Текст книги "Небесная река. Предания и мифы древней Японии"
Автор книги: Ольга Крючкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Давно-давно жила в деревне вдова. И было у неё две дочери. Старшую, падчерицу, звали О-Тиё, а младшую, родную, – О-Хана.
Родная дочь вдовы ни в чём не нуждалась. Ходила она в нарядных кимоно, а падчерице доставались лишь лохмотья.
Родная дочь росла избалованной, делать по дому ничего не умела. Мать баловала её, а падчерицу постоянно тиранила. Вся тяжёлая и грязная работа доставалась бедняжке О-Тиё.
Вот как-то раз поссорилась вдова с соседкой. Та возмутилась:
– Не указывай мне, учи лучше свою родную дочь! Вон она как ленива и привередлива! Придёт время – к падчерице твоей любой жених посватается, а дочку твою никто не возьмёт.
Возненавидела мачеха свою падчерицу. Решила со свету её сжить.
Наконец, пришла холодная зима. Падчерица во дворе работает, а мачеха и О-Хана у очага греются, бездельничают.
Однажды разморилась О-Хана от лени, да от тепла, исходящего от очага, и говорит:
– Ох, как мне жарко стало! Сейчас бы съела чего-нибудь холодненького.
– Хочешь немного снежку? – Предложила мать.
– Снег невкусный! – Капризно заявила родная дочь. – А я хочу необычного лакомства!
Задумалась О-Хана и вдруг как хлопнет в ладоши:
– Земляники, хочу земляники! Красных, спелых ягод хочу!
– Да где же её зимой взять? – Удивилась мать.
Подняла О-Хана громкий плач. Не привыкла ленивица, чтобы матушка ей в чём-нибудь отказывала.
– Мама, дай земляники! Мама, дай земляники! – Надрывалась капризная О-Хана.
Не выдержала вдова и позвала свою падчерицу. А та как раз стирала бельё на дворе.
– О-Тиё! Поди-ка сюда! – позвала мачеха падчерицу.
Услыхав, что мачеха зовет её, О-Тиё обтёрла влажные руки о передник и – в дом.
– Эй ты, лентяйка, живо иди в лес и набери полную корзинку спелой земляники. А не наберёшь полной корзинки, домой и не возвращайся. Поняла? – приказала мачеха опешившей девушке и бросила к её ногам увесистую корзинку.
– Но, матушка, разве растёт земляника в середине зимы? – Попыталась возразить растерянная О-Тиё.
– А ты поищи её под снегом как следует! И помни: придёшь с пустыми руками – в дом не пущу.
Вытолкнула мачеха девочку за порог, вслед выбросила её корзинку и дверь крепко-накрепко заперла. Постояла О-Тиё на дворе, поплакала, взяла корзинку и пошла в горы.
Зимой земляника не растёт, о том каждый ребёнок знает. Но разве мачехе можно это объяснить?
Поднялась О-Тиё в горы – кругом снег серебрится. Сосны белые стоят, словно великаны под шапками. Посмотрела девушка на снежное поле в отчаянии: где ж тут землянику найти?
Села О-Тиё в глубокий снег и начала его вокруг себя руками разгребать – искать землянику.
– Верно, мачеха решила избавиться от меня. – Решила девушка. – И нарочно в горы отправила землянику искать. Умру я здесь…
Встала девушка со снега и побрела, куда глядят. Идёт и плачет.
Наконец от усталости и холода упала она в сугроб. А тут и снег повалил, и превратилась О-Тиё в снежный холм. И вдруг слышит: окликнул её кто-то по имени.
С трудом приоткрыла она глаза. Видит: наклонился над ней старец с белой бородой.
– Скажи, О-Тиё, зачем ты пришла сюда в такой холод? – участливо спросил он.
– Мачеха послала меня, велела набрать спелой земляники, – ответила девушка, еле-еле шевеля губами.
– Да разве не знает она, что зимой земляника не растёт? Но не печалься, я тебе помогу. Идём со мной.
С трудом поднялась О-Тиё с земли. Стало ей вдруг тепло и радостно. Шагает старик по снегу легко, О-Тиё за ним бежит. И вот диво: только что снег кругом лежал, а теперь расстилается перед ней сухая тропинка.
– Вон там на поляне растёт спелая земляника, – махнул рукой старик. – Собери, сколько надо, и ступай домой.
Удивилась девушка его словам. Посмотрела, куда указал старик и глазам своим не верит – вся поляна ягодами усыпана.
– Ой, земляника! – радостно закричала О-Тиё.
И уже хотела поблагодарить старика за помощь, как он пропал – растворился среди горных сосен.
– Видно он не человек, а – хранитель здешних гор, – решила О-Тиё. – Спасибо тебе! – Крикнула она и поклонилась в пояс.
Набрала О-Тиё полную корзинку земляники и побежала домой.
– Как, ты нашла землянику?! – изумилась мачеха.
Думала она, что ненавистной падчерицы уже и в живых нет. Вся перекривилась от злобы. А тут О-Хана на корзинку с ягодами налетела и давай их уплетать за обе щёки.
– Хороши ягоды! Слаще мёда! – Приговаривала ленивая О-Хана.
– Ну-ка, ну-ка, и мне дай! – потребовала мачеха. И запустила руку в корзинку и давай есть землянику пригоршнями.
А падчерице ни одной ягодки не дали.
Тем временем пристроилась уставшая и замерзшая О-Тиё подле очага и уснула. Но недолго пришлось ей отдыхать.
Слышит, кто-то за плечо трясёт.
– О-Тиё, О-Тиё! Быстро просыпайся! – Кричит ей мачеха в самое ухо. – О-Хана не хочет больше красных ягод, хочет синих. Ступай живо в горы, собери синей земляники.
– Но, матушка, ведь уже вечер на дворе! А синей земляники не бывает! Не гони меня в горы, матушка. Я замёрзну! – Взмолилась несчастная падчерица.
– Как тебе не стыдно! Ты ведь старшая, должна заботиться о своей младшей сестрёнке. Нашла же ты красные ягоды, найдёшь и синие!
Вытолкала она падчерицу на мороз без всякой жалости и дверь за ней со стуком захлопнула.
Побрела О-Тиё в горы. Сумерки окутали лес, к тому же снегу много выпало.
Сделает один шаг О-Тиё – провалится по колени, сделает другой – провалится по пояс. Да и стемнело в лесу, что в двух шагах ничего не видно. И услыхала перепуганная на смерть девушка вой волков. Решила – смерть её пришла.
Побрела она по глубокому снегу к дереву и обняла его. И вдруг послышался знакомый голос старика:
– О-Тиё! Ну что, понравилась твоей матушке красная земляника? – ласково спросил он.
Полились из глаз девушки слезы ручьём.
– Матушка опять меня в горы послала. Велит принести синей земляники, а не то и домой меня не пустит.
Тут засверкали глаза у старика недобрым блеском
– Пожалел я тебя, оттого и послал твоей мачехе красных ягод, а эта злодейка вон что придумала! Ну, хорошо же, я проучу её! Ступай за мной!
Старик пошёл вперёд большими шагами. Идёт – словно по воздуху летит. Девушка за ним едва поспевает.
Привёл старик О-Тиё на поляну, усеянную синей земляникой, словно огоньками в ночи.
Нарвала девушка ягод, полную корзинку. И помчалась домой со всех ног.
Не бежит она, а словно летит по воздуху. В два счёта добралась О-Тиё до дому. Постучала в дверь.
– Отвори, матушка, я нашла синюю землянику!
Дверь скрипнула и отворилась. Показалось перекошенное от злости лицо мачехи.
– Как? Нашла синюю землянику?! – ахнула мачеха. – Быть того не может!
Она уж думала, что падчерицу волки загрызли. А она взяла и вернулась живая, да ещё с полной корзиной синей земляники.
Вошла О-Тиё в дом. А её младшая сестра тотчас выхватила корзинку у неё из рук, и давай набивать рот синей земляникой.
– Ах, вкусно! Язык можно проглотить! Синяя земляника ещё слаще красной. Попробуй и ты, мама… – с полным ртом приговаривала она.
И тут мачеха накинулась на ягоды.
Но О-Тиё хотела предостеречь сестру с мачехой.
– Не ешьте эти ягоды! Разве бывает земляника синего цвета?
– Небось, наелась всласть синих ягод в лесу? – буркнула мачеха, набивая рот ягодами. – Дай и нам насладиться.
Ели-ели О-Хана с матерью ягоды, и тут видит О-Тиё – выросли у них острые длинные уши и хвосты из-под кимоно появились.
Снова попыталась О-Тиё остановить мачеху и сестру.
– Не ешьте ягоды! Не ешьте!
Захотела снова выругаться злобная мачеха – да как залает!
Обратились О-Хана и её мать в рыжих лисиц. Да с лаем умчались в горы. Осталась О-Тиё в доме одна.
Со временем вышла она замуж и жила счастливо. Родились у неё дети. Много собирали они в лесу красных, спелых ягод, но в зимнюю пору земляники под снегом никто больше не искал – ни красной, ни синей.
Персиковый мальчикДавным-давно жили в домике над рекой старик со старухой. Старик ходил в лес за дровами, а старуха стирала на реке белье.
Однажды сидела старуха возле воды, белье полоскала. Вдруг видит: плывет по реке огромный персик, плывет, с боку на бок переворачивается.
«Ох, какой прекрасный персик! – подумала старуха. – Вот бы поймать его: хороший бы гостинец был старику!» И вот закачался персик на волнах, подплыл к самым ногам старухи и остановился. Обрадовалась старуха:
– Скорей отнесу его старику, съедим персик вместе.
Подобрала она персик, положила его в таз с бельем и пошла домой.
Наступил вечер. С вязанкой дров за спиною вернулся из лесу старик.
– Ну, старуха, как ты тут без меня?
– Ах, это ты, старик? Да все тебя ждала. Заходи скорее, у меня для тебя припасен гостинец.
– Посмотрим, посмотрим, что ты там приготовила!
Снял старик соломенные сандалии, вошел в дом. Тут старуха достала персик, большой да тяжелый…
– Ну-ка, посмотри!
– Хо-хо, вот это да!.. Где же ты купила такой чудесный персик?
– Не купила, а в реке поймала!
– В реке поймала?
С этими словами старик взял персик и принялся его разглядывать со всех сторон. И вдруг персик в руках старика с треском разломился на две половинки, и оттуда с громким плачем выпрыгнул красивый мальчик.
– Ох! – вскрикнули в испуге старик и старуха. – Что же это такое?
Но потом подумали: мы все время горевали, что у нас нет детей. Вот боги и послали нам этого мальчика!
Поднялась тут в доме суматоха: старик принялся воду греть, старуха пеленки готовить. Искупали они найденыша. Взяла старуха младенца на руки, а он как толкнет ее!
– Вот это крепыш!
В удивлении переглянулись старик со старухой. Чудесный достался им сын! И так как родился он из персика, назвали они его Момотаро, Персиковый мальчик.
Стали старик и старуха бережно растить мальчика. Оба души в нём не чаяли, рос Момотаро не по дням, а по часам. Другим детям за ним было не угнаться. Вскоре стал он таким богатырем, что не было в целой округе никого, кто мог бы померяться с ним силой. Но сердце у Момотаро было доброе, старика и старуху почитал он, как своих родителей.
Минуло Момотаро пятнадцать лет. К этому времени во всей Японии не было человека сильнее его. И захотелось Момотаро отправиться куда-нибудь в другую страну испытать свою богатырскую силу.
Тут как раз объявился в их краях один купец. Объездил он весь мир, побывал на разных островах и в далеких заморских землях и много рассказывал интересного. Рассказывал он и про остров Онигасима, что стоит далеко за морем, на самом краю земли. Плыть туда нужно много лет. А живут там черти в неприступном железном замке, сторожат они несметные богатства, что награбили в разных странах.
Услышал Момотаро про остров чертей и потерял покой: решил он до него добраться. Приходит Момотаро домой и говорит старику:
– Отпусти меня, отец!
Испугался старик:
– Куда же ты собрался?
– Хочу походом идти на остров Онигасима, – отвечает Момотаро. – Хочу чертей разогнать!
– Ну что ж, ступай! Дело это достойное.
Старуха тоже согласилась и добавила:
– Дорога будет дальняя, в пути, пожалуй, есть захочется. Ну, ничего, мы тебе наготовим припасов.
Вытащили тут старик со старухой большую ступку на середину двора. Старик взялся за пест, старуха принесла зерно, и начали они толочь просо для лепешек. Удались лепешки на славу. А к тому времени и Момотаро свои сборы закончил. Облачился он в плащ, что носят в походе воины, пристегнул к поясу меч, а с другого боку подвесил мешок с просяными лепешками. Потом взял в руки боевой веер с персиками и благоговейно склонил голову.
– Прощай, отец, прощай, мать!
– Задай чертям хорошенько! – сказал ему на прощанье старик.
– Будь осторожен, береги себя! – напутствовала его старуха.
– Ну что ты, не беспокойся! Ведь у меня лепёшки, каких во всей Японии не сыскать, – ответил Момотаро и весело отправился в путь.
А старик и старуха вышли за ворота и долго смотрели ему вслед, пока он не скрылся вдали.
Долго ли, коротко шёл Момотаро, пришел он на высокую гору. Вдруг из густой травы с лаем выскочила большая собака. Оглянулся Момотаро – собака поклонилась ему почтительно и спрашивает человеческим голосом:
– Момотаро, куда это ты путь держишь?
– Иду походом на остров Онигасима.
– А что это у тебя в мешке?
– Просяные лепешки, каких во всей Японии не сыскать.
– Дай одну, с тобой пойду.
– Ладно, пойдем! Вот тебе лепешка!
Съела собака лепешку и пошла следом за Момотаро.
Спустились они с горы, прошли немного и очутились в лесу. Вдруг откуда ни возьмись с громким криком соскочила с дерева обезьяна.
Оглянулся Момотаро – обезьяна поклонилась ему почтительно и спрашивает человечьим голосом:
– Момотаро, куда ты путь держишь?
– Иду походом на остров Онигасима.
– А что у тебя в мешке?
– Просяные лепешки, каких во всей Японии не сыскать.
– Дай одну, с тобой пойду.
– Ладно, пойдем! Вот тебе лепешка!
Съела обезьяна лепешку и тоже пошла следом за Момотаро.
Спустились они с горы, прошли лес и вышли в широкое поле. Вдруг откуда ни возьмись с неба фазан летит.
Оглянулся Момотаро – фазан сел перед ним, поклонился почтительно и спрашивает человеческим голосом:
– Момотаро, куда это ты путь держишь?
– Иду походом на остров Онигасима.
– А что у тебя в мешке?
– Просяные лепешки, каких во всей Японии не сыскать.
– Дай одну, с тобой пойду.
– Ладно, пойдем! Вот тебе лепешка!
Склевал фазан лепешку и полетел следом за Момотаро.
Стало у Момотаро три верных слуги: собака, обезьяна и фазан. Вчетвером идти веселей.
Долго ли, коротко ли они шли; и наконец вышли на берег моря. Здесь, как на счастье, увидели они лодку.
Быстро вскочил в неё Момотаро, а за ним его верные слуги.
– Я буду грести, – сказала собака и взялась за весла.
– Я буду править, – сказала обезьяна и уселась за руль.
– Я буду смотреть вперед, – сказал фазан и примостился на носу лодки.
Ярко светило солнце, море сверкало как зеркало. Понеслась лодка, точно стрела из лука, точно молния, пронзающая тучи. И скоро фазан на носу закричал:
– Вижу остров, остров вижу!
Захлопал он громко крыльями, взмыл в небо и полетел прямо навстречу ветру.
Посмотрел Момотаро в ту сторону, куда полетел фазан. Далеко-далеко, где небо с морем сходилось, заметил он что-то темное, вроде облачка. Но чем ближе подплывала лодка, тем яснее видел Момотаро, что это не облако, а мрачный остров.
Наконец, он сказал:
– Вот он, остров Онигасима – перед нами! Смотрите!
А лодка уже подплывала к берегу. Вот показался и замок чертей. Со всех сторон его обступили неприступные скалы. У огромных чугунных ворот виднелись часовые.
На самой высокой крыше сидел фазан и смотрел в их сторону.
Много лет понадобилось бы другому человеку, чтобы доплыть до острова чертей. А Момотаро и глазом не успел моргнуть, как добрался до него.
Момотаро выскочил на берег, а за ним его верные слуги.
Увидели черти незнакомых пришельцев, испугались. Поспешно скрылись они за стенами замка, а чугунные ворота за собой крепко заперли.
Подбежала тогда собака к воротам, стала, скрести лапами и громко лаять:
– Эй вы, черти, отпирайте ворота! Пришел к вам сам Момотаро из Ямато!
Услышали черти эти слова, задрожали от страха. Изо всех сил навалились они на ворота и держат, не пускают.
Слетел тут с крыши фазан и давай им клевать глаза. Не выдержали черти – разбежались. Тогда обезьяна вскарабкалась на высокую стену и отворила изнутри ворота.
С боевым кличем ворвались Момотаро и его «воины» в замок. Навстречу им выскочил сам главный черт, окруженный толпой чертенят. Все они размахивали толстыми железными палицами и испускали страшные вопли.
Но только видом страшны были черти, а как стал им фазан глаза клевать, а собака за ноги хватать, заметались они, визжа от боли. А когда и обезьяна пустила свои когти в дело, взвыли они еще громче, побросали свои палицы и попрятались кто куда.
До конца бился только главный черт, но и его Момотаро придавил к земле. Сел он верхом на широкую спину черта, сжал ему шею сильными руками и говорит:
– Ну что, пришел твой конец? Перехватило у черта дух, из глаз его покатились слезы, и запросил он пощады:
– Отпусти меня, пощади мою жизнь! Я тебе за это все свои богатства отдам!
Отпустил его Момотаро. Тут открыл главный черт кладовые и отдал ему все свои сокровища. А тем сокровищам равных на свете нет. Были тут и плащ-невидимка, и зонт-невидимка, и волшебная колотушка бога счастья, и драгоценный жемчуг, и кораллы, и черепаховые щиты, и много-много другого добра.
Сложил всё это Момотаро в лодку и с тремя своими слугами поплыл обратно. Еще быстрее прежнего полетела лодка по волнам. И вскоре добрались они до Ямато.
Пристали они к берегу, нагрузили драгоценностями целую повозку. Впряглась в нее собака и повезла, фазан за веревку сбоку тянет, обезьяна сзади подталкивает – так втроем они и тащили тяжелый воз.
А дома старик со старухой ждут, не дождутся Момотаро. То один, то другой повторяет: пора бы ему вернуться!
Но вот настал радостный день, и Момотаро вернулся домой. Он гордо шагал впереди, а за ним его верные слуги везли богатую добычу. Увидели его старик со старухой и обрадовались.
– Вот это герой! – Восхищался старик. – Нет ему равных в Ямато!
– Хорошо, что целым вернулся! – Говорила старуха.
А Момотаро обернулся к своим верным слугам и спрашивает:
– Ну как, страшно было биться с чертями?
В ответ ему радостно залаяла собака, обезьяна громко рассмеялась, а фазан прокричал, взлетел вверх и несколько раз перевернулся в воздухе.
Часть 3
Хёрай – мираж
Свиток I. Мистические предания из древнего японского манускрипта «Кондзяку»
ХёрайГолубая глубина теряется в бесконечной высоте. Это небо и море сливается и единое целое в утренней светящейся дымке ранней весной. Рябь морских волн озаряется едва заметным серебряным светом – клочья пены кружат в морском водовороте.
Но чуть дальше, ближе к горизонту, не заметно ни единого движения. Взор не видит ничего кроме голубизны моря и неба, которые вот-вот готовы смешаться между собой.
Горизонта и вовсе нет – только расстояние, парящее в пространстве. Где-то далеко в середине этой необъятной голубизны появились очертания дворцовых башен и высоких крыш, изгибающихся подобно молодому месяцу. Этот замок – едва уловимая тень великолепной неведомой древности, освещенной солнечным светом.
Традиционное изображение дворцов и горных замков на шёлке некогда украшали стены богатых домов Островной Империи.
Изображение неба и моря называлось в древней Японии «синкирё», что означает – мираж . А древняя призрачная, мистическая страна – Хёрай. Она рисует нашему богатому воображению мерцающие порталы японских зданий, лунообразные крыши Дворца Драконов. И всё вокруг, что возникло на таинственной земле почти двадцать два столетия назад.
Согласно древним поверьям японцев, в Хёрае нет ни боли, ни смерти, ни холодной зимы. Цветы здесь никогда не вянут, а плоды никогда не опадают. Если человек отведает этих плодов хотя бы однажды, то он никогда больше не почувствует жажду и голод. В Хёрае растут невиданные растения, исцеляющие все болезни, а также волшебная трава Йошинси, которая оживляет мертвых. Один единственный глоток из отвара этой травы дарует вечную молодость.
Люди в Хёрае черпают рис для пропитания из очень маленьких мешочков, но рис в них никогда не иссякает, как бы много его не было съедено. Люди в Хёрае пьют вино из крошечных чашечек. И как только они выпивают напиток – чашки снова им наполняются.
Все это и еще многое другое рассказывается в легендах о временах древних династий.
Те, кто некогда сочинял рассказы о стране Хёрай, которые со временем стали преданиями старины, – мечтатели.
Потому что в действительности призрачный Хёрай – это Страна Восьми Островов, или как ещё позже её называли – Ямато. Увы, в ней нет невиданных плодов, которые навсегда утоляют голод. Нет там и волшебной травы, чудесных источников и мешочков с неиссякаемым рисом и чашек, постоянно наполняющихся вином. Бывает в Ямато и холодная зима – шапки снега собираются причудливыми фигурами на изогнутых, как молодой месяц, крышах Дворца Дракона. И люди рождаются в ней и умирают, отжив свой век.
И, несмотря на это, есть все-таки чудесные вещи в Хёрае. К примеру, восход в Хёрае кажется светлее, чем в любой другой стране: молочный свет, который никогда не ослепляет блеском, поразительно ясный, но очень мягкий. Эта атмосфера не современного века – она уходит корнями в древность. Полотно этой древности соткано из сущности тысяч и тысяч поколений душ, смешанных в одно целое, необъятное, прозрачное. Образ мыслей этих древних людей разительно отличался от современного. Они думали и жили по-другому. Оттого и сочиняли необычные истории.
Итак, Хёрай – это «синкирё» – мираж, видение.
Видение, раз пропав, никогда больше не появляется нигде, кроме картин, книг и снов…
