Текст книги "Красавица-чудовище"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

Бородин шел по парковой аллее к свободной скамейке и ел пирог, купленный в палатке с выпечкой. Когда проходил мимо, уловил приятный запах и решил вспомнить детство (каждый день он бегал в школьный буфет за беляшами, тем и обедал). Но пирог с мясной начинкой брать поостерегся. Мало ли каких котят туда положили. Купил с луком и яйцом. Огромный, как чебурек. И такой же зажаренный.

Дойдя до лавочки, Бородин сел и посмотрел на недоеденный пирог. Осталась еще половина, но уже не лезло. И не потому, что желудок переполнился, просто выпечка оказалась невкусной. С беляшами из школьного буфета не сравнить! Бородин хотел швырнуть остатки в урну, но тут увидел стаю голубей и решил скормить им.

– Ты мне сейчас напоминаешь корсиканского пенсионера, – услышал Бородин знакомый голос. – Они вот так же сидят на лавках и птиц кормят…

– Они еще изучают свежую прессу и играют в шахматы, – ответил Викентий, подняв глаза на подошедшего друга. – А при мне ни газеты, ни доски.

– Здорово! – Лев протянул руку. Викентий пожал ее.

Ладошка была пухлой и немного влажной.

– Ты когда на диету сядешь? – спросил Бородин.

– Опять, – застонал Лев. – Я не толстый, а упитанный. Меня лишний вес не портит.

– Тут я согласен. Ты выглядишь лучше, чем когда бы то ни было.

– Тогда чего ты пристаешь ко мне со своими дурацкими диетами?

– Посмотри на свои руки. Они не как у хирурга, а как у пекаря.

– Если ты думаешь, что они стали менее подвижны, то ошибаешься. Смотри! – Лев достал из кармана карточную колоду и принялся тасовать ее. Получалось не хуже, чем у профессионального крупье. – Впечатлил тебя?

– Скорее заставил беспокоиться. Ты что, увлекся азартными играми?

– То есть, по-твоему, от меня можно только плохого ждать? Думаешь, избавился от одной зависимости и тут же впал в другую? – Лев говорил сердито и смотрел так же. – Так вот спешу тебя успокоить. Я не игроман. Просто увлекаюсь пасьянсами.

– И кто из нас больше похож на корсиканского пенсионера? – расхохотался Бородин.

Аросев улыбнулся.

– Слушай, а что за странное место для встречи ты выбрал? – спросил он. – Почему парк? А не ресторанчик какой? Я бы не отказался от порции салата.

– Не хочу, чтоб нам помешали разговаривать. Да и светиться не хотелось в общественных местах.

– Мог бы приехать ко мне. Или к себе позвать?

– Лучше нам сейчас друг от друга на расстоянии держаться.

– Мне отсесть?

– Послушай меня, Лева. Внимательно послушай… – Бородин схватил друга за локоть и больно сжал его, чтобы быть уверенным в том, что внимание Аросева целиком сконцентрировано на нем. – Нора знает нашу тайну.

– Ты слил ей эту информацию? – ужаснулся он и выдернул руку из тисков чужих пальцев.

– Конечно, нет. Нора подслушала, видимо, наш разговор, записала информацию на подкорочку и дождалась часа, когда ею можно воспользоваться с выгодой для себя.

– Она шантажирует тебя?

– Именно!

– А почему не меня? Я же накосячил. Ты просто выручил друга. Если начнется расследование, то лицензии лишусь я, не ты. Хотя неприятности могут и у тебя возникнуть.

– Аросев, ты не заешь главного! Убили еще одну мою пациентку. – О той, кого зарезали два года назад, Лев знал. К нему приходили из полиции, допрашивали. Именно он сообщил о смерти девушки Бородину.

– Когда?

– Несколько дней назад. Практически в ту же ночь, что мы бухали у Гурама. Только мы разошлись в первом часу, а Красотулю зарезали ближе к утру.

– Кого зарезали?

– Фамилия потерпевшей такая… Красотуля.

Аросев посмотрел на друга с ужасом.

– То есть ее убили так же, как и ту… твою… а скорее нашу пациентку?

– Да. Но это еще не все.

– Не пугай меня.

– Я все же сделаю это, Лева. У обеих девушек на лице посмертные отметины.

– Как так?

– Первой вырезали крест на щеке.

– Это я знаю. А второй?

– Красотуле – на лбу. Мне час назад стало известно. Одна из медсестричек присутствовала на похоронах. Она и сообщила. Девушка в гробу лежала с декоративным украшением на голове. Оно прикрывало крестообразный шрам.

– Их убили религиозные фанатики?

– Нет, крест не как символ веры. Он перевернут.

– В смысле?.. – Аросев нахмурил брови. – Как в игре «крестики-нолики»?

– Да. Считай буква «х».

– Так, может, это она и есть?

– Вполне возможно. Но важно не это. А то, что похожие отметины на двух жертвах указывают на одного убийцу. Это серия.

– Их убил маньяк, – подвел итог Аросев.

– И полицейские могут решить, что это я, когда узнают, что обе девушки побывали под моим скальпелем. Кстати, убили их именно медицинским инструментом!

– М-да… Нехорошая история. – Аросев пристально посмотрел на друга и спросил: – Будешь своей бывшей платить?

Бородин неопределенно пожал плечами. Он был загнан в угол и впервые, пожалуй, за всю свою жизнь не знал, что ему делать.

– Если хочешь узнать мое мнение, то я его выскажу.

– Давай.

– Заплати.

– Десять тысяч долларов!

– Потянешь.

– Но я не убийца! У меня совесть чиста…

– Это придется доказывать. А судя по тому, как ты забеспокоился, за тобой еще какие-то косяки.

– Да не то чтобы… – Бородин замялся. – Просто с Красотулей у нас были довольно тесные, но тайные отношения.

– Вы спали?

– Нет, нет, что ты! Она девочка совсем… Да и пациентка моя. Мы дружили виртуально. А полицейскому, который со мной беседовал, я сказал, что не имел никаких контактов с Красотулей вне стен клиники. Обманул, в общем. И у меня нет алиби.

– Я и говорю – заплати Норе. Если бы тебя взяла за яйца другая баба, я бы советовал послать ее подальше. Но твоя Стервелла… – Лев всегда называл ее так. Хотя на главную злодейку фильма «Сто один далматинец» Нора не походила ни внешне, ни по характеру. – Она тебя не просто с потрохами сдаст, если ты не спляшешь под ее дудку, она еще и оболжет тебя, лишь бы ты мучился…

– По-моему, ты ее демонизируешь.

– Знаешь, как говорят, лучше перебздеть, чем недобздеть!

– Пожалуй… – Бородин поднялся. – Ладно, друг, давай, пока. Пошел я. У меня сегодня еще две консультации.

– Звони мне!

Викентий кивнул и, помахав Аросеву на прощание, удалился. А Лев еще долго сидел в парке, раскладывал пасьянс и думал о том, как ему самому избежать неприятностей.

Глава 9

Наконец она дома!

Туфли долой. Хоть они и удобны, но когда много часов не снимаешь обувь, да еще все это время пьешь, пусть не вино, а даже воду, то рано или поздно начинаешь испытывать дискомфорт, потому что ноги отекают.

Виола пошевелила пальцами… Хорошо! Больно немного, но и в этом есть своеобразная приятность. Она направилась в ванную комнату, включила воду. Если подержать ноги хотя бы минуту в холодной воде, будет просто супер. Ледяное покалывание как нельзя лучше снимает усталость.

Но Виола выдержала только секунд двадцать. Вытерла ступни и пошлепала в комнату. Прилегла.

За окном было еще светло. Но день уже клонился к закату. Засиделись они с Вадимом…

Хмель ослаб, но еще не выветрился. И Виолу клонило в сон. Но бабушка твердила постоянно, что на закате даже дремать нельзя, иначе ночью хоть всех овец пересчитай, а глаз не сомкнешь. Поэтому Виола не стала принимать горизонтальное положение. Села на кровати, подсунув под спину подушку, и включила телевизор. Выбрала передачу о путешествиях. Передача была очень интересная…

Вот только глаза закрывались сами собой.

Виола на несколько секунд смежила веки и…

Когда разлепила их, было уже темно.

Мысленно застонав, она переключила канал на тот, где показывали время.

– Ничего себе! – ахнула она. – Одиннадцать!

После сна она чувствовала себя хуже. Голова начала болеть и подташнивало. Виола сползла с кровати и поплелась на кухню ставить чайник. Когда вода закипела, сделала себе бодрящий напиток: столовая ложка крупнолистового черного чая, несколько лепестков гибискуса и капля абсента. По сравнению с ним все «Редбулы» и «Адреналины» меркли. Виола сама изобрела этот рецепт в те времена, когда часами просиживала за компьютером в надежде заработать. Для поддержания бодрости пила то чай, то кофе, то энергетики, то алкоголь, если таковой имелся в доме. А как-то смешала все, что нашла, и продержалась на получившемся миксе до утра.

Пока напиток настаивался, приняла контрастный душ. Вышла из ванной и пожалела о том, что не держит дома пива. Сейчас бы кружечку холодненького нефильтрованного…

Эхххх.

Она выпила «чаю». Посмотрела какое-то дурацкое реалити. Там молодые люди искали свою любовь, но находили почему-то одни неприятности и скандалы. Когда шоу закончилось, время приближалось к полуночи. Виола хотела залечь в кровать с книжкой и проглотить за ночь ее всю, благо не очень большой объем, как запиликал домофон.

Двоюродный брат явился? Уже?

Виола прошла в прихожую, сняла трубку:

– Ромка, ты?

– Виола? – Голос был незнакомым.

– Да, это я.

– Здравствуйте. Вы меня не знаете. Как и я вас. Разве что заочно. Но мы друг другу не были представлены, хотя виделись на похоронах Олеси Красотули. Я хотел бы с вами поговорить.

– Откуда вы узнали мой адрес?

– Один из оперов, ведущих дело, дал. Не буду фамилии называть. Вы его за это не судите. Я очень просил.

– Зачем?

– У меня есть для вас послание от Красотули. Словесное. Нашел его сегодня в своей почте. Хочу передать, а потом вы сами решите, надо делиться этим с полицией или нет. Я не стал. Вы уж сами…

– Хорошо, заходите! – Она нажала кнопку, открывающую замок на подъездной двери.

– Нет, я не буду заходить, уж извините. Лучше вы спуститесь. Поговорим в моей машине. – Он назвал марку, цвет и номер. – Она припаркована между вашим домом и кирпичной тринадцатиэтажкой. Я буду ждать вас в салоне авто.

– Хорошо, буду через пять минут.

Она повесила трубку и стала собираться.

Кто это?

Очень приятный спокойный голос. Молодой вроде бы.

Виола натянула джинсы, футболку. Сверху напялила вязаную длинную кофту с капюшоном. Вообще это был не ее стиль. Она одевалась стильно и женственно. Предпочитала классику. Но у каждой леди есть хотя бы один комплект простой удобной одежды. И пара кроссовок. Именно их Виола натянула на все еще ноющие ноги. Затем покинула квартиру.

В подъезде стояла тишина. Завтра рабочий день, и все уже легли. Виола спустилась на лифте, ткнула по кнопке домофона, вышла на улицу.

Прохладно. Хорошо, что надела кофту. У подъезда тоже никого. Виола жила в спокойном дворе. Даже проживающая через подъезд алкоголичка Ниночка решала свои конфликты с полюбовниками интеллигентно – без криков и драк.

Виола обогнула дом и стала высматривать автомобиль с номером «364».

Вдруг…

Из темноты вынырнул кто-то. Схватил. С нечеловеческой силой и быстротой. Виола не успела ничего предпринять, чтобы защититься. И вот она уже лежит на асфальте, ее тело придавлено коленом. Одна рука нападавшего на ее лице, и она ничего не видит. Надо укусить, думает Виола, но ощущает острую боль. В ее тело что-то вонзили.

Она пытается кричать, но получает коленом по ребрам.

Мне конец, обреченно думает Виола. И корит себя за беспечность. Как могла она выйти среди ночи из дома непонятно к кому?

И тут слышит топот, кто-то бежит. Даже, скорее, не слышит, а чувствует телом. Асфальт дрожит? Разве такое возможно?

Раздается крик. Виоле кажется, что она узнает голос, хотя не разбирает слов.

Ромка, брат!

Она с облегчением понимает, что ее больше никто не удерживает – нападающий убежал, – и теряет сознание.

Часть третья

Глава 1

Кир жил в крохотной квартирке, но не мечтал ни о какой другой. Ему нравилась его клетушка. Эдакий шестнадцатиметровый рай.

Когда-то в его квартире располагалось техническое помещение. Полуподвальное. С окном таким узким и низким, что воспринимать коморку как квартиру не мог даже начальник ЖЭКа. Иначе давно бы подсуетился и оформил его на себя. В итоге в начале двухтысячных помещение выставили на аукцион, и его выиграла мама Кира. Тогда она занималась бизнесом, имела средства, вот и приобрела недвижимость. Хотела открыть здесь что-нибудь. Типа пункта приема металла или ремонтной мастерской. Но вскоре у самой дела разладились, и она стала сдавать комнатку частным предпринимателям. Вот только помещение оказалось «проклятым». Кто бы его ни арендовал, все прогорали. В итоге сюда переехал Кир, когда выразил желание жить отдельно.

Старшему брату досталась квартира. Ему – клетушка. Но Кир не роптал.

Он обжил гнездышко довольно быстро. Сделал ремонт своими руками, обставил. Душа в нем не было, зато имелся туалет. И кухня – закуток с плиткой и холодильником. В комнате – кровать, стол и шкаф. Что еще нужно? А из окна открывался изумительный вид – весной на молодую траву, летом на клевер и шикарные лопухи, осенью на опавшую листву росших во дворе кленов, зимой на снег.

Мать и брат если и приходили в гости к Киру, то задерживались ненадолго. Им было неуютно в раю Кира. Мать жаловалась на сквозняки, брата начинали мучить приступы клаустрофобии, и оба твердили о том, что надо поменять эту халупу с доплатой на что-то более приличное. Но помощи не предлагали. Хотя Кир и не принял бы ее. Матери спасибо за каморку, а брат и сам гол как сокол. Хотя видимость создавать мастер. Но что с него, красавца писаного, взять? Мать, как говаривали многие, всю жизнь ему в попу дула, девки табунами бегали и бегают, привык себя исключительным считать.

Кир проснулся в семь. Сразу поставил чайник.

Умывался, чистил зубы и ополаскивал, так сказать, стратегические места он над унитазом. Что поделать, если нет раковины? Поэтому горячей воды ему много требовалось. Три литра согреешь, чашку чая заваришь, остальное в тазике разведешь холодной водой. Настоящее мытье раз в неделю. Кир ходил в баню. Да не в общую, стеснялся обнажаться при посторонних, а в «нумера». Снимал маленький номер на час, грелся в парной, затем драил свое худощавое тело суровой мочалкой. Бассейном не пользовался – брезговал. А вот кадку с холодной водой, что вывешивалась под потолком, на себя опрокидывать любил.

Кир умылся, попил чаю с сушками и сел за компьютер. Утро он начинал с новостей и узнавал их из Интернета, так как телевизора не имел.

В дверь постучали. Кир крикнул:

– Кто?

– Я, открывай.

Голос принадлежал брату. И Кир подкатился к двери, отпер.

– Салют, – поздоровался Денис.

– Здравствуй. Не ожидал тебя увидеть в такую рань.

– Сам в шоке, – буркнул тот, плюхнувшись на кровать в кроссовках.

– Сними обувь, пожалуйста.

Брат скинул кроссовки. Кир подобрал их и поставил на специальную полочку.

– Ко мне менты приходили, – сообщил Денис. – Про Красотулю расспрашивали.

– И что рассказал?

– Да все!

– Зачем?

– А что, врать надо было?

– Мог бы умолчать кое о чем.

– Например?

– Сам знаешь.

– Если ты о том, что я ее трахнул…

– Денис! – гневно воскликнул Кир. – Сколько раз я тебя просил не употреблять этого слова, если речь заходит об Олесе.

– Ой, ладно, ладно. Мне сказать, занялся с нею любовью? – Денис приподнялся, взял подушку и подсунул ее себе под спину, чтоб смотреть на брата во время разговора. – Так это будет враньем. Не любил я ее.

– Ты лишил ее девственности, так и скажи.

– Да. Лишил. О чем сообщил ментам.

– Полицейским, – машинально поправил Кир.

– Задрал ты уже к словам придираться.

– Надеюсь, в подробности ты не вдавался?

– Пришлось. Они расспрашивали.

– Это не по-джентльменски.

– А я из себя сэра и не строю.

Кир еле сдержался, чтобы не запустить в красивую физиономию брата чем-нибудь. Например, книгой, что лежала возле компьютера. Сомерсет Моэм «Бремя страстей человеческих». Семьсот страниц. Твердый переплет!

Он помнил день, когда брат поделился с ним новостью о том, что лишил Олесю девственности (трахнул), и заявил, что в постели она бревно, поэтому больше он с ней спать не будет. Киру тогда так неприятно стало. И стыдно. Сначала за брата, потом за Красотулю. Ведь знает, какой он. Понимает, что она для него ничего не значит. Ему даже не льстил тот факт, что Красотуля в него была влюблена долгие годы. Таких, как она, у Дениса полно. И Олеся не первая, кто принесла на алтарь своего чувства девственность. У Дениса был «победный» список. Туда вносились имена или клички девушек, с которыми у него был секс. В особой графе были девственницы. Их насчитывалось два десятка.

– Опера меня здорово потрясли, – продолжил Денис. – Как насели вдвоем! Были ли у нас с Олесей отношения. Как я к ней относился. Желал ли ей зла… Пришлось сказать, что переспал с ней разок, а потом отшил, потому что в койке она бревном оказалась. Да и сиськи у нее как два прыща, а мне буфера нравятся.

– Буфера она себе сделала…

– Они так же сказали. – Он резко встал, прошел к столику, за которым Кир кушал, схватил горсть сушек. – Только Олеська мне и с ними на фиг не нужна была!

– Тогда зачем ты с ней встретиться хотел?

– А ты откуда знаешь? Ладно менты, они всю ее интернет-переписку подняли…

– Она мне сказала. Так зачем?

– Ну она такой кралей стала, судя по фото. Хотел на нее вживую посмотреть.

– И, выражаясь твоим языком, трахнуть, если она окажется такой лакомой штучкой, как на снимках?

– Так далеко я в своих планах не заходил. Просто встретиться предложил. Она отказалась. И я отстал.

– Предварительно облив ее грязью?

– Вспылил, обозвал нехорошим словом, с кем не бывает? А чего из себя королеву строить? Да еще передо мной? – Он захрустел сушками. И крошки полетели во все стороны. – Но не буду же я убивать за то, что меня отшили! Баб полно. И каждая вторая красивее, естественнее и сексуальнее Олеськи!

Кир посмотрел на брата с неприязнью. Он был иногда таким мерзким! И чем старше становился, тем чаще проявлял себя как неприятный человек. И на внешности это стало отражаться.

Денис был голубоглазым блондином, как и его брат. На этом сходство заканчивалось. У Кира черты лица мелкие, невыразительные. Зубы неровные. И ямочек на щеках нет. Денис же будто собрал все внешние достоинства, коими природа обделила младшего брата. А скорее он завладел ими единолично по праву перворожденного. И Киру ничегошеньки не досталось…

Кроме лицевого паралича!

Он разбил мальчика в пять лет. Кир был обычным ребенком, пусть и невзрачным, и вдруг превратился в вечно ухмыляющегося уродца. Кира лечили, но лицо прежним не стало. Хорошо, хотя бы симметрия появилась. В детстве же один угол губ так высоко задирался, что обнажал клык.

А вот Денис с возрастом дурнел. Или Кириллу только казалось? Потому что волосы у брата не поредели, зубы не пожелтели, кожа не покрылась морщинками или прыщиками. Он оставался стройным, улыбчивым красавчиком с ямочками на щеках. Как говорила о нем мама, мой сын похож на Джуда Лоу, только у него нет залысин. И все с ней соглашались, кроме Кира. Да, типаж тот же, но у Дениса совсем иное выражение лица, нежели у актера. Пренебрежительное! И это при том, что он не звезда Голливуда. Обычный менеджер.

– Ты на похороны Красотули ходил? – спросил Денис с набитым ртом.

– Я прощался с ней и только. На кладбище не был.

– Как она выглядела?

– Прекрасно.

– Так ее же изуродовали.

– Кто тебе сказал?

– Полицейские. Только не мне. Они между собой говорили, а я услышал. Лицо обезобразили якобы.

– Ты что-то перепутал. Лицо Олеси было безупречно.

– Значит, хорошо постарались бальзамировщики.

– Денис стряхнул с подбородка крошки, и они упали на пол. Кир взял совок и веник, смел их.

– Слушай, ты деньгами не богат? – спросил брат без перехода.

– Нет.

– Да ладно тебе, Кир, жадничать. Наверняка где-нибудь в носочке припрятана тысчонка-другая. Одолжи брату.

– С радостью бы, да ты долги не возвращаешь.

– Когда такое было?

– Подарок маме на день рождения мы покупали на мои, – напомнил Кир. Денис подал идею приобрести для матери массажное кресло, но денег на это не дал.

– Тебе на мать родную жаль потратиться раз в год? – скривился брат. Умел он это – выражать презрение.

– А тебе?

– У меня на тот момент не было средств.

– Прошло три месяца с тех пор. Ты работаешь, получаешь зарплату, мог бы отдать половину стоимости.

– Не мог, значит, – огрызнулся Денис. – Это тебе не на что особо тратить. А у меня только на бензин сколько уходит.

– Передвигайся на метро, как я.

– Ой, не нуди!

– Я не буду требовать с тебя возврата денег, но на следующий день рождения подарок маме покупаешь ты. И не цветы и конфеты, а что-то стоящее.

– Ладно, договорились. А как насчет внеочередной субсидии? Хотя бы штуку дай. Совсем без гроша.

– На бензин?

– Нет, бак полный. Надо шампусик купить да тортик. В гости к барышне пойду.

– Они тебя и без этого банального «джентльменского» набора привечают с радостью.

– Эту подмазать надо. Дело в том, что я с ее помощью хочу себе алиби обеспечить. В ночь убийства Олеськи я один был дома, понимаешь?

Кир молча открыл ящик компьютерного стола и достал тысячу рублей.

– Больше нет, – сказал он, не соврав.

– Этого хватит, спасибо. – Брат стал быстро обуваться. – Побегу в магаз, у тебя в соседнем здании недорогой супермаркет, там на рубль можно разгуляться.

– То есть кроме шипучки и торта презервативы купить?

– Соображаешь! – Он хлопнул Кира по плечу. – Пока.

И скрылся за дверью.