Текст книги "Водоворот (СИ)"

На лестнице раздались шаги. Ксюша стремительно спустилась в гостиную. На её лице сиял румянец, и вся она словно светилась изнутри.

– Надо бы здесь прибраться, – не дожидаясь моего ответа, девушка унеслась на кухню.

Я проводил её задумчивым взглядом. Не припомню, чтобы она когда-нибудь была так счастлива. Больше всего Ксюша сейчас походила на весенний ветерок – легкий и беспечный.

Дима остановился рядом. На его губах блуждала растерянная улыбка.

– Я смотрю у вас все хорошо, – я пихнул брата в бок.

Он был настолько погружен в собственные переживания, что не обратил внимания на мою подначку.

– Думаю, я наконец-то нашел то, что искал, – голос Димы звучал серьезно.

– Не пугай меня, а то я чего доброго решу, что ты повзрослел.

Брат перевел на меня взгляд. Несколько секунд его лицо выражало крайнюю степень вдумчивости, но потом он не выдержал и отмахнулся от меня, мышцы расслабились, он улыбнулся от всей души, а глаза снова озорно заблестели.

– Да ладно, для этого еще рановато.

Мы вынесли остов люстры во двор и оставили его под дубом. Благодаря усилиям Ксении гостиная снова заблестела чистотой. Уборка закончилась только в шестом часу вечера. К тому времени солнце уже давно перевалило через зенит, косые тени вытянулись, и гостиная превратилась в настоящую комнату ужасов. В эту минуту мы все искренне скорбели по безвременно почившей люстре.

Амаранта и Андрей решились покинуть своё убежище на втором этаже, но все еще предпочитали держаться подальше от окон. Снова на журнальном столике в шеренгу, как приговоренные к расстрелу, лежали куклы. И мы понятия не имели, что с ними делать.

Ксюша облокотилась на стол, нависнув над игрушками, она внимательно всматривалась в гипертрофированные черты.

– Кто же вы такие? – процедила девушка и замолчала, точно и правда рассчитывала на ответ.

Но игрушки продолжали безмолвствовать. Более того – сейчас, когда они лежали обездвиженные со стеклянными глазами – казалось, что они просто не в состоянии причинить хоть сколько-нибудь ощутимый вред. Ночные коллизии представлялись дурным сном, а то и вовсе последствиями массового психоза.

– Странные они, – после нескольких минут медитации над игрушками заключила Ксюша. – Но кого-то они мне напоминают.

– Почему их четыре?

Вопрос Димы прозвучал вполне невинно. Думаю, он сам вряд ли осознавал всю его глубину и значение. Просто спросил, чтобы заполнить паузу. Обычно именно так он всегда поступал. Но за это мы с отцом его и ценили. Димины вопросы из разряда «лишь бы что-то ляпнуть» довольно часто направляли наши мысли в нужное русло. Так случилось и в этот раз. Брат еще не успел договорить, как в моей голове щелкнул рубильник, и озарение осветило мысли подобно солнцу, что выглянуло из-за туч. Судя по выражениям лиц остальных, они почувствовали примерно тоже. Один лишь Дмитрий оставался в неведении.

– Дети, – выдохнула Эмми.

Не успела Амаранта произнести это короткое слово, как Ксюша уже метнулась к фотографиям. От возбуждения её руки слегка дрожали, когда она снимала семейной фото с полки. Установив снимок вблизи с куклами, девушка присела на пол. Я тоже сполз с дивана, до рези в глазах вглядываясь в изображение мертвых детей в поисках сходства. Дима пристроился рядом, а за нашими спинами, прячась в тени, встали Эмми и Андрей.

– Цвет волос и глаз не определить, – посетовал брат.

К сожалению, черно-белые снимки давали массу простора для фантазии, но почти никаких фактов. Лица кукол были слишком искажены причудливым воображением художника. Определенное сходство можно было найти, но оно казалось эфемерным. С таким же успехом под эти черты можно было подогнать еще не одну сотню детей. Но наличие в доме, где погибло четыре ребенка, такого же количества кукол-убийц выглядело неслучайным.

– Кажется, их мать что-то такое упоминала об игрушках, – Амаранта взяла с полки стопку старых писем, выбранных ею из сотни собратий, как наиболее интересные. Зашуршала бумага, и через минуту на стол к уже имеющимся там экспонатам добавилось несколько пожелтевших листков.

Соприкасаясь головами, мы дружно принялись читать переписку между Глафирой Гладковой и её сестрой. Напрямую женщина ничего не писала о куклах, но нам удалось найти упоминание о музыкальной шкатулке. «А шкатулка, подаренная моим дорогим Евгешей, охраняет мой сон. Не знаю, как бы я могла спать без неё» – говорилось в одном из писем. Но по-настоящему важными были другие строчки: «Сегодня Евгений принес домой куклы. И имена им дал: Ванечка, Машенька, Никитка да Софья. Меня пугают его глаза». А потом снова про жизнь в имении, больше не слова ни про глаза, ни про кукол.

– Так звали их детей, – просветила нас Эмми, которая единолично прочла всю переписку и теперь была в курсе всех жизненных перипетий семьи Гладковых.

– А ведь все считали сумасшедшей именно Глафиру, – хмыкнул Димка. – Её муж – вот кто явно был не в себе.

– И что теперь? – Ксюша закусила нижнюю губу.

Андрей протянул руку и взял одну из кукол со стола. Некоторое время он пристально вглядывался в голубые глаза, а затем провел пальцами по волосам игрушки.

– Волосы настоящие, – заметил вампир.

– Вот ведь, – Димка вскочил на ноги. – Я же говорю – псих. Использовать при изготовлении кукол волосы собственных детей – это полный маразм. Теперь души умерших обитают в игрушках.

– Он мог этого не знать, – вступился я за Гладкова.

– А мне почему-то так не кажется, – Ксюша задумчиво посмотрела на изображение мецената. – Уверена, Гладков отдавал себе отчет в том, что делает. Недаром он подарил жене шкатулку. Наверное, хотел оградить её от опасности.

– Думаешь, он сам все это провернул? – спросила Амаранта. – И воскресил мертвых детей, и души их в куклы поместил, и шкатулку смастерил?

– Может ему кто-то помог, – ответила Ксюша. – Только нам от этого нелегче.

– Игрушки надо сжечь, – категорично заявил Андрей, бросив куклу обратно на стол. – Какая разница знал Гладков или нет? Последствия – вот что имеет значение.

Мы замолчали, обдумывая эти самые последствия. Столько невинных людей погибло. Неужели любовь к детям была настолько сильна, что Гладков ради них отринул все моральные устои?

– Господи, – удрученно покачал головой Дима. – Столько мороки и все так банально закончится. Только подумать, достаточно было сжечь куклы в первый же день нашего приезда… – он продолжал что-то ворчать себе под нос, но я уже не прислушивался и без того примерно представляя куда он клонит.

– Просто спалить игрушки недостаточно, – прервала поток Димкиных стенаний Ксения. – Тут проводился какой-то обряд. Не могли малыши сами по себе вселиться в куклы.

– А как же волосы? – переспросил брат.

– А что волосы? Они ничего не означают. Это все-таки дети – чистые, незапятнанные души – их не так-то просто обречь на проклятие жизни после смерти.

– Так давайте их расколдуем, или как там это называется, и дело с концом, – Димка встал и демонстративно отвернулся от стола, не желая больше видеть игрушки.

– Надо найти алтарь, – заметив непонимающие взгляды, Ксюша профессорским тоном пояснила: – для ритуала переселения души в искусственный сосуд необходим алтарь и еще пара мелочей. Но нам важно отыскать место, где проводилась церемония. Только там можно разрушить проклятие.

Я посмотрел в окно. До заката считанные часы. Еще немного и дом погрузится во тьму, а с её приходом куклы снова оживут. Не так-то просто искать алтарь, когда под ногами путаются четверо жаждущих крови проворных чертят. К тому же совершенно непонятно откуда начинать поиски. Мы живем в особняке почти неделю и ничего даже отдалено напоминающего алтарь не видели.

– Как он хоть выглядит? – уточнил я.

– Трудно сказать, – Ксюша на секунду задумалась, прикрыв рукой глаза. – Я не уверена, но возможно алтарь сложен из могильных плит.

– Надо же, – хмыкнул Андрей, – становится все интереснее и интереснее.

– Что если поискать на кладбище? – предложила Эмми. Я заметил, что и она поглядывает в окно с возрастающей тревогой. Первый раз на моей памяти вампир не радовался наступлению сумерек.

– Нет, – покачала головой наш светлый маг. – Алтарь должен быть расположен где-то поблизости. Души, запертые в куклах, не могут далеко отходить от места своего повторного рождения.

– Стоп! – брат обернулся обратно к журнальному столику. – Куклы привязаны к дому. Это факт. Выходит, алтарь, чем бы он ни был, где-то здесь, – для пущего драматизма брат развел руки в стороны, и мы, как завороженные проследили за его движениями.

– Печь? – робко предположила Амаранта.

– Да вряд ли, – Дима почесал затылок. – Не тянет она на могильные плиты.

Следующие полчаса мы были заняты увлекательной игрой под названием «Угадай, где алтарь». Один за другим перебрав все более или менее подходящие предметы, мы приуныли. На почетное звание «Могильной плиты для переселения душ» претендентов не нашлось. А солнце, между тем, коснулось горизонта.

– Так дело не пойдет, – первым не выдержал Андрей. Вампир взором полководца обвел гостиную и скомандовал: – Дима, ты останешься здесь. Возьми шкатулку и следи за тем, чтобы куклам было чем заняться. Остальные за мной – искать этот треклятый алтарь.

Удивительно, но никто, включая меня, не посмел ослушаться. Столько уверенности, внутренней силы было в голосе Андрея, что мы как послушные солдаты принялись выполнять указания нашего капитана. Димка уселся на диван, сжимая в руках бесценную музыкальную шкатулку. Взгляд брата сосредоточился на куклах, лежащих на столе, а пальцы схватились за маленький ключик завода.

Мы начали с чердака, постепенно продвигаясь вниз. Примерно через час с первого этажа донеслась мелодия шкатулки – куклы проснулись. Каждый раз, когда она смолкала, моё сердце замирало вместе с последними нотами и снова начиналось биться с первыми. Пока шкатулка играет, Дима будет цел и невредим.

Закончив осмотр второго этажа, принялись за первый. Но и тут ждало разочарование: ни одного намека на тайный ход или ложные стены. Встретились мы у дверей в подвал.

– Последняя надежда, – Андрей криво усмехнулся, толкнув дверь.

Внизу было темно и сыро. Рассеянный свет лампы не добавил уюта, а скорее наоборот подчеркнул общую убогость подвала. По углам свисала паутина, на потолке подтеки воды, слышался крысиный писк. Подвал пустовал, если не считать решетки, которая делила его на две примерно равные части, и ряда косых полок со старым хламом у одной из стен.

– Все, – вздохнула Ксюша, бегло осмотрев подвал. – Стоит признать: ничего здесь нет.

На ее реплику никто не отреагировал. Мы продолжали ощупывать стены в расчете на везение. Амаранта ушла дальше остальных – в ту часть подвала, что была отгорожена решеткой. Тусклый свет почти не проникал туда, но для вампира это несущественно.

– Эй, – окликнула нас Эмми, – кажется, я что-то нашла.

Мы гурьбой ринулись на голос, пересекли решетку и обступили девушку со всех сторон. Я включил фонарик и посветил на стену. Несколько минут мы, молча, изучали кирпичную кладку. Красную с рыжеватыми вкраплениями стену покрывал образовавшийся от сырости сизый налет. Прижав ладонь к шероховатой поверхности кирпичей, я ощутил влагу и… легкое движение воздуха, словно кто-то дул на мои пальцы.

– За стеной еще одно помещение, – убежденно заявил Андрей как раз в тот момент, когда я и сам собрался это сказать. Я зло покосился на вампира: отчего это лавры победителя всегда достаются ему?

– Будем ломать.

Я обернулся к Ксюше, в тайне желая убедиться, что она пошутила, но лицо девушки выражало крайнюю степень серьезность. В подтверждение своих слов она направилась к полкам и уже через секунду вернулась с огромным топором в руках.

– Как удобно, что хозяева дома такие запасливые, – хищно улыбнулась Ксения, как заправский лесоруб занесла топор над головой и со всей силы обрушила его не стену. Раздался грохот, дом вздрогнул и от стены откололся кусок кирпича размером с перепиленное яйцо.

Андрей наклонился и подобрал с пола результат Ксюшиных трудов, пару раз подбросил камушек в воздух и усмехнулся:

– Кажется, мы застряли тут надолго.

– Раньше строили на совесть, – оправдываясь, сказала Ксения.

– Наверняка должна быть какая-то кнопка открывающая проход, – гордо заявил я, радуясь, что первым озвучил эту, как мне казалось, гениальную мысль.

– Кто бы спорил, – без боя капитулировал вампир, но почти тут же хитро добавил: – только ты уж поторопись с её поисками, а то как-то тихо стало. Не находишь?

Холодея, я прислушался к ночному безмолвию. Ни звука. В горле застрял ком, так что и не вздохнуть. Ксюша смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых, как отражение в воде, повторялся мой собственный ужас. Шкатулка больше не играла!

– Вот ведь …, – я в сердцах выругался, на ходу доставая револьвер из-за пояса джинсов. Надеюсь, Димка еще жив и у меня есть шанс его спасти.

Но не успел я подняться по шаткой лестнице, как дверь, ведущая в кухню, распахнулась, в неё испуганный и запыхающийся влетел мой младший брат. Захлопнув дверь, он привалился к ней спиной, сделал пару глубоких вздохов и на удивление спокойным голосом оповестил:

– Шкатулка сломалась. Еле ноги унес.

– Вот, значит, как, – Андрей недовольно поморщился. – Больше ста лет работала и вдруг сломалась.

– Ты на что намекаешь? – вмиг ощетинился Димка.

– Какие уж тут намеки, – в голосе вампира звучало откровенное пренебрежение, – я прямо говорю – кое у кого руки не из того места растут.

– Брейк! – я сложил ладони в форме буквы «т», но не забыл попенять Андрею: – между прочим, это была твоя идея – доверить ему шкатулку.

– Не передать, как же я рад, что мы нашли виноватого, – вампир с вызовом посмотрел на меня. В воздухе повисла ощутимая угроза. Взвинченные надвигающейся опасностью нервы давали о себе знать. Еще немного и мы трое попросту бросились бы друг на друга.

– Не хочу прерывать такую важную беседу, но может, мы все-таки займемся делом! – начав говорить спокойно, Ксюша постепенно перешла на крик, но именно он привел нас в чувство.

Дима подпер дверь балкой, которую мы отыскали в недрах подвала. Так мы могли выиграть немного времени. Пока куклы не проберутся сюда, нам ничего не угрожает. Но маленькие бестии слишком хитры и изворотливы. Никто не сомневался, что вскоре они отыщут другой путь в подвал.

Из-за постоянного гнетущего чувства близкой угрозы наши поиски были хаотичны. Мы рыскали по подвалу, ощупывая стены и пол, надеясь случайно наткнуться на кнопку, открывающую проход к алтарю. Почему мы были так уверены, что алтарь спрятан именно за этой стеной? Затрудняюсь с ответом. Наверное, сказалось отсутствие хоть какой-нибудь разумной альтернативы. Либо он там, либо нам придется туго, когда куклы до нас доберутся.

Андрей, скинув рубашку и аккуратно её повесив на край полки, орудовал топором. Стена неохотно поддавалась силе вампира, но у нас появился небольшой шанс пробиться в соседнее с подвалом помещение.

В тот самый момент, когда откололся очередной кирпич и проем стал размером с футбольный мяч, по подвалу разнесся тоненький свист. Можно было бы списать его на блуждающий в перекрытиях дома ветер, если бы он не подражал мелодии шкатулки.

Мы одновременно задрали головы, так как свист доносился откуда-то сверху. Почти под самым потолком я заметил вентиляционное окошко. Вспомнив нашу первую встречу с куклами, уже не сомневался: их следует ждать именно оттуда.

Андрей ускорил темп, и гулкий стук топора заглушились многоголосый пересвист. Вампир работал слаженно. Нанося четкие удары, он напоминал маятник раскачивающийся взад и вперед. Мы оставили бесполезные поиски и бросились ему на помощь: отгребать остатки кирпичей из числа тех, что упали на нашу сторону, подальше от стены и руками выламывать шаткие фрагменты.

Свист, между тем, приближался. Вскоре даже звук падающих кирпичей не мог его скрыть. Дыра в стене выросла до приличных размеров, в неё спокойно мог пролезть ребенок.

Вампир остановился, опустил топор и вытер несуществующий пот со лба. Я-то видел, что его дыхание даже не сбилось, словно не было полчаса изнурительной работы.

– Лезьте так. На то, чтобы расширить проход времени уже нет, – заявил Андрей и потянул за рубашкой.

Первой, как самая худенькая из нас, пошла Амаранта. Она практически без труда пробралась через узкий лаз и включила фонарь. Ксюша тоже справилась на ура. А вот нам пришлось туго. Если Андрей, разодрав себе спину, просто не обратился на это внимание, и его раны чуть ли ни сразу затянулись, то у меня все руки покрывали глубокие царапины, точно я выдержал сражение с разъяренной кошкой. Мой полноватый младший брат и вовсе застрял в проходе, как Вини Пух после сытного обеда у кролика. Пришлось его тянуть, хотя Андрей на полном серьезе предлагал подождать, пока он похудеет.

Диме удалось продраться через узкий проход ценой незначительный потерь. И пока он со страдальческим выражением лица потирал зад, мы изучали помещение, в котором очутились. Одно можно было заявить с уверенностью – комната не являлась рукотворной. Скорее это был грот, созданный усилиями природы. От стены до стены не более пары-тройки метров, потолок нависает так низко, что, кажется, вот-вот упадет. Не считая звуков капающей воды, здесь было тихо.

Луч фонаря скользнул по неровным стенам и задержался в центре. Точно на середине находился странный, перекошенный стол, сложенный из грубо отесанных плит. Я приблизился вплотную и с трудом различил на его поверхности еле заметные надписи. Чтобы понять, с чем мы имеем дело мне хватило одной из них: «Иван Евгеньевич Гладков». Это были те самые надгробия, которые мы так усердно искали.

– Я была права! – победно заявила Ксения.

Мы все с плохо скрываемым раздражением посмотрели на девушку. Могла бы и намекнуть, что не убеждена в правильности своих выводов. Что если бы поиски прошли впустую? Мы, как хомяки в клетке, заперты в этом подвале. Приди и возьми.

– Гладков использовал могильные плиты своих детей для алтаря? – первым не выдержал Дима. Мне этот факт тоже казался, по меньшей мере, странным.

– В этом вся соль, – невозмутимо кивнула Ксюша, – для обряда необходимы плиты с могилы тех, чьи души хотят переселить. Ну и, конечно, их волосы, кожа и ногти.

– Ах, вот оно что! Мне бы самому следовало догадаться, – было очевидно – Диму задело равнодушие Ксении. Она говорила так, словно нет ничего ужасного в отце, разоряющем могилы собственных детей.

– Отложим ваши семейные ссоры. Вы не против? – вмешался Андрей и добавил, обращаясь к Ксюше: – начинай свой обряд.

– Мне необходима живая и мертвая кровь, – принялась перечислять девушка, обходя вокруг алтарь, как будто примеряясь к нему. Попросив у Димы нож, она разрезала себе ладонь и наполнила собственной кровью углубление в центре алтаря. – Живая есть. Теперь надо смешать её с мертвой, – Ксюша обернулась к Андрею, но встретилась взглядом с вампиром, смутилась и тут же отвела глаза.

– Возьми мою, – Эмми протянула руку ладонью вверх. Ксюша благодарно ей улыбнулась, и разрезание кожи повторилось.

Тщательно перемешав кровь, Ксения, используя пальцы, как кисти для рисования, принялась чертить на алтаре одной ей понятные знаки. Мы наблюдали за процессом, не забывая прислушиваться к звукам, доносящимся из подвала. Наконец, серый камень алтаря оказался почти полностью покрыт замысловатыми красными иероглифами. Ксюша отошла в сторону, посмотреть на своё произведение.

– Не хочу мешать, тебе любоваться результатами своего труда, – елейный голос вампира разорвал тишину, – но куклы уже совсем рядом. Не пора ли приступать к изгнанию бесов?

– Мы их подождем, – равнодушно сообщила юная волшебница, не отрывая взгляда от алтаря.

– Ты в своем ли уме, подруга? – Андрей резко сменил тон и высказал вслух то, о чем мы все подумали. – Завершай, что начала. Когда куклы до нас доберутся, тебе будет не до чтения мантр.

– Может и так, – безучастно пожала плечами Ксюша. – Только игрушки во время обряда должны лежать на алтаре. Без этого ничего не получится.