Текст книги "Зов темной воды (Король умер, да здравствует король)"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Часть 4
Эллина Берг. Москва-Берлин-Москва. 1938–1941 гг

Глава 1

Эллине исполнилось двадцать три. Бутон ее женственности раскрылся целиком и цвел так пронзительно красиво, что устоять перед Графиней не мог ни стар ни млад. Среди ее поклонников были и пожилые писатели, и солидные партийные бонзы, и молодые военные, и совсем мальчишки – соседи по коммуналке, Котя и Андрончик, втрескавшиеся в Графиню с недетским пылом. Эллина же, как всегда, головы не теряла. Она позволяла себе увлекаться мужчинами, но лишь настолько, чтоб, расставаясь, не страдать. И ей это удавалось! Ревность Эллине тоже была неведома. Она легко мирилась с положением любовницы, не настаивая на том, чтоб ее избранник развелся и принадлежал только ей. Физическую измену она также легко прощала. А вот если ее поклонник увлекался какой-то другой барышней, она сразу рвала с ним отношения. Мужскими сердцами они хотела владеть безраздельно!

Среди тех, в чьем сердце не находилось места ни для кого, кроме Графини, был сосед Боря Коцман. Но ценила Эллина его не за верность, а за огромный портняжный талант. Из-под рук этого невзрачного паренька с близорукими глазами выходили настоящие шедевры. Эллина обожала его творения и, чтобы иметь Коцмана «придворным портным», готова была даже с ним переспать, но его, к счастью, платонические отношения вполне устраивали, и на жертвы (Борино тщедушное тело и неказистое лицо вызывали у нее отвращение) Графине идти не пришлось.

В тот день она как раз зашла к Боре, чтобы забрать готовый костюм. У Коцмана в это время находилась клиентка Ирина Данченко. Эллина уже встречалась с ней у него, поэтому завела с Ириной непринужденный разговор. В разгар его дверь распахнулась, и в комнату вошел молодой человек. В руках он держал дымящуюся кружку – видимо, кто-то из соседей угостил его чаем.

– Познакомьтесь, Эллиночка, – прожурчала Ирина, поведя полной рукой в сторону молодого человека. – Это мой сын Егор.

Эллина лучезарно ему улыбнулась. Егор ей понравился с первого взгляда. Высокий, статный красавец с темно-русыми волосами и удивительно чистыми васильковыми глазами. При этом он не был смазлив, и, несмотря на молодость, выглядел очень солидно и мужественно.

– Эллина Берг, – представилась Графиня, протянув Егору руку в шелковой перчатке.

Молодой человек взял ее ладонь и, склонившись, поцеловал.

Едва его пальцы коснулись руки Графини, как по ее телу пронеслась горячая волна. Это было так неожиданно, что Эллина испугалась. Думала, давление подскочило. Но в следующий же миг жар исчез, зато по коже побежали мурашки.

– Очень приятно, – проговорил Егор. Голос его оказался чувственным и глубоким. – Вы очаровательны…

Услышь Эллина этот комплимент от кого другого, посчитала бы его даже оскорбительным. Это она-то очаровательна? Да она просто красавица! Но когда его произнес Егор, Эллину опять жаром обдало. Щеки ее запылали, а по коже вновь пробежали мурашки.

«Я влюбилась!» – с радостным удивлением подумала Эллина. Сердце ее ухнуло куда-то вниз и с болью вернулось на место.

– Вам нравится Шагал? – хрипло спросила она у Егора. Тот согласно кивнул. – У меня есть две его картины. Хотите посмотреть?

Конечно, он хотел посмотреть. Но не на Шагала, о котором даже не слышал, а на грациозную фигуру этой роскошной женщины, скрытую сейчас свободным пальто. Они удалились в комнату Графини. Она достала Шагала и, присев рядом с Егором на софу, подала ему две небольшие акварели. Он их взял. При этом пальцы их соприкоснулись, и Эллина вновь почувствовала, как по телу словно разряд тока прошел. Судя по тому, как вздрогнул ее гость, он ощутил нечто подобное. Оторвав взгляды от акварелей, Эллина и Егор посмотрели друг другу в глаза. Несколько секунд они жадно вглядывались в зрачки друг друга, потом в один миг, не сговариваясь, подались вперед и слились в страстном поцелуе.

Роман с Егором у Эллины закрутился просто фантастический. Это было не похоже на прежние ее отношения с мужчинами. Если раньше она всегда думала о том, что именно тот или иной поклонник сможет ей дать, то теперь сама отдавалась чувствам без остатка. От Егора Эллине не нужны были ни деньги, ни подарки, ни покровительство, ни услуги, да и не мог он ей дать ничего такого. Малыш (она стала называть его так с самого первого дня, и он не обижался) был студентом-пятикурсником и работал в Министерстве иностранных дел секретарем-переводчиком. Он получал повышенную стипендию и более-менее приличную зарплату, но так как одеваться любил с шиком, питался в ресторанах, ездил на такси, денег ему постоянно не хватало. При этом он никогда не брал их у Эллины, хоть она не раз предлагала. Он был слишком горд и независим, и за это Графиня любила его еще больше. Впрочем, не только она! Малыша любили многие, в том числе сама жизнь…

Про Егора Данченко говорили: этот парень в рубашке родился. И были правы. Маленький Егорка действительно появился на свет весь опутанный плодным пузырем – «рубашкой» – и едва не задохнулся в нем. Даже когда мальчонку освободили из плена, он был так слаб, что принимавший роды акушер решил – не жилец. Думал, он умрет следом за матерью, юной княжной Савойской. Девушка, выросшая в роскоши фамильного особняка, в богатстве и неге, но лишившаяся всего после революции (шел 1917-й), не имела ни сил, не желания бороться за свою жизнь. Она так устала от голода, холода, унижений, так исстрадалась, что смерть была для нее избавлением от мук этого нового страшного мира. И княжна Савойская тихо ушла, едва исторгнув из чрева замотанное в «рубашку» чадо. Егор в отличие от нее, хрупкой, изнеженной аристократки, пошел в отца – княжеского конюха, изнасиловавшего маменьку, – здорового, крепкого крестьянина. И выжил!

Его бойцовский характер был оценен бездетным главврачом Данченко, а синие глазищи Егорки докторской супругой, и мальчишку усыновили.

Красивый, смышленый, заводной Егор был любимчиком не только семьи Данченко, но и всего двора. Дети тянулись к нему, взрослые одаривали сахарком. В школе он был отличником и командиром пионерского отряда. Потом комсомольским вожаком. И первым школьным сердцеедом. Окончив десятилетку, Егор без труда поступил в МГИМО. Учился он блестяще. Был лучшим студентом на курсе. А потом, когда смог устроиться на работу, стал любимчиком самого министра…

Егору легко давалось все, за что он брался, но было у него два главных таланта: первый – поразительная способность к языкам и второй – умение влюблять в себя женщин. С детства Данченко привык к вниманию слабой половины человечества. За ним, школьником, вечно бегали девчонки. В институте у него в поклонницах ходили и сокурсницы, и преподавательницы. Поступив на службу, он стал объектом любви практически всех работниц министерства. Чтобы добиться расположения женщины, ему достаточно было улыбнуться. То, что другие получали только после долгих ухаживаний, он брал в первое свидание. И, уложив женщину в постель, Егор терял к ней всякий интерес. Он мог, конечно, еще пару раз встретиться с особо горячей дамой, но долгих отношений не заводил ни с одной…

Так продолжалось до тех пор, пока Егор не познакомился с Эллиной Берг. Эта женщина его заворожила! Она была так не похожа на всех, с кем его судьба сталкивала до нее, так загадочна, так непредсказуема и так хороша собой, что он впервые в жизни влюбился.

Чувство это было настолько ново для него, что Егор поначалу даже растерялся. Он не знал, что делать со своей любовью: холить и лелеять ее или бороться с нею. С одной стороны, это было так головокружительно здорово – обожать кого-то, но с другой… Егор чувствовал, что слабеет и глупеет, когда Эллина рядом. Ему не хочется ничего, только держать ее в объятиях. Это было минусом, поскольку Егор оказался очень честолюбив и намеревался сделать головокружительную карьеру. А до нее ли, когда каждую свободную минуту посвящаешь той, кого любишь?

Надо сказать, что Эллина испытывала те же чувства, что и Егор. Она то наслаждалась своей любовью, то мучилась из-за нее. Правда, причина ее мучений была несколько другой. Если Егор опасался, что любовь помешает карьере, то Эллина страшилась другого – она панически боялась его потерять. Стоило ей представить, что Егор погиб, как ее прошибал холодный пот. Так же ее организм реагировал на мысли о его предательстве, не о физической измене, к которой она отнеслась бы с привычным пониманием, а об измене духовной. «Если он полюбит другую, – думала Эллина, – я не переживу. И никогда не прощу его. Никогда!»

Чувств своих Эллина, естественно, Егору не показывала. Она привыкла скрывать свои слабости от всех, а тем более от мужчин. Для них она желала оставаться загадочной и неуязвимой. А еще Эллина обожала, когда ее ревновали, и очень жалела, что времена рыцарских турниров и дуэлей из-за прекрасных дам миновали. Вот почему постоянно кокетничала с другими мужчинами на глазах у своих поклонников. Те злились, закатывали скандалы, а иной раз устраивали драки с теми, кого Эллина одарила своим вниманием. И только Егора такое поведение Графини совсем не трогало. Он был настолько уверен в себе, что чувство ревности было ему чуждо. Когда же он видел, как его дамой сердца восхищаются другие, только радовался. Выходит, он сделал правильный выбор, значит – он молодец.

Глава 2

Новый, 1939 год Егор с Эллиной встречали в банкетном зале министерства. Народу было много, особенно женщин, но Графиня, бесспорно, оказалась самой шикарной из всех присутствующих дам. Все мужские взгляды были прикованы к ней. Среди тех, кто не сводил с Эллины восторженных глаз, был очень интересный иностранец, вокруг которого вилось несколько министерских дамочек, мечтавших с ним потанцевать.

– Кто это? – спросила Эллина у Егора.

– Хайнц фон Штайнберг. Он военный историк. Читает лекции в Высшей партийной школе. А сюда, к нам, его пригласил сам министр.

– Красивый мужчина, – заметила Эллина вслух.

– Да, – согласился Егор. – К тому же барон.

Услышав об этом, Эллина прониклась к немцу еще большей симпатией – она с детства была неравнодушна к особам «голубых кровей».

– Малыш, не возражаешь, если я с ним потанцую? – поинтересовалась Эллина у Егора.

– Конечно, нет, – улыбнулся он в ответ. – А я министершу приглашу, она таращится на меня вот уже битый час, надо уважить…

Тут как раз зазвучал очень красивый вальс. Егор направился к жене министра, а Эллина… Нет, она не сделала ни одного шага в сторону фон Штайнберга, но посмотрела на него так маняще, что он бросился к ней через весь зал и пригласил на вальс. Эллина благосклонно кивнула в ответ, и они пошли танцевать.

Фон Штайнберг по-русски говорил плохо, Эллина так же плохо по-немецки, но они при этом вполне сносно друг друга понимали. Проболтав весь танец, они сели на диванчик и продолжили беседу. Эллина сообщила немцу, что поет, и назвала место, где ее можно услышать. На следующий же день он сидел за столиком возле сцены, держа в руках букет белых лилий (о своем пристрастии к этим цветам Графиня ему не говорила, Хайнц узнал об этом у метрдотеля).

Фон Штайнберг слушал ее как завороженный, а после выступления пригласил прогуляться. Эллина приняла его приглашение. Ей нравился этот образованный, остроумный мужчина с безупречными манерами. В нем было столько аристократизма, столько достоинства, что Эллина не могла им не восхищаться. Ах, если бы она не была так страстно влюблена в Малыша! Фон Штайнберг оказался именно таким мужчиной, какого она всегда хотела видеть рядом с собой. И дело было не только в его уме, воспитанности и благородном происхождении, но и в полном его равнодушии к плотским радостям. Хайнц мог быть очень нежным, он любил касаться шеи Эллины, дуть ей на волосы, дотрагивался до ее кожи, но никогда не переходил к более откровенным ласкам и уж тем паче – не склонял к интиму. Он сам признался, что находит половой акт отвратительным. Когда-то он, еще совсем юный, стал свидетелем того, как его мать, баронесса, в отсутствие супруга совокуплялась с конюхом. Его безупречная мамочка, истинная леди, эталон сдержанности и хороших манер, отдавалась неотесанному мужику прямо в конюшне. Тело ее при этом так выгибалось, а ноги дрожали, что Хайнцу сначала показалось, будто у нее эпилептический припадок. Когда же он увидел ее перекошенное от вожделения лицо, то не сразу узнал в этой похотливой бабе свою аристократичную мутер…

Хайнца тогда вырвало. И рвало всякий раз, как эта картина всплывала у него в памяти.

Повзрослев, он научился справляться с такой реакцией своего организма, но относиться к сексу как к чему-то грязному и порочному так и не перестал. Из-за этого Хайнц не женился. Он дважды был помолвлен, но так и не дошел до алтаря. Фон Штайнберг разрывал помолвки, понимая, что не сможет дать своим избранницам полноценного супружества, как и терпеть их измены (в памяти вновь всплывала мерзкая картина конюшенного разврата). И в свои тридцать восемь барон оставался холостяком.

Фон Штайнберг уехал в Германию спустя десять дней. Он обещал писать и звал Эллину в гости. Она, хоть и верила в его искреннее к себе отношение, словам Хайнца особого значения не придала. Но не прошло и недели, как она получила от него первое послание. Затем второе, третье. Фон Штайнберг заваливал Эллину письмами и открытками. А потом он прислал ей официальное приглашение посетить Германию, правда, не от своего имени, а от какого-то Герхарда Кнаппа, якобы являющегося дальним родственником ее отца, Александра Берга. Эллина, естественно, очень этому обрадовалась. Она давно мечтала побывать на родине предков (в байку о своих немецких корнях она иной раз сама верила), да и по Хайнцу соскучилась, но…

Ее не выпустили из страны!

Эллина обращалась ко многим своим знакомым с просьбой посодействовать, однако разрешения на выезд ей так и не дали. Тогда она попросила Малыша узнать, в чем дело. Но тот вдруг заартачился.

– Раз не дают разрешения, значит, так надо, – буркнул он. – Между прочим, ты не одна такая. Сейчас политическая обстановка настолько напряженная, что мало кого выпускают.

– Какая еще обстановка? – кипятилась Эллина. Она совсем не интересовалась политикой, да и о том, что творится в мире, имела весьма смутное представление. Естественно, ей было известно, что в Европе неспокойно, но не более того…

– Ты вообще в курсе, что Германия оккупировала Чехию?

– Ну, я же не в Чехию собираюсь ехать, а в Германию…

– Нечего тебе там делать!

– А это, милый мой, не тебе решать, – вспылила Эллина. Она терпеть не могла, когда кто-то пытался навязать ей свое мнение.

– Да пойми, что таким, как ты, там находиться просто опасно…

– Что значит – таким, как я?

– Дорогая, ты можешь сколько угодно уверять всех, что немка… И я не исключаю, что мать твоя действительно принадлежала к этой нации, но твой отец… – Он покосился на стоявшую на комоде фотографию Александра Берга (после этого случая Эллина спрятала ее далеко в шкаф). – Он же чистокровный еврей. А это значит – ты наполовину еврейка, и некоторые семитские черты в твоей внешности присутствуют…

– Замолчи, – процедила Эллина.

– Мне лично все равно, кто ты по национальности, но в фашистской Германии евреям сейчас приходится несладко. Возьми газету и почитай, что там с твоими соплеменниками творят! Про погромы и ночь «хрустальных ножей» в частности. За одну ночь был убит девяноста один еврей, сотни ранены и покалечены, тысячи арестованы и отправлены в концентрационные лагеря.

– Я не еврейка! – перешла на крик Эллина.

– Хоть самой себе не ври! – огрызнулся Егор.

Это была их первая ссора. Эллина вообще-то никогда с мужчинами не ругалась: считала это делом бесполезным – все равно ничего не докажешь, а своего добиться можно гораздо более действенными способами. Но с Малышом все было по-другому. С ним она не могла до конца контролировать свои эмоции (да тут еще такая больная для нее тема оказалась затронута), поэтому Эллина сорвалась и влепила ему пощечину. Егора это ужасно разозлило. Хлесткий удар по лицу он считал самым оскорбительным действием, на которое может пойти женщина. Ведь знает, что настоящий мужчина никогда не ответит ей тем же, так как она смеет распускать руки?

– Дура, – выругался он. – И психопатка к тому же!

Егор шагнул к стулу, на котором висел его пиджак, сорвал его и стал на себя натягивать.

– Ты куда? – испугалась Эллина.

– Ухожу, – буркнул он и рванул к двери.

– А как же чай? Мы собирались пить…

– Обойдусь, – огрызнулся Егор. – И, знаешь что, без тебя я обойдусь тоже!

– Как это понимать?

– Между нами все кончено!

Скажи Эллине такое любой другой мужчина, она бы только рассмеялась надменно и крикнула вслед «Катись!», но слова Малыша резанули ее по сердцу, как бритва.

– Что за глупости? – воскликнула она, изо всех сил стараясь не выдать голосом своего испуга. – Если ты из-за пощечины, то я могу извиниться…

– Не нужны мне твои извинения!

– Малыш, постой! – Она поймала его за руку, но Егор с силой ее выдернул.

Эллина на миг потеряла равновесие и покачнулась. Схватись она в тот момент за что-нибудь, то устояла бы на ногах. Но Эллина специально не стала этого делать, и в следующую секунду упала, намеренно задев рукой этажерку. Та тут же рухнула на пол. Егор, услышав грохот, обернулся. Эллина лежала на полу без движения, а в пугающей близости от ее виска находился угол этажерки.

– Элли! – испуганно вскричал Егор. – Что с тобой?

Графиня не пошевелилась.

Малыш бросился к ней, упал на колени рядом. Она слышала, как сильно и часто бьется его сердце.

– Милая, очнись, – зашептал он. – Пожалуйста… – Егор склонился над ней и стал осматривать голову, думая, что Эллина стукнулась ею об этажерку.

Пока он искал несуществующую рану, Эллина продолжала делать вид, что находится без сознания, и слушать, как бухает сердце Егора. Но вдруг дверь ее комнаты распахнулась, и она услышала детский голос:

– Что ты с ней сделал?

Эллина приподняла веки и глянула на ворвавшегося в ее комнату мальчишку. Как она и ожидала, это был Котя Семакин. Милый соседский мальчик, умненький и очень талантливый, только излишне эмоциональный. О его влюбленности в Графиню знали все обитатели коммуналки и постоянно над ним подтрунивали. Котя же реагировал на их беззлобные подколки болезненно – обижался, иногда даже плакал. Любой выпад своего соперника, Андрончика Свирского, он вообще воспринимал как непростительное оскорбление и тут же лез в драку. Котю не останавливало даже то, что тот был старше и гораздо сильнее, и он неизменно одерживал верх над своим обидчиком…

– Уйди отсюда, – рыкнул на Котю Егор. – А лучше воды принеси…

– Ты ее ударил! – взвизгнул Семакин. – Как ты посмел?

Эллина решила, что ей пора «очнуться». Она застонала и открыла глаза. Лицо Егора тут же просияло. А вот Котя не увидел, что его возлюбленная пришла в себя. Он стоял, тяжело дыша, красный и взмокший, будто только что вылез из ванны. И вдруг схватил лежавшие на тумбочке ножницы и, замахнувшись, ринулся на Егора.

– Нет, Котя, нет! – закричала Эллина, вскакивая и бросаясь ему наперерез.

Два десятисантиметровых острия впились ей в руку. Эллина охнула. Котя, увидев, что наделал, разом побелел и, закатив глаза, опрокинулся на спину. Эллина подумала сначала, что паренек потерял сознание при виде крови, но ошиблась. У Коти начался припадок. Он забился в судорогах и так страшно завыл, что на этот вой сбежались соседи. Первым в комнату Эллины влетел Андрончик, по всей видимости, он подслушивал под дверью, за ним следом Боря Коцман, потом Елена Кузнецова, в ногах которой путался ее малолетний сын Вася, а последней – Котина сестра Софья.

– Эллочка, что с тобой? – ужаснулся Боря, увидев, как по руке Графини стекает кровь. На Котю он даже внимания не обратил. Как и Андрончик. А вот обе женщины сразу кинулись к Коте. Эллина, впрочем, тоже. Отмахнувшись от поклонников, она склонилась над Семакиным. Тот перестал выть, но судороги у него не прекратились. Правда, стали не такими сильными – теперь дергались лишь ноги. Да зубы стучали.

– Вссссе равннннно, – прохрипел Котя, едва выговаривая слова, – все равно когда-нибудь я его убью! – И потерял сознание.

Сразу после этого Боря вызвал «Скорую помощь». Приехавшие врачи забрали Эллину и Котю в больницу. Берг наложили на рану швы, а Котю отправили в неврологическое отделение, где он пролежал два месяца.

После этого инцидента Егор с Эллиной помирились. А через месяц Графиня уехала в Германию, но перед этим произошло вот что…

В один из погожих майских дней к Эллине, сидевшей на лавочке у Чистых прудов, подошел незнакомец. Он был приятен, хорошо одет, безупречно причесан, гладко выбрит, но все равно в его внешности было что-то настораживающее. Эллина даже занервничала, когда он к ней подсел, а после того, как незнакомец обратился к Элле по имени-отчеству, она и вовсе испугалась.

– Что вам от меня нужно? – нервно спросила она у мужчины, отрекомендовавшегося ей товарищем Макарским.

– Я хочу вам помочь, Эллина Александровна, – вкрадчиво ответил он.

– Спасибо, я не нуждаюсь…

– Нуждаетесь, нуждаетесь. Вы, насколько мне известно, в Германию хотите поехать, а вас не выпускают… – Макарский попытался заглянуть Эллине в глаза, но та упорно смотрела себе под ноги. – Могу оказать содействие…

– А вам это по силам?

– Иначе я бы не предложил вам свою помощь, – резонно заметил он. – Ну так как, примете ее?

– И что взамен, товарищ Макарский?

– Окажете мне одну маленькую услугу, только и всего.

– Можно поконкретнее? – вышла из себя Эллина и впервые посмотрела собеседнику в глаза. Он встретил ее взгляд, и они больше минуты «играли в гляделки», пока Макарский не расхохотался. Тогда Графиня с досадой отвернулась от него со словами: – Я жду ответа.

– Эллина Александровна, вы потрясающая женщина, – с искренним восхищением проговорил он. – Немудрено, что в вас фон Штайнберг влюбился! Перед вами мало кто может устоять…

– Откуда вы?..

– Мы все знаем о вашем с ним романе, дорогая Эллина Александровна. Знаем, где вы познакомились и в каких местах любили встречаться… – Поймав ее пораженный взгляд, он развел руками: – Ну а что вы думали? Вы советская гражданка, он представитель империалистической державы, мы должны были за вами приглядывать…

– Зачем?

– А вдруг он шпионом бы оказался? Или вербовщиком? Мы не могли ему позволить сбить вас с истинного пути…

Эллина поморщилась. Ей не нравилось, когда с ней разговаривали как с идиоткой. Неужели нельзя сказать прямо? Так и так, гражданка Берг, за вами и за вашим поклонником Хайнцем фон Штайнбергом велась слежка, у нас на вашего немца кое-что есть, но мы вам не скажем, что именно, потому как это государственная тайна. Раньше мы себя не обнаруживали, боясь вас спугнуть, теперь же хотим, чтоб вы с нами сотрудничали…

«Неужели Хайнц на самом деле шпион?» – испуганно подумала Эллина.

– Хайнц военный историк, – сказала она вслух. – Зачем вы придумываете про него всякие небылицы? Шпион, вербовщик – какие глупости!

– Одно другому не мешает, – заметил Макарский. – Можно просто сотрудничать с разведкой. Или, как в случае вашего поклонника, дружить с лицами, занимающими в органах контрразведки высокие посты. Вы слышали когда-нибудь о Фридрихе Вильгельме Канарисе? – Эллина отрицательно покачала головой. – Это шеф Абвера. Ключевая фигура контрразведки Третьего рейха. И он очень дружен с фон Штайнбергом…

«Опять врет, – мысленно поморщилась Эллина. – А скорее говорит полуправду. Наверняка у самого Хайнца тоже рыльце в пушку, и дело не только в его дружеских контактах с шефом Абвера…»

– Что вы от меня хотите, товарищ Макарский? – спросила она, решив подвести беседу к финальной точке. – Говорите конкретно!

– Просто быть наблюдательной. Запоминать все места, которые вы будете посещать с бароном, имена людей, с какими он вас познакомит, содержание любых разговоров…

Эллина хотела было сказать ему, что не знает языка так хорошо, чтобы до конца понять содержание этих разговоров, но в последний момент передумала. Вместо этого она задала вопрос:

– А если Хайнц не будет водить меня в гости и знакомить с людьми? Что тогда?

– Тогда вы попросите его это сделать. Скажете, что вам тоскливо, что вы соскучились по светскому обществу и мечтаете узнать, с кем дорогой Хайнц дружит… – Макарский задорно подмигнул. – Да мне ли вас учить, Эллина Александровна? Вы и без моих подсказок знаете, как манипулировать мужчинами…

Эллина промолчала. Естественно, она знала, но никогда не думала, что это ее умение пригодится в таком деле, как шпионаж.

– Гражданка Берг, так вы согласны, чтоб я вам помог?

Гражданка Берг кивнула. Ей очень хотелось в Германию!