Текст книги "Лунный демон"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 5

Гриша устал и ужасно хотел есть. Было уже время обеда, а кормить их, похоже, никто не собирался. По крайней мере, ни у кого из съемочной группы при себе не было сумок с едой. Только фляжки с водой, аптечка и рация.

Два часа Григорий вместе с Артемом, оператором Костиком, монтажером и администратором, имен которых он не знал, прочесывали джунгли. Аслан с Димой оказались в другой поисковой группе. Шварц с Королевым, Мираняном и переводчиком отправились показывать прибывшим на остров полицейским место, где был обнаружен труп. Девочек оставили в лагере, решили, что от них толку мало. Но некоторые из девушек, а именно Маша и Варвара, порывались отправиться на поиски вместе с мужчинами. Григорий с большим удовольствием уступил бы одной из них свое место, он даже предложил это, но все решили, что это не всерьез. Пришлось сделать вид, что он и вправду шутил.

– Когда мы вернемся на площадку? – спросил Гриша у Костика. Именно его назначили старшим группы, вручив парню рацию.

– Как только прочешем весь участок и встретимся со второй группой. – Они вместе дошли до тропы, после чего разделились. Одна группа пошла на запад, вторая – на восток. – Если же Серега найдется раньше, то… Вернемся раньше.

– Я устал как собака. Я есть хочу.

– Перестань ныть.

– Но почему никто не догадался дать нам с собой хотя бы бутербродов? Это какое-то издевательство… – и замолчал, уловив в своем голосе визгливые нотки.

Григорий, когда переставал контролировать себя, начинал говорить фальцетом. Из-за этого многие считали его геем.

На самом деле Гриша мужчин не любил. Женщин, впрочем, тоже. Только себя самого да Уитни Хьюстон и Майкла Джексона. Но заокеанских звезд – исключительно как гениальных исполнителей, а себя самого – буквально. Гриша до сих пор оставался девственником, и единственная сексуальная радость, которую он испытал, это мастурбация.

Его отец был исполнителем романсов. Мама – довольно известной певицей, хотя и менее талантливой, чем супруг. Но она была красавицей и… шлюхой. Этого более чем достаточно для того, чтобы неплохо устроиться в жизни. Матушка же еще и петь умела.

Когда родители познакомились, отец был подающим надежды певцом, а она – не самой блестящей выпускницей музыкального училища. Многие считали их союз мезальянсом. Он – талант с большим будущим. Она же – смазливая девчушка, мечтающая погреться в лучах его будущей славы. К тому же провинциалка. А он – коренной москвич, да еще с квартирой, доставшейся от незамужней тетки.

Никто тогда не мог подумать, что буквально через пять лет все изменится. Она станет популярной, получит прописку, большую квартиру… А он… Он в свои тридцать так и останется подающим большие надежды…

Она изменяла ему и до, и после свадьбы. Он ей – никогда.

Она считала, что дорогу к славе нужно пробивать кулаками. Он был уверен, что талантливого человека слава найдет сама.

Она не хотела детей: они помешали бы карьере. Он – мечтал о них.

Поэтому она никогда не говорила ему об абортах, которые делала… От него и не только.

Когда она пришла на пятый, ей сказали: «Если сделаете, у вас никогда не будет детей…»

И на свет появился Григорий.

Родителей он видел редко. Мать гастролировала, выступала в провинциальных ДК. Времена изменились, и спрос на ее творчество резко упал, но она хотя бы работала. А отец – нет. Он пил! Ребенок, о котором он так мечтал, не смог стать смыслом ВСЕЙ его жизни. Папа любил Гришу, но не мыслил себя вне сцены…

Быть может, потому, что к ней он больше привык. Сын у него появился в тридцать шесть лет, а выступать он начал еще мальчишкой.

Родители не развелись, но разъехались через полтора года после рождения Гриши. Отец жил в своей однушке, доставшейся от тетки. Мама, когда бывала в Москве, – в квартире, которую ей дали. Гриша жил у бабушки. Но у родителей он гостил. Даже у отца. У него бывали периоды протрезвления, порой недельные, тогда он приводил себя и квартиру в порядок, покупал нормальную еду, а не только закуску (ему капали кое-какие авторские), машинку или мячик и ехал за Гришей к своей матери. Видя, что сынуля в нормальном состоянии, бабка позволяла ему забрать мальчика. Только не проходило и трех дней, как она мчалась, чтобы его забрать. Несостоявшаяся звезда романса опять запивала!

И все же с отцом Грише было лучше, чем с матерью. Даже пьяный, он был внимателен к сыну. Играл с ним, разговаривал, с дружками своими, алкашами, знакомил, и они все вместе развлекались жмурками да прятками.

Матери же было не до Гриши. Забирая его себе, она всего лишь исполняла свой материнский долг, чтоб никто не считал ее кукушкой. Особенно свекровь. Ее всегда заботило, что о ней думают другие, поэтому мама постоянно пускала пыль в глаза. Но сын ей мешал. Он требовал к себе как минимум внимания, а ей так не хотелось вникать в его маленькие проблемки! Достаточно того, что она обеспечивает Гришу. Дает свекрови столько денег, сколько она просит. А заработать их не так уж и легко! Настоящие звезды вчерашнего дня без копейки сидят, а она и гастролирует, и на радио выступает, и даже на телевидение ее зовут изредка. А все почему? Потому что они, звезды, точно как Гришин папа, пассивно ждут милости от судьбы, а она действует! Приходится нелегко, ведь ей уже не двадцать. Но, к счастью, и не пятьдесят. Всего лишь под сорок. И есть еще те, кому она безумно нравится. И если кто-нибудь из этих мужчин способен что-то для нее сделать, она воспользуется этим…

Мама постоянно убегала на свидания, оставляя его одного. Походя целовала, шептала: «Будь хорошим мальчиком!» – и ускользала. Присматривать за Гришей в ее отсутствие было некому, но мама просила соседку его хоть разок проведывать. Женщина так и делала. Гриша притворялся, что спит. С чужой тетей ему сидеть не хотелось – уж лучше одному.

Он был очень нелюдимым, диким, и с возрастом это усугублялось. Если в три года он мог играть в жмурки с плохо знакомыми пьяницами, то уже в пять чурался даже дяди, отцовского брата. Гриша признавал только бабку да маму с папой. Из детей – никого, так что в садик он не ходил и, когда гулял на детской площадке у дома, всех ребят обходил стороной. Они тоже не хотели знакомиться с нелюдимым и не очень приятным мальчиком…

О да, Гриша мало кому нравился! Существуют люди, и взрослые, и маленькие, которые, не прилагая каких-либо усилий, располагают к себе. Другие стараются, и у них получается. Гриша же, когда хотел кому-то понравиться, добивался обратного эффекта. Дети обзывали его «подлизой» и гнали прочь. В школах, общеобразовательной и музыкальной, Гриша не обзавелся не то что друзьями, а просто приятелями. Это его особо не трогало. Вот только списать никто не давал, а это было плохо, потому что учился Гриша неважно. Ему плохо давались и общеобразовательные предметы, и музыка. Талантом он пошел не в отца. Увы!

Гришина мама вышла замуж, когда ее сын учился в четвертом классе. Отец к тому времени превратился в «синяка», бабушка не доверяла ему Гришу даже на день. Навещать его разрешала, но и только. Папаша, весь трясущийся с бодуна, небритый, в старом, висящем мешком на похудевшем теле пиджаке, являлся пару раз в месяц. Вручал сыну игрушку, которую незаметно передавала ему бабушка, спрашивал, как дела. Но дела Гриши его мало интересовали. Отец только и ждал, когда можно будет уйти, чтобы опохмелиться.

Мама регулярно забирала Григория на выходные. Она перестала гастролировать. Новый муж, человек очень богатый, из бывших бандитов, купил для нее эфирное время на телевидении, и женщина стала ведущей.

Супруг был моложе мамы. Причем значительно. Он был невежествен, груб, плохо воспитан, но невероятно хорош собой и темпераментен. Мать его обожала! Из ее разговора с подружкой, случайно подслушанного, Гриша узнал, что отчим жаждет любви супруги по пять раз на дню и никогда не получает отказа, ибо от ТАКОГО удовольствия не отказываются. Тогда ему стало ясно, что за звуки он слышит субботними ночами. И воскресными утрами. И днями, когда мать с отчимом отправляются вместе в ванную. Это выражение этого самого удовольствия!

Как ни странно, папа Гриши тоже нашел свою любовь в возрасте сорока девяти лет. До этого он пил без меры. Его тело ссохлось, а лицо опухло. Он слонялся с бомжами, лакал денатурат. У него начались проблемы с ногами и головой. Напившись, он переставал соображать и не мог ходить. Как-то, приняв бутылочку стеклоочистителя, он не сумел вспомнить, где живет. А так как ноги его подкашивались, Гришин папа улегся спать прямо на улице. Там, в придорожной канаве, его и нашел тот человек, который впоследствии стал главным в жизни папы.

Его звали Женей.

И это был мужчина сорока пяти лет.

Он был добрым, честным, преданным. По доброте душевной он решил помочь валяющемуся в луже алкашу. Потом, когда они немного узнали друг друга, он честно признался в своей нетрадиционной ориентации. А когда Гришин папа ответил на его чувства, преданно служил ему всю жизнь. Именно Женя помог ему завязать. Он организовывал для него концерты в маленьких залах провинциальных ДК. Он выхаживал отца, когда того хватил инсульт. И он же хоронил его, так и не оправившегося от удара.

Но Гриша не любил Женю. Когда он смотрел, как тот нежно похлопывает папу по спине или приобнимает, его передергивало. И хотя пожилые любовники вели себя на людях сдержанно, допуская только невинные прикосновения, Гриша представлял их поцелуи, ласки и содрогался от омерзения. Ему казалось, что немолодые люди вообще не должны заниматься сексом. А уж тем более однополым. Это отвратительно!

Впрочем, матушка, еще вполне моложавая дама, и ее тридцатипятилетний муж тоже вызывали у него неприятные эмоции, а их похотливые стоны казались самыми тошнотворными на свете. Даже бренчание на расстроенном рояле звучало приятнее, чем их охи-ахи.

Когда другие его ровесники уже вовсю занимались сексом, Гриша только начал испытывать слабое влечение к… самому себе. Он рассматривал себя в зеркале, поглаживал, изучал. Он находил прикосновения к самому себе приятными и постепенно заходил в ласках все дальше и дальше. Гриша очень удивился бы, узнав, что другие мальчики, когда мастурбируют, представляют девочек из класса, или учительниц, или артисток. Он же никого не представлял, ему было хорошо с самим собой.

Если бы у Гриши были другие родители, которым есть до него дело, они обязательно показали ли бы ребенка психологу, и все можно было бы исправить. Но увы! Отцу с матерью было все равно. Они считали, что хорошо выполняют свой родительский долг, ведь мальчик не хворает, хорошо питается, имеет игрушки, одежду, отличный инструмент для занятий. Да, отца иногда мучила совесть за то, что он пропустил многое в жизни Гриши, когда пил, но ведь не забывал его, навещал. Да и жил мальчик не у кого-нибудь, а у его матушки. Играл на его рояле, спал в его комнате и на вокальное отделение музыкального училища поступил благодаря отцу.

Пел Гриша с детства, и пел неплохо. Примерно как мама. Не как отец! Однако Гриша был уверен, что пение – его призвание. А главное, это именно то занятие, которое сделает его звездой.

Григорий мечтал об этом, сколько себя помнил. Он постоянно кривлялся перед зеркалом с расческой или освежителем воздуха в руке. Он представлял себя на сцене. Или в толпе беснующихся фанатов, едва сдерживаемых огромными охранниками. Или на церемонии вручения «Грэмми». Или в гостях у Майкла Джексона и Уитни Хьюстон.

Когда Гриша стал подростком, он начал «выступать» перед зеркалом обнаженным. Его это возбуждало сильнее, чем его сверстников – порнография. Нет, он не был эксгибиционистом и не желал демонстрировать всему миру свой пенис, просто сама мысль о том, что он будет звездой, его невероятно возбуждала.

На реалити-шоу, скопированное с «Американского идола», Гриша попал благодаря матери. Он упросил ее замолвить за него словечко. И она сделала это, чтобы показать бывшему мужу и его матушке, что она думает не только о себе, своем супруге, их маленькой дочке, рожденной суррогатной матерью, но и о своем первенце.

Надо сказать, что Гриша с возрастом научился производить впечатление на людей. По крайней мере первое. Он обладал привлекательной, истинно мужской внешностью и нежным, немного женственным голосом. Многие мягкость голоса принимали за мягкость характера, поэтому находились те, кто считал его приятным парнем. Это помогло Грише попасть на шоу. Красивый паренек, задумчивый, отстраненный, немного загадочный и неконфликтный. Продюсеры решили, что такой участник им не помешает.

Первое время Гриша оправдывал их ожидания. Да, пел он посредственно, но не хуже некоторых. Однако уже через неделю Григорий стал всех раздражать: и участников, и педагогов, и устроителей. Последними в нем разочаровались зрители, лишенные возможности узнать Гришу в жизни. Но и они отвернулись от него. На втором голосовании он вылетел из шоу, уступив первенство лишь совершенно бездарной дочурке очень известного композитора.

Гриша тогда зарекся принимать участие в реалити-шоу, но…

Он все еще жаждал славы, а как ее добиться, если ни один продюсер не желает подписывать с тобой контракт, а радиостанции отвергают написанные тобой песни как неформат?

– Пить хочешь? – услышал Гриша голос Костика, который протягивал ему фляжку с теплой, малоприятной на вкус водой.

– Давай! – Гриша взял емкость и приложился к ней. Воды было довольно много, но он постарался выпить ее всю. Однако не успел! Когда во фляжке оставалось несколько глотков, Артем отобрал ее со словами:

– Ты тут не один! – Он допил воду, но жажду не утолил, о чем свидетельствовал недовольный взгляд, брошенный на Гришу.

– Я пытался заглушить голод, – пожал плечами тот.

Артем фыркнул – не поверил.

– Ладно, ребята, передохнули – пора дальше двигать, – скомандовал Костик.

Он был очень молод, пожалуй, даже Гриша с Артемом были старше его, к тому же худ и лопоух. В общем, выглядел не авторитетно, и слушаться его не хотелось.

– Может, искупаемся? – предложил Григорий. – Жара такая – ужас.

Остальные его поддержали. Жара на самом деле стояла невыносимая. Хотя солнце не проникало через кроны деревьев, чувствовалось, что оно шпарит с максимальной силой. Раскаленный воздух с трудом вдыхался. Казалось, его влажность липла к коже, обволакивая ее, как пищевая пленка. По телам мужчин градом катился пот. Майки, которые были на них, давно промокли, все сняли их и использовали вместо полотенец.

– Давайте, только недолго, хорошо? – не стал спорить с большинством Костик. Наверное, он подумал, что, если будет настаивать на своем, его все равно ослушаются.

– Окунемся – и назад, в лес, – ответил ему Артем.

До океана было недалеко, но шли ребята минут десять. А все потому, что ступали очень осторожно. Им дважды попадались змеи, а один раз – глубокая нора, в которую Гриша провалился одной ногой. После этого он потребовал немедленного возвращения в лагерь, но от него отмахнулись, как от назойливой мухи, которые водились в этих джунглях в изобилии.

– Эй, посмотрите туда! – воскликнул Артем, приостановившись и указав пальцем в глубь джунглей. – Что это?

Гриша сначала не понял, о чем он. Он увидел только деревья да переплетение лиан. Но когда присмотрелся…

– Ой! – испуганно отшатнулся он. – Пойдемте отсюда… Это какой-то идол… Что, если тут кладбище?

Артем на самом деле указывал на деревянного идола, вкопанного в землю. Он был невелик, чуть больше метра, но страшен: оскаленная пасть, нахмуренный лоб, нос крючком и черные провалы глазниц.

– Да какое кладбище? – фыркнул Артем и, вместо того чтобы бежать подальше от деревянного монстра, направился к нему.

– Не ходи! – крикнул ему вслед Гриша. Когда тот не послушался, обратился к сотоварищам: – Остановите его!

Но ребята только усмехнулись.

– Да он тут не один! – послышался голос Артема. Он дошел до идола и, похлопывая его по макушке, осматривался. – Дальше еще несколько!

– Точно – кладбище, – выдохнул Гриша обессиленно. – Заброшенное индейское кладбище. И теперь за его осквернение нас покарают духи тех, кто на нем похоронен!

Услышав это, Костя расхохотался в голос:

– Ты бы поменьше ужастиков смотрел, Григорий!

– Я не смотрю ужастики.

– Значит, любишь читать Стивена Кинга! – Он отделился от остальных и зашагал туда, где в обнимку с идолом стоял Артем. Последний слышал диалог Гриши и Костика и крикнул через плечо:

– На этом острове сроду никто не жил, откуда тут кладбище?

– Откуда ты знаешь? Может, в стародавние времена здесь обитало какое-нибудь племя?

– Тут обитали только контрабандисты. И было это в конце двадцатого века, – ответил ему Костя. – Именно они расчистили место, где сейчас стоит наш лагерь, и построили хижины. Сейчас этот остров – частная собственность. Владелец сдает его в аренду телевизионщикам из разных стран или простым туристам, желающим вкусить прелестей дикого отдыха.

На Гришу его слова произвели успокаивающее действие. Он перестал трястись и даже осмелился сойти со своего места и догнать Костю. Вместе они направились к идолам, которых действительно оказалось несколько. Штук пять, не меньше.

– И что, много желающих арендовать этот остров? – спросил у Кости Гриша.

– Судя по всему, не очень. До нас вроде только французы тут что-то снимали, и то недолго. Да еще наша Ариадна.

– Она тут не в первый раз?

– Во второй. Как и Королев. Они здесь клип для Гор снимали. Именно Алекс подсказал продюсерам это место. Серега пропавший, кстати, был тогда с ними. У них с Ариадной роман случился, вот она его и взяла. Для вдохновения, так сказать…

Костя подвел Гришу к крайнему идолу и спросил:

– Теперь ты видишь, что бояться нечего?

Григорий не без опаски осмотрел деревянного монстра и хмыкнул:

– Явный новодел.

– Нам на прошлой неделе местный умелец, которого Серега нашел, их вырезал.

– Зачем?

– Это для конкурсов на выживание. У каждой команды будет свой идол, на него вы будете вешать добытые амулеты. – Тут Костя понял, что сболтнул лишнего, и нахмурился. – Все, идемте купаться.

Но Гриша не собирался закрывать тему.

– А почему идолы так далеко от лагеря? – спросил он у Кости. – Это что же, мы будем полдня тащиться сюда, потом еще ходить, искать какие-то амулеты?

– Не тащиться, а тащить! И не ходить, а бегать! Потом еще плавать и грести!

– Не понял…

– Завтра поймешь. Вам перед конкурсом все объяснят. Но что будет трудно – это я обещаю.

– Вы что, хотите из нас спецназовцев сделать? Марш-броски какие-то придумали!

– По прямой от лагеря до этого места чуть больше километра. Если бегом, то за семь-десять минут расстояние преодолеть можно.

– А почему бы не ползком? У меня, между прочим, здоровье слабое. Меня даже в армию не взяли.

– Со здоровьем у тебя все в порядке. Вы все прошли тщательнейшее обследование перед поездкой. Так что по возвращении можешь смело с нашей справкой в военкомат идти, чтобы доказать – ты годен к армейской службе! – и Костя засмеялся, довольный шуткой.

Артем к нему присоединился. Гриша буркнул: «Очень смешно!», и зашагал быстрее, дабы не видеть их ухмыляющихся физиономий. Эти двое его раздражали!

Через пять минут они вышли к океану. Дышать сразу стало легче. Ветерок приятно обдувал потные тела. Парни скинули с себя шорты и кроссовки и бегом ринулись к воде.

Она была почти горячей, но все равно освежала. Было так приятно погрузиться в нее с головой!

Гриша плавал плохо, поэтому зашел по пояс и начала дрейфовать вдоль берега. Волны были сильные, и он с опаской поглядывал на парней, которые резвились на глубине. Гриша знал, как коварен океан. Как-то матушка взяла его на отдых. Они большой компанией летали в Индию. Как выяснилось на месте, Гриша нужен был в качестве няньки для остальных детей – он был самым старшим, и на него родители смело оставляли своих чад, отправляясь развлекаться: пить местный ром и курить дешевый гашиш. В компании был мужчина, молодой, спортивный (любовник матери, как понял Гриша), который утонул у всех на глазах. Волны не казались очень большими, и он смело поплыл на глубину…

Когда мужчина понял, что его относит от берега и все дальше затягивает в океан, он начал звать на помощь, но…

На диком пляже не было спасателей, а товарищи ничем не смогли ему помочь…

– Кротов! – услышал Гриша оклик и обернулся. Костик махал рукой куда-то в сторону. – Позырь, что там!

Гриша посмотрел в указанном направлении. Между двумя валунами, торчащими из воды на расстоянии метра, билось, ударяясь то об один, то о другой, нечто большое, ярко-желтое, похожее на гигантский багет. Григорий поплыл, чтобы рассмотреть, что это, но волны мешали. Тогда он выбрался на мелководье и направился к валунам пешком. Добравшись и осмотрев «багет», Гриша крикнул Костику:

– Это каноэ!

– Посмотри, есть ли на его борту какие-нибудь буквы!

Гриша перевернул лодку и взглянул на другой ее бок.

– Ну что там? – Костик, сделав несколько мощных гребков, ушел с глубины и встал на ноги. Для своей комплекции он был очень силен. Гриша никогда бы не подумал, что тщедушный оператор так отлично плавает.

– Есть буквы, – сообщил ему Григорий.

– Что написано?

– Две буквы – «Д» и «Р».

– Так я и думал…

– Что это значит?

– Дикий рай. – Костя, высоко вскидывая колени, побежал по волнам и достиг валунов. Схватив каноэ, он вытащил его на берег. – Лодка принадлежит нашему телеканалу, как и все остальное задействованное в съемках оборудование.

– Зачем она?

– Для конкурсов. Я же сказал, что вам придется поплавать.

– А где остальные?

– Вон! – Костя указал на то, что Гриша сначала принял за валун, только стоящий далеко от воды. Оказалось, что это сложенные друг на друга лодки, накрытые сверху выгоревшим брезентом.

Глазастый Артем тут же воскликнул:

– Рядом чьи-то вещи!

Гриша прищурился, но ничего такого не увидел. Он давно подозревал, что его зрение стало портиться, и теперь в этом убедился.

Пока он пытался рассмотреть вещи, Костик с Темой заторопились к лодкам. Гриша, не желающий ничего пропускать, бросился следом.

– Резиновые сапоги Сереги! – услышал он возглас оператора.

– И кепка! – Артем поднял с песка оранжевую бейсболку. Гриша видел ее на администраторе.

– Ничего не понимаю! Если он решил поплавать на каноэ, то зачем разулся и снял бейсболку?

– Может, сдуло? Кепку, я имею в виду. А сапоги снял. Зачем они в лодке?

– Логично. Тогда где он? Серега? Куда девался? Почему бросил лодку? Ее же могло унести…

– Ты что, не врубаешься? – чуть запыхавшись от быстрой ходьбы, выпалил Григорий. – Каноэ перевернулось, Сергей упал в воду и утонул.

– Он без жилета не садится ни в лодки, ни на скутер. Это ж океан, тут надо соблюдать технику безопасности.

Тут до их слуха донесся оклик:

– Эй!

Гриша обернулся и увидел два силуэта.

– Кто там? – поинтересовался он у Артема. Но ответа не потребовалось, потому что Королева он узнал по голосу.

– Вы почему не отвечаете? – крикнул он сердито. – Вам рацию для чего дали? Для красоты?

Костик принялся оправдываться. Тем временем мужчины подошли. Вместе с Алексом был Аслан.

– Что тут у вас? – спросил Королев.

– Серегины вещи. И перевернутая лодка. Она была в воде, когда мы ее обнаружили.

Алекс посмотрел сначала на кепку с ботами, затем на каноэ.

– Плохо дело, – пробормотал он.

– Да?

– Вторая группа, – он кивнул на Аслана, – тоже не нашла Серегу. Похоже, он пропал… – И отстраненно продолжил, ни к кому конкретно не обращаясь, а скорее, разговаривая с самим собой: – И снова на этом самом месте… Заколдованное оно, что ли?

– Так, постойте! – всполошился Гриша. – На каком таком месте? – Королев сделал вращательное движение кистью. Григорий ничего не понял и решил уточнить: – Что это значит?

– Ну, вот где-то здесь же. Плюс-минус десять метров. – Он посмотрел в заросли. – Ну да, точно. Вон чурки деревянные стоят.

– Но они же появились только вчера?

– Не все. Один идол был, когда мы первый раз попали на остров. – И пояснил: – Мы тут с Ариадной клип снимали некоторое время назад, еще тогда его приметили. Остальных изготовили по его образу и подобию. Резчик, когда увидел фото, перепугался. Сказал, что это воплощение какого-то недоброго духа, и рекомендовал нам не приближаться к нему близко. Копии тоже делать не советовал, да и браться за работу не хотел. Но Серега смог его уболтать – он мастер вести переговоры.

– Может, стоило прислушаться? – поежившись от внутреннего холодка, выдавил из себя Гриша.

– Ой, да ладно! Контрабандисты наверняка врыли это чудо-юдо, чтобы местные рыбаки держались от острова подальше. Тут народ темный, суеверный. Даже полицаи, не говоря уже…

– Подождите, – перебил режиссера Аслан. – Так кто тут пропал, кроме Сергея?

– Мой ассистент Ванька.

– И что? С концами пропал?

– Ага. И тоже на берегу обувь и шапочку оставил.

– Вы это серьезно? – недоверчиво покосился на режиссера Артем.

– Разве такими вещами шутят? Пропал Ванька. Бесследно. Мы только его пожитки нашли, кроссовки и панаму.

Костик тронул Королева за руку и взволнованно спросил:

– А это не он там, в яме?

– Нет.

– Может, вы его просто не узнали? Труп был в ужасном состоянии.

– Так я его и не узнавал, это полицаи местные.

– И кем же оказался покойничек? – полюбопытствовал Костик.

– Мелким наркоторговцем по кличке Смайл. Он пропал больше двух месяцев назад. Все решили, что сбежал. Что-то там этот Смайл еще с одним дилером не поделил, территорию, наверное, тот грозился его пришить…

– Вот и пришил.

– Да, полицаи так и сказали.

– А по поводу вашего ассистента?

– Если дословно, то… Проклятый остров взял еще одну жизнь.

На сей раз Григория бросило в жар. На лбу выступили крупные капли пота и потекли по лицу, хотя рядом с океаном, да еще в тени пальм, было довольно прохладно.

– Почему… проклятый? – с запинкой проговорил он.

– Местные его так называют. Из-за идола, по всей видимости. Я же говорю – суеверные они очень. Или из-за того, что остров, если на него смотреть сверху, по форме напоминает череп. Или просто дурная слава – коль тут лихие люди обитали, то мирные граждане старались держаться от их логова подальше. Они и сейчас с опаской к острову относятся. Причем особенно сильно он пугает их ночью. Поэтому у нас поработать не много желающих нашлось. И ни один не оставался здесь ночевать…

Григорий вздрогнул. Ему вдруг показалось, что ему в спину кто-то смотрит…

Пристально и недобро.

Гриша резко обернулся. Позади никого не было. По крайней мере, никого живого. Только в отдалении деревянный идол таращил свои пустые черные глаза.