Текст книги "Тайные страсти Версаля. Людовик XIV и его фаворитки: обжигающая любовь Короля-Солнца, интриги черной королевы и судьба великой Франции"
Автор книги: Ольга Фомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
Противостояние Луизы де Лавальер и Атенаис де Монтеспан
Луиза де Лавальер чувствовала, что внимание Людовика к ней ослабевает. Молодая женщина была беременна и находилась в состоянии эмоциональной нестабильности. С одной стороны, ее терзало ощущение греха, а с другой – она страшно страдала из-за ревности.
Понимая, что больше не может находиться в бездействии, Луиза решилась на отчаянный поступок и покинула свой особняк, чтобы прибыть самостоятельно в пригород Компьена, где находился двор короля. В 1667–1668 годах происходил вооруженный конфликт между Францией и Испанией за Испанские Нидерланды. Людовик лично принимал участие в военных действиях и находился во главе королевской армии. В свите сопровождающих его придворных была Атенаис де Монтеспан, и Луиза хотела лично увидеть, что происходит между ней и любимым мужчиной. До нее доходили удручающие сплетни о том, что король находится во власти чар де Монтеспан, и Луиза надеялась, что все не так. Ей хотелось оказаться среди придворных, лично послушать пересуды и понаблюдать за поведением короля и соперницы.
Добравшись до лагеря короля, Луиза выскочила из экипажа и поспешила к шелковым шатрам. По дороге ее предупредили, что Мария-Терезия тоже недавно приехала, и фрейлина решила, что будет правильным сперва заглянуть к ней.
Королева была неприятно удивлена, увидев мадемуазель де Лавальер, зашедшую к ней засвидетельствовать свое почтение. Проигнорировав ее реверанс, она повернулась к стоявшей рядом Атенаис де Монтеспан и покачала головой.
– Какое бесстыдство! – понимающе шепнула Атенаис королеве. – Как она посмела приехать сюда и появиться перед вами!
Растерявшаяся Луиза залилась краской и беспомощно оглянулась вокруг. Все казались ей врагами, в глазах которых она читала или насмешку, или унизительную жалость. Попятившись к выходу, она выскочила из шатра и забегала по лагерю. Луиза надеялась увидеть Людовика, почувствовать его поддержку, но короля не было.
– Вы видели короля? – в отчаянии спросила Луиза у проходившего мимо дворянина.
– Он сейчас находится там, в поле, – махнул мужчина рукой в сторону.
Луиза направилась к экипажу и попросила кучера двигаться в сторону поля.
– Мадемуазель, это небезопасно. Нас могут убить случайным снарядом, – возразил слуга.
Пока де Лавальер убеждала его ехать, показался король верхом на коне. Подъезжая к лагерю, он заметил фаворитку и недовольно нахмурился.
– Что вы тут делаете, Луиза? Я приказывал вам находиться в Версале.
– Сир, я хотела вас увидеть. Королева рядом с вами, и мадам де Монтеспан тоже! – не выдержав, сорвалась Луиза и расплакалась.
– Королева здесь должна быть, так как у нее символическая роль. После победы мы представим ее будущим подданным как испанскую наследницу! А мадам де Монтеспан выполняет функции ее фрейлины. Что вам не ясно? – ледяным голосом произнес Людовик. Слезы женщины, которую он когда-то страстно любил, теперь вызывали у него лишь раздражение. – Вам нужно беречься, а не разъезжать по дорогам.
– Я не могу быть без вас, мне нужно было убедиться, что с вами все в порядке, – всхлипнула Луиза.
– Убедились? Теперь устраивайтесь в свой экипаж и отправляйтесь в Компьен, найдите там жилье и ожидайте весточки от меня. Надеюсь, что подобных выходок больше не повторится.
– От скольких волнений вы бы меня избавили, если бы в первые дни нашего знакомства продемонстрировали такое же равнодушие, – горько произнесла де Лавальер, пораженная холодностью Людовика.
Она отступила назад и, опустив голову, понуро направилась к ожидавшему ее кучеру. Все оказалось гораздо хуже, чем она представляла себе. Да, он имел право злиться, ведь она нарушила его приказ и покинула Версаль, но он мог иметь хотя бы каплю снисходительности к ней. Его поведение подтверждало ее опасения о том, что их любви пришел конец.
Король, проследив, как она забирается в карету, развернулся и направился к шатру королевы.
– Дорогая, прошу простить меня, я грязен, поэтому заскочил к вам ненадолго. У вас все хорошо?
– Да, – просияла Мария-Терезия, не замечая, как взгляд мужа скользнул по фигуре Атенаис де Монтеспан.
– Я скоро навещу вас, мы вместе пообедаем, и я расскажу о новостях с поля битвы, – пообещал Людовик и вышел.
Счастливая королева обернулась к мадам де Монтеспан.
– Вы слышали? Он скоро придет к нам обедать. Король любит меня.
– Конечно, он от вас без ума, – лукаво улыбнулась Атенаис. – А Луиза сюда заявилась без приглашения, можете не сомневаться, король давно к ней остыл и принадлежит только вам.
Мадам де Монтеспан присутствовала на королевском обеде. Сидя за столом, она периодически ловила на себе взгляды Людовика и предвкушала минуты, когда они останутся наедине.
– Сир, вы очень поздно ложитесь спать, – заметила королева.
– Мне приходится писать много писем, – ответил король, кинув быстрый взгляд в сторону Атенаис.
Маркиза не смогла удержаться от легкой улыбки.
Вечером Людовик встретился с Атенаис. Он, словно шальной мальчишка, забрался по лестнице в амбар с соломой, где она устроилась на ночлег. Услышав шорох, она встрепенулась, но, увидев короля, расслабилась и оперлась о локоть.
– Сир, вас не смущают скромные условия, в которых я вас принимаю? – улыбнулась мадам де Монтеспан, обводя рукой небольшое темное помещение.
– В походных и военных условиях не до роскоши, милая, но мне повезло, со мной главная драгоценность Версаля, – отозвался Людовик, и подойдя к маркизе, опустился на ее постель. Обхватив ее за плечи, он жадно приник к ее губам, забыв и про ожидавшую его королеву, и про страдающую беременную Лавальер.
Разгорающаяся страсть к прекрасной маркизе наполняла Людовика силами и желанием свернуть горы. Летом 1667 года он показал себя бесстрашным воином. Король полностью адаптировался к военным условиям, спокойно спал на соломе, засыпал лишь под утро, рисковал собой, чтобы показать пример подданным. Во время осады Лилля Людовик без страха скакал на коне перед вражеской крепостью и не обращал внимания на пролетавшие мимо ядра. Офицеры были восхищены его примером и не хотели уступать своему государю в храбрости. 27 августа гарнизон Лилля был вынужден капитулировать. Людовик мог наслаждаться полным триумфом.
Луиза разрешилась от бремени 2 октября 1667 года. К тому момент двор перебрался в Сен-Жермен, и она вместе с ним. Фаворитка подарила королю сына. Мальчика назвали в честь отца Людовиком. В феврале 1669 года ребенок был узаконен отцом и получил титул графа де Вермандуа. Его, как и других детей Луизы, отдали в чужую семью.
В замке Сен-Жермен у Луизы были свои покои. После рождения сына она каждую ночь ждала, что Людовик навестит ее, но король совершенно отдалился от Лавальер, его сердце было во власти Атенаис. Желая сохранить тайну своих отношений с маркизой, он устроил ее в смежные покои с Луизой. Сделано это было с целью запутать придворных, чтобы они думали, будто он посещает прежнюю фаворитку.
Однажды, когда Людовик зашел в комнату к Луизе, она, не выдержав, подошла к королю и спросила:
– Сир, может, вы сегодня останетесь со мной?
Король недовольно поморщился. Ему были неприятны сцены и навязывания. Он жалел бедняжку, но не собирался себя принуждать облегчать ее страдания.
– Луиза, прекратите. Я любил вас в течение шести лет. Из уважения к вам и чувства справедливости я дал вам высокое положение. Теперь вы герцогиня де Вожур. Наши дети узаконены. От вас требуется лишь одно: никто не должен знать, что между нами все кончено. Я не хочу лишний раз тревожить королеву. Поддерживайте иллюзию любви, будьте доброжелательны с маркизой де Монтеспан.
Луиза ошеломленно замерла, новый приступ душевной боли сковал все ее тело, и она большим усилием воли заставила себя не разрыдаться, глядя, как ее любимый направляется в комнату, где его ожидала довольная Атенаис. Судьба причудливым образом вновь превратила Луизу в «ширму». Только если раньше она скрывала отношения короля и Генриетты Орлеанской, будучи уверенной, что лишь одна она владеет Людовиком, то теперь все парадоксальным образом переменилось. Теперь она была «ширмой», чтобы скрывать отношения Людовика и мадам де Монтеспан. Король больше не любил ее и использовал, чтобы скрыть чувства к другой женщине.
Мадемуазель де Лавальер всегда отличалась набожностью и жертвенностью, поэтому крушение любви восприняла как небесную кару. Она считала, что Бог наказывает ее за греховное поведение и посылает испытания, которые она должна с честью преодолеть.
Наступив себе на гордость, Луиза каждое утро появлялась при дворе рядом с Атенаис де Монтеспан и изображала деланную веселость. Королева кидала на герцогиню уничтожающие взгляды, а она, бледнея, не смела признаться, что король ей больше не интересуется.
– Причеши мне волосы, Луиза, – командовала вечерами Атенаис и, сидя перед зеркалом, торжествующе наблюдала, как бывшая фаворитка проводит гребнем по ее шикарным густым волосам.
Покидая комнату маркизы, Луиза уносила с собой облик соблазнительной соперницы, сидевшей на постели в тончайшей белоснежной сорочке и ожидавшей появления короля. Лавальер отчетливо видела, что не может тягаться с ней по привлекательности. Ревность и страдания иссушили ее, она превратилась в призрак себя прежней, и если смотрела в зеркало, то вздрагивала, видя там, насколько постарела. Казалось, что ей не двадцать четыре года, а все сорок лет. А ведь маркиза была старше ее на четыре года, но выглядела значительно моложе.
Но долго сохранять в тайне отношения Людовика и мадам де Монтеспан не получалось, слишком много свидетелей были посвящены в их отношения. Однажды вечером Мария-Терезия, собравшаяся спать, сунула руку под подушку и обнаружила там свернутый лист бумаги. Развернув его, она приблизила послание к огню свечи и прочитала: «Привязанности вашего супруга изменились. Де Лавальер в опале. У короля новая фаворитка».
Расплакавшись, королева завернулась в одеяло и попыталась догадаться, кто же на этот раз украл у нее мужа. Мучиться от неизвестности ей пришлось недолго.
После воцарившегося мира Людовик захотел организовать в Версале грандиозное празднество. В июле 1668 года король устроил «Большой Королевский Дивертисмент», торжество напоминало то, которое Людовик устраивал несколькими годами ранее, чтобы поразить Луизу де Лавальер. В этот же раз негласной королевой праздника была маркиза де Монтеспан.
На торжество были приглашены более трех тысяч человек. На закате солнца в Версальском парке начался променад. Во главе процессии шел Людовик и улыбающаяся Мария-Терезия. Королева временно позабыла свои терзания и была довольна тем, что все видят ее рядом с мужем. В толпе придворных шли Луиза де Лавальер и Атенаис де Монтеспан. Первая выглядела очень грустной, а вторая излучала счастье и удовольствие от жизни.
Все направлялись к аллее Каскадов, чтобы остановиться у бассейна Дракона, которого побеждает Аполлон. По пути попадались скульптурные композиции, подсвечивающиеся от разноцветной иллюминации. Полюбовавшись бассейном и изысканными фонтанами, в которых подключили воду, процессия направилась к просторному летнему домику, расположившемуся в тени деревьев. Там всех ожидал щедрый пир. Под божественные звуки скрипки слуги разносили огромные подносы с едой, уставленные разнообразными яствами и прохладительными напитками. На столах уже стояли холодные закуски, и количество блюд стремительно увеличивалось.
На одном из столов на большом блюде находился великолепный марципановый дворец, напоминающий Версаль. Людовик первым протянул руку, чтобы отведать кусочек, а потом дал знак, и сотни рук устремились к лакомству. Всюду был смех и радость, взрослые веселились, словно дети.
Атенаис то и дело перехватывала на себе взгляды короля и с нетерпением ожидала момента, когда начнутся танцы и она сможет всех затмить. После пиршества в воздух взмыл фейерверк, окрашивая темное небо красочными вспышками. Тотчас со всех сторон полилась громкая музыка и начался королевский бал.
Людовик открывал бал с Генриеттой Орлеанской, но когда сменилась музыка, он оказался рядом с мадам де Монтеспан, и сердце Марии-Терезии неприятно кольнуло. Она отыскала в толпе поникшую фигуру Луизы де Лавальер, и внезапно на нее снизошло озарение, кто же новая фаворитка короля. Пораженная коварством мадам де Монтеспан, королева едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Стало ясно, что маркиза так просто не отпустит короля из своих цепких объятий… В начале весны 1669 года мадам де Монтеспан родила внебрачного ребенка от короля. Кроху отдали на воспитание знакомой Атенаис – Франсуазе де Ментенон, женщине, которой было суждено стать тайной женой короля Франции.
Влияние фаворитки стремительно росло, и придворные стремились заручиться ее дружбой, чтобы потом через нее просить милости короля. Однажды произошла забавная ситуация, когда герцог де Лозен оказался под кроватью Атенаис.
Глава 3
Под кроватью маркизы де Монтеспан
Герцог быстро юркнул под кровать и, отодвинувшись подальше от края, затаился. Ждать пришлось недолго. Дверь в спальню приоткрылась, и в отражении зеркала он заметил, как вошли две дамы. Он видел их туфли и слышал шуршание пышных нарядов.
– Поторопись, он скоро придет. Хочу скорее освободиться от корсета, слишком сдавливает, – раздался мелодичный голос королевской фаворитки Атенаис де Монтеспан.
Горничная начала ловко расшнуровывать корсет маркизы. Герцог де Лозен мог разглядеть лишь подолы платьев и обувь, но сама обстановка начала накаляться, и он занервничал, переживая, не зря ли все затеял. Причина, побудившая его вторгнуться, стала казаться не столь важной, но повернуть назад уже было невозможно, и он был должен оставаться в комнате незамеченным.
Дверь снова скрипнула, и Лозен понял, что горничная покинула покои, вместо нее появился Людовик XIV. Герцог, ощущая, как бешено колотится сердце, постарался слиться с полом, проявляя удивительную выдержку. Боясь чихнуть или случайным движением выдать себя, он полностью превратился в слух…
Причина, побудившая Лозена прятаться под кроватью мадам де Монтеспан, была удивительно банальна – он хотел подслушать разговор первой красавицы Версаля с королем. Вот только способ был выбран весьма оригинальным, но любопытный герцог не мог удержаться, на кону стояла заманчивая должность, которую он по своей болтливости упустил.
В 1669 году Людовик XIV пообещал, что герцог получит должность фельдцеймейстера, нужно лишь немного потерпеть. Счастливый Лозен не мог хранить эту приятную новость в тайне и начал делиться ей с окружающими. Когда до короля дошла информация, что уже весь двор в курсе будущего назначения герцога, то он вспылил и забрал свое обещание назад.
Лозен был в отчаянии! Должность была почти его, а в придачу к ней он получил бы щедрый поток денежных средств, которые никогда не были лишними. Теперь же все исчезло. Людовик XIV славился своим упрямством, и переубедить его казалось невозможным, но можно было попробовать воздействовать на короля через его фаворитку – Атенаис де Монтеспан.
Маркиза, улыбаясь, выслушала Лозена:
– Не переживайте, я похлопочу по вашему вопросу перед нашим дорогим королем.
Прекрасная Атенаис была чудесно сложена, с округлыми формами, густыми вьющимися светлыми волосами, нежно-голубыми глазами, она казалась воплощением Афродиты. Герцог чувствовал, что если она замолвит о нем слово, то король не откажет. Но он плохо знал маркизу.
Атенаис не собиралась заводить с Людовиком разговоры о том, что ей было невыгодно. Ей ничего не стоило обещать, но вот выполнять обещанное она не собиралась. Лозен еще несколько раз подходил к фаворитке, напоминая о своей просьбе, и когда она в очередной раз сказала ему, что сегодня побеседует с королем, то он решил не доверять ей на слово, а проверить.
Герцог отправился к горничной маркизы и попросил впустить его в спальню к Атенаис, объяснив, что он спрячется под кроватью. Лозен был очень обаятельным мужчиной, и убедить горничную оказалось весьма простым делом.
Оказавшись свидетелем свидания короля с Атенаис, Лозен услышал много интересных вещей, но ничего касательно своей персоны. Его разочарованию не было предела. Как только король покинул покои Атенаис, герцог выбрался из-под кровати.
Шокированная Атенаис, увидев перед собой раскрасневшегося Лозена, на несколько мгновений потеряла дар речи. Он весь трясся от гнева и перенесенных эмоций. Столько времени лежать под кроватью! Слушать все… И зря!
– Как вы здесь оказались? Что вам нужно? – вскричала Атенаис.
И тут Лозена прорвало. Он начал орать, обзывая фаворитку грубыми словами. Крикнув напоследок: «Ты обещала!», герцог развернулся и, хлопнув дверью, выбежал.
Обескураженная маркиза была потрясена поведением Лозена, его возмущенный крик стоял у нее в ушах. Сперва Атенаис бурлила от негодования, но потом у нее наступила минута прозрения. Она поняла, свидетелем какой сцены стал Лозен. На следующий день маркиза рассказала королю о выходке герцога.
– Представляете, что он себе позволяет! Его нужно наказать, иначе он будет считать, что его поведение в рамках дозволенного, – сердито произнесла Атенаис.
– Не беспокойтесь, моя дорогая, – произнес Людовик.
Король решил спокойно побеседовать с герцогом, но мирной беседы не вышло. Рассерженный Пегилен де Лозен перешел на крик и стал оскорблять Людовика.
– Мало ли что вам рассказывает Монтеспан! Она известная потаскуха, которая любого обведет вокруг пальца, в том числе и вас, – вопил Лозен. – Даже я с ней спал и знаю, что ничего особенного из себя она не представляет!
Побледневший Людовик схватил свою трость. Больше всего на свете он хотел ударить наглого лжеца по голове, но усилием воли сдержался и, в гневе разломав трость, выкинул ее в окно.
– Вы слишком много себе позволяете, – процедил Людовик и вышел из комнаты.
Через несколько дней Лозена арестовали и доставили в Бастилию. Заключение было недолгим. Королю нужно было, чтобы импульсивный герцог обдумал свое поведение и понял, что так вести себя больше не следует. Через несколько дней Лозена отпустили, и он вновь стал появляться в Версале.
Глава 4
Лизелотта: насмешливая невестка короля
Девятнадцатилетняя принцесса, кутаясь в шарф из соболиного меха, дрожала от холодного ноябрьского воздуха. Ее легкое свадебное платье больше подошло бы для лета, но не для поздней осени. Жених тоскливо разглядывал невесту, всем видом давая понять, что если бы его желание играло роль, то этой свадьбы никогда бы не было.
Летом 1670 года в страшных мучениях скончалась Генриетта Английская, супруга Филиппа Орлеанского. Ее смерть была внезапной. Она ездила по дипломатической миссии от короля Франции и спустя всего две недели после своего возвращения в Париж умерла в расцвете лет. Поговаривали, что ее отравил один из фаворитов герцога Орлеанского, но доказательств тому не было. Посуду, из которой ела и пила герцогиня, тщательно проверили на следы яда и ничего не обнаружили.
После смерти Генриетты Людовик XIV дал своему брату год свободы, а потом нашел для него новую супругу.
Взор короля Франции пал на Елизавету-Шарлотту Пфальцскую. Принцесса была бедна, но из хорошего рода. Брачный договор включал для себя выгодный для Франции пункт – французская армия получала право свободного перехода через Пфальц.
Елизавета-Шарлотта появилась на свет в мае 1652 года в семье курфюрста Пфальцского Карла I Людвига. Его супругой была Шарлотта Гессен-Кассельская. Брак был неудачным, так как муж обвинял жену в равнодушии и в итоге ушел от нее вскоре после рождения дочери.
В декабре 1671 года состоялась свадьба Елизаветы-Шарлотты и герцога Орлеанского. Уже в тот день можно было со стопроцентной точностью определить, что супружеского счастья в браке принцесса не найдет.
В королевской семье Елизавету-Шарлотту называли сокращенно – Лизелотта. Она не была красавицей и до свадьбы иронично описывала свою внешность в дневнике:
«Зеркало краснеет, когда я заглядываю в него. Еще бы! Ему редко приходится видеть таких дурнушек. Я очень высокая, очень толстая, очень щекастая и вообще очень большая. Правда, глазки у меня маленькие и, как многие говорят, хитрые, но мне кажется, что это обстоятельство вряд ли делает меня привлекательнее. Я знаю, что придворные дамы хихикают надо мной. Их веселит моя красная кожа, покрытая желтыми пятнами, нос в оспинах и то, что я похожа на кубарь. Да, у меня совершенно нет талии и вдобавок безнадежно испорченные зубы, но это не мешает мне радоваться божьему миру и быть остроумной собеседницей. Не сомневаюсь, что брат французского короля будет доволен, когда женится на мне, хотя сейчас он наверняка волосы на себе рвет – особенно если успел уже увидеть мой портрет».
Когда Филипп увидел свою невесту, то не мог сдержать разочарования. Он хоть и не любил женщин, но был знатоком красоты и ему было бы приятно иметь красавицу-жену. Лизелотта тоже не была в восторге от внешности мужа, считая, что он слишком маленького роста.
На венчании жених и невеста выглядели понурыми. Впереди их ждала брачная ночь, и они оба не понимали, как смогут прикоснуться друг к другу. Но проигнорировать свои супружеские обязанности Филипп Орлеанский не мог, он понимал, что у него должны были быть наследники. От брака с первой супругой у брата короля осталось две дочери.
Перед тем как зайти в спальню, Филипп в отчаянии шепнул Людовику:
– Я не понимаю, как буду с ней спать.
Однако наутро Филипп выглядел повеселевшим. Лизелотта хоть и не отличалась привлекательной внешностью, но была остроумна, смешлива и умела находить подход к людям. Она помогла новоиспеченному супругу расслабиться, переключив его внимание со своей внешности на ум.
Лизелотта быстро поняла, что с законным супругом любви не будет. Она с достоинством приняла его увлечения и смогла стать Филиппу другом. Две его дочери, оставшиеся от прошлого брака, были приняты ею как родные.
Медовый месяц супругов проходил во дворцах Сен-Жермен, Версаль и Фонтенбло.
– Моя жена оказалась чудесной, – делился Филипп мыслями о браке с братом. – Она не ревнует меня к моему окружению и при этом не дает мне поводов для ревности. К тому же она восхитительная рассказчица и с ней никогда не бывает скучно.
Людовику нравилась общительная и доброжелательная невестка. Он был благодарен ей за то, что она делает его брата довольным. Король часто брал Лизелотту с собой на охоту и приглашал разделить трапезу с ним и мадам де Монтеспан.
– Мне кажется, что наша Лизелотта влюблена в вас, – посмеивалась Атенаис.
Маркиза совершенно не ревновала короля к жене брата, скорее, происходящее ей казалось очень забавным. Герцогиня Орлеанская волновалась, находясь рядом с королем, могла отвечать невпопад и выдавала свое неравнодушие. Однако ночами она совершенно покорно оказывалась в объятиях мужа, нашедшего способ, чтобы без проблем пытаться зачать ребенка.
На нижнюю половину тела Филипп прикреплял медальоны с образами Богоматери и перед соитием начинал страстно молиться. Если сперва Лизелотта была изумлена необычным ритуалом, то потом лишь подшучивала над супругом.
– Дева Мария, наверное, вас считает святотатцем.
В своем дневнике герцогиня записала:
«Мой муж всегда казался мне очень набожным. Он даже брал четки, с которых свешивалось множество образков, с собой в постель».
Усилия супругов были вознаграждены. В июне 1673 года Лизелотта родила сына. Мальчика нарекли Людовиком Александром, он получил титул герцога Валуа. 4 августа 1674 года на свет появился еще один крепкий мальчик, названный в честь отца Филиппом. Ему дали титул герцога Шартрского.
Филипп был безумно счастлив. Жена подарила ему двух сыновей!
Третий ребенок у супружеской четы появился в сентябре 1676 года. Это была дочь – Елизавета Шарлотта. Роды были тяжелые, и Лизелотта чуть не отдала Господу душу.
– Я чуть вас не потерял, пока вы рожали нашу прелестную мадемуазель де Шартр, – сказал Филипп жене. – Я слишком дорожу вами и не хочу вас лишиться, поэтому предлагаю считать миссию по рождению детей выполненной.
– Я согласна, – слабым голосом ответила лежащая на постели Лизелотта.
Довольная герцогиня записала в дневнике:
«Как хорошо, что муж больше не посещает меня в моей опочивальне. Когда он предложил мне не делить с ним ложе, я обрадовалась, хотя и опасалась обидеть его, выказав свою радость. Потом я попросила Его Высочество и впредь питать ко мне добрые чувства, и он твердо обещал это. Никогда, никогда не нравилось мне рожать! Да и, по правде говоря, спать с герцогом в одной кровати тоже было нелегко. Он очень не любил, когда его тревожили, и я часто вынуждена была лежать на самом краешке. Однажды я даже упала на пол, чем немало огорчила супруга, который винил во всем себя, а вовсе не мою неуклюжесть».
Первенец Лизелотты и Филиппа прожил всего три года, и его смерть стала сильным горем для родителей.
– Если я потеряю еще кого-нибудь из моих крошек, то заколюсь шпагой, – горько говорила Лизелотта.
К ее счастью, у оставшихся детей было крепкое здоровье.
Филипп баловал сына и дочь. Он не мог отказать им ни в какой просьбе, и дошло до того, что они перестали его слушаться.
– У вас нет никакого авторитета перед детьми, Филипп, – вздыхала Лизелотта и громким голосом заставляла притихнуть расшалившуюся ребятню.
В семье четы Орлеанских хоть и не было любви, но царили понимание и идиллия. Лизелотта снисходительно относилась к увлечениям мужа и дружески общалась с его фаворитами. Ее же сердце, принадлежавшее Людовику, испытывало волнение, когда король приглашал невестку составить ему компанию.
Лизелотта понимала, что никогда не сравниться с роскошными дамами, сражавшимися за внимание Людовика, поэтому получала удовольствие просто от того, что он находится рядом и воспринимает ее как дорогую подругу.
