Текст книги "Огни морского дьявола"

Автор книги: Ольга Баскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Слушаю, босс.

– Чем занимаешься? – не здороваясь, поинтересовался Перепелевский.

– Ящик смотрю, – ответил Валерий.

– Оторваться от него можешь?

Убийца хмыкнул:

– Для тебя я готов на все.

– Вот и чудненько, – улыбнулся Максим. – Жду тебя через пятнадцать минут на набережной, у пивного бара.

– Обязательно буду.

В трубке раздались гудки. Перепелевский положил телефон в карман. Довольная ухмылка искривила его полные губы.

* * *

Свечкин никогда не опаздывал и к бару подъехал вовремя. Пиво в Андреевске было паршивым, и знакомцы заказали по кружке кофе, отдававшего палой листвой.

– У меня есть для тебя работа, – сказал Перепелевский.

Валерий хлопнул в ладоши:

– Давно бы так! А то я уже изнываю от безделья. И что же мне предстоит сделать?

Максим вкратце рассказал ему о своих планах.

– Развалишин предлагает вычислить предателя своими методами. Они заключаются в постоянной слежке за сотрудниками фирмы, – пояснил Перепелевский. – Однако меня это не устраивает. Сам посуди: перехват заказчиков и так сильно ударил по моей конторе. Еще парочка таких номеров – и мы разоримся.

Свечкин наклонил голову:

– И ты хочешь прикончить Лепишева?

– Сначала припугнуть. Возможно, он расколется и выдаст нужные сведения. А потом действуем по обстановке.

Валерий вздохнул:

– Разумное решение. И когда?

– Прямо сейчас.

На худом, вытянутом лице киллера появилось удивленное выражение.

– Прямо сейчас? А подготовка?

– Готовиться у меня тоже нет времени, – признался Перепелевский. – Еще немного – и мой конкурент шагу не сделает без охраны. Ведь он прекрасно понимает, к чему приведет его игра, поэтому мой единственный шанс – напасть сегодня. У тебя ведь есть с собой оружие?

– Прихватил на всякий пожарный, – ответил Свечкин.

– Тогда поехали.

– Как скажешь.

Вспоминая позже момент убийства семьи Лепишевых, Максим всегда радовался тому, что все произошло быстро и четко.

Они спрятали машину Свечкина в раскидистых кустах и подошли к трехэтажному особняку конкурента. На их счастье, хозяин курил в саду и сам открыл им двери.

– Что так поздно? – поинтересовался он у пришедших.

– Мне срочно понадобилось обсудить с тобой одну сделку, – Перепелевский смотрел ему прямо в глаза. – Ты догадываешься, какую.

В голове у Лепишева вертелось только одно: его конкурент пошел на все условия и хочет обсудить продажу фирмы.

– Я ждал этого, – признался он. – Пойдем в дом.

На стук двери и голоса вышла молодая длинноногая блондинка, жена Лепишева.

– Коля, что случилось? – спросила она.

– Ничего страшного. Ко мне пришли деловые партнеры.

Женское чутье всегда поражало Максима. Глупая на вид, эта женщина сразу встревожилась:

– Но почему так поздно? Я уложила детей спать. Вы разбудите их.

– Как мы их разбудим? – недовольно спросил Лепишев. – Они пройдут в кабинет.

– И все же лучше тебе перенести встречу на завтра, – посоветовала жена.

– Оставь меня со своими советами, – отмахнулся мужчина.

Она пожала плечами:

– Ну, как знаешь.

Лепишев указал на дверь кабинета:

– Пройдем сюда.

– Хорошо.

Хозяин повернулся к окну, чтобы задернуть шторы, и в спину ему тотчас уперлось дуло пистолета. Лепишев изумленно заморгал:

– Не понял?

– У меня нет времени разъяснять тебе что-либо, – ответил Перепелевский. – Мне нужно одно: назови имя того, кто сливает тебе информацию о нашей фирме.

Лепишев побледнел:

– Мне никто ничего не сливает!

Максим больно ударил его в бок:

– Знаешь, даже я со своим незаконченным низшим образованием способен сложить два и два. Чтобы знать наших заказчиков, нужно влезть в наши файлы. Кто этим занимается?

Предприниматель молчал.

– Говори! – Свечкин ударил его пистолетом по лицу.

Тонкая струйка крови потекла из рассеченной брови. Лепишев обмяк:

– Хорошо, я скажу, – глухо прошептал он и рухнул в кресло возле стола.

– Тогда поторапливайся.

И тут случилось то, чего не ожидал ни Перепелевский, ни его подельник. В руке Лепишева неизвестно откуда появилось оружие:

– А теперь, ребята, пошли вон отсюда, или я перестреляю вас, как куропаток, а полиции скажу, что вы влезли ко мне в дом и угрожали. Впрочем, при вас найдут пистолеты, и мне поверят. Ну, считаю до трех!

Хозяин явно брал ситуацию в свои руки. И Валерий спас положение. Он молниеносно схватил со стола массивную вазу и швырнул ее в предпринимателя. Тот инстинктивно отклонился, и Свечкин выбил оружие из его рук, а потом, навалившись на него всей своей тяжестью, принялся его душить:

– Говори – или тебе конец!

Внезапно тело хозяина обмякло. Валерий разжал пальцы, и Лепишев сполз на ковер. К нему подошел Максим:

– Ты что, убил его?

Валерий пощупал артерию на шее Лепишева:

– Кажись, да. Это вышло случайно.

Максим улыбнулся:

– Теперь ситуация разрешилась сама собой. Пойдем расправимся с остальными.

Свечкин облизал внезапно пересохшие губы:

– Там женщина и дети…

– Она нас видела, идиот! Что это ты стал таким чистоплюем? Разве мало на тебе крови женщин и детей?

– Мне никогда не приходилось убивать их… вот так, – признался Валерий.

– Надо же когда-то начинать.

В гостиной послышались шаги. Блондинка постучала в кабинет к мужу:

– Коля, вы уже закончили?

Свечкин свалил ее пулей, когда женщина открыла дверь. Она упала, не издав ни единого звука.

– Хороший выстрел, – похвалил Перепелевский. – Пойдем искать детскую.

Большая, со вкусом обставленная комната детей находилась на втором этаже. Двое ребятишек, лет восьми и четырех, сопели в своих кроватках. Валерий поднял оружие. Его рука дрожала.

– Не могу, – признался он. – У меня у самого такие…

Максим выхватил у него пистолет:

– Ну и дурак!

Он, в отличие от подельника, не дрогнул. Покончив с детьми, Перепелевский открыл портфель и достал полиэтиленовые мешки для мусора:

– Теперь мы их упакуем.

– Ты знал, что их придется убить, – сказал Свечкин.

Босс усмехнулся:

– Догадался!

Они упаковали трупы в пакеты, вынесли их из дома, засунули в машину, а потом, заехав в лесополосу, выбросили под деревья и забросали их листьями. А потом Максим вспомнил о камерах у входа в дом, которые наверняка запечатлели их лица. И похолодел. Их с Валерием могло спасти только одно.

В чужом городе бизнесмена из Приморска не знали. Впрочем, это было небольшим утешением. Полицейские разошлют ориентировку, и его быстро вычислят. Это в лучшем случае. А в худшем – они уже показали записи брату убитого, и тот наверняка жаждет мести. Никакие адвокаты им не помогут. Драгоценное время, когда можно было бежать из города и страны, утеряно. Надо же быть таким идиотом и не подумать о важнейших деталях!

Сейчас, сидя в кабинете у Татаринова и прокручивая в памяти те события, Максим лихорадочно соображал, как ему спастись, и с ужасом понимал, что спасение – лишь одиночная камера. Его размышления прервал голос Василия:

– Я дал тебе достаточно времени, чтобы подумать. Будешь сотрудничать со следствием?

Перепелевский тяжело вздохнул:

– А мне больше ничего не остается, начальник. Не стану темнить, мое участие в убийстве Лепишевых можно считать доказанным. Я блефовал, когда строил из себя невиновного.

– Камеры видеонаблюдения, – догадался Татаринов.

– Они, проклятые, – пробормотал Максим. – Так что умоляю: сажай меня в одиночную! Думаю, мои сотрудники уже вызвали адвоката. Он что-нибудь сообразит, а пока – предоставь мне возможность дождаться его.

– Тогда колись в убийстве Ковалевой, – предложил ему Василий.

Перепелевский развел руками:

– Знаешь, старлей, на мне уже висят четыре трупа, – произнес он. – Мне обеспечено пожизненное. Так что в моем положении одним трупом больше, одним меньше – какая разница? Но если тебе нужна правда, слушай: я ее не убивал. И в процессе расследования ты наверняка найдешь доказательства правоты моих слов.

Он сказал то, о чем уже думал Василий. Правда, пока что единственным фактом в пользу непричастности задержанного к убийству Ларисы был лишь пресловутый топор: не какой-нибудь, а именно украденный с камбуза сторожевого корабля. Татаринов уже звонил Лазаревскому и интересовался, не приходил ли на корабль под каким-либо предлогом какой-нибудь гражданский, и лейтенант ответил отрицательно. Значит, Максим этого топора не крал, но мог случайно подобрать его или раздобыть каким-либо другим способом. Этот вариант Василий тоже не исключал.

– Что, начальник, задумался? – участливо спросил его Перепелевский. – Неужто уже нашел доказательства моей невиновности? Что у тебя не сходится? Может, нашли топор без моих отпечатков?

– Топор был украден с корабля, на котором служил Петряков, – заметил Василий. – Ты прав: этот факт говорит в твою пользу. Хотя и не совсем.

– То есть как – не совсем? – удивился предприниматель. – Я понятия не имел, где служил этот матросик, и не собирался навещать его, чтобы выкрасть с его лоханки топор. Я что, ненормальный?! С моей практикой я нашел бы сто разных способов убить их обоих и остаться в стороне. Разве не так?

– Как девушке удалось покинуть твой дом? – поинтересовался Татаринов. – Только не надо вешать мне лапшу на уши. Хочешь оказаться в одиночке – колись.

Перепелевский махнул рукой:

– Она действительно подслушала мой разговор со Свечкиным. Мы обсуждали убийство, он сетовал, что пришлось прикончить детей, боялся, как бы трупы не обнаружили слишком быстро, и предлагал похоронить их как следует. Так Лариска оказалась в курсе моих дел. На ее беду, я не вовремя распахнул дверь, и она едва успела отпрянуть.

– Что тебе сказала Ковалева, когда вы застали ее врасплох? – задал вопрос Татаринов.

– В том-то и дело, что ничего, – спокойно ответил задержанный. – Ее выдало лишь белое от испуга лицо.

– А ты как повел себя?

– А я тоже ничего не сказал, – признался Перепелевский, – однако поручил Свечкину ходить за ней по пятам и ловить каждое ее слово. Она была так взволнована, что забыла запереть дверь своей комнаты и сразу же позвонила Антону.

– Петрякову? – уточнил старший лейтенант.

– Ему, – подтвердил Максим. – Валерий рассказал мне, что Лариса умоляла Антона помочь ей выбраться из моего дома. Мол, она по дурости предпочла хорошему человеку настоящего бандита и убийцу, расправившегося с целой семьей. Потом моя бывшая деваха начала упрашивать Петрякова встретиться с ней и назначила место.

«Если я не приду, – сказала она, – сообщай в полицию. Возможно, меня уже не будет в живых».

Татаринов развел руками:

– И после этого ты утверждаешь, что не убивал ее?

– Даже настаиваю, – отнюдь не смутился Максим. – Кстати, мой рассказ еще не закончен. Свечкин предложил свои услуги насчет Ковалевой, и я согласился. Я любил эту тварь, а она готова была сдать меня с потрохами! В общем, звонок Антону решил ее судьбу. В моей голове созрел неплохой план, по которому убийцей должен был стать Петряков. Для этого полагалось выпустить Ларису из дома в сопровождении Валерия. Он прикончил бы ее по дороге на поляну, потом дождался бы, пока Петряков уйдет, и подбросил бы труп на место их встречи. На следующий день я забил бы тревогу, прикинулся бы невинной овечкой, наплел об угрозах матроса и добился бы его осуждения. Однако эта девка спутала мне все карты. Словно почуяв слежку, она неожиданно нырнула в гущу кустарника и будто провалилась сквозь землю. Свечкин прочесал местность и обнаружил ее только на поляне – уже мертвую. Антона поблизости не было. Вот и все дела, начальник, – он подмигнул полицейскому. – Выходит, я предугадал события. Петряков действительно расправился с ней.

– После твоего «чистосердечного признания» у меня возникли большие сомнения насчет причастности к убийству матроса, – парировал следователь.

– Это почему?! – изумился Максим.

– Да потому, что все могло быть по-другому, – объяснил Василий. – Допустим, твой Свечкин напал на них обоих на той поляне. Только труп девочки оставил, чтобы обвинить Петрякова, а тело парня где-нибудь зарыл. Как тебе такой вариант?

– А топор? – задал Максим встречный вопрос.

– Если вы все же не взяли его на корабле, это мог сделать Антон, чтобы хоть как-то вооружиться против твоей банды, – предположил Татаринов. – А ты или твой подельник его обезоружили и убили обоих.

– Еще раз повторяю: я бы признался, – Перепелевский откинулся на спинку стула. – Одним трупом больше… Тем более ты не ведешь протокола и не включил диктофон. Тебе я бы сказал правду. Впрочем, я ее и сказал.

– Хотелось бы поверить.

– А ты поверь, – предложил Максим. – Ну так как насчет одиночной?

Василий кивнул и вызвал конвойного.

– Этого – в одиночку, – приказал он.

Перепелевский подмигнул ему на прощание:

– Я, вообще-то, не надеюсь, что мы с тобой еще свидимся, – улыбнулся он. – Бывай, начальник.

– Бывай, – сказал ему вслед Татаринов.

Василий чувствовал: эта их встреча – последняя. Судя по всему, Лепишев-младший этого так не оставит и отомстит за брата и его семью. И Перепелевского не спасет и одиночка. Пуля настигнет его в более удобном месте. Если не пуля, то его прикончат сокамерники. Получается, он, Василий, этому поможет, однако таков его долг.

Старший лейтенант набрал номер Петра Петровича и улыбнулся, услышав бодрый голос:

– У аппарата.

– Я задержал Перепелевского. И он признался в убийстве семьи Лепишевых, – доложил Татаринов.

Иванов не удивился:

– Только что мне звонил следователь из Андреевска, – заметил он. – Против твоего бандита говорит запись на видеокамерах. Как ты его задержал?

Василий вкратце рассказал ему об операции и своем разговоре с Максимом.

– Конечно, далеко бы он не ушел, – констатировал Иванов, – однако ты избавил моего приятеля от лишней мороки. Сейчас позвоню ему. Пусть едет и берет голубчика. Спасибо тебе! До свидания.

– До свидания.

Закончив разговор, Татаринов вздохнул и поймал себя на мысли, что ему совершенно не жалко задержанного. Видимо, месть настигнет Перепелевского раньше, чем планировал даже он сам. Как и всякому человеку, Максиму не хотелось прощаться с жизнью. Но его жертвы тоже хотели жить и имели на это полное право. Устав за этот долгий день, Василий включил электрический чайник. Есть уже давно расхотелось, но его мучила жажда. Когда запел телефон, он заваривал чай.

– Привет, – услышал он голос Павла Лазаревского. – Как дела?

– Благодаря тебе я арестовал хахаля девушки Петрякова, – проинформировал его Татаринов. – Получилось забавно: хотел задержать его за одно преступление, а взял за другое. Похоже, в убийстве Ларисы он не замешан.

– Думаешь на Петрякова? – спросил старший лейтенант.

– Не знаю я, что и думать.

В трубке Татаринова просигналил вызов по второй линии. Он поднес дисплей к глазам и увидел незнакомый номер.

– Слушай, – прервал Василий Павла, – кто-то по второй жаждет со мной пообщаться. Давай я тебе перезвоню.

– Обязательно, – согласился Лазаревский.

Татаринов нажал кнопку вызова:

– Я слушаю.

– Старший лейтенант Татаринов? – этот глухой бас он слышал впервые.

– Точно так. А с кем имею честь?

– Майор Светин, из военной прокуратуры, – представился звонивший. – Мне необходимо с вами встретиться.

Старший лейтенант с сожалением посмотрел на остывающий чай:

– Где и когда?

– В общем, я нахожусь недалеко от вашего отделения, – признался майор. – Пригласите в гости?

– Да вы уже в гостях, – усмехнулся Василий. – Заходите. Пятнадцатый кабинет.

Он придирчиво оглядел свой стол и привел в порядок бумаги. Электрический чайник вновь запел свою песню. Возможно, майор составит ему компанию и они вместе попьют чаю.

* * *

Майор военной прокуратуры Александр Светин оказался довольно-таки молодым человеком, с намечающейся лысиной в жидких светлых волосах. Он крепко пожал руку коллеге:

– Чайком не угостите? Я в ларьке печенье купил.

– Как раз хотел предложить, – улыбнулся Татаринов. – Садитесь.

– Благодарю.

Старший лейтенант разлил заварку по стаканам:

– Извините. Только граненые.

– Да какие есть, – махнул рукой майор. – Мы, офицеры, народ неприхотливый.

Татаринов добавил кипятку.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– О Петрякове, конечно, – сказал Светин. – Что новенького по делу убитой девушки?

– Сегодня работал над этим в поте лица, – признался Василий и рассказал гостю о предпринятой им операции.

Майор слушал его очень внимательно.

– Значит, все говорит о вине нашего матроса? – поинтересовался он.

– Пока – да.

– А вы сами в это верите?

Василий прищелкнул пальцами:

– Я верю фактам, а они – против Антона. Никто, кроме него, не мог стащить топор с камбуза.

– А вот дежурный по камбузу утверждает обратное, – заявил Александр. – Он не помнит, чтобы Петряков крутился на кухне. Топор висел на стене. Согласитесь, это довольно-таки рискованно для убийцы – воровать его. Характеристики говорят: этот парень отличался уравновешенностью и рассудительностью. Зачем ему подобное оружие?

Татаринов пожал плечами:

– Если бы криминология все могла объяснить, мы бы предугадывали время совершения и обстоятельства будущих преступлений.

Майор услышал в его голосе нотку сомнения и продолжал наступать:

– И, извините, мотива я тоже не вижу. Лариса уже полгода жила с Перепелевским и давно проинформировала об этом Антона. Почему же он решил свести с ней счеты именно сейчас?

– По ходу следствия всегда возникает множество вопросов, – ответил Василий. – И мы стараемся на них ответить.

– Но как вы сами думаете? – не отступал Светин.

– Возможно, в их последнем телефонном разговоре… – начал было старший лейтенант и вдруг запнулся.

Майор пристально посмотрел на него:

– Ну? Почему вы замолчали?

– Ладно, ваша взяла, – признался Татаринов. – Все это мне давно не дает покоя. Видите, я даже задержал другого человека. Его показания говорят скорее в пользу Антона, чем против него. Накануне гибели Ковалева звонила ему, сама просила о встрече и умоляла защитить ее от Перепелевского.

Светин откинулся на стуле:

– Вот видите….

Старший лейтенант стукнул себя по лбу:

– Чертовщина какая-то, вот что я вижу! Ну куда мы с вами денем этот проклятый корабельный топор? Да и Перепелевскому я тоже верю. Получается, что девушку прикончил кто-то третий? Но кто и зачем? – Он похлопал себя по колену. – И где пропадает ваш матрос? Если он невиновен, почему не вернулся и не дал показания?

Лицо Светина омрачилось.

– Сам голову ломаю, – признался он и отхлебнул глоток чая. – Слушай, – перешел он на «ты», – а можно попросить твое начальство включить меня в следственную группу по делу Ковалевой? Глядишь, я и пригожусь.

– Наверняка полковник не будет возражать, – ответил Василий. – Я, например, «за» обеими руками.

– Значит, завтра я попробую провернуть это дело. Ты серьезно не против?

– Серьезно. Завтра буду умолять начальство, чтобы тебя взяли в группу, – сказал Татаринов. – У меня неплохой помощник, но ты, с твоим опытом, явно заткнешь его за пояс.

Светин улыбнулся:

– Вот и отлично. – Он отодвинул стул и встал. – Печенье оставляю тебе. Если у нас все получится, съедим его вместе.

* * *

Капитан ГИБДД Леонид Котов стоял на окружной дороге и тихонько вздыхал про себя. Он всегда считал это место неудачным в плане заработка. Мимо него проезжало очень мало машин, да и те следовали из дачного поселка, нагруженные фруктами и овощами. Их водители, степенные старички на «Жигулях», отличались аккуратностью и дотошностью, так что связываться с ними было себе дороже. Такие запишут его фамилию и пойдут разбираться к начальству. Ну почему люди считают представителей их профессии взяточниками и чуть ли не преступниками? В конце концов, есть хочется всем, и не только бутерброды с маслом, но и с икрой. В последнее время у Котова возникли финансовые проблемы, и об икре он не думал. Дуреха доченька поступила в институт, но не на «бюджет», как рассчитывали они с женой, а на платное отделение, и несчастным родителям приходилось теперь оплачивать не только наряды своего чада. Через два дня нужно было внести плату за обучение, а деньги кончались. Вот почему Котов молился о том, чтобы мимо него проехал пьяный на высокой скорости. Впрочем, на слишком уж большой куш он не надеялся. Когда из-за поворота вынырнула золотистая «Део Ланос», он приосанился и, присмотревшись, не поверил своим глазам. Водитель гнал как угорелый, словно боясь куда-то не успеть. Леонид выскочил на дорогу и поднял жезл. Автомобиль притормозил и остановился. Капитан подошел к водителю, симпатичному светловолосому мужчине лет тридцати, одетому в желтую футболку, и козырнул:

– Капитан Котов. Что ж вы правила нарушаете, дорогой гражданин?

В голубых глазах шофера отразился испуг, однако он взял себя в руки и непринужденно рассмеялся:

– Жена у меня рожает, капитан. С работы еле отпустили. И вот еду в роддом. Отпусти и ты меня, а?

– Отпущу, но вначале составлю протокол, и вы оплатите штраф.

Мужчина подмигнул ему:

– Протокол – это очень долго! А штраф я готов заплатить.

Он вложил в ладонь капитана хрустящие купюры. Гибэдэдэшник почувствовал, что пачка довольно пухлая.

– Значит, торопишься стать отцом? – уже более миролюбивым тоном поинтересовался он.

– Так точно, – по-военному четко отчеканил нарушитель.

– Ну, бог с тобой, поезжай, – разрешил капитан. – Только не гони так. А то осиротишь ребенка в первый же его день рождения.

– Огромное спасибо, друг!

Машина сорвалась с места. Капитан махнул на прощание рукой.

– Один попался, – довольно прошептал он и, поднеся к глазам деньги, на минуту оторопел. Их было не то что много, их было слишком много! Такие взятки он не только не получал, но даже и не требовал никогда.

«Пьяный, – мелькнула мысль. – Выбрал все из карманов. Может, последнее. Лучше бы догнать его и вернуть половину».

Котов сделал шаг к машине. Конечно, догнать мужчину на золотистой «Део Ланос» не представлялось возможным. Но ему было известно, где искать этого лихача. В Приморске только один роддом. И, если поторопиться, они обязательно увидятся. Рука капитана потянулась к ручке двери, однако он тотчас отдернул ее. А если для нарушителя это не огромная сумма, а всего лишь деньги на карманные расходы? Его никто не заставлял переплачивать. Значит, он вовсе не обязан их возвращать, тем более в его положении, когда не сегодня завтра надо заплатить за учебу дочери. Успокоив себя таким образом, Леонид занял исходную позицию. Лицо водителя вновь всплыло в его памяти. Но почему парень так испугался, когда он махнул жезлом? Только ли потому, что боялся опоздать к жене? А если дело в другом? На душе у него заскребли кошки. Котов опять направился к своей машине – и притормозил через пару шагов. Даже если он выжмет из старых «Жигулей» все, на что они способны, все равно не догонит парня. А заявлять в полицию бессмысленно. Ведь Леонид не записал номер автомобиля. Да и вообще… Как он объяснит свой интерес к парню? Не станет же рассказывать, с какой скоростью деньги исчезли у него в кармане?

– Ну и нафантазировал же я, – вслух проговорил капитан, успокаивая себя. – Человек впервые становится отцом, а я бог знает что подумал.

Офицер в который раз поплелся на исходную позицию, не подозревая: именно сегодня, с его личной помощью, могло бы оказаться раскрытым преступление. А Светин и Татаринов, похудевшие от бессонных ночей, тщетно искали убийцу девушки и пропавшего матроса и не подозревали: в том, что их поиски не закончились сегодня, виноват капитан ГИБДД.

* * *

Лилия Кудрявцева в хорошем настроении ехала на дачу. Маршрутное такси плавно неслось по дороге. А она представляла себе радостные глаза мужа и сына, которые ждали ее с утра. Вообще, семья должна была отправиться за город вместе, однако вечером ей позвонили с работы, из госпиталя, и попросили посмотреть недавно поступившего больного. Разумеется, она не могла отказать.

– Поезжайте без меня, – сказала она мужу Леониду. – Думаю, я быстро управлюсь и присоединюсь к вам. Случай не очень тяжелый.

– Хорошо, дорогая, – ответил Леонид и поцеловал ее.

Глаза супругов светились счастьем. Вот уже десять лет они жили душа в душу и ни разу не поссорились. Кудрявцева благодарила бога за этот идеальный брак, вспоминая о первом, неудачном, и о супруге-садисте. Правда, начинался он тоже хорошо. Евгений любил ее, во всяком случае, не уставал об этом говорить, и девушка поверила ему. Первый супруг, как и второй, был офицером и окончил военное училище в Санкт-Петербурге. Еще будучи курсантом, он познакомился с Лилей, выросшей в семье военнослужащего. Родители девушки не представляли на месте будущего зятя никого, кроме офицера, и Женю они приняли доброжелательно. Красивый и очень обаятельный курсант быстро покорил их сердца, и они не прекословили, когда Лилия объявила им, что Евгений сделал ей предложение.

– В добрый путь, – сказала мать, – мы очень рады, – но в ее глазах все же мелькнула предательская слезинка.

– Он любит тебя, – вмешался отец. – И у вас все будет хорошо, если ты поведешь себя правильно.

– В каком смысле? – удивилась девушка.

– Быть женой офицера – сложная профессия, – подхватила мама. – А если муж – военный моряк, супруге приходится особенно тяжело. Эти выходы в море, боевая служба… Он может месяцами не появляться дома, но ты должна не расслабляться, а преданно его ждать и создавать уют. Для моряка родной дом много значит.

Лиля понимала, о чем говорила мама. Да и как не понимать, если женщина своим личным примером демонстрировала дочери, какой обязана быть жена офицера. Она вышла замуж за Евгения, и по окончании училища супуруг увез ее на Север, в маленький приморский городок. Лиля узнала, что такое полярная ночь и морозы за тридцать градусов, но это ее не испугало. Она создавала уют и в номере гостиницы, где молодая пара поселилась на первых порах, и в комнате, снятой ими у старого алкаша. Лейтенант не баловал ее особым вниманием, но женщина и не ждала многого. Она не понаслышке знала, что такое военная служба. Странности в характере Евгения проявились через полгода их совместной жизни. Женя поражал ее резкими перепадами настроения. Порою он возвращался с корабля, на котором служил, взбешенный и недовольный начальством, не ценившим и всячески унижавшим молодого офицера, или сидел на диване, глядя в одну точку. Лиля как-то всерьез встревожилась:

– Может, тебе чем-нибудь помочь? Ты плохо себя чувствуешь?

Парень зло посмотрел на жену:

– Чего ж хорошего? Загубит меня эта служба.

Она не поняла:

– Как это – загубит?

Евгений доверительно взял ее за руку.

– С этого корабля надо бежать, – заговорщически зашептал он. – Командир и замполит все время преследуют меня! Наверное, хотят, чтобы я подал рапорт об увольнении.

– А для чего им это? – удивилась Лиля.

Евгений хитро улыбнулся:

– Они завидуют мне и мстят.

Это заявление поразило ее еще больше:

– Да за что?!

– Грамотный человек сразу видит, что я перспективный офицер, – пояснил Евгений. – И в скором времени составлю им конкуренцию. А они уже неплохо пригрелись на этом месте. Вот почему им просто необходимо выдавить меня отсюда. Ну ничего, – он резко поднялся. – Этот номер у них не пройдет. Я буду бороться! Напишу командующему флотом.

Женщина покачала головой:

– Не торопись. Вдруг тебе это только кажется?

Она была знакома и с командиром, и с замполитом. Мужья ее новых подруг, служившие с Евгением, не торопившимся устанавливать с ними дружеские отношения, характеризовали своих начальников только с хорошей стороны. Некоторые вообще считали командира чуть ли не родным отцом, умевшим находить с подчиненными общий язык и всегда откликавшимся на чужую беду.

– Наверное, это тебе кажется, – повторила Лиля. – Про них говорят другое…

Евгений взорвался:

– Другое?! Кто говорит?! Их прихлебатели, лижущие задницу начальству вот уже много лет! Я никогда не буду относиться к их числу, – он отбросил ее руку и подошел к окну. Его лицо побледнело. – Вот, посмотри сама, – муж со смешком указал на улицу. – Они даже установили за мной слежку. Как тебе это нравится?

Женщина подошла к окну, выходившему на пустырь. Она увидела голые деревья и покрытые снегом тротуары.

– Где слежка? На улице никого нет.

Его тонкие губы скривились:

– Ты просто слепая. Смотри. Вон за тем деревом кто-то прячется. – Женя оттолкнул ее и задернул штору. – Собаки! Но у них ничего не получится.

Позже Лиля ругала себя за то, что сразу не забила тревогу. Состояние мужа ухудшалось с каждым днем. Он стал рано приходить со службы и писать письма командующему флотом о нарушениях на корабле. Она пыталась еще раз поговорить с ним, однако Женя только огрызался в ответ. А потом ее вызвал командир, и оказалось, что Евгений самовольно покидает корабль еще до конца рабочего дня, не является на дежурство и не реагирует на его приказы.

– С ним что-то происходит, – констатировал капитан второго ранга. – Может, у вас проблемы в семье?

Она замотала головой:

– Женя говорит, что к нему предвзято относятся.

Начальник развел руками:

– Предвзято? Да любое командование уже отправило бы рапорт на такого офицера, и он давал бы ответ перед политотделом, а мы все терпим. И он совсем не идет на контакт. Уж не знаю, как к нему подступиться.

Молодая жена молчала. Командир дружески улыбнулся ей:

– Слушайте, а попробуйте сами поговорить с ним. Он любит вас, послушается. Ну объясните ему как-нибудь, что мы не враги и желаем ему добра. Хорошо?

Она пожала плечами:

– Я попробую.

В тот же вечер Лиля рассказала Евгению о встрече с командиром:

– Поверь, все к тебе прекрасно относятся. И вообще, тебе повезло с начальством. Выкинь из головы своих тараканов и начинай служить.

Он побагровел и сжал кулаки:

– Значит, теперь и ты с ними заодно?!

Она взглянула в его безумные глаза:

– Женя, что ты говоришь?

– Заодно, заодно! – И супруг накинулся на нее и принялся избивать.

Она кусала губы, чтобы не закричать и не дать соседям пищу для сплетен, и лишь закрывала лицо руками. Наконец он выбился из сил:

– Это тебе наука. Больше не заговаривай со мной на такие темы!

Евгений быстро оделся и хлопнул дверью. Впервые муж ушел из дома в неизвестном направлении, не предупредив ее, однако Лиля не побежала за ним. Тело ее превратилось в сплошной синяк и сильно болело.

Женя вернулся на следующее утро, молча позавтракал и ушел на корабль. Вернее, женщина предположила, что он отправился именно туда, раз переоделся в военную форму. Спросить его она не решилась. Даже после акта насилия по отношению к ней Лиля нашла причины для его оправдания.

«Женя очень чувствительный, – сказала она себе. – Вероятно, он решил, что я его предала. Не нужно было таким образом вести разговор. Попытаюсь по-другому. Ведь человеку требуется моя помощь. Когда Евгений поймет, что ему желают добра, он снова станет прежним».

Однако прежним муж не стал. Словно почувствовав вкус насилия над беззащитной женщиной, он все чаще и чаще кидался на нее с кулаками, ломал мебель и бил посуду. Лиля прятала синяки за спущенными на щеки прядями волос и темными очками, но от жителей городка происходящее было невозможно скрыть.