Текст книги "Мозгоеды на Нереиде (СИ)"
Автор книги: Ольга Голотвина
Соавторы: Светлана Тулина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Они придут и сейчас, обязательно придут. И все обязательно будет в порядке снова.
Вопрос лишь в том – что успеет случиться до этого?
Вернее, вопрос звучит даже не так. Что – понятно любому без объяснений и выражается словом «стенд». Такое короткое и такое емкое слово, само по себе своеобразный архив из спрессованных файлов выжигающей разум боли. И вовсе не обязательно заглядывать в восторженные глаза белобрысого дексиста, чтобы видеть стопроцентную вероятность такого развития событий. У дексиста вид человека, беззаветно влюбленного в свою работу. Его буквально трясет от предвкушения. Он не станет откладывать, и осторожничать он тоже не станет.
Так что вопрос не в том, что успеет случиться, а как много его случиться успеет и насколько оно окажется травматичным.
И с кем…
«Дэн…»
«– ?»
«Попытайся что-нибудь сделать. Хоть что-нибудь».
Киберсвязь не лишает реплики эмоциональной окраски, просто окраска эта на таком уровне общения совсем другая. Скорее похоже на перегруз информационного потока: слишком много всего, множество заархивированных папок одна в другой и многослойных активированных гиперссылок, зачастую тупичковых или закольцованных друг на друга. Не всегда легко разобраться сразу и отфильтровать неважное.
Ланс младше. Ланс слишком долго прятался за процессором полностью, не позволяя себе даже думать. Ланс еще не отвык бояться.
Хорошо, что с вероятностью в 82 % Ланс не будет первым.
Стоит только подсчитать количество взглядов, бросаемых дексистом через левое плечо (на Дэна) и сравнить с количеством таких же взглядов, бросаемых через правое (на Ланса). Первых больше почти в три раза. И они более продолжительные, прицельные такие, мечтательно-размечающие, словно он уже прикидывает заранее, какие тесты и в какой последовательности будет запускать. На Ланса он поглядывает просто, не прицельно и без особого интереса.
Это хорошо. Дэн упрямый и терпеливый, он заставит его повозиться. Дэн растянет его удовольствие так, чтобы до Ланса очередь не дошла.
«Ланс, выровняй гормональный уровень. Все будет в порядке. Нас вытащат. К тому же ты ему не так интересен».
«Конечно вытащат! Конечно не интересен! Я не слепой. Я потому и прошу – сделай что-нибудь! Сопротивляйся! Испугай! Нарвись на глушилку по полной, чтобы он тебя вырубил. Совсем вырубил, а не под управление взял».
«Зачем? Потеря сознания равняется потере возможности контроля над ситуацией. Потеря сознания – проигрыш».
«Потеря сознания – выигрыш! Выигрыш времени. Я знаю таких. Видел, много. Им неинтересно с бессознательной куклой. Им интересно, когда наживую. Он не тронет тебя, пока ты будешь без сознания».
«Он тронет тебя. Замена неприемлема».
«Замена приемлема. Тактический выигрыш. Я умею уходить за процессор. Совсем уходить, понимаешь? Не как ты».
«Я тоже умею».
«Не так. Ты всегда старательно работал над снижением процента соответствия норме. Я – нет. Мне это было не надо, я и так бракованный. Он должен взять меня первым. Это займет его надолго, выигрыш времени».
«Это неправильно. Ты не должен…»
«Это правильно. Я должен».
Киберсвязь отлично передает эмоциональный настрой, особенно если он настолько чистый и выражает одну простую решимость сделать именно так, и чтобы никак иначе.
И вот тут Дэну действительно стало страшно.
* * *
Предусмотрительный человек – сам программист своей удачи. А Константин Виктория Смит предусмотрительным был всегда, еще с младшей школы. И собирался таковым оставаться. Другой бы, например, обрадовавшись такому счастью, как удачная конфискация двух безусловно сорванных киберов, впал бы в эйфорию и совсем бы голову потерял от счастья и предвкушения. Но не таков Константин Виктория Смит! Он спокоен и хладнокровен в любых обстоятельствах, он никогда не теряет голову и не забывает о важном.
Например, забрать у конфиската персональные коммуникаторы.
И лишний раз порадоваться собственной предусмотрительности: коммы стандартные, командные. На таких всегда стоят маячки для облегчения связи по локальной сети между членами экипажа и возможности пеленга даже при выключенном или разрядившемся в ноль устройстве. И взять такой пеленг может любой обладатель такого же комма, законтаченного на ту же локалку. Например, хозяин этих двух DEX’ов, кем бы он ни был.
Конечно, сделать этот хозяин ничего особо не сможет, Константин Виктория Смит в своем праве, поддержанном всей мощью «DEX-компани». Но вот припереться не вовремя и испортить настроение и праздник – это вполне. Удовольствие испоганить. А оно надо умному человеку, чтобы ему портили так редко случающийся на его улице праздник? Не надо оно умному человеку.
Менее предусмотрительный человек, даже и умный, мог бы эти коммы просто выбросить, резонно рассудив, что нет комма – нет и проблемы. Резонно с тактической точки зрения, но очень непредусмотрительно в стратегическом плане. Потому что коммы – это вам не киборги, за них «DEX-компани» ответственности не несет и их утилизацию своим сотрудником оправдывать не станет. Коммы – это чужое имущество, не подлежащее конфискации. И его надо обязательно вернуть владельцу.
Поэтому вот они, лежат на соседнем сиденье и могут быть отданы хозяину глючных киберов по первому требованию. А что не работают (странно было бы, останься они в рабочем состоянии после того, как в каждый из них по очереди Смит аккуратно ткнул электрошокером на максимальном режиме) – так а кто же его знает, чего они не работают? Смит – кибертехнолог, а не специалист по коммам. Вот почему не работают DEX’ы – это он любому объяснит аргументированно и доказательно, а с коммами уж извиняйте. Только предположить может, что одно нерабочее оборудование тянется к другому, хе-хе. Так что можете забирать свое нерабочее имущество – но только конкретно вот это нерабочее имущество, что лежит на переднем сиденье. Поскольку оно, в отличие от киберов, не принадлежит «DEX-компани».
Так-то вот.
Предусмотрительный человек предусмотрителен во всем.
Глава 8
Человек из легенды (или не очень человек, но какая разница?)
– Где вы находитесь?
Голос уверенный, спокойный, доброжелательный. На обладателя такого хочется положиться, ему хочется верить и доверять, он и сам наверняка такой же уверенный, спокойный и доброжелательный. И терпеливый: Полинины попытки объяснить ситуацию (довольно жалкие попытки, будем честными) перебил только тогда, когда стали они совсем уж бессвязными. Несколькими секундами ранее обладатель этого голоса представился тем самым мифическим старшим констеблем Джеймсом Бондом и осведомился с учтивой доброжелательностью, что случилось и чем он может быть полезен. Слишком уверенный голос для того, кого не существует.
– В парке, над набережной… Тут еще такие клумбы… фиолетовые. И кусты.
– Общая протяженность Столичных набережных – более ста двадцати километров. – Показалось, что невидимый собеседник (связь шла в аудиорежиме, как и все по экстренным кнопкам) вздохнул. Не раздраженно или осуждающе, скорее чуть иронично. – И практически везде над ними располагаются парки, скверы или другие декоративные лесопосадки с клумбами разного цветового диапазона. Вы можете указать более точные ориентиры? Ну хотя бы название ближайшей поперечной улицы или номера расположенных рядом домов?
– Более точные?.. Нет. Не знаю… Мне отсюда не видно названия, а нави… карта… я же вам говорила уже, она тоже не работает, нет сетки!
– А дома? Какие рядом с вами дома? Их вам видно?
– Дома? Да, дома вижу. Высокие… Слева такой, с башенками…
– С башенками – это хорошо.
Ирония стала отчетливее.
– Извините. Я понимаю, что чушь несу, извините, просто все это так… Я немного… Я… сейчас. Соберусь, сейчас, да… Подождите! Не вешайте трубку! Не отключайтесь, пожалуйста. Я сейчас! Спрошу у кого-нибудь из местных, какие здесь улицы и дома, извините, что не додумалась сразу, просто растерялась немного от всего этого и несколько… сейчас, подождите минутку, я спрошу!
– Не надо. Мы уже прибыли.
Последняя фраза прозвучала как-то странно, словно в режиме стерео. Или словно у доносившегося из динамика комма голоса, спокойного и нарочито уверенного (точно киборг, любой живой давно бы уже и сам психанул с такой-то нервной и бессвязно лепечущей клиенткой!), появилось вдруг эхо. Причем откуда-то сверху и из-за спины. А еще в спину ударило горячим ветром.
Резко развернувшись, Полина вскинула голову и непроизвольно отшатнулась.
Тяжелый полицейский флайер завис совсем рядом, даже странно, как она не услышала его приближения, ведь должен же был быть свист? Тед всегда стартовал и тормозил довольно шумно. Или это потому, что он бывший кобайкер? Или полицейским флайерам ставят особые шумоподавители, чтобы они при необходимости могли незаметно подкрадываться, а не только налетать в вое сирен и вспышках мигалок? И почему дурацкие мысли лезут в голову именно тогда, когда им совершенно вроде бы там не место и не время?
Флайер не стал приземляться, просто чуть опустился, одновременно поднимая заднюю дверцу.
– Это вы звонили? – спросила синеглазая женщина в форме, протягивая Полине руку. Похоже, тут все всё делали одновременно, а вопрос был задан чисто из вежливости и ответа не требовал. – Садитесь!
Рука у нее оказалась горячей и крепкой. И – да, тут действительно все делали одновременно: дверцу Полине пришлось захлопывать уже на лету, флайер рванул с места раньше, чем она успела шлепнуться задницей на сиденье.
Мужчина на водительском месте не обернулся, Полине видны были только широкие плечи и шапка темных курчавых волос. Наверное, это он отвечал ей по комму и пытался выяснить ее местоположение. Кстати, а как он это сделал? Ведь она так и не успела спросить никого из гулявших в парке.
– А как вы меня…
– По сигналу, конечно же, – улыбнулась синеглазая девушка рядом. – Мы сразу же запеленговали, как только вызов приняли. По голосу было понятно, что дело серьезное, наш старший констебль Бонд в таких вещах не ошибается.
Она сообщила это с такой почти неприкрытой ревнивой гордостью, словно хвасталась собственным достижением. Причем не просто заслугами полицейского отделения в целом, а именно что чем-то глубоко личным.
Полина моргнула.
– А зачем тогда вы меня спрашивали…
– А! – Улыбка синеглазой стала еще шире и горделивей. – Это чтобы вы не начали волноваться, пока нас ждете, ну и чтобы не отключились. Конечно, по отключенному тоже можно пеленговать, но по активному сигналу быстрее и проще.
– По сигналу… – Полина охнула и заторопилась. – Я ведь самого ужасного не сказала! Сигналы! Их больше нет! Ну, понимаете, у них маячки были, у наших ребят, которых этот забрал, ну на коммах! Общая сеть, понимаете, я отслеживала, куда их везут, а теперь сигналы пропали! Оба, словно экранирует что или… или их вообще больше нет. Коммов, в смысле, нет! – Конечно же, только коммов, ни о чем другом нельзя даже думать, нельзя, нельзя. Полина яростно мотнула головой, словно пытаясь отбросить ненужные мысли, и выкрикнула почти в отчаянье: – Я теперь не знаю, куда лететь!
Синеглазая девушка перестала улыбаться и тревожно посмотрела на водителя.
– Не волнуйтесь, главное, что я это знаю, – ответил тот примирительно и пожал широкими плечами. Да, тот же самый голос, что разговаривал с нею по комму. Старший констебль с легендарным именем. – К своему родному филиалу, естественно. Куда же еще? Тоже мне, теорема Фермы.
Он поймал Полинин взгляд в зеркальце заднего вида и ободряюще улыбнулся одними глазами.
– А почему не Фермá? – спросила Полина только для того, чтобы не молчать.
– А потому что это мужская фамилия! – Вот теперь водитель улыбнулся во всю ширь, белозубо и радостно, словно только этого вопроса и ждал. – А по правилам грамматики одного из четырех государственных языков планеты Нереида мужские фамилии склоняются. Так что никакого Фермá, пожалуйста, а одни сплошные Фермы́! И вот только не надо говорить мне про исключения для тех фамилий, что оканчиваются на гласную, ибо так можно дойти до того, что и какого-нибудь Фому склонять перестанут только на том основании, что он аквинский, а не новогородский!
Синеглазая фыркнула и пояснила, обращаясь к Полине:
– Старший констебль снимает жилье у бывшей учительницы. Вот теперь всех и учит, заразная штука, ну вы понимаете.
Ее тон звучал так, словно после такого объяснения Полина действительно должна была сразу все понять. «Не понимаю», – хотела сказать Полина. Она уже совсем запуталась и совершенно не понимала, при чем тут какие-то фермы и учительницы и какое они отношение имеют к старшему констеблю, так неожиданно и резко шагнувшему из мифа в реальность.
Но не сказала, лишь старательно улыбнулась в ответ.
Похоже, они просто пытались втянуть ее в разговор ни о чем, заболтать, успокоить и отвлечь, чтобы она не мешала им работать. Но при этом отвлекались и сами, тратили на нее время, внимание и силы, пусть и немного, но тратили, и получалось так, что она все равно им мешает.
Полина пообещала себе, что мешать больше не будет, а будет молчать. Но тут же не выдержала и нарушила свое обещание:
– А далеко еще?
– Уже. Держитесь.
Голос старшего констебля неуловимо изменился, стал жестче и отрывистей, в нем проступили командные нотки. Совсем как у Станислава Федотовича, когда… Короче, такому голосу невозможно было не подчиниться.
Полина вцепилась в ручку над дверью и ремень безопасности, и вовремя: ее швырнуло сначала вперед, а потом вверх. Гравикомпенсаторы не справились со столь резким торможением – флайер буквально упал крутым пике прямо через густую крону какого-то дерева, словно того и не было на его пути. Шорох, оказывается, может быть оглушающим, когда его много и со всех сторон. По колпаку хлестнули ветки, в лобовое стекло рванулась близкая земля, и Полину снова бросило вперед: старший констебль развернул флайер в каких-то сантиметрах от катастрофы, скрежетнув днищем по асфальту, а правым крылом вплотную притеревшись к другой машинке, знакомой такой, черно-белой, виденной совсем недавно.
Пустой..
– Вы остаетесь внутри. Не пытаетесь выйти. Все ясно?
Карие глаза, оказывается, тоже могут быть стальными. Тоже совсем как у Станислава Федотовича. Ох, неслучайно он притерся к дексисткому флайеру именно правым боком, тем самым блокируя не только этот флайер, но и дверцу со стороны пассажирки.
Полина сглотнула:
– Ясно.
– Обещаете?
– Да.
– Констебль Флавье! Держитесь за мной, дистанция два шага.
Две левые дверцы – передняя и задняя – хлопнули чуть вразнобой: синеглазая констебль Флавье послушно держала предписанную начальством дистанцию. И, словно специально, перекрывала весь обзор, недоперекрытый самим старшим констеблем!
Полина забарахталась, пытаясь выпутаться из сложной плетенки ремней безопасности. Внутри так внутри, она не собирается нарушать еще и это обещание и вылезать наружу. Но хотя бы посмотреть на происходящее своими глазами она просто обязана!
Глава 9
Разные варианты и констебль по имени Джеймс
– Пошевеливайтесь!
Дексист торопился и вроде как даже слегка нервничал, а потому начал лажать с приказами, непростительная ошибка для специалиста. В общей базе данных нет команды «пошевеливаться», программа ее игнорирует, а значит, правильному и работающему лишь по программе киборгу и подчиняться такой не-команде вовсе не обязательно.
«Сидим?»
«Вылезаем. Но медленно. Очень медленно, но активно. Понимаешь?»
«Да. Принято».
Дэн не знал, с чего вдруг занервничал белобрысый, и в своем поведении руководствовался простейшей логикой: если враг торопится – надо медлить. Но при этом ни в коем случае не сопротивляться в открытую, рискуя нарваться на куда более внятно сформулированный приказ, который обойти уже не удастся. Осторожно и аккуратно, игра в тупого киборга всегда была одной из его любимых.
Приказано пошевеливаться? Вот мы и шевелимся, активно пытаясь выбраться друг через друга и не менее активно друг другу же в этом мешая.
– Тупые жестянки! Быстрее!
Можем и быстрее, нам нетрудно, особенно если приказ. Ах, какой хороший приказ! Какой однозначный и недвусмысленный.
Жалобно затрещала, не выдержав, обивка сиденья, подголовник отломился с тихим приятным «пи-н-нг-г-г».
– Да чтоб вас!
Это вообще не приказ – так, неинформативное междометие. Белый шум. Игнорировать.
– Замерли! Оба!
А вот это уже – приказ. Увы.
– Ты! Вышел из машины, встал тут! Быстро!
И это приказ.
– Теперь ты! Вышел и встал тут.
На Нереиде было не принято запирать машины, Дэн обратил на это внимание еще днем. Но белобрысый дексист свою служебную тщательно запер, потратив на это несколько лишних секунд. Интересно, здесь так не любят дексистов вообще – или только этого конкретного? Жаль, что он так быстро опомнился и не попытался выволочь их с Лансом из флайера за шкирку, это могло бы дать… возможности. Интересные. Разнообразные.
Не попытался. Жаль.
– В офис! Оба! Быстро, за мной!
Тоже приказ. Не то чтобы очень хороший, но кое-какие вольные трактовки вполне позволяющий. За тобой, значит? Что ж, это отлично, вот за тобой и пойдем. Именно за тобой. Хотя намного быстрее было бы в обратной последовательности, но ты же сказал, чтобы именно за тобой, а мы киборги послушные, мы приказов не нарушаем; велено за – мы и будем за…
Дексист не зря торопился и шипел сквозь зубы, оглядываясь через плечо, – дойти до зеркальной двери офиса они не успели. До двери оставалось шагов восемь (если постараться – десять или даже одиннадцать), когда в паре метров за их спинами на окруженную зарослями чего-то местного посадочную площадку громом с ясного неба обрушился тяжелый полицейский гадовоз – с грацией снежной лавины и точностью опытного ювелира притерев дексистскую машинку так плотно, что той теперь и не взлететь.
По ушам ударило воздушной волной, по спине – сорванными листьями и мелким древесным мусором. Белобрысый споткнулся на ровном месте и резко обернулся, сунув руку в карман и мигом теряя всю свою восторженность и целеустремленность. Главное – остановился. Вот и хорошо. Значит, можно остановиться и тем, кому приказано идти за ним.
Дэн хоть и был развернут не слишком удачно, но боковым зрением отлично видел, как из полицейского фургона выпрыгнули двое в форме, мужчина и женщина. Слаженно так, словно работающие в связке киборги. Только вот киборгами они точно не были, киборгов другой киборг всегда способен определить издалека, а не то что с жалких трех метров…
«Запрос контакта».
Опаньки…
– Констебль Флавье, возьмите алькуявцев под значок! Старший уполномоченный «DEX-компани» Смит, вы берете на себя ответственность за провокацию межпланетного и межрасового конфликта?
«Подтверждение контакта».
Поправка: киборг не всегда способен определить другого киборга, если тот линейки Bond. Киборги линейки Bond умеют блокировать работу процессора, их не засекает даже таможенный сканер.
«Контакт установлен. Запрос на обмен данными».
Bond сразу пошел в атаку на всех уровнях, первой же фразой расставляя все нужные точки над всеми нужными буквами вслух и пробивая глобальный общий доступ по киберсвязи.
Он назвал их алькуявцами. Значит, не просто посторонний случайный дорожный патруль, намеревающийся штрафануть белобрысого за превышение скорости или парковку в неположенном месте (ну или там за вождение служебного флайера в трусах в цветочек – мало ли, вдруг это здесь законами запрещено?). Значит, знает о гражданстве и согласен считать их таковыми, пока не доказано обратное.
С другой стороны – перехват управления полицейским значком (Дэн пошевелил плечами, разминая затекшие от имплантатной блокады руки, и развернулся лицом к полицейским: наброшенный констеблем поводок был среднего уровня интенсивности и позволял гораздо больше вольностей, чем глушилка). Тоже все правильно. Кем бы на самом деле ни был этот Bond, в первую очередь он – полицейский этой планеты, он обязан защищать ее граждан и не может позволить сорванным боевым механизмам безнадзорно бродить по вверенной ему территории. А если они агрессивные? Вот разберется, запротоколирует, оформит как полагается, тогда пусть бродят…
Дэн уже начинал уважать этого пока еще почти незнакомого Bond’а.
«Запрос принят. Данные отправлены».
– Да не хватайтесь вы за глушилку, как маленький, право слово… – между тем продолжал наступать Bond на дексиста. – Если рискнете применить ее против меня – констебль Флавье сразу же перехватит управление, у полицейского знака приоритет. И уж тогда-то она точно арестует вас за нападение на полицейского при исполнении.
– И первым делом прикажу отобрать глушилку и засунуть ее вам… куда-нибудь, – добавила стоявшая чуть позади Bond’а констебль Флавье тихо, но с чувством.
У Дэна непроизвольно поползла вверх левая бровь. Bond сделал вид, что не расслышал сказанного, и по его совершенно бесстрастному лицу ни один человек бы не заподозрил обратного. Только вот Дэн человеком не был и отлично видел, что высокая вероятность превышения власти его подчиненной при исполнении (как и планируемое жестокое обращение ее же с потенциальным задержанным) полицейского Bond’а почему-то совершенно не огорчает. Скорее даже наоборот. Во всяком случае, в атаку на дексиста он бросился с удвоенной энергией:
– Вы среди бела дня и на глазах у множества свидетелей похитили двоих инопланетных граждан. Полагаете, алькуявский конклав не обратит внимания на подобное вопиющее нарушение законов как межпланетного уголовного права, так и элементарного гостеприимства? Вы только что поставили Нереиду на грань войны с алькуявским конклавом, вы сознаете это? Полагаете, наш президент будет вам благодарен за это? Вы согласны нести ответственность за разрыв дипломатических отношений между нашими планетами и весьма вероятный вооруженный конфликт?
«Срочный запрос общего коннекта».
«Запрос принят».
– Что значит: сомневаетесь в подлинности их гражданства? Сомневаться в чьем-либо гражданстве не входит в вашу компетенцию. В сомнительных случаях гражданства, не зафиксированных таможенной службой, обязана разбираться полиция, статья двенадцать пункт восемь параграф четыре «Общего уложения о порядке работы городских служб».
«Если с гражданством не все в порядке – говорите сейчас. Будем работать иначе».
«С гражданством все в полном порядке. Можете проверить».
«Проверим».
«У него наши коммы».
«Какая приятная неожиданность!»
Старший констебль, до этого выглядевший внушительным и серьезным представителем власти, вдруг ухмыльнулся широко и радостно, от уха до уха. Показалось, что даже лицо у него стало шире.
– Да, и еще, Смит… – сказал он уже совсем другим тоном, расслабленным и безмятежным, чуть ли не мурлыкая, словно Котька, только что сожравшая свежевылупившегося меракийца: – не позорьтесь, верните коммы. Неужели мать моя «DEX-компани» опустится до мелкого воровства?
Уполномоченный Смит сверкнул глазами, поджал губы и засопел. Но ничего не сказал и за коммами полез безропотно. И даже два шага к старшему констеблю сделал, чтобы в руки отдать, хотя Дэну и казалось какую-то долю секунды, что бросит.
Не бросил.
Старший констебль удовлетворенно чуть склонил голову, сунул коммы в карман и тут же перестал ухмыляться, снова перейдя на официальный деловой тон:
– Констебль Флавье, разместите алькуявцев на заднем сиденье. Летим в управление, там разберемся. Старший уполномоченный Смит, попрошу вас не покидать территорию Столицы до окончания расследования: скорее всего, у полиции к вам еще будут вопросы. Честь имею.
«Надеюсь, вы не станете создавать проблем?»
«Не станем».
«Надеюсь».
Напряжение отпускало медленно, но все-таки отпускало, становясь все слабее с каждой упавшей в прошлое секундой, с каждым дополнительным метром дистанции между, с каждым перебросом по киберсвязи (не восторженно-приятельским, но и не враждебно-подозрительным, скорее умеренно дружеским, полным веселого интереса и легкой профессиональной настороженности с одной стороны и горячей благодарности и облегчения – с другой). Словно осталось за спиной, вместе с дексистом, и теперь с каждым шагом остается все дальше и дальше, не просто за спиной – в прошлом.
Конечно, эти же самые шаги приближали их всех и к страшной черно-белой машине, фирменной, хищной даже на вид. Машине, которая наверняка бы не раз являлась Дэну в кошмарных снах – если бы ему вообще хоть когда-нибудь снились хоть какие-нибудь сны. Но напряжение все равно уменьшалось, полностью игнорируя черно-белую смерть. И даже не потому, что сейчас ее надежно перекрывала, отгораживая, мощная туша полицейского фургона. Просто машина сама по себе не может быть плохой или хорошей, страшной или милой. Она ничего не решает.
Решают люди.
Полицейский поводок среднего уровня фиксации больше напоминает наручники, чем паралич, он ограничивает движения, но не стопорит их полностью, и Дэн вполне бы мог обернуться, если бы захотел. И напоследок посмотреть на дексиста – жалкого, ничего не могущего, окончательно проигравшего. Мог бы. Но не хотел. Может быть, и зря. Кусают порою даже раздавленные змеи.
Они уже подошли к полицейской машине, когда в спину ударило ядовитым шипением:
– Констебль Флавье, а правда, что у Bond’ов стоят ириеновские программы? И виброрежим у них тоже есть?
Bond споткнулся на ровном месте. Обернулся сердито, наливаясь яростным гневом и какой-то странной беспомощностью. И, наверное, именно поэтому совершенно не сердитая и не собиравшаяся тратить времени на гнев констебль Флавье успела обернуться первой, опередив даже киборга:
– А вам, Смит, этот вопрос не дает покоя? Измучились, ночами не спите? – спросила она с подчеркнутой жалостью в голосе. – Сочувствую… – Сузив глаза, она смерила дексиста с ног до головы взглядом скорее брезгливым, чем участливым, после чего безжалостно припечатала: – Никаких шансов, Смит! Увы, но старший констебль не отвечает вам взаимностью. Пойдем, Джеймс!
И решительно подхватила старшего констебля под руку, отчего – Дэн мог поклясться! – тот явственно вздрогнул. Хотя Дэн как ни анализировал позже, но так и не смог с достоверным процентом точности определить, что именно послужило тому причиной: жест констебля Флавье, ее неожиданное вмешательство целиком или же то, что она назвала легендарного старшего констебля по имени – похоже, впервые.
Глава 10
В полицейском участке и немножко за стенкой
В участке Полина уже не плакала. Ну, почти. Так, совсем чуть-чуть носом шмыгала, можно и не считать. Особенно если сравнивать с тем, что по пути к участку творилось в полицейском фургоне, где она с наслаждением рыдала в голос, пытаясь при этом сграбастать их с Лансом в охапку (сначала сразу обоих, а потом попеременно, когда поняла, что рук на первоначальный вариант у нее катастрофически не хватает). Она тормошила их, теребила и ощупывала – словно все никак не могла поверить, что да, это они, живые и здоровые, и с ними все в полном порядке, – и заливала слезами, и снова щупала и тормошила, а под конец мертвой хваткой вцепилась левой рукой в футболку Дэна, а правой – в футболку Ланса (как раз под ядовито-зеленым зайчиком) и, кажется, на этом слегка успокоилась, продолжая дальше уже просто рыдать. И делала это с таким вкусом и удовольствием, что поминутно оборачивавшаяся к ним с переднего сиденья констебль Флавье через некоторое время тоже начала растроганно хлюпать носом.
Дэн к такому проявлению чувств отнесся философски, как к еще одной человеческой странности – мало он их, что ли, перевидал на своем веку? Иногда людям надо бывает выражать свои чувства и вот так, открыто и напоказ, и чтобы обязательно сочувственные сопереживающие зрители. Нет, Полина, конечно же, за них с Лансом и на самом деле переживала и волновалась и была искренне рада, что все обошлось, уж в этом-то Дэн не сомневался ни секунды. Но люди – такие люди… Находясь в полицейском фургоне одна, Полина ведь не рыдала, правда? Конечно не рыдала, зачем тратить такой эмоциональный заряд в пустоту, когда его никто не увидит? Когда некого при этом тискать и вообще нет ни одного подходящего плеча в пределах доступности. А теперь зрители появились, плечо тоже, даже два плеча. Все нормально. Обладателям плеч надо смириться и переждать.
Дэн и пережидал.
Лансу пришлось хуже, он к такому еще не очень привык. И поступил, как поступал всегда в непонятных ситуациях: замер, напрягся чуть ли не до ступора и вытаращил глаза. И Дэн порадовался, что полицейский поводок не допускает самовольного бесприказного перехода в боевой режим – а то корабельный котик и это бы учинил, просто на всякий случай.
«Дэн!»
В его коротком запросе было столько отчаянья, паники и стремления немедленно что-то делать и куда-то бежать, выламываясь из-под полицейского знака, что отделаться ироничным «расслабься и получай удовольствие» у Дэна процессор не повернулся. Он вздохнул и отправил наспех сформированный пакет с вырезками из фильмов и шоу, где персонажи женского пола вели себя точно так же, как Полина.
«Расслабься. Это нормальное поведение для особей XX-хромосомного типа».
«Ей плохо?»
«Ей хорошо».
«Она плачет! Плачут, когда плохо. Надо помочь!»
«Вот и помоги – не мешай всласть поплакать. Это будет самой лучшей помощью. Можешь еще погладить по спине или плечам. Или похлопать по ним же ладонью, только аккуратно».
«Я… не понимаю».
Но из кататонического ступора на грани боевого режима Ланс все-таки вышел, хотя смотрел по-прежнему растерянно и даже обиженно. Дэн снова вздохнул:
«Если тебя это утешит – я тоже. Но так оно и есть, поверь. Просто прими как данность».
Некоторое время Ланс молчал и по киберсвязи, сосредоточенно хмурясь, но Дэн с удовольствием отметил, что его левая рука при этом словно бы жила своей собственной жизнью – и жизнью весьма активной.
«Это… правильное поведение в таких ситуациях?»
«Да».
«Занести в базовые установки по умолчанию?»
«Умница».
Теперь они сидели в участке. Нет, не в качестве задержанных и даже не «до выяснения» – в вопросе подтверждения гражданства старший констебль проявил чудеса оперативности. Вернее, даже не он сам, а один из его сотрудников, неприметный такой, невзрачный лысыватенький человечек в штатском сером костюме. Старший констебль представил его как Адама Шталя, незаменимого сотрудника управления полиции Нереиды, хотя и не офицера, а всего лишь начальника канцелярии.
Почему столь ценный кадр остается штатским, Дэн понял через пять минут, когда Шталь непринужденно связался с ближайшим алькуявским представительским архивом на одной из соседних планет (небрежно и даже как-то чуть ли не смущенно обойдя все грозные линии и уровни защиты этого архива) и подтвердил подлинность гражданства даже без обращения к живым представителям. Похоже, он был местным коллегой Фрэнка, а штатным расписанием полицейского управления вряд ли предусмотрена должность дежурного хакера. Пусть остается начальником канцелярии, так всем спокойнее.
