Текст книги "Дом трех сердец (СИ)"
Автор книги: Ольга Хе
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Ольга ХЕ
Дом трёх сердец
Пролог
Звёзды за бортом «Звёздного Пилигрима» были для меня чужими. Ленивые, холодные, обманчиво-мирные, они не мерцали, как с Земли, а висели в бархатной пустоте неподвижными алмазными каплями. Я наблюдала за ними с низкого плюшевого дивана в обзорном зале, лениво помешивая в стакане напиток цвета закатного солнца на Раисе. По крайней мере, так гласила голографическая реклама, крутившаяся на соседней панели. Я там никогда не была, но цвет мне нравился – яркий, вызывающий, совсем не похожий на уставший серый цвет обшивки военных кораблей.
Десять дней. Десять дней абсолютной свободы, которые отец и братья преподнесли мне как величайший дар в честь окончания Академии. Десять дней без подъёмов по тревоге, без обязательных тренировок в ги-зале и без строгого голоса Ильи по интеркому: «Алинка, ты проверила дюзы гравикомпенсатора? Давление в норме?».
Я была им благодарна. Правда. Но на седьмой день эта симфония праздности, роскоши и безделья начала действовать мне на нервы, как неоткалиброванный сенсор. «Пилигрим» был чудом гражданской инженерии: безопасный, комфортный, до одури предсказуемый. Его коридоры, устланные мягким ковролином, пахли озоном, дорогим парфюмом и какой-то цветочной отдушкой, а не оружейной смазкой, потом и перегретым металлом. Его тихий, ровный гул должен был успокаивать, но вместо этого заставлял меня напрягаться в ожидании подвоха, не имея ничего общего с пульсирующим, живым сердцем военного крейсера.
Я откинулась на спинку дивана, вытянув ноги. Моё тело, годами приученное к дисциплине, даже в этой расслабленной позе сохраняло прямую осанку и готовность к действию. Я не могла отключить привычку. Мой взгляд скользил по залу, но вместо того, чтобы любоваться причудливыми нарядами и беззаботными улыбками, я невольно отмечала маршруты эвакуации, расположение постов охраны – слишком редких и слишком расслабленных, на мой взгляд, – и тот удручающий факт, что большинство пассажиров были настолько безмятежны, что не заметили бы и стыковку пиратского фрегата, подлети он к ним вплотную.
Я знала, что отец назвал этот подарок «шансом увидеть другую жизнь». Понять, ради чего мы, военные, несём службу. Но пока я видела лишь мягкотелых, изнеженных существ, чей самый большой кризис за сегодня – это недостаточно охлаждённый напиток. Меня окружали смех, тихая музыка, звон бокалов. Я чувствовала себя шпионом на вражеской территории, чужеродным элементом в этом раю для гедонистов.
На моём комме мягко пиликнул сигнал. Илья. Конечно. Кто же ещё будет проверять меня посреди пустоты.
«Как полёт, сестрёнка? Не скучаешь? Нашла себе какого-нибудь симпатичного навигатора, чтобы обсудить карты звёздного неба?» – его сообщение было полно братской иронии.
Я невольно улыбнулась. Образ смазливого юнца в белоснежной форме, пытающегося флиртовать со мной с помощью астрономических терминов, был до смешного нелеп.
«Всё отлично. Навигаторы слишком слащавые. Скучаю по нормальному кофе и тиру», – напечатала я ответ.
Ответ пришёл мгновенно, словно он только и ждал повода для наставлений. «Держись подальше от грузового отсека и не пей с незнакомцами. Отец велел передать, чтобы ты наслаждалась, но я-то тебя знаю. Просто… будь осторожна».
«Я всегда осторожна», – отправила я и заблокировала экран. Моя семья никогда не поверит, что я могу просто отдыхать. Для Рудневых отдых был лишь тактической паузой перед следующей миссией, временем для перезарядки и анализа. А я здесь чувствовала, как мои навыки и инстинкты тупятся, покрываются налётом этой сиропной неги.
Я сделала ещё один глоток, и приторный вкус заставил меня поморщиться. И в этот самый момент что-то изменилось.
Это было едва уловимо, на грани восприятия. Тонкий, почти неслышный сдвиг в гуле двигателей. Вибрация, прошедшая по палубе, – не привычная дрожь работающих систем, а будто снаружи. Словно корабль зацепился за невидимую, тугую сеть. Я замерла, прислушиваясь, и весь мой организм мгновенно перешёл в режим боевой готовности. Мои пальцы инстинктивно сжались на гладкой поверхности стакана так, что он мог бы треснуть.
А затем корабль дёрнуло.
Это был не толчок турбулентности. Это был резкий, жёсткий удар, короткий и злой, от которого зазвенели бокалы на столиках, а с потолка посыпалась блестящая декоративная пыль. По залу прокатился испуганный гул. Музыка на мгновение прервалась, оставив после себя звенящую тишину, в которой отчётливо послышался чей-то нервный смешок.
И тут же за панорамным окном, в мёртвой черноте космоса, пронеслись две гневные, похожие на ос, полосы плазменных зарядов. Они ударили по обшивке где-то в районе кормы, и корабль содрогнулся всем своим гигантским, неповоротливым телом. В этот раз удар был глухим и долгим, будто в борт врезался астероид.
Огни в зале мигнули, погасли на целую, бесконечную секунду и вспыхнули вновь, но уже другим, тревожным, пульсирующим красным светом. Мягкую музыку сменил резкий, оглушающий сигнал тревоги, от которого заложило уши, и бесстрастный голос корабельного ИИ, созданный для того, чтобы успокаивать, но сейчас звучавший как предвестник конца:
– Внимание. Красный код. Зафиксировано несанкционированное проникновение. Экипажу занять посты согласно боевому расписанию. Пассажирам оставаться на своих местах.
Но никто не остался на месте. Зал взорвался криками. Началась паника. Люди вскакивали, опрокидывая столики, метались, не зная, куда бежать, создавая давку у выходов, которые ещё не были заблокированы.
А я двигалась в противоположном потоке. Спокойно, но быстро. Вся апатия, вся скука слетели с меня, как шелуха. Сознание стало кристально чистым, а действия – инстинктивными. Отпуск закончился.
Я поставила стакан на пол, у самого основания дивана, чтобы он никому не помешал. Мой взгляд стал холодным и оценивающим. Я не искала укрытие. Я искала оружие. Взгляд метнулся по залу, отметая бесполезные предметы: лёгкие стулья, хрупкие голопроекторы. И остановился на тяжёлой металлической статуэтке на постаменте у стены – абстрактная фигура, символизирующая «Полёт мысли». Около метра в длину, с утолщением на одном конце. Идеально.
Пробираясь сквозь обезумевшую толпу, я подошла, без усилий сорвала её с магнитных креплений. Прохладный, увесистый металл привычно и правильно лёг в ладонь. Я сделала несколько пробных взмахов, оценивая баланс. Превосходно.
Это чувство было мне куда знакомее, чем плюшевые диваны и коктейли цвета заката.
Это чувство было похоже на дом.
Глава 1: Красный Код
Пульсирующий красный свет вырвал мир из-под ног, превратив роскошный зал в декорации к кошмару. Бесстрастный голос корабельного ИИ, слившийся с воем сирены, был похож на молот, вбивающий в сознание два слова: «Красный код».
В первую секунду я не почувствовала страха. Только ледяной, кристально чистый прилив адреналина, смывший с меня всю апатию последних дней. Тело сработало раньше, чем мозг успел обработать панику, захлестнувшую зал. Пока пассажиры вскакивали, кричали и метались, я уже двигалась – плавно, быстро, с холодной целеустремлённостью хищника. Я видела не людей, а препятствия и траектории. Смех, музыка, беззаботность – всё это исчезло, испарилось, будто этого мирка никогда и не существовало. Остался только протокол выживания, вбитый в меня с детства.
Первое правило: оценить угрозу. Удары были снаружи. Это значит, что враг уже на борту или вот-вот будет. Второе правило: найти или создать укрытие. Открытое пространство обзорного зала – смертельная ловушка. Третье правило: вооружиться. Тяжёлая статуэтка «Полёт мысли» всё ещё была в моей руке. Не идеальное оружие, но лучше, чем ничего.
Моя каюта. Это было самое логичное решение. Я знала её планировку, знала, что внутри. Это была моя территория, единственная на этом гигантском корабле. Она находилась на той же палубе, всего в полусотне метров по главному коридору. Полсотни метров, которые сейчас превратились в полосу препятствий.
Я двинулась к выходу, пригибаясь, держась ближе к стенам. Люди толкались, сбивали друг друга с ног. Женщина в вечернем платье упала, и по ней едва не пробежала обезумевшая толпа. Я не могла помочь ей – помочь всем было невозможно. Помогать нужно было себе. Это был ещё один урок моего отца: в критической ситуации спасай сначала себя, чтобы потом иметь возможность спасти кого-то ещё.
Коридор встретил меня тем же красным мигающим светом и нарастающим гулом хаоса. Где-то впереди послышался звук, от которого у меня по спине пробежал холод. Это был не грохот взрыва. Это был короткий, визгливый звук работающего плазменного резака, вспарывающего переборку. Они пробивались внутрь. Не через шлюзы, а где им было удобно. Это были не солдаты. Это были пираты.
Я ускорила шаг. За поворотом я увидела их – молодую пару, застывшую посреди коридора. Они просто стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на мерцающие огни с одинаковым выражением детского ужаса на лицах. Он был в светлом костюме, она – в лёгком платье. Туристы. Мишени. Их неподвижность была так же опасна, как и паника толпы. Они просто ждали, когда их убьют.
– Сюда! – рявкнула я, не сбавляя шага.
Они не отреагировали, оцепенев от страха. Чёрт. У меня не было времени на уговоры. Пробегая мимо, я схватила девушку за руку – её ладонь была ледяной и липкой. Рывок был резким, она испуганно вскрикнула и пошатнулась, но инстинктивно шагнула за мной. Её парень, увидев это, наконец очнулся и бросился следом.
– Что происходит? Кто вы? – залепетал он, пытаясь угнаться за моим быстрым шагом.
– Происходит то, что если вы не будете двигаться, то через минуту станете трупами, – бросила я через плечо, не оборачиваясь. – За мной. Быстро.
Вот и дверь моей каюты. Я приложила браслет к панели, замок щёлкнул. Дверь скользнула в сторону.
– Внутрь! Оба! – я буквально втолкнула их в тёмный проём, а сама на секунду задержалась в коридоре, осматриваясь. В дальнем конце мелькнули тени. Четыре фигуры в громоздкой, разномастной броне. Они двигались быстро и слаженно. В руках – плазменные винтовки.
Я скользнула внутрь каюты и нажала кнопку блокировки. Дверь с шипением закрылась, и замок громко щёлкнул. На несколько секунд мы оказались в полной темноте и относительной тишине, прерываемой лишь тяжёлым дыханием перепуганной пары и моим собственным, ровным и глубоким.
– Включи свет, – прошептала девушка. Её голос дрожал.
– Ни в коем случае, – отрезала я. – Садитесь на пол, в угол, подальше от двери. И не издавайте ни звука.
Я знала, что стандартный замок их не удержит. Нужна была баррикада. Мой взгляд упал на кровать. На гражданских лайнерах матрасы были тяжёлыми, с магнитной основой, чтобы их не срывало при смене гравитации. Идеально.
Пока пара, которую, кажется, звали Лео и Кира – я мельком слышала, как он её звал, – забилась в угол, я подошла к кровати. Схватившись за край матраса, я с силой рванула его на себя. Он с гулким щелчком оторвался от магнитного ложа. Весил он килограммов сто, не меньше. Напрягая все мышцы, я подтащила его к двери и прислонила, полностью перекрыв проход. Затем сверху я водрузила небольшой, но прочный столик и стул. Не крепость, конечно, но шума при попытке взлома они создадут достаточно. Это даст мне несколько секунд.
Только закончив, я позволила себе выдохнуть. Адреналин всё ещё бил в кровь, но паники не было. Была лишь холодная, звенящая ясность. Я была в своей стихии.
Я присела на корточки у стены и открыла свой аварийный набор, который всегда лежал под кроватью, а не в стандартной нише. Небольшая сумка, которую я собрала сама. Внутри: компактная аптечка с сильными обезболивающими и кровоостанавливающими, мультитул, небольшой моток прочной фиброверёвки, очиститель воды и сигнальный маячок, работающий на закрытой военной частоте, который мне тайком подсунул Илья. Бесполезен, пока они не окажутся в этой системе, но лучше, чем ничего.
– Кто… кто они? – шёпот Лео прозвучал в темноте неестественно громко.
– Пираты. Или наёмники. Какая разница, – ответила я, проверяя содержимое аптечки. – Цель у них одна – груз и заложники.
– Нас спасут? Космический флот…
– Спасут. Вопрос – когда. И сколько из нас до этого доживёт.
Мой резкий тон заставил его замолчать. Я не хотела их пугать, но и давать ложную надежду не собиралась. Надежда расслабляет. Страх заставляет действовать. Сейчас им нужно было бояться правильно.
Снаружи, в коридоре, раздались шаги. Тяжёлые, размеренные. Они остановились прямо у нашей двери. Я замерла, сжимая в руке свою импровизированную дубинку. Пара перестала дышать.
Мы услышали приглушённый разговор на незнакомом гортанном языке. Затем по двери нанесли удар – не выстрел, а просто сильный удар ногой. Матрас глухо ухнул, но устоял.
– Пусто! – крикнул кто-то снаружи на ломаном общегалактическом. – Идём дальше!
Шаги удалились. Я досчитала до ста, прежде чем позволила себе снова выдохнуть. Пронесло. Пока.
Кира тихо всхлипнула. Я посмотрела в их сторону. В полумраке, едва пробивающемся от аварийных полос под потолком, я видела два перепуганных силуэта, прижавшихся друг к другу. Они были так юны. Так не готовы.
И в этот момент я впервые за весь вечер почувствовала что-то, кроме холодной ярости и воли к выживанию. Это была глухая, ноющая ответственность. Я затащила их сюда. Я сделала их своей проблемой. А значит, теперь их выживание – тоже моя задача.
Отец бы этого не одобрил. Он учил, что лишний груз замедляет и тянет на дно. Но я смотрела на них и понимала, что не смогу просто бросить их здесь, если придётся уходить.
Где-то справа раздался сухой, трескучий выстрел – не плазменная винтовка, что-то более лёгкое. И сразу за ним – короткий, оборвавшийся женский крик.
Я крепче сжала рукоять статуэтки.
Ночь только начиналась. И она обещала быть очень длинной.
Глава 2: Осада. День третий
Время утратило свой привычный ход. Оно больше не делилось на часы и минуты, а состояло из двух тягучих, вязких состояний: напряжённое бодрствование и тревожный, поверхностный сон. На третий день осады запах в нашем импровизированном убежище стал почти осязаемым. Густая смесь из немытых тел, страха, антисептика и застоявшегося воздуха. Роскошный лаунж-зал, который мы сделали своим штабом, превратился в лагерь беженцев. Дорогие диваны были сдвинуты, образуя баррикады и спальные места, а на ковре, где ещё недавно стояли столики с экзотическими коктейлями, теперь сидели и лежали люди с пустыми, измученными глазами.
Я стала их негласным лидером. Не потому, что я этого хотела, а потому, что больше было некому. В первые часы, когда мы перебрались из моей каюты в этот зал, объединившись с горсткой других выживших, я увидела в их глазах лишь парализующий ужас. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто сидел, уставившись в стену. Я поняла, что если не взять всё в свои руки, мы погибнем. Не от рук пиратов, а от собственной паники и бездействия.
Так родилась «Крепость». Так её прозвал Лео, тот самый парень, которого я спасла в коридоре. Наш сектор – три примыкающие к лаунжу каюты экипажа и сам зал – стал нашим маленьким островком сопротивления. Мы забаррикадировали все входы мебелью и сорванными со стен панелями. Единственный путь наружу – через вентиляционную шахту, решётку которой я вскрыла своим мультитулом.
Моё утро началось не с кофе, а с инвентаризации. Я стояла перед нашим «складом» – открытым мини-баром в углу зала. На полках, где раньше теснились бутылочки с дорогим алкоголем и экзотическими соками, теперь лежали наши скудные запасы. Несколько упаковок протеиновых батончиков из аварийных наборов, десяток пакетиков с орехами и, самое ценное, около двадцати литров бутилированной воды.
– Доброе утро, – Лео подошёл ко мне, потирая заспанные глаза. За эти три дня он из испуганного мальчика превратился в моего тень-адъютанта. Страх всё ещё жил в его глазах, но теперь в нём появилось что-то ещё – решимость. Он взял на себя роль моего помощника, и это давало ему цель.
– Утро не бывает добрым, пока мы здесь, – ответила я, не отрываясь от подсчётов. Нас было четырнадцать человек. По одному батончику и стакану воды на человека в день. При таком рационе мы протянем ещё неделю, может, чуть больше. – Сегодня выдаём по половине батончика и по сто миллилитров воды.
– Половине? – он нахмурился. – Алина, люди и так едва держатся. Вчера этот… Марк, уже пытался бунт поднять.
Марк. Мужчина лет пятидесяти, с брюшком и вечно недовольным лицом, считавший, что его статус «пассажира первого класса» должен давать ему привилегии даже здесь.
– Марк может считать что угодно. Моя задача – чтобы мы все дожили до прибытия спасателей, а не наелись до отвала сегодня. Спасатели могут прилететь завтра, а могут через две недели. Мы готовимся к худшему.
Я отсчитала семь батончиков и протянула их Лео.
– Разломи и раздай. Воду буду наливать сама. И следи за Марком. Если снова начнёт возмущаться, приведи его ко мне.
Он кивнул и пошёл выполнять приказ. Я же взяла мерный стаканчик из аптечки и приготовилась к самой неприятной части дня. Люди подходили ко мне по одному, протягивая пустые бутылки, кружки, сложенные вдвое листы бумаги. Я наливала каждому его жалкую порцию, глядя им в глаза. В их взглядах была мольба, обида, иногда – плохо скрываемая ненависть. Я была их тюремщиком, их единственной надеждой и объектом их фрустрации одновременно. Мне приходилось быть жёсткой, почти жестокой, подавляя в себе любое сочувствие. Стоило мне дать слабину, уступить плачущему ребёнку или умоляющей старушке лишний глоток, и вся наша хрупкая дисциплина рухнула бы. Отец учил меня: «Командир не может позволить себе роскошь быть добрым. Он должен быть справедливым».
Следующим пунктом был наш импровизированный лазарет, который мы устроили в одной из кают. Кира, девушка Лео, нашла в себе силы и стала моей незаменимой помощницей. У неё не было медицинского образования, но она обладала редким даром – умением успокаивать людей одним своим присутствием.
Сегодня у нас была новая пациентка – женщина по имени Елена. Во время одной из вылазок пиратов в соседний сектор в коридоре прорвало паровую трубу. Ей ошпарило руку. Ожог был сильный, кожа покрылась волдырями и начала чернеть по краям.
– Нужно вскрыть волдыри и обработать, иначе начнётся заражение, – сказала я, доставая из аптечки стерильный скальпель. – Кира, держи её. И говори с ней.
Я протёрла лезвие спиртом из разбитой бутылки джина – наш единственный антисептик. Елена закусила губу, её глаза были полны слёз.
– Потерпите, милая, сейчас всё сделаем, – зашептала Кира, поглаживая здоровую руку женщины. – Думайте о чём-нибудь хорошем. О доме. О саде.
Я работала быстро и точно. Короткий надрез. Из волдыря хлынула мутная жидкость. Женщина вскрикнула, её тело напряглось. Я промокнула рану куском чистой ткани, смоченным в том же джине. Елена зашипела от боли.
– Знаю, больно. Но это лучше, чем гангрена, – произнесла я ровным голосом. – Теперь придётся перевязывать каждый день.
Закончив, я выпрямилась. Запах палёной кожи и спирта ударил в нос. Это была реальность нашей осады. Не героические перестрелки, а вот это – грязь, боль и ежедневная борьба с инфекциями, голодом и отчаянием.
Во второй половине дня я запланировала вылазку. За эти дни я поняла, что сидеть на месте – верная смерть. Информация была так же важна, как вода и еда. Среди нас нашёлся Виктор – бывший инженер с грузового судна. Мужчина лет сорока, молчаливый и надёжный. Он знал устройство кораблей этого класса.
– Они контролируют мостик, – сказал он мне ещё вчера, когда я расспрашивала его. – Но получить полный контроль над системами жизнеобеспечения и, главное, над прыжковым двигателем, они не могут. На «Пилигриме» стоит тройная система защиты. Им нужен кто-то из старших техников, у кого есть биометрический допуск. Видимо, они его ещё не нашли. Или нашли, но он не сотрудничает.
Это объясняло, почему мы до сих пор дрейфовали, а не улетели в какую-нибудь пиратскую систему. И это давало нам время.
– В главном техническом коридоре, под этой палубой, проходит магистральный кабель связи, – объяснил мне Виктор. – Если к нему подключиться, можно попробовать прослушать их переговоры. У меня нет нужного оборудования, но даже просто приложив ухо, можно понять, где они активны.
Мы пробрались к вентиляционной шахте. Лео помог нам отодвинуть тяжёлую решётку. Узкий, пыльный лаз встретил нас запахом металла и озона.
– Я иду одна, – сказала я Виктору. – Ты останешься здесь и будешь прикрывать. Если я не вернусь через двадцать минут, блокируйте выход и никому не открывайте.
Он хотел возразить, но, встретившись со мной взглядом, лишь молча кивнул. Он понимал. Я была быстрее и тише.
Ползти по шахте было пыткой. Острые края, пыль, забивающаяся в нос и лёгкие. Я двигалась медленно, замирая при каждом подозрительном звуке. Наконец, я добралась до нужной секции. Под тонким металлическим полом проходил толстый жгут кабелей. Я легла на живот, прижавшись ухом к холодному металлу.
Сначала – тишина. Затем – треск и обрывки фраз на том же гортанном языке, который я слышала в первую ночь. Слов было не разобрать, но я уловила тон – раздражённый, нетерпеливый. Затем прозвучала фраза на общегалактическом, от которой у меня всё похолодело:
«…ищите техника! Перетряхните все палубы! Мне нужен этот корабль в рабочем состоянии ещё вчера! Найдите его, или я начну выбрасывать заложников в открытый космос, по одному в час!»
Голос был властным, резким, полным металла. Голос лидера. Я поняла две вещи. Первая – их дела плохи, они нервничают. Вторая – наши тоже. Если они начнут казнить заложников, паника на корабле достигнет нового уровня. Нужно было возвращаться.
Когда я вылезла обратно в наш лаунж, пыльная и злая, меня уже ждали. Марк и ещё пара мужчин стояли, скрестив руки на груди.
– Где ты была? – начал он без предисловий. – Рискуешь собой и всеми нами. Мы должны сидеть тихо!
– Если мы будем сидеть тихо, нас по одному вытащат из этой норы и перережут, – отрезала я, отряхивая с себя пыль. – Пираты ищут техника. Они не могут запустить двигатель. И они злы. Скоро они начнут прочёсывать корабль более агрессивно.
По лицам людей я видела, как мои слова подействовали. Страх сменился ужасом.
– И что ты предлагаешь? Напасть на них с твоей железкой? – Марк кивнул на статуэтку, которая стала моим постоянным спутником.
– Да, – спокойно ответила я. – Именно это я и предлагаю. Не напасть, а быть готовыми защищаться. Сейчас мы для них просто скот в загоне. Я хочу, чтобы они поняли, что этот скот может лягнуть. Через час все, кто может держать в руках что-то тяжелее ложки, соберутся здесь. Будем учиться.
Мой тон не предполагал возражений. Даже Марк промолчал, лишь злобно зыркнул на меня.
Через час передо мной стояло семь человек, включая Лео. Остальные – старики, дети и слишком напуганные женщины – остались сидеть по углам.
– Я не сделаю из вас солдат, – начала я, обводя их взглядом. Передо мной были менеджер, пара студентов, официантка… гражданские. Мягкие. Испуганные. – Но я могу дать вам шанс. Шанс выжить, если они ворвутся сюда. Запомните главное: ваша цель – не победить. Ваша цель – создать хаос, выиграть секунды и убежать. Бить нужно в уязвимые места: колени, горло, глаза. Используйте всё, что под рукой. Ножка от стула, осколок стекла, ваш собственный ремень.
Я взяла свою статуэтку.
– Лео, иди сюда. Нападай на меня.
Он замялся.
– Алина, я…
– Нападай! – приказала я.
Он неуклюже шагнул ко мне, пытаясь схватить за плечи. Я не стала блокировать его. Вместо этого я сделала шаг в сторону, пропуская его мимо, и одновременно нанесла короткий, точный удар рукоятью статуэтки ему под колено. Он вскрикнул и рухнул на пол.
– Правило номер один: не идите на силу силой. Уходите с линии атаки, – я протянула ему руку и помогла подняться. – Ещё раз.
Мы тренировались до тех пор, пока у моих «новобранцев» не начали подкашиваться ноги. Они были неуклюжими, слабыми, но в их глазах появился проблеск понимания. Они больше не были беспомощными жертвами. У них появился план.
Когда третья ночь опустилась на наш маленький мирок, я нашла себе место в самом тёмном углу, подальше от всех. Усталость навалилась на меня свинцовой плитой. Каждая мышца болела. Голод сводил желудок. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором встало лицо отца. Он бы сказал, что я беру на себя слишком много. Что я слишком эмоциональна. Что ответственность за этих людей убьёт меня раньше пиратов.
Возможно, он был прав. Но, прислушиваясь к ровному дыханию спящих людей в зале, я понимала, что уже не могу иначе. Я была их стеной. И я должна была выстоять.
Я проверила свой аварийный маячок. Индикатор заряда едва светился. Я включила его на одну секунду, отправляя в пустоту короткий, кодированный сигнал бедствия на частоте, известной только флоту Федерации. А затем снова выключила, экономя энергию.
Бесконечная, холодная пустота. Слышит ли меня кто-нибудь там?
Я не знала. Но я знала одно. Завтра будет четвёртый день. И я встречу его на ногах.
