Текст книги "Мой лучший друг - скелет (СИ)"

Автор книги: Олеся Гринкевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Полет в неизвестность

Скелетам чужды сновидения – по крайней мере, раньше я так думал. Но в последнее время мало какие из моих предположений оказывались верными. Пока кучка обугленных костей валялась неизвестно где, мой разум беспрепятственно мог вытворять что угодно, полностью игнорируя реальность.

Я вспомнил, наконец, кем был когда-то. Тем самым парнем, что практически не выходит из дома и компьютеру посвящает все часы своей жизни. Работа, отдых, общение – все это проходило в четырех тесных стенах съемной квартиры. Дневной свет редко посещал мое место, я отсеял его как понятие плотными шторами, самостоятельно решая, когда для меня день, а когда – ночь.

Но так было далеко не всегда. Детство и юность я провел в компании своих друзей. Мы пакостничали, иногда даже переходя черту. Я никогда не умел играть в бейсбол, но всегда таскал с собой биту на случай, если подвернется повод что-нибудь разбить. Ни учеба, ни будущее меня не интересовали, а себя я мнил чуть ли не единственным разумным существом на всей планете. Так бы и продолжалась моя беззаботная, полная разгильдяйства жизнь. Но однажды одна маленькая девочка отстегнула ржавую цепь от огромной и злой собаки, к которой никто из взрослых парней даже подойти не осмеливался. Девочка погладила собаку и та, гавкнув несколько раз на прощание, скрылась из виду. Мы же застыли на месте, держа в руках воду и еду, которые хотели пододвинуть собаке палками.

– Чего вы? Все равно положите. Она еще вернется, когда проголодается – сказала девочка. Так мы и сделали.

Девочка и собака в итоге по-своему подружились. Конечно, сложно было без дрожи смотреть на огромную грязную собаку, идущую рядом с маленькой девочкой, поэтому в скором времени она начала ее вычесывать, при случае. Парни, мои друзья, к девочке относились снисходительно и не особо рвались звать ее играть, я же все больше и больше времени проводил в ее компании. Иногда даже стал посещать школу. У девочки, кроме меня, особо не с кем было поиграть, поэтому нашим тихим занятиям вроде шашек или рисования мелками никто не мешал.

Дальше мне не хотелось вспоминать. Одна часть сознания желала мирно заснуть, отдавшись на волю судьбы, а другая, любопытствующая и упорная, продолжала проигрывать сцены одну за другой. И чем дальше шло повествование, тем больше я ощущал нечто, похожее на тошноту. Но выбора не было – во сне никак не отвлечешься, забивая мысли, на мелкие дела.

Все закончилось в тот день, когда я решил пойти с друзьями прыгать с тарзанки. Уже некоторое время я разрывался между ними и девочкой, но в тот жаркий вечер все же предпочел их. Нашу старую тарзанку кто-то срезал, и поэтому мы нашли новое место для нее – на отличном отвесном берегу, высоко над водой. В этом месте мы еще ни плавали, ни прыгали, но оно показалось нам отличным. Закрепив веревку, мы стали тянуть жребий, кто прыгнет первым. Солнце, пусть и вечернее, все еще обжигало наши тела. Хотелось поскорее нырнуть в прохладную воду реки, но никто не решался сделать первый шаг – новая тарзанка была гораздо выше предыдущей.

Девочка с собакой застали нас на середине спора. Оказалось, она следовала за мной все это время, играя в следопыта или что-то вроде того. Парни сразу же стали ее подзуживать прыгнуть в воду.

– Да давай, что ты, как маленькая, – поддакнул я, заразившись общим настроением. Я думал, что девочка благоразумно отшутится или спасует.

Но она не стала.

Вместо этого, под нарастающей скулеж своей верной собаки, она подошла к веревке и вызывающе посмотрела мне прямо в глаза. "Кажется, обиделась", – понял я. Девочка прыгнула с тарзанки в первый раз своей жизни. И последний.

Высота ли сыграла свое злое дело или то, что девочка запнулась при разбеге, но ее худенькой тело кувырком полетело вниз, врезаясь в обрыв, пока не скрылось в воде. Молниеносной стрелой между нами пролетела собака, скрывшись в воде. Она не задумалась ни на секунду, просто последовала за своим другом. Потом очухались и начали спускаться парни. Я же застыл на месте с единственной мыслью.

"Зачем я это сказал".

Мне мучительно хотелось проснуться. Сознание, переживая заново все эти моменты, горело болью и стыдом. С каждой секундой росло острое желание ворваться внутрь воспоминаний и врезать самому себе. Я не мог разглядеть лица друзей или подробности окружающего пейзажа. Но девочку видел так ясно, будто она стояла прямо передо мной. Эти две косички невозможно забыть.

Я сидел возле ее больничной койки. Спустя полгода, у меня наконец-то накопилось храбрости навестить ее в больнице. Подсолнух, принесенный мной, стоял в тонкой высокой банке, одолженной медсестрой. Кресло-каталка, как ни старался я не смотреть на него, всегда присутствовало с краю моего поля зрения. Белые стены действовали на нервы, но я старался смеяться и балаганить, чтобы уловить хоть каплю улыбки от девочки. Она не злилась на меня, просто радовалась, что ее кто-то навестил. Я принес ей несколько книг и сладости. Она тут же спрятала их под подушку. Потом спросила про собаку.

– Некоторое время она искала тебя, теперь же каждый день приходит туда, где вы играли. Скучает, но выглядит хорошо.

– Это хорошо.

Мы поговорили до конца разрешенного периода посещения и я, помахав рукой, ушел. "Загляну к ней ночью, устрою сюрприз". Когда пришло время, я без проблем забрался на второй этаж, держась за сточную трубу и выступающие кирпичи разваливающейся больницы. Но, заглянув в окно, увидел только идеально пустую палату. Остался только поникший подсолнух в банке, переставленный на подоконник.

Девочка согласилась на программу "СОН". Уже вечером ее увезли в столицу в специально для этого прибывшем грузовичке. Узнал я об этом, правда, только утром. Столице требовалось много энергии, и "СОН" позволял ее получать с минимальными затратами и самым экологичным путем из всех. Мы же, живущие на окраинах, существовали по-старинке. По сравнению с технологиями и развитием столицы, наши разваливающиеся панельки и пошатнувшиеся домики выглядели довольно жалко, но все местные уже давно к этому привыкли.

Далее последовала череда одинаковых серых лет. Я так и не решился поехать за ней, хотя мог хотя бы попытаться. Четыре стены, компьютер, тиканье настенных хозяйских часов. Тихое жужжание вентилятора в процессоре. За это время мои друзья уже давным-давно уехали в столицу на заработки, а собака девочки состарилась и мирно умерла. Я не знаю, когда именно решил остановиться, но в один день я своей собственной рукой набрал текст заявки на участие в программе "СОН" и отправил его на их почту. Шли дни, но никто так и не приехал. Моей жизненной энергии не хватало даже им. Тогда я сам заказал через черный рынок необходимое оборудование и установил его.

Мои родители были счастливы услышать, что я решил наконец-то пойти в университет. Пока я с энтузиазмом расписывал им свои радужные планы, отец на другом конце трубки судорожно диктовал виртуальному ассистенту мои реквизиты. Они согласились помочь мне оплатить первый год.

– Остальные я уже и сам смогу. Устроюсь на хорошую работу и буду совмещать с учебой, – вдохновенно врал я в трубку, смотря в покосившееся зеркало на стене.

Через неделю комната стала напоминать внутренности какого-то робота, вся покрытая проводами и мигающими лампочками она стала, впрочем, даже уютнее. Я не знал, к какому серверу подключили девочку, поэтому рассчитывал только на удачу. В отличие от профессионального оборудования, поддерживающего жизнь в клиенте столько, сколько было необходимо, мое было одноразовым. Сканируя разум клиента, оно переносило его туда куда попадали все участники программы. Единственным минусом было то, что физическое тело при этом навсегда теряло все присущие живому организму функции. Иными словами – умирало. Однако оцифрованная копия попадала на сервер, так что по факту это была не совсем смерть – просто переход в иную форму существования. Отзывы об этом оборудовании оставлять было уже некому, как и сообщить, работает ли оно вообще, но я спустил на него все свои сбережения до последней копейки и отступать не собирался. В череде пустых лет, я наконец-то ощутил желание жить именно тогда, когда надел шлем и нажал на кнопку запуска. "Мы обязательно встретимся", – подумал я, закрывая глаза.

У меня получилось оказаться в нужном месте далеко не с первой попытки. Программа пыталась загрузить меня в множество странных миров, но я силой воли каждый раз перенаправлял свое движение, пока не ощутил знакомое присутствие. Но даже тогда, из-за несовершенства оборудования, мне не удалось прогрузиться сразу. Я долго блуждал по пустому глючащему городу, прежде чем "обновиться" и попытаться снова. После чего осознал, что проблема кроется в моем виде – я не мог прогрузиться из-за слишком большого объёма данных, который слабенький интернет моей съёмной квартиры просто не тянул. Но однажды в череде "обновлений" я прогрузился просто скелетом. Еще через несколько попыток, я, наконец, смог проснуться по-настоящему. Без воспоминаний, которые остались "заархивированы", и лишь спустя время смогли вернуться ко мне. За что я их ненавидел. Или, вернее, себя.

Я вновь открыл глаза. Незнакомый желтый потолок над головой. Местами краска на нем потрескалась и, казалось, была готова осыпаться в любую секунду. Заметив краем глаза движение на периферии, я с трудом повернулся. Кости были как новенькие, но двигались с трудом. Незнакомый мужчина поднял на меня уставшие глаза. Он сидел в углу, в кресле, раскуривая трубку и одновременно вращая в стакане янтарного цвета жидкость. Что-то в его облике и манерах казалось мне знакомым.

– Очнулся, аномалия? Как спалось? После твоего маленького бунта мне поприбавилось головной боли.

– Энгус?

Я кое как поднялся и огляделся. На мне не было никакой одежды, но это не особо смущало комната, в которой мне довелось проснуться, казалась комнатой какого-то старинного коттеджа. Стены были украшены старомодной лепкой, полы состояли из, насколько я мог судить, брусьев дуба. Мебель не отставала – винтажные шкафы, тумбочки и зеркало, обрамленное витиеватым узором. Вместо привычной лампочки иди люстры под потолком висели свечи. К счастью, воск с них не капал – десятки миниатюрных свечей просто горели, не производя ни дыма, ни, насколько я мог догадываться, запаха.

– Где мы? – пересиливая кашу в голове, наконец, спросил я.

– В моем куполе, – ответил Энгус, затчяиваясь дымом, – От тебя мало что осталось после взрыва. Пришлось постараться, чтобы вернуть тебе прежний вид.

Он с явным наслаждением сделал глоток из своего стакана для виски, после чего подошел ко мне. Я заметил несколько потемневших камней душ, валявшихся в углу. "Кажется, я обязан своим спасением не ему, а этим несчастным".

– Ну, аномалия, вспомнил таки что-нибудь? – я кивнул, – Значит мы сможем, наконец, поговорить.

Энгус пододвинул один из мощных и тяжелых на вид стульев к кровати, на которой я лежал. Он сделал это так легко, будто стул был всего лишь пушинкой. В облике человека он выглядел как мощный мужчина лет тридцати в коричневом костюме. Его пышные белоснежные волосы слегка вились и доходили ему до плеч. Вкупе с строгим профилем носа и аккуратно постриженными усами и бородой, он производил впечатление владельца винодельческих плантаций и предприятий. Особенно этому образу способствовала его шляпа, идеально сочетающаяся с костюмом. "Ну или он выглядит как отошедший от дел босс мафии", – подумал я, и, по ухмылке Энгуса, понял, что тот прекрасно может слышать, что я думаю.

– Это только у вас с Белом такая потрясающе милая способность, или же все здесь могут заглядывать в мою голову? – не скрывая своего недовольства, пробурчал я.

– Бармен не может контролировать свои силы так как это буквально его работа, читать мысли. Я же – по настроению, – улыбка с лица Энгуса исчезла, когда он сел на стул.

– Теперь же давай серьезно. Ты осознаешь, что ты делаешь в последнее время?

– Не особо, – честно признался я, – Просто делаю то, что мне кажется наиболее логичным.

– И это еще "логично" по твоему, – мужчина устало потер глаза, – Боюсь представить, что было бы, выбери ты действовать не логично.

Он затянулся трубкой, после чего продолжил.

– Итак, аномалия, я хочу прояснить одну вещь, прежде чем позволять тебе и дальше творить безобразия. Мое время на исходе, но, как бы забавно за этим не было наблюдать, всему есть предел. Ты знаешь, почему именно тебя я решил обучать на наблюдателя?

– Из вредности?

– Нет. Не совсем. Птица и наблюдатель на одном из островов обязательно должны быть чем-то связаны. Дружба, вражда, любовь – неважно. Только тогда у птицы будет достаточно причин, чтобы оставаться в мире Лира достаточно долго, до следующей смены цикла.

– Ты имеешь в виду – зимы?

– Зима приходит и уходит. Я же говорю о цикле жизни птицы. Он долог, но не вечен. Время моей – уже на исходе.

– Так значит, большая птица, которая летает сейчас, была твоим знакомым?

– Да. Наш остров никогда не славился качеством поставляемых душ. Его основное назначение, помимо предоставления Сида для питания – воспитание птенца. К концу зимы, весной, девочка должна будет встать на крыло.

– Нет, этого не случится, – я резко прервал его, – Я вытащу Каэр отсюда и верну обратно в реальность.

– Так говоришь, будто это место не реально, – Энгус ухмыльнулся, – Твое представление о Лире все еще слишком детское, аномалия. Как и представление о мире, что ты покинул. Твою девочку никто не заставлял ни входить сюда, ни соглашаться на роль птицы. Единственный, кто идет против ее воли – ты сам.

– Она не понимает, что теряет! – я подскочил на кровати, – Если бы я приходил чаще, то…

– Хватит. Ты понял, о чем я, – Энгус махнул рукой, останавливая меня, – Забавно, но и я тебя понимаю. Когда-до давно мной владели такие же эмоции. Но есть то, что уже невозможно вернуть или изменить. И есть то, на что ты никогда не сможешь повлиять. Все, что я хотел сказать – не повторяй моих ошибок. И не действуй сгоряча. Может, сходим в бар и обсудим все, прежде чем ты совершишь нечто, о чем будешь потом жалеть?

Я не узнавал Энгуса. Была ли это часть его личности всегда или ему пришлось таким стать, чтобы убедить меня в чем-то? Это было уже не важно.

– Нет. Просто дай мне одежду, и я пойду дальше.

– Горячую голову льдом не остудить, хах? – Энгус вышел из комнаты и принес мне черные толстовку, штаны и кепку. Кроссовки были белыми, с желтыми и серыми полосами, – Другого ничего нет. Найдешь себе сам что получше потом.

Я быстро оделся. Одежда была комфортнее всего, что я носил до этого. Рукава и низ толстовки украшали желтые полосы, на спине был силуэт головы чертенка – желтый кружок с рожками.

– Откуда это у тебя? – я рассмотрел себя в зеркале и мне понравилось то, что я увидел. Надвинув поглубже кепку, я накинул сверху капюшон.

– Это моя одежда со времен, когда я только появился в Лире. Иди же, аномалия.

– А моя бита? – Энгус закатил глаза, но принес мне биту. Она была другая, абсолютно черная, покрытая лаком.

– Твою я забирать не стал, так что держи эту. Валялась у меня на всякий случай.

Я не стал спрашивать, откуда она у него, и вместо этого принял подарок, кивнул и открыл дверь. "Возможно он взял ее после одного из моих возвращений и с тех пор держал у себя". За дверью я увидел дом Сида. "Так вот как он так быстро перемещается между куполами – ему даже не нужно использовать бар Бела. Удобно".

Не оборачиваясь, я вошел внутрь. Сид и Каэр все еще спали. Я был уверен, что прошло уже несколько дней с тех пор, как мы виделись в последний раз, но они, казалось, даже не изменили своих поз. Аккуратно взяв Каэр на руки, я стал ее одевать. Свитер, куртка, сапоги, варежки. Она не проснулась, даже не шелохнулась. Одевая ее, я никак не мог успокоиться. "Почему Энгус меня не остановил? Он же знал, что я сейчас сделаю, верно? Раз так, значит мои предположения – верны?" Еще я жалел, что не спросил его о состоянии Гира, но это не имело большого значения. Согласно родившейся в моей голове после вернувшихся воспоминаний теории, мало что теперь имело значение.

Взяв Каэр на руки, я вышел во двор. Снег хрустел под ногами, кругом наступила бесконечная ночь. Над головой сияли тысячи звезд, а в груди безумно колотилось сердце. Я постоял так немного, глубоко дыша, прежде чем перешагнуть порог купола и оказаться на сером берегу.

Каэр мирно посапывала на моих руках, когда я все ближе и ближе подходил к краю. Я уже не чувствовал биение сердца, в этом мире, как и в любом другом, его уже не существовало. Лишь купол Сида, который в скором времени должен был исчезнуть вместе с хозяином, давал мне иллюзию полноценной жизни. Я прошел мимо знакомых куполов, вспоминая его обитателей. С кем-то из них я даже не успел познакомиться, но, наверное, это было к лучшему.

Стоя на краю обрыва, я вспоминал тот случай, что привел меня сюда. "Как иронично", – подумал я, прижимая Каэр к себе и делая шаг в пустоту. Ветер звенел в ушах, но на душе было необыкновенно легко. Все тревоги и горести остались позади, ведь, как Энгус и говорил, есть вещи, которые уже не вернешь.

Я насладился каждым мгновением этого тихого и короткого полета.

Прежде чем мой череп разбился на тысячи осколков о камни под водой.

Весна

Я очень долго не хотел открывать глаза. Мне было настолько лень, насколько это только возможно. Никакое ласковое солнце не смогло бы меня переубедить и заставить мои кости подняться с кровати. «Кости?» – я, преодолевая навалившуюся усталость, попытался выбраться из пучины сна. Медленно, будто увязая в горькой карамели, но все же – я смог подняться и оглянуться. Обычная комната в коммуналке. Пыльный ковер с выцветшими узорами висел на стене. Старенькие занавески слегка шевелились на окнах, сквозь которые тайком проникал осенний сквозняк. Я посмотрел на свои руки, но вместо них увидел только белоснежные, словно из сахарной глазури, кости, выглядывающие из-под майки. Почему-то сей факт не вызвал во мне ничего кроме легкого удивления. Одевшись в валявшуюся на стуле черную толстовку с желтыми полосами на рукавах и капюшоне, узкие темные штаны и надев черную кепку, я огляделся в поисках любой удобной обуви. Черные кроссовки с белой подошвой и желтой и серой полосой по бокам стояли неподалеку от входа. Удивительно, но размер практически идеально подходил – разве что толстовка была великовата. На ее обратной стороне был желтый, пустой внутри кружок с рожками, напоминающий чертика. На улице, как я мог видеть в окно, никого не было, а стрелки часов замерли около девяти утра. Собравшись, я захватил с собой из незнакомой квартиры еще и рюкзак. Он показался мне непривычно пустым, будто чего-то не хватало. Помотав головой, я решил осмотреться на улице, чтобы разобраться, что к чему.

Долго мне пришлось бродить по пустому городу. В нем не было никаких звуков – ни ветра, ни пения птиц. Будь у меня сердце, я уверен, что в этой тишине слышал бы его биение. Листья с деревьев медленно опадали на асфальт. Я просто бродил, надеясь встретить хоть одну живую душу. Заходил в магазины, подъезды, чужие квартиры – в этом городе, казалось, не существует запертых дверей. Все продукты были аккуратно расставлены на полках, все квартиры были идеально убраны и чисты. Ни следа мусора или грязи. Чтобы как-то скрасить свою прогулку, я взял в одном из магазинов пачку сигарет и зажигалку, попытался прикурить, присев на детской площадке. Легких у меня не было, поэтому идея изначально была провальной, но почему-то дым послушно скопился под ребрами, после чего вышел через мои челюсти. Приподняв толстовку и майку, я обнаружил в том месте, где должно быть сердце, что-то слегка светящееся и округлое, напоминающее сгусток энергии. Я не стал его трогать, оставив это сомнительное занятие до лучших времен.

Вдруг, когда сигарета почти закончилась, я услышал скрип металла где-то вдалеке. Вскочив, я бросился на звук. По пути я притормозил только в одном месте – на пустыре между домами была яма, заполненная костями. Некоторые черепа не были разрушены и несколько напоминали мой собственный, но это нормально – скелеты людей в принципе слабо отличаются друг от друга для неопытного глаза. Я решил, что спрошу о них у того, кто является причиной скрипа, и побежал дальше. Улицы, похожие одна на другую, быстро сменялись. Меня удивило обилие детских площадок возле домов, но еще больше я удивился, обнаружив источник звука.

Маленькая девочка с двумя белыми как снег косичками качалась на качелях. Из ее макушки росла пара маленьких рожек, а на ногах были милые черно-белые ботинки.

– Эй! Привет! – я помахал рукой девочке издалека, чтобы не спугнуть ее, – Я подойду?

– Оси! – девочка соскочила с качелей, подбежала ко мне и обняла так, будто я был ее самым родным человеком, – Оси, ты вернулся!

– А разве я куда-то уходил? – шутливо спросил я. Не понимая происходящего, я тем не менее решил ей немного подыграть, чтобы она не расстраивалась.

"Может, она перепутала меня с другим каким-нибудь скелетом?"

– Я запамятовал, ты случайно имя не меняла? Какое оно у тебя сейчас? Мари?

– Нет, я Каэр, – сказала девочка, хихикнув.

– Ммм, может, Сали?

– Каэр! – девочка слегка стукнула меня в бок кулачком.

– Ух, какая ты сильная. Кажется, сломала мне пару костей. Каэр так Каэр. Красивые у тебя рожки, к слову, – я задумчиво поскреб свой капюшон, – Наверное, тоже себе такие заведу.

– А как?

– Пришью! Я великий швей, скелет по имени Оси, если ты не знала!

– Такого слова не существует, – девочка взяла меня за руку.

– Как это – не существует? Я же тут, значит и другие "швейи" есть.

Мы с девочкой, порыскав по квартирам, нашли иголку, нитки и черную ткань, из чего я пришил себе на капюшон пару рожек, прямо как у Каэр.

– Ну, как тебе? Теперь нас двое таких, рогатых.

– Мои рога лучше.

– Разумеется, никто и не спорит.

Я приготовил ей поесть в заброшенном кафе. То, что все продукты были свежими и имелись в достаточном количестве меня не смутило – все происходящее казалось мне одним длинным странным сном. После еды девочка захотела спать, и я на плечах отнес ее в ближайшую уютную квартиру, какую мне удалось запомнить. Включив ночник, я укрыл ее одеялом.

– Спокойной ночи, Оси.

– Спокойной ночи, Каэр.

Стоило ей закрыть глаза, как мир погрузился во тьму. Не было ничего, кроме маленького круга света от ночника. "Все это кажется таким знакомым", – безучастно думал я, кидая в черноту за окном книги. Те бесследно пропадали, не издав и звука.

– И как оно, аномалия? – раздался вкрадчивый хищный голос.

Я судорожно обернулся и увидел странное белоснежное существо. Длинное тело немного напоминало то ли змею, то ли таксу. Хвост, безостановочно извивающийся, казалось, был готов хлестнуть меня в любой момент. Существо глядело строго и… немного грустно?

– Ты кто? – спросил я шепотом, чтобы не разбудить Каэр. Существо промолчало, долго разглядывая меня, будто подбирая слова.

– Ты уже забыл, что ты сделал, да? Очень удобно. Идеальный побег – тот, о котором ты не помнишь.

Чем дольше я смотрел на существо, тем крепче во мне утверждалась мысль, что нужно как можно скорее от него избавиться.

– Я позволял тебе многое. Но это – этого я тебе не прощу.

Существо звали Энгус. И в ту ночь, возле кровати девочки, он рассказал мне всё.

– …Таким образом, вспомнив, как ты сюда попал, ты решил, что, если птица – посредник между реальным миром и Лиром, то, убив птенца, ты перезапустишь систему. Ведь выбранного птенца, как и птицу, убить невозможно. Так и случилось. Лир вернул девочку в самое безопасное для нее место – в купол, отмотав время с конца зимы на начало осени. Ты знал, что остановить превращение невозможно, поэтому решил его замедлить, вернув все назад.

Энгус замолчал, смотря на ребенка, потом – на меня.

– Вот только это уже далеко не первая твоя попытка. И, буду честен – я порядком устал от одних и тех же дней.

– То есть?..

– Как я и говорил в твой прошлый раз, ты – далеко не первый скелет, которого я встречаю. Поначалу это казалось мне забавным, затем – я возненавидел тебя. Сейчас же, наверное, мне удалось немного понять.

– Разве? – я уставился на свои кроссовки. Это была очень долгая ночь и голова шла кругом.

– Да. Возвращаться вновь и вновь ради того, кого любишь, жертвуя своим и их будущим – что может быть абсурднее и логичнее одновременно? Ты понял, что лишь осенью и зимой ты и Каэр можете быть вместе. В точке "до" – тебя как скелета и аномалии не существует, в точке "после" – не существует девочки Каэр. Ты намеренно загоняешь себя в эту петлю уже который раз. Но я здесь не для нотаций, – Энгус сделал изящный шаг назад, – Просто хотел добавить кое-что к словам, сказанным в прошлый раз. У тебя есть будущее. Осталось научиться его не бояться, Осиан.

За окном постепенно зачинался рассвет. Существо исчезло за миг до того, как девочка раскрыла глаза.

– Доброе утро. Чем хочешь заняться сегодня? – бодро спросил ее я.

– Рисовать!

– Как пожелаете, маленькая леди, – я слегка поклонился ей, и мы направились на поиски карандашей и бумаги.

Я не мог до конца вспомнить все то, о чем рассказывал Энгус, однако что-то мне подсказывало, что он не лгал. Это существо, как мне показалось, в принципе не способно обманывать. Все те люди, о которых он рассказывал и все те события, что имели место быть – я каждый раз заходил так далеко, только чтобы вернуться к самому началу. Как раз за разом перечитывать любимую книгу, пересматривать любимый фильм. Те эмоции, те чувства, что зацепили нас в произведении, заставляют нас вновь и вновь к нему возвращаться. Ведь это – единственная возможность ненадолго погрузиться в полюбившийся нам мир. Мы можем досконально знать все наперед, каждое предложение, но что-то заставляет нас повторять это до тех пор, пока нам не надоест. Это похоже на тот самый эффект, который бывает, когда слишком часто слушаешь любимую песню – ровно до тех пор, пока не начинаешь ее ненавидеть. Но все равно рано или поздно к ней возвращаешься. "Неужели тем же самым для меня стала Каэр?"

Мир, ради которого стоит жить. Тот ради кого пойдешь на все, лишь бы вновь увидеть его улыбку. Я посмотрел на девочку рядом со мной. Из-за особенностей прошлого "забега", она запомнила все, что происходило с ней. "Кроме того, что я сделал в самом конце. Ведь тогда она спала". Девочка была рада вернуться в свой купол, насколько я мог судить.

– Возможно, аномалия, дело в том, что ты исполнил задуманное в прошлый раз гораздо медленнее, чем во все остальные. У девочки уже начало появляться оперение – и это помогло ей все запомнить. Я уверен, что, промедли ты еще несколько дней, твой план и вовсе бы не сработал, – говорил той ночью Энгус.

– И что бы случилось?

– Море получило бы немного лишнего кальция, а Лир сменил птицу чуть раньше положенного. Только и всего.

Постепенно воспоминания вновь возвращались ко мне – и худшие, и лучшие их части. День за днем текло время в пустом городе. В отличие от прошлых случаев, я не стал выводить Каэр из купола, вместо этого мы просто веселились. Я вспоминал все те игры, которые мы любили в детстве. Догонялки, прятки, казаки-разбойники, классики. Единственное, что немного омрачало мой дух – присутствие страшных черных тварей, но это было неизбежно. После стольких сбоев в системе, учиненных мной, их существование казалось меньшим из всех зол, что могли произойти.

На третий день Энгус принес мне ту черную биту, что я обронил во время прыжка со скалы.

– Тебе она в любом случае будет полезнее. Чем бы ты там не решил заняться, аномалия, – сказало существо, из-под прищура разглядывая девочку, собирающую с клумбы цветы, – Скажи, как скоро все повторится?

– Я просто хочу спокойно провести с ней оставшееся время, – ответил я, прислонившись к дереву, – Только и всего.

Он посещал нас еще несколько раз, всегда – оставаясь незамеченным для Каэр. Не то чтоб в этом была необходимость, она и так знала о его существовании. "Наверное, просто не хочет", – думал я и не расспрашивал его об этом.

Примерно через два месяца потихоньку началась зима. Каэр стала чаще зевать, дольше спать, но все еще с удовольствием играла во все, что я предлагал. В один из дней я решил, что время пришло.

– Пойдем, – я протянул ей руку, и мы, не торопясь, вышли из купола.

– Добро пожаловать обратно, аномалия, – Энгус, встретивший нас, ухмыльнулся. Он смог оказаться в нужное время в нужном месте, ровно в секунду, когда мы покинули купол, и у меня закралось подозрение, что я уже проворачивал что-то такое раньше. "Да и какая разница?" Существо отвело нас в бар к Белу. Тот спокойно поприветствовал меня и девочку.

– Добро пожаловать в мой бар. Меня зовут Бел, я местный бармен, а заодно и владелец заведения. Чем могу быть вам полезен?

– Мне, пожалуйста, что-нибудь горячительное, а девочке – горячее.

– Будет сделано.

Пока что все происходящее совпадало со словами Энгуса – Бел, казалось, ничего не помнил из произошедшего. "Но, учитывая, что он умеет читать мысли, это ненадолго. Верно, старина?" Бел резко поднял на меня взгляд, но потом сразу же вернулся к готовке, будто ничего не услышал. Перекусив, мы с Каэр пошли дальше.

– А что мы делаем? – спросила она меня, когда мы вышли из бара.

– Ходим в гости. Хочу, чтобы ты увиделась со всеми нашими знакомыми.

– А, тут живет Гести, – девочка показала на купол цветочной леди, – Я ее помню.

– Я тоже, – мне не понравилась идея посещать это место вновь, – но давай пройдемся по другим куполам.

Мы погуляли по куполу Гира, рассматривая забавных людей с телевизорами вместо головы. Я познакомил Каэр с трусливым рыцарем Имби, и девочка с удовольствием понарошку сразилась с ней на деревянных мечах. Мы посетили несколько других куполов, которые раньше мне доводилось проходить только по работе. Космическая станция на Луне. Поле музыкальных колокольчиков, издающих при прикосновении нежные мелодии. Волшебная избушка с милой ведьмой. Множество разных миров – я старался показать ей как можно больше, но девочку все сильнее клонило в сон. В середине зимы мы закончили наше маленькое путешествие и вернулись в хижину Сида.

– Нас совсем никто не помнит, да? – грустно спросила Каэр, пока я затапливал печь.

– Получается, так. Но ничего страшного – ведь мы смогли вновь подружиться со всеми. Верно?

– Верно, – Каэр взбодрилась, улыбнулась и вновь вернулась к рисованию, – Жаль, конечно, что дедушку Сида мы не увидим.

– Ничего страшного. Он сейчас отдыхает. Увидитесь после… – я запнулся, но, тем не менее, продолжил, – После зимы.

– Вот и славно, – поев пирога, девочка укуталась в одеяло. Она уснула, а я занялся изучением библиотеки Сида. Каких только книг у него не было! Про похитителей сокровищ, отважных моряков, хитрых фей, безрассудных космических пиратов – и многие другие. Его библиотека позволила мне занять себя дня на три, пока Каэр мирно погрузилась в долгий зимний сон. На четвертый день в дверь постучали.