Текст книги "Красная ночь"

Автор книги: Ольга Баскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 37

Подозреваемый

За две недели пребывания в сибирском городке Афанасий заработал больше, чем за два месяца в Приреченске и его окраинах. Он стал подумывать о покупке квартиры или дома. Собственный дом ему давно хотелось иметь. Экстрасенс начал в свободные от клиентуры дни бродить по городу, осматривая окрестности. Одно строение привлекло его внимание. Это было неновое двухэтажное здание из красного кирпича с большой верандой и садом. Афанасий не скрывал радости, узнав, что дом продается, и поспешил оформить покупку. Переехав в понравившееся жилище на правах законного владельца, он затеял ремонт на втором этаже, намереваясь именно там вести прием желающих, а пока продолжал исцелять и предсказывать на съемной квартире. Однажды он вернулся домой усталый, испытывая сильное желание принять ванну и лечь спать. Горячая вода не придала бодрости, и маг, протирая слипавшиеся глаза, побрел в спальню. Бросившись на прохладные простыни, мужчина облегченно вздохнул и почти моментально погрузился в дремоту. Его разбудил шум на лестнице. Создавалось впечатление, будто кто-то спускается со второго этажа. Отчетливо слыша стук подошв о деревянные ступени, целитель покрылся холодным потом. Это наверняка вор, знающий, что здесь можно поживиться. Ах, почему он не приобрел оружие, хотя бы газовое!

Маг тихонько встал с постели и запер дверь на щеколду, сожалея не только об отсутствии оружия, но и телефона, находящегося в столовой. Он не мог даже вызвать милицию! Страх сотрясал тело, однако душу грела мысль: деньги возле него, в тумбочке, грабителю до них не добраться. Если он начнет взламывать дверь, можно заорать во все горло. Соседи непременно услышат. А завтра надо купить пистолет и установить радиотелефон. Вор бродил по дому добрых тридцать минут. Афанасий не слышал, как хлопнула калитка. Не в силах бороться с дремотой, он заснул в удобном кресле.

Утром маг не без опаски открыл дверь и вышел в коридор, осматривая обстановку. Ночной пришелец ничего не тронул. Все находилось на своих местах. Это было странно. Мужчина прошествовал на кухню, намереваясь сварить кофе и пожарить яичницу, но вдруг замер на полпути. В спальне второго этажа кто-то был! Руки целителя задрожали. Мысленно похвалив себя за решение одеться, он выбежал в сад и помчался к калитке. К его удивлению, она оказалась запертой!

– Этого не может быть! – прошептал Афанасий.

Недавно он сам поменял замок. Его можно было только взломать, но вот так просто открыть чем попало и закрыть – это уже из области фантастики.

Перепуганный маг направился в ближайшее отделение милиции, но по дороге остановился. Его наверняка ищут, а это значит, что ориентировка разослана по всем городам. Не хватало только попасть в тюрьму, и это при таком удачном начале!

Он заскрежетал зубами и поплелся на черный рынок приобретать оружие.

Глава 38

Расследование

Следуя советам Рукавишниковой, Петя Прохоров звонил в квартиру соседей Надежды Сергеевны Панько и ее дочери Дины. Дверь открыла моложавая женщина лет пятидесяти. Несмотря на раннее утро и домашнее одеяние – длинный махровый халат, ее брови были густо подведены, на веки наложен слой темно-синих теней, а ресницы, наверняка накрашенные удлиняющей тушью, как ели, упирались своими кончиками в небо.

– Здравствуйте, – удивленно проговорила она, посмотрев на Петю. – Вы, наверное, к мужу. Он уже ушел на работу.

– Скорее к вам, – возразил оперативник, показывая удостоверение. Брови дамы поползли вверх.

– Что случилось?

– Насчет Панько, – успокоил Прохоров.

– Ах, да, конечно, – женщина кокетливо улыбнулась и потянула молодого человека за рукав. – Проходите. Не разувайтесь.

Тонкий аромат духов щекотал ноздри.

– Кофе будете?

Парень улыбнулся. Как все-таки гостеприимен наш народ!

– С удовольствием.

– Вы уже знаете, как меня зовут?

Прохоров покачал головой.

– Тогда давайте знакомиться. Я Ада Юрьевна Павлова.

Петя назвал себя.

– Вам повезло: я не работаю, – заметила хозяйка. – Муж на службе, дочь в институте. Вы можете расспрашивать сколько вам угодно.

– Расскажите мне о вашей соседке.

– О Вере Семеновне?

Петя изумленно посмотрел на женщину.

– А кто это – Вера Семеновна?

– Приемная мать этой, – хозяйка махнула рукой. – Надьку я не считаю за свою соседку.

– Почему?

– Как вы относитесь к убийцам?

Такой вопрос заставил Петю вздрогнуть.

– Каким убийцам?

Собеседница замялась:

– Ну, всяким-разным. Перед вашими глазами их проходит достаточно.

– При чем здесь это?

– Надька убийца, – безапелляционно заявила Ада Юрьевна.

– И кого же она убила? Полковникову?

Павлова выпучила глаза:

– Так ее тоже убили? Она не пропала без вести? Немедленно расскажите мне все.

Прохоров смутился:

– Наталью Павловну действительно нашли мертвой, однако следствие еще не пришло к выводам.

Женщина пожала плечами:

– Понятно. Тайна следствия и всякое такое.

– А вот про убийство Веры Семеновны я первый раз слышу.

– Ясное дело, – подмигнула хозяйка. – Динка медик. Они укокошили ее так, что никто не подкопался.

– Но почему вы так решили?

– Она мешала им, – сказала Ада Юрьевна.

– Кому – им?

– Надьке и ее отродью, – соседка плеснула кипятка себе в чашку. – Вера зря приютила это чудовище и вырастила Динку. Надьке не давала покоя мысль об отдельной квартире. Вы знаете, она даже помирилась с другой приемной матерью.

– Она вам что-нибудь рассказывала?

– Одно время мы дружили, – пояснила хозяйка. – Надька делилась со мной, зная: я никому не скажу. Так вот, она просто ненавидела старую Панько. Взяв ее из детдома, Панько хотела от нее отказаться по прошествии пяти лет. Видимо, поделилась своей мыслью с Верой Семеновной, которая была классной руководительницей. Ну, та не позволила. Представляете, что чувствует ребенок, возвращенный в детдом? Что из него может вырасти? Учительница взяла девочку к себе и сочинила трогательную историю про болезнь Панько. Надя не поверила.

«Не представляешь, как трудно притворяться, когда все в груди кипит, – жаловалась она мне. – Я убью мать». – «Не бери греха на душу, – ответила я ей. – Потеряв одну, ты приобрела вторую, в сто раз лучше». И все же я ее не убедила. Она перестала говорить на эту тему, однако я чувствовала ее затаенный протест. Вскоре Надежда затаила зло на Веру Семеновну. «Мать разлучила меня с Юрой», – заявила она. – «Ну, с парнем, от которого у нее Дина, – объяснила Ада Юрьевна, заметив недоуменный взгляд Пети. – Он не захотел на ней жениться».

Петя кивнул.

– С чего ты взяла? – спросила я ее.

Надька понесла какой-то бред: якобы Вера Семеновна, придя к родителям Юрки, договорилась с ними об аборте и даже взяла предложенные ими деньги, которые все до копеечки потратила на себя. Девчонка горела желанием отомстить. Я боялась, что она сделает это тогда. Однако мщение было отложено. Надя нуждалась в помощнице: одной растить ребенка ой как несладко.

Глава 39

За пятьдесят лет до убийства Полковниковой

Из книги Е. Зориной

Дина росла беспокойным ребенком, но молодая мама почти не знала бессонных ночей.

– Тебе нужно учиться, – заявила Вера Семеновна уже в первый день выписки дочери из роддома. – Конечно, нам не избежать твоих подъемов во время кормления грудью. Остальное время ты можешь отдыхать.

Однако и это неудобство закончилось довольно быстро: Надя, не говоря больше о Юре, очень переживала за их неудавшуюся любовь и в результате потеряла молоко. Пришлось кормить девочку продуктами с молочной кухни. Бабушка полностью взяла на себя заботы о внучке. Молодая мама только и слышала:

– Иди отдохни. Иди погуляй.

И, надо заметить, не возражала. Первое сказанное малышкой слово было «баба». Учительница души не чаяла во внучке.

– Какие у нее красивые глазки! – восхищалась она, показывая девочку соседкам. – Она такая умница. Уже просится на горшок.

Женщины чмокали, умилялись, про себя осуждая Надю. Мать не должна совсем устраняться от воспитания ребенка. Это не приведет ни к чему хорошему. И правда, все закончилось тем, что она перестала подходить к ребенку, вечно куда-то спешила и приходила домой лишь переночевать. Вера Семеновна наконец решилась сделать ей замечание.

– Ты нас забыла. Завтра погуляй с Диночкой, пока я буду готовить обед.

Услышав эти слова, Надя приросла к полу.

– Ты отказываешься от воспитания внучки?

Теперь пришла очередь удивляться учительнице:

– Разве я сказала об этом? Мне кажется, ты мало проводишь с ней времени.

– Мама, – Надя посмотрела женщине прямо в глаза. – Я еще так молода. Что такого, если мне хочется погулять? И потом, Дине нужен отец.

– Так ты уже занимаешься его поисками?

– Вот я и говорю: что тут такого?

Щеки учительницы побелели:

– И сколько подходящих кандидатур?

– Много, – улыбнулась Надя.

Вера Семеновна прошла мимо дочери с ребенком на руках и на ключ заперла входную дверь:

– Сегодня твоим кавалерам придется побродить в одиночестве. Ты останешься с ребенком.

– Что за бред?

Девушка попыталась открыть дверь.

– Дай ключи.

– Я сказала: они подождут.

– Да ты кто такая, чтобы мне указывать? Насколько я помню, всего лишь моя бывшая классная руководительница. – Молодая мама решительно дернула за ручку двери. – И посему прочь с дороги.

Пожилая женщина растерянно поглядела на нее.

– Ты ведь меня не ударишь?

– Почему бы нет?

Девушка с силой толкнула приемную мать и выскользнула в полумрак коридора.

Глава 40

Подозреваемый

Купленное оружие не принесло облегчения. Поселившийся в душе целителя страх не покидал его ни на минуту. Затеявший грандиозную переделку комнат, Афанасий пока отказался от задуманного, по-прежнему снимая офис для встречи с клиентами, хотя второй день его пребывания в новом жилище прошел спокойно. Однако маг не расслабился и оказался прав.

Третьи сутки подходили к концу. Он принял ванну и готовился лечь в постель, чтобы почитать перед сном. Раздавшиеся на лестнице, ведущей на второй этаж, шаги заставили его выбежать из комнаты, держа наготове оружие:

– Кто здесь?

Голос гулко отозвался в пустом пространстве. Шаги стихли. Снова воцарилась тишина. Никто не думал убегать и прятаться от хозяина. Впрочем, никаких следов чьего-либо пребывания не наблюдалось вообще. Крупные капли пота выступили на побелевшем лице Афанасия.

– Может быть, это все нервы? – спросил он сам себя. – Может быть, на меня подействовали те, приреченские происшествия? Тогда мне самому нужен врач.

Шатаясь, держась за перила, мужчина спустился на кухню, накапал в стакан валерьянки и залпом выпил.

– Сейчас все пройдет, – бормотал он, возвращаясь к себе в спальню, – сейчас.

Целитель с наслаждением опустился на мягкую перину и тут же вскочил как ужаленный. К ненавистным шагам прибавился стук и хлопанье дверей внизу.

– Это мне чудится, – пытался он успокоить себя. – Этого не может быть!

Но раздававшиеся с завидным постоянством звуки говорили о том, что кто-то приближается к его двери. Мужчина снова выбежал в коридор. В мгновение все смолкло.

– Что за чертовщина?

Он направился в ванную. Проходя через гостиную, заставленную шкафами с одеждой и книгами, экстрасенс остолбенел: дверцы шкафов были распахнуты. Маг похолодел: он собственноручно запирал их на ключ и уж точно не трогал накануне. Целитель бросился к большой хрустальной вазе, на дно которой бросил ключи. Они преспокойно лежали на своем месте. Если кто-то и брал их, то, по крайней мере, вернул. Но кому это понадобилось?

Он вытер мокрый лоб и вздрогнул. Снова послышались шаги, теперь уже на верхнем этаже. Молниеносным движением мужчина сдернул с вешалки куртку от спортивного костюма и бросился в крошечную времянку. Только там, закрывшись на все замки, кое-как устроившись на маленькой тахте, он почувствовал себя в безопасности.

Глава 41

Расследование

Соседка Панько Лилия Коробкина приняла Петю так же, как и другие свидетельницы.

– Полина Панько от Надьки-то отказалась, – говорила она, угощая оперативника конфетами.

– Как отказалась? – не понял Петя.

– Да очень просто. Об этом я знаю в деталях, моя покойная мама была с ней дружна. Тетя Поля часто приходила к нам в гости. О Надежде она рассказывала очень много. Причины, заставлявшие ее вернуть дочку назад, объясняла так: дескать, взяла девчонку, неизвестно от кого рожденную, из детдома, и теперь та ей дает жару…

– Как именно? – уточнил молодой человек.

– В десятилетнем возрасте у Надежды участились нервные припадки и приступы агрессии, – пояснила собеседница. – Приемная мать утверждала, что не раз по чистой случайности избегала смерти.

– То есть девочка покушалась на ее жизнь?

– Получается так.

Женщина надкусила конфету.

– Перед самым отказом Панько решила поделиться мыслями с классной руководительницей. Вера Семеновна решила, что это событие станет для ребенка очередной психической травмой, и взяла девочку к себе, очень умело представив дело так, как будто приемная мать тяжело заболела и ей предстоит длительное лечение в больнице. Впрочем, мне кажется, Надя все поняла. Во всяком случае, желание навестить якобы больную мать у нее не возникло ни разу, как, честно говоря, и у покойной Панько.

– И больше они не общались?

Коробкина бросила на оперативника лукавый взгляд.

– Да прям-таки! Надька-то, не будь дурой, родственные отношения возобновила.

– Как так?

– Уж не знаю, как именно. Только скажу: Панько в одиночестве тоже было не сладко. Пыталась она жизнь свою устроить, вдовца нашла с двумя взрослыми детьми, внуков ему нянчила, да он так и не женился. Как там случилось – не хотел или не успел (он на пять лет раньше ее умер), – не знаю. Снова бабенка одна осталась, ногами захворала. За хлебом в гастроном еще выходила, а на рынок соседей просила сбегать и платила за это.

– Когда она возобновила отношения с дочерью? – поинтересовался Петя.

Коробкина наморщила лоб.

– Вряд ли я точно припомню. Учительница еще жива была. Динке лет пять исполнилось, а сейчас тридцать. Вот и подсчитайте.

– Лет двадцать пять назад, – задумчиво проговорил Петя. – И до этого они не общались?

– Нет. Полина бы нам рассказала.

– Что же она говорила потом? – спросил Прохоров.

Собеседница пожала плечами:

– Радовалась, конечно. Деньги покойница любила безумно. А теперь не нужно было давать их чужим людям. Надежда сама снабжала мать продуктами.

– А не рассказывала ли Панько, что заставило Надежду примириться с ней? Не вызывало ли это у нее удивления?

Коробкина задумалась.

– Нет, не припомню. Вероятно, этот факт не казался ей важным.

«А зря», – подумал Петя, однако вслух произнес:

– А вы как можете это объяснить?

Соседка хмыкнула:

– В нашем дворе все объясняют это одинаково. У классной руководительницы хоть и две комнаты, да в коммуналке. А тут отдельная. Впрочем, никто бы и от второй коммуналки не отказался: все-таки денег стоит. Сама Панько фактически осталась одна на белом свете. Двоюродная сестра у нее имелась, только до нее далеко было: как залетела с мужем-военнослужащим на Крайний Север, так и прижилась там. Примерно раз в пять лет на лето с детишками приезжала, а Полина к ней наведывалась. Только все это было в советское время. Сейчас не наездишься. Хоть сестры друг друга и любили, Полинка ей вряд ли бы жилплощадь свою завещала: сестренка ни в чем не нуждалась. И уж, конечно, та не стала бы присматривать за Панько, знаете, дети, внуки.

Оперативник кивнул:

– А отчего она умерла?

Коробкина нахмурилась:

– Ее смерть вызвала много толков. Тетя Поля, знаете, за собой следила, незадолго до смерти прекрасно выглядела, такая свежая, ухоженная. Пока ноги мучить не стали, по парку бегала, в проруби купалась. Да и с ногами ничего страшного, обыкновенный артрит. С ним до ста лет можно жить.

– И что же случилось?

На лицо собеседницы набежала тень:

– Этого никто не знает. Стала тетя Поля дуреть с каждым днем. Всегда такая аккуратная, перестала причесываться и умываться, всегда такая осторожная – дверь нараспашку. Надежда и Дина, к тому времени уже имевшая двух детей, закрывали ее в квартире, потому что стоило ей выбраться – и неслась куда глаза глядят. Потом ничего не помнила. Принесет почтальон пенсию – так запрячет – никто не отыщет.

– А просветы бывали? – спросил Петя.

– Представьте, да. Лишь полегчает, она своим позвонит, мол, я в порядке, хочу соседей навестить, на лавочке посидеть. Дочь ей и скажет, куда ключи спрятала. Полина освободит себя из так называемого плена – и к нам.

– Она что-нибудь говорила?

Лиля вздохнула:

– В том-то и дело. Сядет на табуретку и плачет: «Я не понимаю, что со мной происходит». Моя мама ей советовала: «Обратись к врачу». А она рукой махала: «Диночка не велит. Сама меня лечит. Два раза в неделю прибегает с работы и делает мне уколы. Причем лекарство дорогущее. Однако внученька на все готова, лишь бы меня на ноги поставить». – «Да ведь оно не помогает», – замечала мама. А та свое твердит: «Диночка сказала, время должно пройти». И что с того? Время летело, а лекарство не действовало. Надежда запретила матери на улицу выходить и даже по телефону общаться. Моя матушка сильно беспокоилась за свою приятельницу и однажды вызвала ей врача. Так что вы думаете? Дина этого доктора на порог не пустила: мол, мы ее уже возили в больницу. Стоило нам поинтересоваться у дочери и внучки, как дела, те бросали в ответ: «Какое вам дело?» Вот и получилось, что о смерти соседки мы узнали только после ее похорон. К нам пришел старший сын Дины Борис и принес пирожки: «Бабушка умерла, сегодня похоронили. Помяните ее».

Коробкина сделала паузу:

– Есть еще один странный факт. Надежда могла не ставить в известность соседей, людей, в общем-то, чужих, однако двоюродной сестре сообщить была обязана. Однако и та приехала лишь на могилу. Встретив маму во дворе, она сказала ей: «Смерть сестры кажется мне странной. Если бы эксгумация не была такой хлопотной и неприятной процедурой, я бы занялась расследованием. Ведь мы с Полиной были очень близки, и Надежда это знала. Как же она могла поставить меня уже перед свершившимся фактом?»

Собеседница перевела дыхание и продолжила:

– Но и это еще не все. По прошествии нескольких месяцев Надежда и Дина перестали здороваться с членами нашей семьи, забросали глупыми письмами участкового и другие организации. Муж у меня электромеханик, и его обвинили в том, что он вмонтировал в счетчик какие-то приборы, позволяющие воровать у соседей электроэнергию. «А как же иначе? – вопила Надька на весь подъезд при каждом посещении нас электриками. – Мы здесь почти не живем, а света нагорает вагон!» К нам зачастили комиссии. Слава богу, после пятой проверки отстали. Нашим милым соседям объяснили: их электричество в безопасности. Думаете, они успокоились? Отнюдь, оповестили соседей о нашей якобы непорядочности. Приходившие им счета исправно бросались в наш ящик. Эта семейка обзывала нас ворами и требовала оплатить их коммунальные услуги.

– И вы оплачивали?

– Вот еще, – фыркнула Коробкина.

– Как вы думаете, что стало причиной такого отношения?

– Ума не приложу, – улыбнулась хозяйка.

– Вы пробовали с ними поговорить?

– Я – нет, а мама пробовала, – продолжала женщина.

– И что они говорили?

– Всякую ерунду. Мол, мы с первого дня их переезда не давали им житья: подслушивали, подсматривали, воровали корреспонденцию. Абсурд какой-то. Недаром покойная Полина боялась Надежды.

– Вера Семеновна умерла раньше Панько? – уточнил Петя.

– Гораздо раньше, лет на восемь, – подтвердила Лилия.

– И завещала комнаты дочери и внучке?

– Разумеется, – Коробкина хлопнула себя по лбу. – Вспомнила! Тетя Поля все время пыталась сказать о какой-то большой квартире, на которую положили глаз ее родственнички. Правда, всякий раз, начиная разговор, она прерывала себя и умолкала.

– И вы не предполагаете, о чем могла идти речь?

– Нет, – хозяйка уверенно взглянула на собеседника.

– Вам незнакома фамилия Полковникова? Или, может быть, приходилось слышать имя-отчество Наталья Павловна? – поинтересовался Петя.

– Приходилось, – закивала Коробкина. – С этой Натальей Павловной Надька часто приходила к матери. Странная женщина!

– Чем же она странная?

Лилия улыбнулась:

– Ходила за ними, как собачонка, только хвостом не виляла. Вы слышали о зомби?

– Ну? – не понял Прохоров.

– Если они существуют, эта Наталья Павловна – одна из них.

– Почему вы так решили?

– Да по всему: выражению лица, походке, поведению. Видно за версту: женщина не совсем нормальная. Кстати, как она? – полюбопытствовала собеседница.

– Найдена мертвой.

Коробкина вскрикнула и прижала ладонь ко рту.

– Значит, их уже посадили! Вы поэтому пришли ко мне?

– Посадили кого? – удивился Петя.

– Ну, Надьку с Динкой. Это ведь они ее укокошили?

– С чего вы взяли?

– Вы сомневаетесь? – хозяйка всплеснула руками.

– А вы – нет?

– А я – нет, – твердо сказала женщина.