытребовала у месье Крийона право присутствовать на уроках и надеюсь получить от них максимум пользы. А еще я намерена проинвентаризировать дедушкину библиотеку и отыскать там книги о магии и драконах.
Я замечаю принца в противоположном конце зала. Его обращенный на меня взгляд полон холодного равнодушия. Отвечаю ему точно таким же. А что? Я выросла в демократическом обществе. Чихать я хотела на его титул!
18. Эжени. Первый урок
– Итак, уважаемые господа! – начинает свое выступление перед классом внимательно рассматривающих его учениц месье де Крийон. И сразу же покрывается смущенным румянцем. – То есть, простите, мадемуазели!
Ого, оказывается слово «мадемуазель» можно использовать и во множественном числе! Хотя, признаться, звучит немного забавно.
Он еще не может перестроиться. Для него непривычно видеть в классе не рвущихся к знаниям юношей, а хорошеньких девушек, которые пока больше увлечены самим процессом обучения вдали от дома, а не тем результатом, к которому он хочет их привести.
– На нашем первом занятии я хотел бы выяснить, что вы знаете о магической энергии, – он всё-таки собирается с мыслями и начинает изучать лежащий перед ним классный журнал – толстую книгу в красивом переплете, на каждой странице которой есть список вверенных ему учениц. – Скажите вы, мадемуазель Розетти.
Ну, вот, начинается! Он еще не знаком со своими подопечными, но уже выделил для себя дочку судьи, которая единственная оказалась здесь не по его воле. Еще утром мне пришлось по этому поводу вступить с ним в весьма громкую перепалку. «В ней нет магии от слова «совсем», ваше сиятельство! – кричал он на весь коридор (хорошо, что пустой!) – И я не стану ничему ее учить!» Я убеждала, уговаривала, требовала и в итоге добилась своего. Вот только, боюсь, малышке Розетти это не сильно поможет.
Девушка встает со своего места. Видно, что она взволнована (ну, еще бы, попасть в такую школу, да еще и быть вызванной отвечать самой первой), но речь ее звучит пусть и негромко, но уверенно:
– Магическая энергия – необходимое условие применения магических заклинаний. Она находится в окружающем нас пространстве, и каждый маг должен уметь впитывать ее в себя, а затем выплёскивать ее наружу.
Судя по тому, что Крийон не прерывает ее, и на его губах не появляется ироничной усмешки, говорит Бланш то, что соответствует действительности. Для меня пока всё это – тёмный лес, но, надеюсь, никто об этом не догадывается.
– Да, вы правы, – не очень охотно подтверждает педагог, – а ответьте-ка, где этой энергии бывает больше всего?
Нет, ну это уже нечестно – он мог бы адресовать второй вопрос другой ученице. Но я пока не вмешиваюсь – кажется, мадемуазель Розетти в этом моя помощь не требуется.
– В местах магической силы: священных озёрах, монументах, установленных на полях великих битв. В отдельных драгоценных камнях, – перечисляет она. – В специально созданных амулетах.
Может быть, он что-нибудь расскажет уже и сам? И он будто читает мои мысли.
– Всё так, как и говорит мадемуазель Розетти, – подтверждает он. – Об этом вы можете прочитать на первых пятнадцати страницах ваших учебников по начальному курсу магии, которые лежат у вас на партах. Именно это вы и должны будете сделать к следующему уроку. А я лишь хочу добавить, что получить магию из воздуха или из магического источника способны лишь те, чей уровень магии не меньше третьего, – говоря это, он не может удержаться от горделивой улыбки. – Остальные же не смогут обойтись без использования сильных артефактов.
– А если лишить слабого мага такого артефакта, то он перестанет быть магом? – подает голос Жаннет Нуарре.
Де Крийон укоризненно покачивает головой:
– В следующий раз прежде, чем что-то сказать, мадемуазель, извольте поднять руку. Но если вы желаете знать ответ на свой вопрос, то нет, он не перестанет быть магом как таковым. Но да, он не сможет применять те заклинания, которые знает. Поэтому обезвредить такого мага не составляет труда тем, кто понимает, какой именно амулет он использует. Справиться с сильным магом куда сложнее. Но в той или иной мере любой, в ком есть хоть немного магических способностей, может почерпнуть крохи магической энергии прямо из воздуха. Как раз этим мы с вами сегодня и займемся.
Он подходит к черной классной доске, берет в руки мел (ну, или что-то весьма на него похожее).
– Я напишу заклинание вызова огня. Перепишите его в свои тетради. Применять его без подручных материалов довольно сложно, но для вас я задачу упрощу. Я попросил принести в класс немного сухого мха и льняных волокон. Мы поместим их вот сюда, на поднос. А затем каждая из вас выйдет к доске и, прочитав заклинание и попытавшись получить магическую энергию из воздуха, попробует этот трут поджечь.
По классу проходит ропот. Похоже, к подобному испытанию никто не готов. Кажется, у месье Крийона весьма прогрессивные подходы к обучению. Он хочет, чтобы его ученики всё познавали сами.
Совсем юная служанка в белом чепце и коричневом платье с белым передником раскладывает на подносе желтоватый мох и отходит в сторону, ожидая дальнейших распоряжений.
Я уже даже не удивляюсь, когда первой поучаствовать в эксперименте де Крийон вызывает мадемуазель Розетти. Бедняжка не меньше пяти минут пыжится, делая пассы руками над подносом, но нужного результата так и не добивается. Она возвращается на место, едва не плача.
Впрочем, ее настроение заметно улучшается, когда несколько девушек, вызванных следующими, также не добиваются успеха.
– Нам принесли сырой мох! – восклицает красная от напряжения Мариса Лесанж. – Наверно, эта дура промочила его, когда несла по улице под дождём.
