Текст книги "Убийственное кружево орхидей"

Автор книги: Ольга Баскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Бабушка оставила Ладе квартиру в зеленом районе Южноморска, на горке, получившей прозвище Гоголевская. Об этой горке издавна ходили разные слухи, один страшнее другого. Раньше здесь селились лишь рабочие, не боявшиеся никого на свете, особенно если им удавалось опрокинуть стаканчик-другой. Они, коренные жители, и утверждали: страшные истории о многочисленных убийствах и изнасилованиях в этой местности – просто сплетни прочих горожан. Однако жители Южноморска все равно обходили горку стороной, хотя для воскресных прогулок лучшее место вряд ли можно было отыскать. С Гоголевской открывался потрясающий вид на изумрудную бухту и набережную, воздух, напоенный ароматами моря, поражал чистотой. Эти прелести пейзажа оценили новые русские, когда после развала социализма им представилась возможность селиться где угодно, лишь бы в карманах у чиновников захрустела нужная сумма. Вместо хибарок полупьяных работяг на горке появились солидные коттеджи, лишь несколько старых трехэтажных домов не стали трогать. Серыми уродами они выделялись на фоне бившей в глаза обеспеченности остальных жителей. В одном из этих старых домов и пришлось поселиться Александру.

В однокомнатной обветшалой квартирке, давно не видевшей ремонта, Пименов почувствовал себя вполне комфортно. Здесь были все предметы первой необходимости. Лада его не обманула: холодильник оказался битком набит продуктами, в том числе и консервами. Журналист вскипятил воду в заслуженном «ветеране» – чайнике с закопченными боками, заварил крепкий чай и достал из шкафчика сушки. Хрустя ими, Александр продумывал свои дальнейшие действия. Они зависели от сведений, которые вот-вот должна была сообщить ему Лада. И она не заставила Сашу долго ждать. Он вздрогнул от громкого звонка городского телефона.

– Я все выяснила, – торопливо заговорила девушка. – Кошкаров и Ажидамов служили в Афганистане в одной роте! Друзья Алексея Семеновича говорят, что Ажидамов спас ему жизнь, вовремя пригнув его голову к земле, и пуля душмана пролетела мимо. Думаю, за это Кошкаров сделает для него что угодно.

– Спасибо, Лада, – вздохнул Александр – Я тоже так считаю.

– Если тебе что-нибудь понадобится… – начала девушка.

– Если мне что-нибудь понадобится, я не стану звонить тебе на мобильный, – перебил ее Пименов. – Но когда твоя начальница Репина скажет тебе, что звонит Иванов, свяжись со мной сама, по этому телефону.

– Понятно. Удачи, – она повесила трубку.

Александр подошел к бельевому шкафу и открыл поцарапанную дверцу. Сильный запах нафталина и лаванды буквально ворвался в комнату. Пименов увидел с десяток старых мужских выходных костюмов, возможно, бабушка Лады оставила на память о своем муже его вещи. Пименов внимательно пересмотрел одежду – на тот случай, если вдруг ему что-то пригодится, однако не нашел ничего подходящего. Пришлось вновь облачиться в джинсы и пропотевшую футболку. Не теряя времени, молодой человек решил отправиться в клинику Кошкарова и постараться заставить врача рассказать ему правду. Конечно, его план выглядел довольно-таки наивным, но другого выхода он не видел.

Летние сумерки медленно опускались на город. Дождавшись темноты, журналист выскользнул из квартиры и отправился в больницу. Он порадовался тому, что не придется брать такси или светиться в маршрутке. Достаточно было спуститься с Гоголевской горки по длинной лестнице, чтобы очутиться в нужном месте. Через пятнадцать минут Пименов уже стоял перед воротами клиники. Черный джип, примостившийся у толстого ствола акации, не вызвал у него каких-либо подозрений. В конце концов, здесь лечатся обеспеченные люди. Знакомый охранник окинул его пристальным взглядом:

– Где-то я тебя уже видел…

– Позови доктора Кошкарова, – попросил его Александр.

– С какой стати? – удивился качок. – Если у тебя с ним имелась договоренность, он позвонил бы на мой пост и дал указания. Как твоя фамилия?

– На мой счет он никаких указаний не оставлял, но мне обязательно надо с ним встретиться, – твердо сказал Пименов. – Это очень важно!

– Позвони ему на мобильный, – отозвался охранник.

– Если ты подскажешь мне номер, я это сделаю, – согласился журналист.

Парень прищурился:

– На кой черт я здесь стою и получаю за это деньги? – Он сплюнул на землю. – Могу и ответить, если кому-то непонятно! Я охраняю больницу от подозрительных личностей, а ты мне кажешься очень подозрительным!

– Речь идет о жизни и смерти, – умоляюще сказал Пименов.

Охранник равнодушно отвернулся:

– Значит, Кошкаров так не считает.

Его равнодушие просто выводило из себя. Александр понимал: еще немного – и этот качок вообще перестанет обращать на него внимание. Как же пробраться к Кошкарову? Есть ли у этого парня в будке телефон?

– Послушай, – журналист просунул через решетку смятую стогривенную купюру, – мне необходимо срочно связаться с врачом! У тебя в будке есть телефон, позвони ему и доложи о моем приходе. Если он не захочет меня видеть, я уйду, ты в любом случае ничего не теряешь. Но если по твоей халатности погибнет пациент этой клиники, я постараюсь, чтобы об этом растрезвонили все средства массовой информации!

Качок почесал бритую голову:

– Ладно. Сейчас наберу. Только трубку сразу дам тебе! Проходи.

Стогривенная бумажка исчезла в его широкой ладони. Толстый палец начал крутить диск.

– Алексей Семенович? – проревел он в трубку. – С вами тут хотят пообщаться.

– С кем имею честь? – услышал Пименов мягкий баритон.

– Я заходил к вам сегодня, – быстро заговорил Александр. – Это журналист Пименов. У меня появилась важная информация! Вашему пациенту угрожает опасность.

– Кому? – удивленно спросил врач.

– Ажидамову.

Кошкаров вздохнул:

– Этот человек явно не дает вам покоя. Вы же видели его беспомощное состояние…

– Это на руку его врагам! – заговорщическим тоном прошептал Александр.

На секунду в трубке воцарилось молчание.

– Хорошо, – наконец произнес доктор. – Дайте мне поговорить с охранником.

Через минуту качок распахнул перед Пименовым ворота:

– Проходи.

Вскоре журналист сидел в кабинете врача, смущаясь под его пристальным взглядом.

– Итак, что же вам от меня нужно сегодня? – поинтересовался Кошкаров.

– Давайте пройдем в палату вашего друга.

– Нет!

– Тогда я не скажу ни слова, – твердо пообещал парень.

Наверное, в выражении лица Пименова было нечто такое, что заставило Алексея Семеновича кивнуть:

– Ладно. Идемте.

В палате мягким светом горел ночник. Белокурая медсестра по-прежнему сидела за столом у двери.

– Состояние больного стабильное, – отрапортовала она.

Кошкаров подмигнул ей и открыл дверь:

– Вы хотите еще раз увидеть его?

Журналист прошел в палату и без спроса уселся на стул возле кровати Ажидамова.

– Нет, я хочу, чтобы ваш друг кое-что услышал.

Кошкаров сунул руки в карманы.

– Вы начитались детективных романов и насмотрелись дешевых мексиканских сериалов о людях, лежащих в коме! Смею вас уверить как профессионал – этот человек ничего не слышит.

– Я в этом сомневаюсь, – парировал Александр. – За достаточно короткое время я кое-что узнал о вас и о нем. Вас с этим человеком связывает крепкое фронтовое братство Афганистана, и именно поэтому вы согласились ему помочь, возможно, даже не зная, во что он именно влип.

Доктор предостерегающе поднял руку:

– В конце концов, вы становитесь навязчивым. Я вызову милицию!

– Давайте! – усмехнулся Александр. – У меня найдется что им рассказать. Во-первых, я поведаю, как он убил всех членов семьи Федосеева и их адвоката. Во-вторых…

– Достаточно, – перебил его Кошкаров. – В милиции просто посмеются над вами. Вы, кажется, журналист? Не закончится ли на этом ваша карьера?

– Я обращу внимание милиции, – не моргнув глазом, продолжал Александр, – на довольно-таки странные обстоятельства. Зачем больному-коматознику стрижка в военном стиле? Зачем ваша медсестра его так тщательно выбривает? Не провести ли независимую экспертизу? Это легко можно организовать!

Алексей Семенович нахмурил брови:

– Что вам нужно? Вы хотите денег?

– Я хочу знать правду, – в тон ему ответил Александр. – Труп Ланового – по какому-то идиотскому стечению обстоятельств – был подброшен в мою квартиру, и сейчас я – один из подозреваемых в убийстве. Как именно Ажидамов снимет с меня подозрение – дело ваше. Ему не обязательно приходить в отделение милиции. Достаточно заверенного вами письма. Я мечтаю о прежней жизни, и мне не к кому больше обратиться.

– Значит, и вы боитесь правоохранительных органов? – улыбнулся Кошкаров.

– Вашему другу их следует бояться куда больше, – заметил Пименов. – У меня, в отличие от него, не было мотива. Ну, теперь звоните в милицию, я вам не мешаю. Иначе это придется сделать мне.

Алексей Семенович сжал кулаки:

– Ничего у тебя не выйдет! Катись отсюда! – Он побледнел и начал наступать на развалившегося на стуле парня. – Сейчас охрана выкинет тебя! А если ты наведешь на меня ментов, тебе самому не поздоровится. У меня есть связи. Вали, пока тебя не увезли отсюда в наручниках!

Пименов встретился с ним глазами. Взгляд врача не выражал ничего хорошего, и журналист понял: на чужой территории он бессилен. Нужно сделать вид, что он отступает. Журналист развел руками:

– Как хотите… – Он поднялся и направился к двери. – Я не прощаюсь.

– А я – напротив: прощаюсь с вами!

Александр вышел из палаты и кивнул медсестре:

– До свидания. Кстати, а где у вас мужской туалет?

Блондинка любезно ответила:

– В конце коридора.

– Благодарю.

Пименов быстро зашагал в указанном направлении и, найдя туалет, удовлетворенно выдохнул: коридор заканчивался лестницей, ведущей к черному ходу. Если он не вернется в коридор, медсестра не забьет тревогу. Александр спрятался в туалете, оставив дверь приоткрытой, и стал ждать. Он был уверен: после его разговора с врачом в палате Ажидамов должен как-то проявить себя, чтобы не подставить друга. И Саша не ошибся. Через пять минут после его ухода Кошкаров вышел в коридор.

– Эллочка, – обратился он к девушке в белом халате, – сегодня вы можете быть свободны.

На смазливом личике медсестры отразилось удивление:

– Но сегодня мое дежурство!

– Сегодня дежурю я, – тоном, не терпящим возражений, заявил Алексей Семенович, – идите домой.

Она быстро вскочила:

– Спасибо! Как раз сегодня я хотела…

– Идите! – почти крикнул доктор, с трудом сдерживаясь.

Ее каблучки быстро зацокали по полу. Пименов приник к щели. Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем из палаты вышли двое мужчин. Оба очень спешили. Ажидамов держал в руках небольшой чемодан.

– Может, останешься? – спросил Кошкаров, встревоженно глядя на товарища. – У меня есть знакомые врачи, они мне кое-чем обязаны. Пусть этот парень заявляет в милицию, а мои коллеги подтвердят, что ты лежишь в коме и никого не мог убить!

Ажидамов покачал головой:

– Не получится. Среди преданных тебе докторов обязательно найдется хоть один, давно мечтавший подложить тебе свинью. И он это сделает, будь уверен! Что ни говори, а этот парень дал мне фору, и я сумею скрыться.

– Но куда ты отправишься?

– К родственникам в Россию, – ответил Ажидамов. – Они давно звали меня в гости.

Кошкаров с тоской и заботой посмотрел на друга:

– И сюда ты уже вряд ли вернешься…

– Поживем – увидим…

Алексей Семенович зажмурился. Казалось, те страшные дни минули не так уж давно… Афганистан, выжженная солнцем земля… Бой под Кандагаром – ужасный, кровопролитный. Как много он сам и его бесстрашные медсестры вынесли раненых? Они потеряли им счет. Алексей уже не думал о собственной безопасности, хотя притаившийся за камнем «дух» целился ему в голову. Как почувствовал это его друг, Ажидамов? Словно тигр, он набросился на товарища и повалил его на землю. Первая пуля прошла мимо, но Кошкаров слишком быстро попытался вскочить. Вторая пуля – вновь благодаря реакции приятеля – лишь оцарапала его плечо. Острая, жгучая боль пронзила его, и он потерял сознание… Потом ему рассказали: Ажидамов долго нес его на себе, потому что все носилки были заняты. В маленькой палатке, на сорокаградусной жаре, коллега врач возился с раной.

– Повезло тебе! – наконец выдохнул он. – Думаю, заражения крови мы сумеем избежать. Другу скажи спасибо!

И Кошкаров не раз говорил это слово Ажидамову. Человек так устроен: всю жизнь, до последних своих дней, он помнит того, кто его спас. И вот теперь, когда врачу выпала возможность помочь Ажидамову, друг вынужден покинуть его.

– Но ты дашь мне знать о себе? – волнуясь, спросил Кошкаров.

– Обязательно.

– Береги себя!

Они спускались в холл, и вдруг пятеро мужчин, огромных, плечистых, неожиданно ворвавшихся в клинику, набросились на врача и его приятеля. Пименов, тихо прокравшийся за врачом и его другом, прижался к стене. Он почему-то не сомневался: сейчас начнется бойня. Качки попытались скрутить Ажидамова, но прекрасная школа, через которую он прошел в горячей точке, мешала это сделать. Кошкаров и его приятель дрались профессионально, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не пистолет в руках одного из нападавших. Это решило дело: врача и его друга скрутили плечистые парни.

– Ладно, друзья, вы показали свое умение обороняться, – криво улыбнулся он. – Мы не хотим жертв. Так что ты, лекарь, отойди в сторону, а товарищ пройдет с нами.

Ажидамов захлопал глазами:

– Да кто вы такие?!

– Неужели ты меня не узнаешь?

От стены отделился высокий мужчина, не принимавший участия в драке. Увидев его, приятели сникли.

– Я долго искал тебя – и нашел: благодаря этому мальчишке-журналисту, – сказал мужчина.

Алексей Семенович нахмурился:

– Значит, это ты послал его сюда?

Незнакомец расхохотался:

– У нас с ним разные интересы, просто они случайно пересеклись. Я узнал, что пацан занялся твоим делом, Ажидамов. Он отыскал тебя раньше нас, потому что мозги у него работают так, как надо.

Александр слушал – и ничего не понимал. Кто они все такие? Что им нужно от Ажидамова?

– Он вычислил тебя, и за это ему спасибо. – Мужчина нетерпеливо дернул плечом. – Ну, что ты стоишь? Поехали! Будешь хорошо себя вести – отпущу на все четыре стороны. – Он потянул Ажидамова за рукав.

Но тут его преданный товарищ-врач ловким приемом отправил незваного гостя на пол. Раздался пистолетный выстрел, и Кошкаров, схватившись за ногу, громко застонал.

– Алеша! – друг кинулся к нему, но на его руках защелкнулись наручники.

Незнакомец в дорогом костюме приставил пистолет к голове Кошкарова:

– Хочешь – я пристрелю его?

Ажидамов бросил сквозь зубы:

– Оставь! Я пойду с тобой.

– Вот и молодец.

Они зашагали к выходу. Дождавшись, пока эти страшные люди скрылись за дверьми, Пименов рванулся к врачу, лежавшему на полу. Алексей Семенович корчился и стонал. Журналист слышал: ранения в ноги бывают самыми болезненными.

– Как мне вам помочь? – спросил Саша.

Доктор посмотрел на него полными боли глазами:

– Позови медсестру со второго этажа. Она поможет мне продержаться до завтра… А завтра придут мои врачи… – с его лица градом катился пот.

– Почему вы не хотите вызвать «Скорую»? – удивился Александр.

– Потому что мне придется давать объяснения по поводу этого огнестрела… А это повредит моему другу… – пояснил Кошкаров, переводя дыхание.

– Кто эти люди? – спросил Пименов.

Врач заморгал ресницами:

– Разве тебе они незнакомы?

– Я впервые их вижу и никогда с ними не пересекался. Сегодня вы узнали обо мне всю правду. И больше мне добавить нечего.

– Это брат Федосеева, – простонал Кошкаров.

Журналист хлопнул себя по лбу и помчался на второй этаж. Человек истекает кровью, а он пытается выудить у него побольше сведений! Пожилая медсестра мирно дремала в ординаторской. Наверное, на втором этаже не было тяжелых больных. Сон старушки оказался таким крепким, что она даже не услышала выстрела.

– Скорее к Алексею Семеновичу! – закричал ей прямо в ухо журналист.

Она села на койке, растерянно глядя на него.

– Он ранен! На больницу совершено нападение. Похищен один из ваших пациентов! – затормошил ее Пименов.

К удивлению Пименова, женщина сконцентрировалась очень быстро. Вдвоем они бегом спустились на первый этаж. Вид окровавленного Кошкарова поразил ее:

– Алексей Семенович, нужно «Скорую» вызвать.

– Нет! – исступленно заорал Кошкаров из последних сил. – Звони Петру и Марии. Пусть приедут немедленно. Если мне нужна операция, пусть ее сделают здесь.

Женщина замерла в недоумении:

– Но…

– Никаких «но»! За молчание вы все получите премии… – вымолвил врач.

Медсестра побежала к телефону. Журналист склонился над Кошкаровым.

– Куда могли отвезти Ажидамова? Он хочет отомстить ему за смерть семьи своего брата?

Алексей Семенович на миг сжал кулаки:

– Этот гад приходил к нему и требовал чего-то странного. Во всяком случае, мой друг ничего не понял. – Его тонкая рука с испачканными кровью пальцами потянулась к Пименову. – Чует мое сердце, его будут пытать…

– Куда его могли отвезти? – повторил Александр.

Кошкаров тяжело задышал:

– У брата Федосеева есть яхта «Паллада», она стоит в порту Осоковой бухты. Думаю, моего приятеля будут мучить там, а потом, если мы не успеем его спасти, просто выбросят в море… Поспеши! – Он изо всех сил пытался не потерять сознание. – Там, в моем кабинете, в тумбочке, деньги… Возьми все…

– Но мне не нужно…

– Не спорь! Тебе предстоит опасное дело, они тебе понадобятся… пригодятся…

К ним уже спешила медсестра:

– Я вызвала всю нашу бригаду! Они в пути.

Кошкаров кивнул и потерял сознание. Александр немного подумал и отправился в его кабинет. В тумбочке лежала внушительная пачка денег. Журналист сунул ее в карман. Возможно, Кошкаров знал, о чем говорил. Деньги часто выручают… Кивнув медсестре, даже не спросившей, что он здесь делает, Александр вышел из клиники. Возле будки стонал раненый охранник. Он не прошел школу горячих точек, и ему досталось по полной программе.

Пименов успокоил себя мыслью, что вызванная бригада окажет квалифицированную помощь обоим.

* * *

Осоковский порт находился в получасе езды от клиники, в Осоковской же бухте. Александр поймал такси и приказал водителю отвезти его как можно быстрее, пообещав хорошо заплатить. А что? Деньги теперь у него были, и в большом количестве. И шофер постарался выполнить свою миссию так, чтобы клиент остался доволен. Они домчались до порта гораздо быстрее, чем рассчитывал Пименов. Водитель получил солидное вознаграждение и на прощание дружески посигналил клиенту.

Осоковская бухта уютно расположилась между бухтой Кочевников и бухтой Круглой, вместе с которыми она образовала так называемую Двойную бухту. Из всех трех бухт Осоковская считалась самой подходящей для судоходства. Ее скалистый берег возвышался над морем, к которому вели пологие спуски. Пименов, как журналист, знал: такое название это место получило не случайно. С давних времен здесь был пустынный берег, поросший мелким кустарником, камышом и осокой. Осока росла тут в изобилии, в отличие от других южноморских бухт. И жители не оставили это без внимания. В пятидесятых годах здесь возник рыбацкий поселок, со временем выросший в Южноморский рыбный порт. Осока потихоньку исчезала, ее вытесняли причалы порта, но горожане по-прежнему любили это место.

Вдоль всего длинного побережья Осоковской бухты, от мыса Восточного до мыса Песчаного, по обеим сторонам порта тянулись «дикие» пляжи. «Дикие» пляжи – это километры тишины, умиротворения, чистой воды, невысоких скал с пологими спусками к берегу – узкими полосами из крупных валунов и гальки. Настоящие райские местечки для не самых больших любителей песчаных пляжей, считающих, что песок только мутит волны, и предпочитающих купаться в кристально чистой воде. Они расчистили от камней пути к морю и приезжали сюда не только с целью окунуться, но и чтобы поставить палатки и разжечь костры, побыть подольше у моря… Пименов тоже любил эти места. Здесь можно было посидеть в одиночестве – слиться с природой; пройтись по берегу, собирая полевые цветы – такие букетики очень любила мама… Вот и сейчас, стоя перед закрытыми воротами порта, Саша вдыхал неповторимый аромат побережья – смесь запахов моря и полевых цветов.

Теплая южная ночь навевала истому. Александр старался всеми силами побороть это состояние. Ему требуется проникнуть на территорию порта, а это не так-то легко сделать. Некогда крупный и мощный порт в девяностых годах начал хиреть. В начале «нулевых» все распалось на отдельные акционерные общества. Тем не менее вдоль берега еще сохранились полуразрушенные сараи, прежде служившие складами, и ветхие пристани, где еще можно было держать мелкие суда. Федосеев поставил в бухте свою «Палладу», пользуясь ею как для прогулок по акватории, так и для рыбной ловли и устройства вечеринок. Пименов подкрался поближе к яхте. На палубе, у сходен, стоял загорелый мордоворот с бегавшими по сторонам светло-голубыми глазками. Его мясистые щеки покрывала трехдневная щетина. Распахнутый ворот черной рубашки открывал его могучую шею, когда-то белые брюки и каскетка яхтсмена, сдвинутая на правую бровь, делали его еще более непривлекательным. Этот человек, Борис Карташев, являлся одним из первых помощников брата погибшего Федосеева – Анатолия, и не гнушался самой грязной работой. Знакомые предпринимателя считали Бориса опасным типом. А как иначе относиться к парню, у которого в кармане всегда имелся нож? Его побаивался даже покойный Иван Федосеев, неоднократно говоривший своему брату Анатолию: «Зачем тебе эта горилла?» – «Эта, как ты выражаешься, горилла всегда справляется с любыми поручениями», – парировал Анатолий…

Александр крадучись пробирался ближе к борту. Он увидел, как из помещения вышел Анатолий.

– Я еще не поглядел на нашего гостя, – усмехнулся он. – Ты пообщался с ним?

Подобие улыбки искривило тонкие губы Бориса:

– А как же!

Его тон, видимо, не понравился хозяину.

– Он жив? – резко спросил Федосеев.

– Конечно.

– Куда ты его поместил?

– В нижнюю каюту для персонала, – ответил Борис.

– Пойду взгляну на него, – сухо отозвался Анатолий. – Ты не переборщил?

– Мальчик захотел подраться, ну и получил по заднице, – весело отозвался Борис. – Все в порядке, шеф! Думаю, наш «пациент» уже готов к разговору с вами.

Карташев первым спустился по трапу, прошел по коридору и остановился перед дверями каюты. За ним последовал Федосеев. Один поворот ключа – и они оказались в маленьком помещении со спертым воздухом. Улучив момент, Пименов взбежал на палубу и тихо прокрался за ними. Он слышал, как мужчины вошли в каюту, и, конечно, догадался, кого там держат. Двери тут тонкие, и хорошо слышно каждое слово.

Ажидамов лежал на койке и тихо стонал. Гориллообразный помощник Федосеева разбил ему лицо и сильно ударил в грудь.

– Привет, Павел! – Федосеев ёрническим жестом поднес руку к воображаемому козырьку. Ажидамов не шелохнулся, он молча наблюдал за посетителем внимательными темными глазами.

– К тебе, между прочим, обращаются! – Борис собрался толкнуть его ногой, но Анатолий остановил его:

– Погоди. Лучше выйди отсюда.

Карташев направился к выходу. Пименов едва успел спрятаться в подсобке.

Федосеев взял стул и придвинул его к койке:

– Хотите курить? – Он достал портсигар. – Курите, у меня хорошие сигареты.

Ажидамов отвернулся:

– Я всегда вел здоровый образ жизни.

– Это похвально. – Анатолий бросил портсигар на стол. – Как вы себя чувствуете?

– Странное беспокойство о моем здоровье, если учесть, что ваша обезьяна еще несколько минут назад молотила меня по лицу и спине.

Выражение лица Федосеева не изменилось:

– Бывают случаи, когда такое обращение необходимо. Вы ведь упорно не желаете пойти мне навстречу, хотя я и предлагал вам деньги.

Журналист удивленно вскинул брови. Брат убитого Федосеева предлагал деньги его убийце?! Это что-то новенькое!

– Да… я предлагал вам деньги, и вы отказались, – повторил Анатолий. – Возможно, это – последствия шока, который вы получили, когда мой братец решил проучить вас. Но вы сполна расквитались с ним.

Ажидамов побагровел:

– Чего вы от меня хотите?!

– А вы не знаете? – Федосеев взглянул ему прямо в глаза.

– Не имею ни малейшего представления!

– Я терпелив и начну сначала, – спокойно проговорил Анатолий. – Итак, моя племянница весьма некрасиво обошлась с вашей дочерью…

Павел вздрогнул:

– По-вашему, это всего лишь некрасиво?! Убить человека только за то, что его хотели отправить на конкурс?!

– Наша девочка была очень честолюбива, – усмехнулся Федосеев. – Она тоже предлагала решить дело миром, но ваша дочь отказалась. Вы должны были пойти нам навстречу. Давно известно: выигрывает тот, у кого больше денег. Адвокат Лановой блестяще выиграл это дело. Вы принялись угрожать моему брату, и он клюнул на ваши угрозы. А ведь я его предупреждал… Наезд на вас – это было более чем глупо! Я не виню вас в смерти брата… Он сам напросился. Скажу вам больше: Иван был прескверным человеком, и я сам бы рано или поздно убил его. Но это сделали вы – и поделом ему! Верните мне вещицу, которую вы утащили с его дачи, – и катитесь на все четыре стороны.

Обветренные губы пленника шевельнулись:

– Не говорите загадками. Какая вещица?

– Брат сказал мне, что хранил ее в своем загородном доме. Она очень нужна мне. В конце концов, я готов хорошо за нее заплатить.

– Я не знаю, о чем вы говорите… – потерянно прошептал Ажидамов.

Ноздри хозяина яхты раздулись от гнева.

– Не пытайтесь меня обмануть! – прикрикнул Анатолий на пленника. – Прежде чем залечь в клинику, вы заполучили одну важную улику, очень нужную мне! Вы в самом деле думаете, что сможете выкрутиться из этого дела?! У меня нет слов! Идея с комой была прекрасной, однако мальчишка-журналист раскусил вас. Одна моя знакомая дура наняла его для поисков убийцы Ланового и рекомендовала с очень хорошей стороны. Мне лично не нужен убийца Ланового – я предполагаю, что и тут наследили вы. Мне нужно только то, что мне и так принадлежит, – его глаза заблестели. – Борис ненадолго оставил вас, мой друг. Здесь вы беспомощны и одиноки. Сейчас я поднимусь наверх и вновь позову его…

Павел вздохнул.

– Зовите! – кивнул он. – Если ваша горилла убьет меня, туда мне и дорога. У меня была единственная радость в жизни, и я ее лишился. С тех пор жизнь потеряла для меня всякий смысл. Да, признаю: это я грохнул вашего братца вместе с его бабами. Он надежно прятался в загородном доме, однако его охранник оказался моим сослуживцем по Афганистану, а такая дружба, как известно, – самая крепкая на свете. Вдвоем мы совершили идеальное убийство, о его истинных виновниках можно только догадываться, но улик против нас никому не найти. Что же до всего остального – меня это не интересовало. Я с тех пор обходил это место десятой дорогой…

Щеки Федосеева раздулись.

– Ты врешь! – закричал он. – Куда же делась эта вещь?!

– Понятия не имею. Возможно, ваш брат вас обманул, и того, о чем вы говорите, там вообще не было.

Анатолий опустил голову.

– Послушайте, – продолжил Ажидамов, переводя дыхание. – Вы достаточно поиздевались надо мной. Отпустите меня. Клянусь, я не взял и горелой спички с дачи вашего брата!

Федосеев ничего не ответил и молча вышел из каюты, заперев дверь. Оказавшись в коридоре, он крикнул:

– Борис, ты далеко?

– Здесь я, – отозвался сверху его верный пес.

– Гость останется на ночевку, – сказал Федосеев, подойдя к спустившемуся по трапу Карташеву, – во всяком случае до тех пор, пока я не прикажу его… освободить. – И он подмигнул подручному. – Ты отвечаешь за него головой! Если он вздумает безобразничать, объясни, что этого делать не стоит. Поручаю его тебе. Если уж он совсем расшалится, ты должен будешь как следует разбить ему морду… Пока что я еще надеюсь на его благоразумие и даю ему три часа. Если по истечении этого времени он ничего не скажет, придется нам похоронить его в водах Черного моря.

– Ясно, хозяин.

Они переглянулись, и Карташев направился в каюту.

Пименов вышел из своего укрытия в тот момент, когда Борис рванул пленника за ворот рубахи и сильно ударил его по лицу. Голова Ажидамова дернулась, он повалился на пол. Заглянув в приоткрытую дверь, журналист увидел: руки пленника крепко связаны, его пальцы посинели… Ударом ноги Карташев заставил бывшего десантника перевернуться на спину, потом снова ухватил его за рубаху, рывком поставил на ноги и прислонил к стенке. Павел хватал ртом воздух, из его носа текла струйка крови. Карташев отступил на шаг и полюбовался результатом своей грязной работы.

– Ты надумал отдать нам то, что тебе не причитается? – спросил он.

Павел посмотрел на него измученными глазами:

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Пусть твой хозяин объяснит…

Борис подмигнул ему:

– Одно маленькое электронное устройство с нужным нам материалом.

– Я ничего такого не видел…

Карташев подошел к несчастному и принялся изо всех сил хлестать его по лицу. Павел лишь морщился от ударов. «Он убьет его», – мелькнуло в голове журналиста. Никто не в силах предугадать, как долго человек может продержаться. Этот мордоворот загонит Ажидамова в могилу, и тот не успеет помочь Саше выбраться из навалившегося на него кошмара. Нет: надо действовать. Пора!

– Ладно, подумай еще, у тебя пока есть время. – Борис ловким ударом свалил пленника на койку. – Но когда я вернусь, твоя «горячая точка» покажется тебе раем. Я умею выбивать из людей показания!

Он вышел из каюты, сильно хлопнув дверью, и оставил ключ в замке. Пименов выждал, пока Борис поднимется на палубу, и проскользнул в тесное помещение.

– Не пугайтесь… – тихо начал он.

Ажиданов взглянул на него с удивлением.

– А вы кто такой? – хрипло спросил он.

– Тот, кто хочет вам помочь! А вы поможете мне.

Ажидамов сел на койке. Это далось ему с большим трудом:

– Правда? Интересно, а я зачем вам понадобился?

Александр приблизился к нему и прошептал:

– Нельзя терять ни минуты! Мы должны выбраться отсюда. Федосеев уехал, на судне остался только этот один гориллоподобный тип… Но вдвоем мы его одолеем, – он достал из кармана заранее припасенный ножик и перерезал веревки на руках пленника.

Павел начал разминать отекшие пальцы.

– Мне нравится ваше предложение о моем спасении, однако, как вы выразились, у этого гориллоподобного молодца есть оружие, причем огнестрельное. Он перестреляет нас, как воробьев, – заметил он.

– Значит, и нам надо найти оружие! – заявил Саша.

– Какое?

Пименов заметил усталость и явную отрешенность Ажидамова, но не осудил его за это. Ему пришлось столько испытать! Значит, придется взять все на себя. Он понимал: с минуты на минуту здесь появится Карташев, и быстро оглядел помещение. В глаза ему не бросилось ничего, кроме стула, на котором десять минут назад сидел Федосеев. Однако стул для дела не годился. Вернее, так: будь Павел Ажидамов, бывший десантник, в «форме», ему бы и это «оружие» подошло. Но после избиения ему трудно будет даже поднять этот стул.