Текст книги "Любовь как война"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Тогда она видела Славу живым в последний раз.

– Ольга Алексеевна, объясните, что случилось с вашим младшим сыном и какое отношение к его кончине имеет Амон Боровик? – услышала она голос Сергеева и вернулась к действительности. Секунду назад ей казалось, что она снова вернулась в прошлое и машет вслед отъезжающей машине, сквозь стекло которой видна улыбающаяся физиономия ее мальчика.

– Шестнадцать лет назад… – с трудом начала Ольга. – Слава погиб. Несчастный случай. Ребята, Амон, Костя, Валера, Боря и два моих сына, поехали на рыбалку с ночевкой. Там, на реке, все и произошло…

– Что именно?

– Мой сын был очень любопытен. Особенно в детстве. Знаете, есть такие мальчишки, что суют пальцы в розетку, пробуют лед на прочность, проверяют, можно ли заболеть ангиной, если съесть сразу пять пломбиров?

– Сам такой был. В кругу семьи меня иначе как Беда не называли.

– С возрастом это прошло?

– Дядя (майор Левченко) так не считает. Но это из-за того, что я в органы пошел. Я же думаю, что прошло.

– У сына моего вроде бы тоже… По крайней мере, он стал не так безрассуден, как в детстве и юношестве. Но иногда бесы его путали… Произошло это и в ту ночь. – Ольга облизнула пересохшие губы. Михаил, заметив это, протянул ей бутылку с водой. Благодарно кивнув, она сделала несколько глотков, после чего продолжила: – Они разбили свой лагерь в очень живописном месте. Позади лесок, рядом озерцо, поросшее ивняком и камышом, впереди обрыв. Вид на реку открывался изумительный. Только подходить к краю было рискованно. Можно с обрыва ухнуть, если земля поползет. А там, внизу, коряги. Да не одна-две, целая гора. Об этом Амон, который с детства считал себя ответственным за остальных, предупредил ребят. Да они и сами понимали, что не нужно судьбу испытывать. Красотой можно и издали любоваться, удобный спуск к воде всего в двадцати метрах. Только мой младший все рвался посидеть на обрыве, свесив ноги. Считал, что Амон преувеличивает опасность и «козырек» не рухнет.

– И он решил это проверить, да?

– Да… Он дождался, когда все уснут и… – Ольга судорожно выдохнула. – Слава не сразу умер. Сорок минут мучился. В его тело вонзилось несколько веток. Одна, самая толстая, распорола брюшину. Мой сын истекал кровью, периодически терял сознание от боли, но не умирал. Разбуженные его криками парни бросились вниз, но долго не могли подобраться к Славе. Когда это сделали, не знали, как быть. Костя кричал, что его нельзя снимать с сука. Потому что один его друг умер от того, что из его раны на животе вынули нож, который вонзили в драке. Валера не соглашался. Доказывал, что надо освобождать Славу и оказывать первую помощь – в машине есть аптечка. Боря соглашался то с первым, то со вторым. Амон названивал по сотовому в «Скорую», друзьям-медикам, отцу, который мог дать дельный совет, но слышал одно и то же – частые гудки. Тогда мобильная связь была диковинкой и за городом телефон просто не ловил, а Боровик был в таком ужасе, что не мог до этого додуматься…

– И что они в итоге сделали?

– Сняли сына. Туго перебинтовали раны. Погрузили в машину. Слава умер еще до того, как они отъехали.

– Я вам искренне сочувствую, Ольга Алексеевна, – Миша легонько пожал ее руку. – Но почему Саша обвиняет в смерти брата Амона? Из-за того, что тот недоглядел?

– Если бы. Он считает, то Амон столкнул Славу с обрыва.

Сергеев недоуменно нахмурился.

– То есть он стал этому свидетелем?

– Как ему кажется – да. Вы видели моего сына. Он, мягко говоря, странный. Но тогда он был все же более адекватен. Смерть брата его очень изменила. Так вот, по словам Саши, когда Слава проснулся, он потревожил его. Саша открыл глаза и посмотрел, что делает младшенький. Тот рылся в рюкзаке Валеры. Когда нашел искомое, сел у затухающего костра и стал расшвыривать угли, чтобы пламя вновь занялось.

– А что он искал?

– Водку. Парни сами выпивали, но Славе не давали – ему еще не было восемнадцати. И он решил взять ее без спроса. Видимо, для храбрости хотел тяпнуть или для куража! Саша снова уснул, но ненадолго. Его разбудил возмущенный шепот. Это Амон выговаривал Славе за то, что он пьет водку. Боровик отобрал у моего сына бутылку и отправил его в палатку. Через какое-то время Саша снова вскочил. Он вообще плохо спит, а уж на природе подавно. Брата рядом не оказалось, он выглянул на улицу и вроде бы увидел того стоящим на обрыве. Рядом Амон. Парни ругались. А потом якобы Боровик толкнул Славу.

– И что Саша?

– Испугался и забился в угол палатки. Решил, что Амон маньяк и сейчас начнет убивать остальных. Когда до него донесся шум, поднятый друзьями, он выбрался на воздух и издали смотрел за тем, как те пытаются помочь его брату. Когда Славу затащили в салон, он тоже туда забрался, положил его голову себе на колени и гладил ее всю дорогу. Когда Валера, сидящий за рулем, оборачивался и спрашивал, как Слава, Саша только кивал. Типа, хорошо. Хотя брат уже не дышал… – Ольга Алексеевна еще попила. Она понимала, что безнадежно опаздывает. Их разговор занял уже минут пятнадцать, а его еще завершить надо… Но так хотелось выговориться! – Потом начался ад! Мне позвонил Амон и сообщил о смерти Славы. Он плакал. Я слушала его рыдания и не верила своим ушам. Мой младший сын не мог погибнуть! У него впереди вся жизнь… И такая успешная, яркая… – Оля закрыла глаза руками, ощутив на коже влагу. – Тогда меня посетила мысль, за которую мне до сих пор стыдно… Я подумала – лучше бы умер Саша! Но хуже было другое. Она же читалась на лице моего мужа. А Саша чувствительный. Он мог все понять и… Возможно, я лишилась бы и его. Поэтому я оставила мужа дома и одна поехала за телом в загородный морг при больнице. Там мне Саша и сказал о том, что Амон убийца. Тихо-тихо, чтобы никто не услышал. На ухо.

– А почему вы Саше не верите?

– За что Амону убивать Славу? За то, что ослушался? Это бред полный! Как и то, что он маньяк. К тому же у Амона, говоря вашим языком, стопроцентное алиби. Валера спал в машине, Боря с ним. Мои сыновья в одной палатке. А Амон с Костей в другой. И по словам последнего – тот крепко спал, когда раздался крик Славы. Именно Костя первым услышал его и разбудил остальных…

– Значит, Саше это привиделось?

– Я не могу знать, как работает мозг моего сына. Увы… Я пыталась понять. И только мне казалось, что я близка к этому, как он рушил мои надежды очередным своим поступком.

– Когда Амон узнал о том, что Саша считает его убийцей?

– Когда вместе с остальными пришел на похороны. Они должны были гроб выносить. Явились в квартиру, где он стоял. И Саша, увидев Амона, будто с ума сошел. Он орал, кидался на него – бесновался, в общем. Боровик вынужден был уйти. Он не присутствовал на погребении, как и на поминках в девятый и сороковой дни… И мужа моего в последний путь не провожал, тогда как другие ребята были и очень помогли мне. Амон тоже, но только деньгами. Передал через друзей.

– А что случилось с вашим мужем?

– Он умер сразу после похорон Саши. Приехал домой, лег на кровать со словами: «Как я устал!», закрыл глаза и через пятнадцать минут его не стало… Не выдержало сердце.

Михаил полез в карман, вытащил носовой платок и протянул Ольге. Только сейчас она поняла, что все ее лицо залито слезами. Да не только лицо, но и шарф, намотанный на шею.

– Извините меня, Михаил, – выдохнула она. – Разнюнилась… Я себе этого никогда не позволяю. Пойду я, хорошо?

– А давайте я вас до кладбища довезу? – выпалил Сергеев. Солнечный мальчик пожалел ее, и она была ему за это благодарна, но сейчас ей хотелось остаться одной.

– Спасибо, Михаил, но не стоит. – Теперь настал ее черед жать руку. – Займитесь расследованием. До свидания!

И она покинула салон машины, чтобы подставить разгоряченное лицо, на котором не осталось и следа макияжа, под ледяной ветер.

Глава 3

Они встретились в арабском ресторане в два. Когда Боря вошел в зал, Амон уже попивал холодный каркаде и листал меню.

– Привет, – поздоровался Боря, подойдя.

– Рад видеть! – Амон поднялся, старые друзья крепко обнялись. – Ты голоден?

– Как волк.

– Я тоже. Поэтому предлагаю заказать мясную тарелку.

– Хорошо, давай. А что еще?

– Что-нибудь попить. Сахлеб, например.

– Это еще что такое?

– Молоко, крахмал, корица, кокосовая стружка и ванилин. Очень рекомендую.

– Нет уж, я лучше просто воды с лимоном выпью. Только не маловато ли еды для двух голодных волков?

– Не волнуйся, достаточно, – улыбнулся Амон. – Тарелка большая.

Он подозвал официанта и сделал заказ. Когда тот удалился, спросил у Бори:

– Ну, как живешь, друг?

– Хорошо! – И оба рассмеялись. Вспомнили Валерино сочинение на тему «Как я провел лето». – А ты?

– Жаловаться грех.

– Кстати, с прошедшим! – Боря достал из кармана куртки коробочку. – Небольшой презент.

– Могу открыть?

– Конечно.

Амон снял с коробки крышку, и его глаза округлились.

Даааа ладно? – читалось в них.

Все дело в том, что Боря подарил другу фигурку бога Ра, изготовленную по спецзаказу из богемского стекла. Она была изящна и очень искусно сделана. При ярком освещении переливалась, точно драгоценность. Да еще бородка бога была позолочена, а в глазницы вставлены знаменитые чешские гранаты.

– Потрясающий подарок, – выдохнул Амон. – Спасибо огромное, друг.

– Рад, что угодил.

Тем временем официант принес для Бори воду. И сообщил, что сахлеба придется подождать минут пять, горячего – полчаса. А чтобы ожидание не было томительным, перед клиентами поставили тарелку с овощами и анисовыми лепешками.

– Что так долго? – спросил у Амона Борис. Он был страшно голоден.

– Крокодил готовится долго.

– Так мы его заказали?

– В том числе. Мясная тарелка – это микс из восьми, если не ошибаюсь, видов животных. Включая аллигатора и верблюда. Но традиционная говядина и курятина тоже будет. Только не свинина, сам понимаешь.

Борис взял с тарелки дольку огурца и отправил в рот. Решил не перебивать аппетит лепешками.

– Тебе из полиции звонили? – спросил он, прожевав.

– Да, утром. Завтра поеду к следователю для беседы.

– Есть алиби на момент убийства?

Амон недоуменно уставился на Борю.

– А зачем оно мне?

– Ты подозреваемый.

– Пффф! – фыркнул тот. – С какого это перепугу? То, что мы друзья, еще не…

– Амон, Сашка позвонил в полицию и назвал тебя убийцей.

– Что? – лицо Боровика вытянулось.

– Да, да. Причем серийным.

– О боже!

– Понятно, что словам дурачка не особенно верят, но… – И он развел руками.

– Кто тебе об этом сказал?

– Один из оперов, ведущих дело. Мы сегодня созванивались.

– Совсем он плохой стал, да? – Это Амон про Сашу спрашивал, друга своего детства.

– Да я бы не сказал. Встретишь на улице, примешь за нормального. Но Ольга Алексеевна говорит, что чудить больше стал.

– Как он выглядит?

– Хорошо. Красавчик. Ты его… с тех пор не видел?

Амон покачал головой, затем опустил глаза.

Боря сделал глоток воды. Тема была больной для обоих. Гибель младшего Слепнева…

Они ее не обсуждали! Вот и сейчас не стали.

– Смотри, нашу еду везут, – воскликнул Амон.

– Везут? – округлил глаза Боря. Но, обернувшись, убедился в том, что друг не ошибся в выборе слова. Их мясное ассорти на самом деле везли на тележке. Блюдо, на которое оно было выложено, больше напоминало ледянку, усевшись на которую они в детстве с гор сигали. Диаметр его был не меньше метра. – Вот это тарелочка, – усмехнулся Боря.

– Ты на нижний ярус тележки посмотри.

– А что там?

– Соусы и гарниры. Подаются к мясу.

Официант подкатил тележку к их столу. Сначала водрузил на него блюдо с мясом, затем с гарнирами и соусами. Борис распознал рис и чечевицу, а также кетчуп и тартар (или что-то похожее на них), остальное не смог идентифицировать.

– Это что такое? – спросил он у Амона, ткнув вилкой в горку какой-то кашицы, вызывающей не очень приятные ассоциации с пометом.

– Вкуснейшая штука. Пюре из молодого гороха и трав. Особенно хорошо сочетается вот с этим соусом. – И указал на пиалу с чем-то желтым и тоже малопривлекательным с виду. – Это горчица, не криви так рожу! Изнежился в своей Европе…

– Да брось! В Германии и Чехии, где я провел последние годы, пища грубая. Просто она иначе выглядит. – Боря подцепил на вилку горох и отправил в рот без соуса. Оказалось очень вкусно, нежно, только пресновато.

– Не так все делаешь! – рассердился Амон. – Дай! – И, взяв тарелку Бори, наложил ему еды. Каждый кусок мяса под определенным соусом. А страуса еще и в лепешку завернул, добавив к ней овощей. – Пробуй!

Боря послушался.

– Мммм…

– Что?

– Вкусно, – выдохнул Борис и сделал большой глоток воды. Правда вкусно, но остро.

– О, а вот и он! – вскричал Амон.

– Кто? – не понял Боря.

– А ты оглянись…

Но этого не потребовалось. Боря, не оборачиваясь, понял, кто к ним присоединяется.

Валера!

Только он так пыхтел при ходьбе. И пахнул (или вонял?) вьетнамской «звездочкой». Она, по мнению Валеры, была панацеей практически ото всех болезней.

– Привет, ребята! – услышал Боря за своей спиной и только после этого обернулся.

Валера был все такой же.

Среднего роста и комплекции, круглолицый и курносый, небрежно одетый и причесанный, он был таким и в детстве, и в юности, и в молодости. Таким остался и в зрелости. Даже морщин у него не прибавилось. Наверное, потому что Валера редко улыбался. У него начисто отсутствовало чувство юмора, а скалиться (как он сам выражался) ради того, чтобы кому-то понравиться, он не считал нужным.

– Ты как будто законсервировался, – не сдержался Боря. – Выглядишь так же, как и десять лет назад…

– А ты постарел, – покачал головой Валера. Тактичность, как и улыбчивость, была ему не свойственна.

– Боря возмужал, – поправил друга Амон. – Садись, Валера, и налетай, пока мясо не остыло.

– Я не голоден.

– Угощаю, – улыбнулся Боровик. Знал, какой Валера прижимистый.

– За день рождения?

– Будем так считать.

– Тогда проставляйся.

– Мы же все за рулем…

– Кто это – все? Я нет.

– Ты что, машину продал?

– Водителя нанял.

– Даааа ладно? – протянул Боря и мысленно сплюнул. Вот же прицепилась фразочка.

– Нашел человека с правами, готового за еду на тебя работать? – съязвил Амон.

– Тогда это должна быть Дюймовочка, – подхватил Борис. – Которая горошиной сыта.

– А ты почти угадал! Водитель женщина. Да крохотная такая! Кило сорок весит, не больше. Зато гоняет лихо.

– И сколько ты ей платишь?

– Нисколько. Долг она отрабатывает. За полгода рассчитается со мной, опять за руль сяду. – Он взял руками помидор-черри и закинул его в рот. – Вообще я не всегда ее припрягаю, иногда и сам вожу, но на встречу с друзьями решил отправиться с водителем.

– Если хочешь, закажу тебе водки. Но лично я пас.

– А ты? – спросил Валера у Бориса.

– Тоже.

– Да Дюймовочка моя нас всех развезет, не волнуйтесь. Грех под такую закусь не выпить.

Боря с Амоном переглянулись. Боровик наморщил нос. Он не любил водку. А Валера пил только ее. Причем всегда заказывал бутылку. Считал, что на разлив, пусть и в приличном месте, подают разбавленную.

– Ладно, давай я с тобой выпью, – согласился с Валерой Борис. – Но чисто символически. Не хочу, чтоб меня твоя Дюймовочка везла.

Тот изобразил нечто наподобие улыбки. На миг приподнял уголки губ. В их компании по серьезности с ним мог соперничать только Амон. Но тот пусть не часто, но улыбался. А уж если смеялся, то до колик. Да так заразительно, что вся компания, глядя на него, начинала покатываться. Костя как-то даже обмочился от смеха. И многие годы не мог забыть своего позора. Все боялся, что кто-нибудь из друзей проболтается и за ним закрепится прозвище «зассанец».

После того как принесенная водка была разлита по стопкам, Валера в свойственной ему лаконичной манере произнес тост в честь недавнего именинника:

– За тебя! – после чего опрокинул водку в рот.

– Если судить о таланте по краткости, то ты гений! – хмыкнул Борис.

– А ты сомневался? – Отставив рюмку, Валера принялся за мясо. Отправив в рот самый большой кусок, он сморщился. – Что это за гадость? – И выплюнул мясо на салфетку.

– Это верблюжатина, насколько я могу судить по цвету и консистенции, – ответил Амон. – Кстати, зря ты. Никакая это не гадость. Жестковата немного, тут я согласен, но если ее мелко порезать, а не тащить в рот огромный кусок, то…

– А это что? – перебил его Валера и ткнул вилкой в отбивную.

– Питон.

– Змея, что ли?

– Да.

– А нормальное мясо есть?

Амон указал на баранину. Валера нанизал кусок на вилку и осторожно откусил от него.

– Во, другое дело! – обрадовался он, распробовав. Барашек на самом деле был исключительно вкусный. Верблюжатина Боре тоже не понравилась. – Теперь давайте Костю помянем.

– Рано. Его еще не похоронили.

– Да какая разница? – Валера наполнил свою стопку, Борину «обновил», то есть долил всего каплю, поскольку тот лишь пригубил. – За упокой!

Боря кивнул и молча выпил.

– Доигрался все же, – выдохнул он тяжко. – А я был уверен, что он изменился, стал законопослушным. Когда созванивались, Костя говорил, что все у него гладко…

– Он и мне так говорил, – сказал Амон. – Причем при личной встрече. И я ему поверил.

– Когда ты его последний раз видел? – спросил у него Валера, с аппетитом поедающий курятину, так как с бараниной он уже расправился. Боря не сомневался, что, пропустив еще пару стопок, он и до питона дойдет.

– Месяцев восемь назад.

– Да, тогда у него на самом деле все было в норме. На работу неплохую устроился. Личную жизнь наладил.

– И что же случилось потом?

– Он на большом складе работал водителем кара. И как-то его ограбили. Люди в масках ворвались, вырубили охрану и много ценных вещей вынесли. Естественно, следствие началось. Под подозрение первым попал Костян. Он же «клеймёный», сами понимаете. Да еще один из охранников якобы узнал карщика по фигуре и ботинкам. Костян вскипел, набил ему морду. Мог бы загреметь всерьез и надолго только за это. Да оказалось, что именно охранник был наводчиком. Он по башке от подельников получил слегка для алиби. Так что Костян на этот раз не отправился в тюрягу, но нервов ему попортили… Да и работы лишился!

– А девушки своей?

– Нет, Наташка не бросила Костяна. Святая женщина.

– Вы знакомы?

– Да. Это вы по заграницам мотаетесь, а мы с Костяном оба невыездные…

– Как оба? – удивился Боря. – Ты же ко мне приезжал!

– Когда это было? Давно уже я в нашей Раше закрыт.

– Ты-то из-за чего?

– Из-за долгов? – предположил Амон.

– Да, кое по каким кредитам не расплатился. Сужусь.

– Ты не смотри на него так, – обратился Боровик к Борису, взирающему на Валеру с недоумением. – У нас тут, к примеру, за квартиру бабушки платят, а такие вот бизнесмены, типа Валерки, нет. Годами! У них свои схемы, понимаешь?

– Не особенно, ну да ладно. Продолжай, Валера. Что ты там говорил о Косте и его пассии? Наташе, кажется? Вы знакомы. Так?

– Да! Потому что вы где-то скачете в заграницах, а мы все в родной песочнице копошимся и видимся часто… – Он нахмурился. – Виделись, я хотел сказать. С Наташкой он меня познакомил в благополучные времена. Я тогда, признаться, с недоверием к ней отнесся. Она хорошенькая, молодая, тридцати еще нет, образованная. Что она могла в Косте найти? Да, когда-то он был красавцем, но истрепался с годами. А когда я узнал, что приехала Ната в Москву из какой-то глухой провинции, подумал – из-за жилья она. Костян на момент знакомства с Наташкой один в двушке жил.

– Может, ты прав?

– Нет, Наташка хорошая. Искренняя. Не бросила Костяна, как я уже говорил…

– Так ей жить негде! – фыркнул Боря. – Пока Костя в СИЗО, она в его хате. А если бы его посадили, она б на зону сгоняла, брак зарегистрировала – и вуаля, в двушке уже ее доля.

– Европа на тебя плохо повлияла! – ткнул в него пальцем Валера. – Сделала циником.

– А тебя родная песочница, смотрю, от этого порока излечила.

– Ты просто не знаешь Наташку. Она настоящая…

– Познакомишь?

– Кстати, да, – поддержал его Амон. – Познакомь нас. Надо девушке с похоронами помочь.

– Я собирался к ней сегодня заехать, если хотите, давайте вместе.

– Я свободен. А ты, Боря?

– Тоже.

– Значит, едем. Только предупредить надо, что Валера не один будет.

– Я позвоню попозже, – сказал тот. – А теперь предлагаю выпить за Ольгу Алексеевну. Дай бог доброго здоровья этой женщине!

Все его поддержали и, чокнувшись, кто водкой, кто каркаде, выпили.

Глава 4

Маленькая прихожая едва вместила всех гостей. Мужчины, разуваясь, толкали друг друга локтями. Первым избавился от обуви, ясное дело, Боря, стащив ее за две секунды. И спросил у хозяйки, куда можно пройти.

– Сюда, пожалуйста, – ответила Наташа, указав на дверь в кухню.

Он прошел. Вскоре за ним проследовал Валера. Один Амон долго копался. На нем были дорогущие казаки из кожи анаконды, которые он приобрел в Мексике, и снимать их без ложечки не решался, а найти ее никак не мог.

– Присядьте, вам так будет удобнее, – предложила Наталья, указав на табурет под вешалкой.

– Мне бы ложечку. Есть у вас?

– Пластмассовая и короткая. Вам такая не подойдет.

Амон разочарованно выдохнул и уселся на табурет. Казаки были тесные, кожа довольно мягкая, и стаскивать их приходилось долго и аккуратно. Пока он делал это, весь вспотел. Но, наконец, разулся. Только после этого Амон смог нормально Наташу рассмотреть.

Маленькая, худенькая, но ладная. В скромном халатике и тапочках детского размера. Длинные темные волосы собраны в хвост. Лицо без косметики. Глаза огромные, непонятного цвета: то ли карие, то ли зеленые.

«Совсем никакая, – вынес вердикт Амон. – А Валера говорил, хорошенькая… В каком месте, непонятно!»

– Проходите, – девушка пригласила его в кухню. Амону не нравилась эта совковая манера принимать людей в пищеблоке. Ладно у старшего поколения она осталась, пусть даже у его ровесников, но этой-то барышне и тридцати нет.

Когда Амон вошел, друзья уже сидели на табуретах. Валера рядом с плитой колдовал над ней – ставил чайник. Видно было, что он чувствует себя в квартире Кости как дома. А вот Боре было не очень уютно. Он озирался по сторонам, и на лице было написано неодобрение. Амон знал, что тому не нравится – обилие дешевых картин на стенах. Тут и подсолнухи, и котики, и пастушки, и водопады. И все это в шестиметровой кухне!

– Ваша инициатива? – не удержался от вопроса Боря, дождавшись Натальи.

– Вы про картины? И да, и нет. Дело в том, что Костя рисовал втайне от всех. Сам сюжеты не мог придумывать, брал готовые. Увидит картину где-нибудь на прилавке, придет домой и воспроизведет.

– И вы, найдя их, решили Костяна порадовать? Развесить по стенам, как истинные шедевры?

Пожалуй, Наташа не заметила ноток раздражения в его голосе – она плохо знала Бориса, – но Амон их уловил. И поспешил вмешаться:

– А что в этом плохого? Моя мама, например, всем читала мои детские стихи. А парусник, который я склеил из спичек, до сих пор стоит у нее на журнальном столике.

– Костя вроде вышел из детского возраста. Да и Наташа ему не мать, – хмыкнул Боря.

– Все вы в глубине души дети, – спокойно возразила та. – А поддержка исходить может не только от матери, но и от любимой и любящей женщины. Вы разве не знаете об этом?

Амон ей мысленно зааплодировал. Как она корректно Борю на место поставила! Молодец…

А глаза у Наташи оказались разными – один карий, другой зеленый.

Гетерохромия. Редкая аномалия, наблюдающаяся у одного процента жителей Земли.

– Вы его любили? – не унимался Борис.

– Да, – коротко ответил она.

– Ты чего докапываешься до нее? – вспылил Валера.

– Расспрашиваю, а не докапываюсь.

– Зачем?

– Чтобы узнать получше. Эта девушка – жена моего покойного друга.

– Не жена, – покачала головой Наташа.

– Пусть не законная, но гражданская.

– И не гражданская.

– Если вы настаиваете, назовем вещи своими именами… Сожительница.

– Вот это верно. Потому что женой Кости я перестала быть месяц назад. Мы расстались. Но я продолжала делить с ним кров.

– Расстались? – воскликнул Валера. – Почему я не знал?

– Нет? Я думала, Костя сказал…

– Но что случилось? – не унимался Валера.

– Вы его бросили? – встрял Борис.

– Нет, он меня.

– Быть такого не может, – вскричал Валера. – Он бы никогда тебя не оставил.

– Вот именно это он и сделал. Оставил – не бросил. Ведь эти слова имеют разное значение, правда?

– Демагогию не разводи, – прикрикнул на нее он. – Объясни толком, что между вами произошло.

– Костя страдал из-за того, что не может мне дать того, чего я, по его мнению, заслужила. Поэтому решил расстаться со мной, чтобы я начала новую жизнь с новым человеком.

– Он у вас был? – спросил Борис, и Амону захотелось отвесить ему подзатыльник. Он и сам не до конца доверял Наталье, но зачем же так явно это демонстрировать.

– У меня никого нет, – ответила та. – И я не уверена, что появится в ближайшее время.

– Почему же? Вы женщина интересная…

– Должна отойти от разочарования в мужчинах, которое меня постигло.

– Чем мы перед вами провинились? Тем, что не бросили к вашим ногам весь мир?

– Тем, что пошли по пути наименьшего сопротивления.

– Как так?

– Легче сдаться. Отказаться от борьбы, прикрывшись благими побуждениями… – Ее голос сорвался. А в карем глазу блеснула слеза. – Я была готова к трудностям. И хотела преодолевать их вместе…

Больше Наташа ничего не смогла сказать, разрыдалась. Валера вскочил, бросился к ней, обнял.

– Простите, – выдавил из себя Борис. Затем встал и, похлопывая себя по карманам, удалился в подъезд курить.

Засвистел чайник. Амон выключил газ. Коробка с пакетированным «Ахматом» стояла на столе, и он заварил всем чай.

Тем временем Наташа успокоилась. Перестала плакать и судорожно вздыхать. Но вид имела крайне несчастный и совсем непривлекательный: нос распух, веки набрякли. Но почему-то именно такой она показалась Амону хорошенькой. Он подал ей стакан воды.

– Я съехать хотела сразу, как только Костя сказал о том, что желает расстаться, – проговорила Наташа, попив. – Но он мне не позволил. Сам съехал.

– Из собственной квартиры? – приподнял бровь Амон.

– Да. Дал мне месяц на поиск жилья. Вы же понимаете, как трудно найти недорогую и приличную квартиру… Хотя, о чем я? Вы же москвичи, для вас таких проблем не существует…

– Почему же? Было время, когда и я снимал жилье. Не сразу у меня своя квартира появилась.

– Вы всегда могли вернуться к родителям. Хотя бы перекантоваться…

– А сам Костя где жил? – перебил ее Валера.

– Я не знаю.

Амон бросил многозначительный взгляд на друга. Тот кивнул. Оба решили, что Костя нашел другую женщину, к ней и ушел.

– Нет, вы неправильно подумали! – взвилась Наташа. – Он не завел себе другую!

– Да мы не…

– Перестаньте! Я знаю, что у вас в голове происходит.

– Откуда? – хмыкнул Амон.

– Если что, я дипломированный психолог. И больше вам скажу, я начала писать диссертацию, да вынуждена была из-за личных обстоятельств ее забросить…

– На тему?

– Если вас так интересует моя кандидатская, я с удовольствием обсужу ее с вами, но не сейчас, – проговорила она, чуть повысив голос. И тут же сбавила тон, пробормотав: – Давайте чаю выпьем?

Все взялись за свои чашки. Лишь одна так и осталась стоять – Борис пока не вернулся.

– Кто мог Костю убить, как вы думаете? – спросил Амон.

– Я без понятия, – ответила Наташа. – Костя вообще меня в свои дела редко посвящал. А в последнее время мы не виделись…

– Совсем?

– Он приходил в квартиру, естественно, но старался это сделать в мое отсутствие. Пару раз мы пересеклись, да только несколькими фразами перекинулись. Он сторонился меня. Боялся переступить черту, выйти из зоны отчуждения…

– Вы нашли себе жилье?

– Да. Увы, не квартиру, а комнату, в общем… Не до жиру.

– Ты мне сказать не могла, что ли? – сердито проскрипел Валера. – Я бы подсуетился…

– У тебя есть эта возможность, – сказал Амон. – Наташа пока может тут остаться. Кому, кстати, квартира достанется?

– А что, у Костяна есть родственники? – удивился Валера.

– Я помню мать, но она умерла. Он тогда однушку их с доплатой на эту хату поменял. Благо на тот момент у него водились деньги. Кто еще?

– Братьев, сестер не было. Детей вроде тоже.

– Какая-то дама, он говорил, предъявляла ему дочку, – вспомнил Антон.

– Там история темная. И давняя!

– Значит, кому-то из очень дальних родственников повезет…

Тут из прихожей раздался шум. Это вернулся Борис.

– Эй, ты, потише там! – крикнул Валера, вздрогнувший от звука хлопнувшей двери.

– Ребята, вы не поверите! – раздалось из прихожей.

– Что?

– Я сейчас одну новость узнал…

– От кого?

– От полицаев!

– Какую, не тяни?

Борис ввалился в кухню, наполнив помещение запахом крепкого табака.

– Святая-то наша… не такая и святая! – хохотнул он.

– Ты о ком? – недоуменно переспросил Амон.

– Она! – друг указал своим перстом на Наташу. – Она не зая. Условная судимость за мошенничество. Но это не все! Костян две недели назад подписал на нее свою квартиру.

– А почему именно тебе полицейские об этом сообщили?

– Я просто услышал их разговор. Кстати, с секунды на секунду они сюда явятся, чтобы предъявить обвинение!

Амон посмотрел на Наталью. Она беспомощно опустила голову и не позволила заглянуть себе в глаза.