Текст книги "Бойтесь гнева терпеливой (СИ)"
Автор книги: Олеся Фартовая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Бойтесь гнева терпеливой
Олеся Фартовая
Глава 1
Бежав по выложенной камнями дорожке с тяжелой корзинкой в руках, я уже видела наш деревянный забор и черепичную крышу. В этом старом, небольшом домике, меня ждала моя семья.
Пусть очень бедная, скромная, но любящая. А если бы папа был здоров – мы были бы самой счастливой семьей на свете! Я решила, когда вырасту, то обязательно вылечу папу. Поэтому моя самая заветная мечта – поскорее стать взрослой.
А пока… меня зовут Соломея и мне семь лет.
– Мамочка, папочка, я – дома! – прокричала я, перепрыгивая через порог.
– Умница, моя девочка, – у мамы снова все глаза красные, наверное опять плакала, я часто по ночам слышу всхлипы, а потом утром у неё точно такие же глаза. Яркие, такие зелёные и красивые, но такие заплаканные.
– Я купила всё, что ты сказала. И ещё тётушка Сэлли разрешила нарвать немного яблок из её сада. Вот. – Я протянула набитую корзинку, продолжая улыбаться.
– Это замечательно, теперь мы сможем приготовить яблочный пирог, а ты не забыла поблагодарить тётушку? – она взяла мою корзинку и с укором посмотрела. – Ого какая тяжелая, как же ты её одна дотащила?
– Мама, ну конечно поблагодарила. – На второй вопрос, я решила не отвечать, я ведь понимаю, что мама должна ухаживать за папой, поэтому я буду ходить за продуктами, хоть всю жизнь, лишь бы как-нибудь помочь своим любимым родителям.
– Хорошая девочка, но вот как мы поступим, мы сейчас испечем пирог, а после ты отнесёшь кусочек тётушки Селли, договорились?
– Конечно!
– На добро, всегда нужно отвечать добром! Запомни это, Соломея, запомни! – да, я помню, матушка часто повторяет эту фразу.
Ужин был готов, но мы давно не кушали все вместе. Отец настолько болен, что уже не может встать с кровати. А потому мы всегда кушаем с мамой одни. За исключением тех моментов, когда папа хорошо себя чувствует и тогда мама разрешает кушать в их комнате, в такие моменты я по-настоящему счастлива. Быть рядом с родителями, что может быть лучше?
К нам все время приходили лекари, чтобы вылечить папу, некоторые сразу разводили руками, некоторые поили отварами, другие давали артефакты. Отваров хватало на пару часов, а артефакты и вовсе не помогали. Никто не мог понять что же с ним происходит, бывало что он чувствовал себя хорошо, бывало, что хуже просто некуда и с чем это связано никто не знал.
Мама рассказывала, что мой папа очень сильный маг, (ну, раньше был…) тогда мы жили в большом доме, но отец заболел, в тот же год, что родилась я. И нам пришлось переехать сюда, и все сбережения пришлось потратить на целителей для папы. Мы стали жить скромно, но от этого отношения в семье ни чуть не ухудшились. Наоборот мы стали дружнее и всегда поддерживали друг друга. И вообще какая разница где жить? Лишь бы быть вместе.
Маги были на вес золота, если ты родился магом, то тебя не минуемо ждал успех и богатство. Маги могли все! За некоторыми исключениями: они не могли воскрешать мертвых, не могли останавливать время или как-то на него влиять и последнее, маг не может что-то внушать человеку, иметь над ним контроль. Все остальное магу подвластно! Управлять стихиями, создавать из них барьеры и щиты, защитные заклинания, телепорты, проклятия… в общем все до чего можно только додуматься. Главное – правильное заклинание. Определить мага было легче легкого. Они рождались с ярко-голубыми татуировками – рунами в виде молнии, от внутренней стороны локтя до ладоней, иногда бывали даже на пальцах. А на ладонях было большое количество ответвлений. Так же определяли силу и резерв мага. Чем ярче и толще молния, тем сильнее маг.
Мама рассказывала, что у папы, была на столько яркая молния, что ослепляла, а теперь… еле-еле видно голубой цвет, он уже практически не виден. И этого мы боимся больше всего, потому что если в маге нет магии, то он умирает. Как рождается с магией, так без неё и умирает. Все было до не приличия просто. Мама любила рассказывать мне про магию.
Папа хорошо зарабатывал, быть магом это очень престижно. Но мы с мамой были обыкновенными людьми, но от этого папа любил нас ничуть не меньше. Но чтобы помочь папе, матушке пришлось все продать, заработать такую сумму было крайне тяжело, а времени было у мамы крайне мало, папе становилось хуже с каждым днём, и все что у нас теперь осталось это надежда.
К нам часто стали приходить какие-то мужики, но матушка всегда прогоняла меня и велела не выходить из комнаты. Однажды я подслушала ругань этих мужиков, они кричали на мою маму мне хотелось ее защитить, мне очень хотелось защитить. Они говорили про долг, что его пора возвращать и то, что время пришло.
Вот и сегодня…
Послышался хлопок, дверь чуть не вылетела с петель, а я подбежала к сидевшей на полу матушке и крепко-крепко обняла её. Она обвила руки вокруг всего моего тела, сильно сжала. Я не знала что делать, не знала как помочь. Мама отпустила меня, широко улыбнулась и прошептала:
– Все будет хорошо, моя девочка, все обязательно будет хорошо. Мне нужно отойти на пару часов, ты побудешь с отцом.
– Ну конечно, мамочка.
– Вот и умница.
Она ушла, а я побежала к лежавшему отцу, взяла его за руку и крепко стиснула. Я была так на него похожа тёмные волосы и выразительные серые глаза, почти как серебро. Я ещё помню их, помню, с какой любовью они на меня смотрели. Последний год, я вообще не видела чтобы папа открывал глаза.
Я прижалась всем телом к его руке, а он начал ещё сильнее стонать, мои глаза стали наполняться слезами. Я совершенно не знала, как помочь. И просто была рядом. После того как стоны отца стихли, даже не заметила как уснула.
Прошла пару дней, я все также бегала по матушкиным поручениям, а она не отходила от отца. Когда к нам вновь вломились, сразу убежала, но не в комнату как обычно, а за тумбу. Между нами стоял деревянный стол со стульями старый но ещё довольно крепкий, накрытый бежевой скатертью.
– Ну вот, время вышло, Делия Монтеро, я пришел. Как ты собираешься возвращать долги? Насколько я понимаю денег у тебя нет? – он довольно прищурился, – парни можете подождать меня за дверью, этот долг я соберу сам! – они противно заржали и вышли.
– Я не нашла всей суммы, но я отдам, – спокойным, но севшим голосом проговорила мама.
– А, ну конечно, Делия, моя дорогая, я всегда беру свое. Сколько там у нас? Уже почти сотня золотых? Это немало, совсем немало!
– Вот возьми, это все что у меня пока есть.
Он развернулся, встал ко мне спиной и зажал маму в кольце рук, не прикасаясь к ней. А я тем временем быстро прошмыгнула под стол, совсем рядом с ним, так близко, что могла дотянуться до его сапог. Сразу же почувствовала как у него ужасно воняют ноги, пришлось зажать себе нос рукой. К тому же я разглядела голубые татуировки на ладонях, это был маг!
Он выхватил золотой, поиграл с ним одной рукой, подбросил его пару раз и положил в кожаный мешочек. Он привязывался к ремню и я видела этот шнурок. Затем он обхватил маму обеими руками и начал её лапать.
– По-моему ты кое-что всё-таки припрятала, я должен проверить сам, – он засмеялся.
Матушка пыталась освободиться, толкалась, просила отпустить. А я тихо выбралась из-под стола, потянула за шнурок на его мешочке, он не поддался, я потянулась сильней, он развязался и начал падать, я еле как успела схватить его. Он был большой, помещался в мои руки и повезло, что он не упал на доски и не издал ни звука. Быстро схватив, юркнула обратно под стол. И наблюдала на то как он обращался с мамой.
Этот мужик продолжал:
– Какое великолепное тело, оно когда-нибудь обязательно станет моим, я обещаю, когда тебе нечем будет платить, я прийду за ним, – он ещё раз крепко стиснул маму, она аж пискнула, – я могу взять тебя хоть сейчас, но решил показать на сколько я благороден.
И некрасиво заржал. Послышался резкий хлопок. Мамина рука медленно опускалась вниз, а на щеке бандита выступали красные пятна. На секунду стало тихо. Но потом он начал трясти маму за плечо, очень сильно, она еле устояла на ногах. Я прижала одну руку ко рту, чтобы не издать ни звука, а вторую с мешочком прижала к груди.
– Больше никогда так не делай, один раз прощу, больше нет! – зло выкрикнул мужик и наконец отпустил мою мамочку.
– Я заплатила тебе сегодня, так что проваливай.
– Строптивая девка! Я ещё приду. А мужу передавай привет, жду не дождусь когда он уже сдохнет! – и снова заржал. Как он вообще может говорить такое про моего папу!
Дверь снова распахнулась и в наш домик вновь влетели мужики.
– Босс, скорее! Нам нужно срочно идти. Одного из наших схватили церберы! И если б наши, а то столичные!
– Так вам паршивцы и надо, – огрызнулась мама.
– Я это запомнил, милая.
– До скорее же, его могут увезти в столицу. И там его будет труднее достать.
– Спокойно, Хвост, Папочка все сделает, у Папочки везде свои люди.
Наконец они все развернулись и быстро умчались прочь, не забыв хлопнуть дверью, так что верхняя петелька слетела и дверь некрасиво повисла, открывая наверху большую щель.
Я сразу же бросилась к маме, она нервно отряхивалась и брезгливо потирала запястья, кажется у неё там синяки.
– Мамочка, с тобой все в порядке? – она так печально выдохнула.
– Эх, все-таки не показалось, что ты здесь делаешь? Я же велела тебе сидеть в комнате, – но она все же прижала меня к себе и поглаживала по голове.
– Мама, я вот, – и протянула ей коричневый кожаный мешочек.
У неё от удивления расширились глаза. Она выхватила мешочек из рук и безумно смотрела то на меня, то на мешочек, то на повисшую входную дверь. Подскочила и побежала к двери. Она хочет вернуть это?! Но потом она вновь присела на деревянный пол.
– Ты что стащила это? Как? А если он узнает? Глупая девчонка, глупая! – мама ещё никогда меня так не ругала и никогда так не смотрела. А я задумалась правильно ли я поступила? Ну почему они могут забирать, а я нет.
– Мамочка, ну не злись, видишь этот дурак ничего не заметил!
– Больше не делай так! Никогда! И если я сказала тебе идти в комнату, то ты идёшь в комнату! – моя мама была сама не своя, ещё никогда она так со мной не разговаривала.
Я же, ничего не ответив, убежала из комнаты. Забежала к отцу. Он снова спал, капельки пота стекали по его лицу. И я взяв тряпочку и смочив ее в тёплой воде с лекарственным настоем, начала вытирать пот, попутно жалуясь на маму.
– Папочка, ну вот за что она меня отругала? Я же только помочь ей хотела. Ну ничего, вот когда ты поправишься, ты им покажешь! Мама рассказывала какой ты сильный маг. И ты нас защитишь, обязательно!
Я взяла отца за лицо обеими руками, но он только тяжело выдохнул, сейчас он выглядел гораздо старше своих лет. Очень глубокие морщины и он уже был почти весь седой! Я не знала почему так, но он все ещё был очень большим и сильным, так мне казалось, ведь он занимал всю кровать!
– Папа, когда же ты уже очнёшься… – прошептала и прижалась ко лбу, своим маленьким лбом.
Сегодня мы ужинали в тишине. Мама не говорила ни слова, ещё злилась на меня? Но я собиралась обокрасть этого простофилю и в следующий раз, пусть только придет.
Да, мама велела больше так не делать, но у меня ведь получилось, я просто хочу помочь. Я впервые ослушалась маму, но я не понимала что сделала не правильно…
И когда через два дня, эти бандиты снова пришли, я уже была под столом.
– Моя дорогая, рад снова тебя видеть, чем ты сегодня порадуешь меня. Я надеюсь, что своим телом…
Он снова прижимал матушку к стенке, а я уже пробиралась к нему и не заметно протягивала руку к его поясу.
– Сегодня, я заплачу тебе, я нашла деньги, но только часть, поэтому…
– Попалась, мелкая!
Он больно схватил меня за руку и вывернул ее, я не могла и пошевелиться – было очень больно.
– Я так и знал, что не терял свои деньги, а ты оказывается очень шустрая, я в тот раз даже и не заметил ничего.
– Отпусти ее! Отпусти! Я сделаю все! Все что ты захочешь! Только отпусти! – мама кидалась на него, пыталась меня освободить, но он отмахивался от неё, как от назойливой мухи.
– Конечно сделаешь! – он противно улыбался.
Он до боли прижимал мою руку к спине, а маму схватил за воротник, и грубо подтащил к себе. А она со слезами на глазах цеплялась за его руку и молила, чтобы тот отпустил меня.
Потом он насильно поцеловал маму, та пыталась сопротивляться, но не сильно.
– Отпусти ее, я прошу тебя, отпусти!
Бандит довольно хмыкнул.
– Теперь ты станешь моей! – и подмигнул маме.
А я сильно укусила этого мужика за руку, тот встрепенулся, но руки не разжал. Отпустил маму, встал в полный рост, вытянулся и громко произнёс.
– Я – Дорос Васкет, забираю твою дочь в качестве долга, с такими маленькими ручонками она может мне очень помочь. – Он довольно улыбался и иронично смотрел на нас.
– Нет! Я не позволю тебе! – мама кинулась на него, но тот лишь оттолкнул ее, да так сильно, что мама ударилась о комод и упала на пол.
Я испугалась. Сильно. И закричала. А когда увидела кровь у мамы, то у меня просто началась паника. Я перестала что-либо понимать. В один момент я почувствовала невероятную силу и меня переполняла энергия, хотелось бегать и забить этого дядьку до смерти, но как только представила это… тут же упала в обморок.
Проснулась совершенно в незнакомом месте, все было грязное, я лежала прямо на полу с несколькими, наверное, волчьими шкурами. Я чувствовала себя невероятно слабо, в глазах то и дело темнело, я чувствовала, что снова могу упасть в обморок.
Увидела рядом миску с водой и тут же жадно начала пить, немного полегчало. Желудок был пусть и мне очень хотелось кушать. Но меня больше всего волновало где я, и что с мамой.
Как только я немного осмотрелась, здесь стало ещё страшнее, но внезапно со скрипом открылась дверь и вышел тот самый бандит. Дорос Васкет – теперь я надолго запомню его имя. И своим мерзким голосом он заговорил.
– Привет, маленькая воровка, а вот теперь давай знакомиться. Потому что ты к нам надолго…
Глава 2
– Меня зовут Дорос Васкет, но ты можешь называть меня Папа!
Я молчала и специально отвернулась.
– Значит характер проявляем. Ничего… исправим. Заставить тебя ещё посидеть здесь пару дней? Ты и так три дня провалялась. Что даже жрать не хочешь?
Молчала и лишь подняла подбородок повыше, откуда во мне это сопративление, я не знала. Сил не осталось, но сдаваться я не хотела.
– Напрасно ты противишься, теперь это твой дом и это будет твоя комната, если ты не захочешь мне помогать.
К комнате можно было и привыкнуть, меня волновало другое.
– Что с моей мамой?
– О, а вот и голосок появился, достаточно миленький к слову, это нам пригодится, – он схватил меня за щеки и начал вертеть из стороны в сторону, – хорошенькая! Очень хорошенькая! Используем и это. Знаешь, маленькая воровка, мы стоим на пороге чего-то нового в нашей сфере, не без твоей помощи разумеется, – он противно ухмыльнулся и отпустил мое лицо.
– Что с мамой? – я стояла на своём, это единственное что меня сейчас волновало.
– Да не стоит тебе так переживать, нет у тебя больше ни мамы, ни папы. Теперь я твой папа!
Все! Мой мир рухнул! Я не чувствовала ничего, кроме пустоты. Глаза смотрели в одну точку, я даже не моргала. И я закрылась! Упала на спину и отвернулась к стене.
– Имей в виду, маленькая Соло, я не всегда так терпелив и добр. Но я дам тебе время свыкнуться с мыслью, что у тебя остался только я.
Пустота… нет эмоций. А появятся ли вообще? Не уверена. Было все-равно что он там говорил.
Так проходили мои дни, поначалу мыслей не было совершенно никаких. Ко мне заходили, иногда пинали ногами, приказывая встать, но я даже не запоминала, кто это был. Мне было все равно. Эти люди разрушили мою жизнь и всю мою семью. Не хочу жить без мамы и папы. Вот о чем я думала целые ночи на пролёт.
Но в одно утро, я впервые услышала крик петуха на улице. Я удивилась, что что-то услышала. Мама как-то рассказывала мне что перед смертью все твои чувства обостряются и ты чувствуешь себя хорошо. Наверное этот миг наступил…
Я умру…
А убийцы будут жить…
Нет… Так не правильно… Так не должно быть!
Матушка говорила: «на добро нужно отвечать добром!», а если тебе делают исключительно зло, на это тоже нужно ответить? Правильно так будет или нет, я не знаю, мама ничего не говорила на этот счёт. Но теперь мамы нет и мне решать отвечать на зло или нет. И я отвечу! За маму! За папу! И за себя! Дорос Васкет – я отвечу!
Наверное потом я буду осознавать, что этот день стал переломным в моей жизни, но не сейчас, сейчас я постараюсь выжить. Организм истощён, я ничего не ела, только изредка делала несколько глотков воды. А мне нужны силы. Я потянулась к ломтику хлеба, который уже стал сухариком. Эти уроды, дали мне хлеб в первый день, но так как я ничего не ела и даже не вставала, то они больше ничего мне не носили.
Я стала выходить сама, главарь радовался, а другие нет. Но я не говорила ни слова и на контакт не шла. Мне нужно было набраться сил. Я доедала остатки со стола, потому что только их мне и давали, Дорос Васкет был не прочь, он считал что так они быстрее меня перевоспитают.
Но шли дни, затем недели, но ничего не менялось, бандиты стали меня задирать, им разрешили и это, запретив только вредить моему лицу. Поэтому синяки не сходили с моего тела, появились шрамы от «случайных» порезов, сначала маленькие, затем больше, но я терпела.
Прошло пол года как я находилась здесь, издевки стали хуже. Бандит по имени Суинни Веласко нацепил на мою шею ошейник и неделю я ходила у него на цепи, как собачка. Лучше бы они меня снова избили. Он водил меня за собой, заставлял есть то, что бросал со стола, иногда кормил с рук, он даже брал меня в уборную, все что он делал было грязно и низко, он вёл себя как подонок, а всем говорил, что воспитывает…
Так он делал несколько раз, на моей шее даже появился шрам, так сильно мне натирал этот ошейник. А эти уроды только смеялись, но я молчала. И помнила…
Прошёл уже год, когда я случайно услышала разговор в кабинете у главаря.
«Папа, ну сколько можно. Эта девка не изменится, она не станет послушной и не станет красть для нас»
«Вот именно» – это говорил уже другой.
«Честно говоря, я рассчитывал что девка сдастся, не думал что у неё такой характер» – этот голос я узнаю из тысячи – Дорос Васкет!
«А если она сбежит, она же сдаст нас, лучше сразу от неё избавиться, здесь и сейчас, пока она не принесла нам беду»
«Тише, Тито, я сделаю ей предложение в последний раз, если откажется можете делать с ней что хотите. Но помяните мое слово, если она согласится, она станет лучшей среди нас»
Дальше слышались недовольные голоса, которые поголовно твердили, что это бред.
После этого разговора я поняла, что мне нужно действовать по-другому, своим молчанием я много не добьюсь. И честно сказать слова, что я могу стать лучшей среди них, меня зацепили…
На следующий день ко мне подошёл Нелл Санс. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.
– Маленькая Соло! Вставай! У нас сейчас урок!
Я не хотя, но все же вставала, не сказав ни слова. Раз уж сам пришёл ко мне, то не отцепится.
– Урок всей твоей жизни! – он продолжал говорить с собой, подкинул кинжал и ловко его перехватил. Его не зря называли «Кинжалом» он без них даже ванную не принимал, всегда с собой таскал и был «ас», я видела как он однажды с помощью двух небольших кинжалов смог раздеть одного мужика, тупо разрезав ему одежду, но при этом даже его не зацепив и не оставив даже крохотной царапины. Мужик в панике убежал из «Дома» – так бандиты называли своё убежище.
Я вышла в общий зал. Нелл кинул мне нож, я едва его впоймала.
Он показал мне стойку и велел повторять за ним. Я так и сделала. Он начал меня учить, действительно учить! Выпады, взмахи, под каким углом нужно наносить удар, как правильно держать нож, он час мне это рассказывал.
Сказать что я была удивлена, это ничего не сказать! Никто из них для меня не делал ничего подобного, но я чувствовала подвох и как оказалось не зря!
В один момент его взгляд изменился, глаза будто кровью налились, на губах появилась хитрая усмешка. И он стал быстро и резко атаковать. Это продлилось всего пару минут, но он успел изрезать меня всю! На бедре огромный порез и из-за раны вся моя нога была влажная от крови. На руках, животе, даже на спине, он оставил только мое лицо и кисти рук без порезов. Кровь моментально покидала мое тело. А он только гадко улыбался.
– Я сделал тебе одолжение, будь добра – сдохни! Тебе не место среди нас! Ты сама это знаешь!
Я не стала слушать, упрямо встала, опираясь на здоровую ногу, если можно было так сказать, хоть я не понимала от куда это упрямство, но я высоко подняла голову, не сказав ни слова и пошла в комнату, оставляя за собой кроваво-красный след на деревянном полу.
И только когда закрыла за собой дверь, позволила себе, обессилено завалится на дверь, было больно. Ужасно больно! Слёзы тихо лились из глаз, но я не издала ни звука, заставила себя перемотать раны. Порвала свою рубашку на лоскутки и затянула потуже раны. В глазах темнело, в голове ужасный бардак и очень хотелось пить. Я не думала что доживу до утра, но я очень хотела.
Через два дня ко мне пришёл Дорос Васкет. С видом будто меня сломили, как бы ни так. Не знаю каким чудом, но я все ещё была жива. Пока… Мой дух они сломить не смогли, но вот тело, я буквально чувствовала как жизнь медленно меня покидала. Раны начали загнивать и я понимала что обречена.
– Привет, маленькая Соло, – он называл так меня с первого дня, и я не знала откуда он узнал мое имя, да это уже и не важно. Он не называл меня полным именем, как меня называла мама, и меня это радует, на это имя я могу откликаться. Тем более я решила стать послушной и действительно им помогать. Не из-за того что меня изрезали до полу смерти, нет. Просто решила действовать иначе, если конечно выживу…
– Я знаю, ты у нас хранишь обет молчания, я даже не думаю, что ты помнишь как говорить, и я вижу что тебя сломали, меня это не радует, но тебе это было нужно. Я пришёл предложить тебе кое-что, но это будет в последний раз.
Я сидела и внимательно слушала его, он этого кажется не ожидал.
– Я разрешу выходить тебе на улицу, ты уже наверное забыла какое солнце на самом деле тёплое, – он старался говорить мягко и спокойно, – я кивнула, а он широко раскрыл глаза, улыбнулся и продолжил, – я разрешу тебе выходить в любое время, но первое: ты помогаешь нам с кражами, мы всему тебя обучим, и второе: ты никому не рассказываешь про то, чем мы занимаемся. Ты станешь самым преданным и верным членом нашей Команды. И твоя преданность главным образом будет обращена ко мне.
Он хотел добавить что-то ещё, но запнулся на полуслове, немного подумал и продолжил:
– Мне же не нужно говорить, что я с тобой сделаю, если ты меня ослушаешься. Ты же уже поняла, что у меня друзья везде, поэтому я всегда знаю что происходит в этом городе. Всегда.
Я опустила голову. Не хотела об этом слышать, он мне угрожал, мне восемь лет, как они думают, я буду об этом рассказывать, точнее сказать кто мне поверит, мое слово ничего не значит. Пока…
– Я правда смогу выходить на улицу? – я спросила робко, голос мой дрожал, но мой собеседник просиял.
– Да, маленькая, сможешь! Я тебе разрешу абсолютно все что только захочешь, только если будешь слушать меня.
– Я согласна, Папа, – последнее слово пришлось выдавить из себя, но так нужно было сказать.
И мужчина расцвёл.
– Теперь маленькая Соло, нас ждут великие дела. Теперь тебя никто не тронет, я тебе обещаю.
И действительно на следующий день всех будто подменили, конечно они не стали ласковы со мной, но тем не менее, меня перестали бить, обзывать и гнобить, а это уже можно считать успехом. Дорос после разговора сразу повесил на меня подвеску, я не знала для чего она, но мне стало значительно легче, я стала быстрее поправляться. А раны затягивались на глазах, оставляя только светлые шрамы. Удивительно! Но как только я полностью восстановилась, он снял ее с меня. Я решила придерживаться этого плана и выучиться, стать лучшим вором! Стать лучшей среди них!
Я стала расти среди воров и разбойников, никто из них меня не любил и не уважал, за одним только исключением. Папа – местный главарь бандитов, не чаял во мне души, а я была послушная и тихая.
В течение четырёх лет меня учили быть в тени, учили обманывать, брали с собой на грабежи, я была маленькая и этим они воспользовались, я могла пролезть везде, могла залезть в любое окно, даже третий этаж для меня не был проблемой. Меня часами учили вскрывать различные замки. Я много тренировала своё тело, чтобы быть быстрой и ловкой. А мое «ангельское» личико, как его называли в банде, не раз спасало нас от неприятностей. Меня научили врать и притворяться, играть приходилось разные роли и в купе с моей внешностью, мне удавалось это легко. Я мастерски отвлекала внимание, узнавала о людях и их богатствах. Меня научили менять внешность и повадки, следить за жестами, менять их, следить за окружающими. «Сноровка и хитрость, действуй из темноты» – вот что я слышала чаще всего.
Папа бандитов заставлял учить его собственный кодекс вора и теперь разбуди меня ночью, я смогу рассказать его ни разу не запнувшись. Вот например некоторые его правила:
1. Никогда не воровать у своих.
2. Нельзя убивать для забавы, только за дело и во время самообороны.
3. Воры не терпят доносчиков.
4. Вор не можешь покинуть «Дом» без разрешения старшего.
Имелось в виду на совсем, покинуть воровские ряды.
5. Маги не имею права использовать силу против «своих». А также на территории «Дома».
6. На кону – всегда твоя голова!
Последний пункт меня конечно добивал… Но эти правила в меня вдолбили основательно. Грамоте меня никто не учил, образованная воровка им не нужна, меня заставляли учить на слух. А что делала я? Да плевать я хотела и на них и на их плавила, никогда я себя не запишу в их ряды.
Я стала выходить на улицу и гулять где мне вздумается без опаски. Рано утром, я всегда бегала. Стала злой и невежественной, нахождение с этими уродами каждый день давался мне не просто, но я терпела и делала то, что мне говорили, становилась лучшей среди них. Из-за Папы, никто меня и пальцем теперь не смел трогать.
Но однажды все изменилось…
Когда я уже возвращалась с пробежки, я как всегда пробегала мимо торговых рядов. Это же было просто райское место для вора. Не закрытые прилавки, куча толкающихся людей, желавших с утра купить все самое свежее. Торговлей занимались на огромной площади. Выбирай не хочу…
Наш город был совсем не маленьким, его даже называли второй столицей, потому что так оно собственно и было. Город был усыпан четырёх и пятиэтажными домами, окружёнными маленькими улочками. По всюду были рассажены деревья и кусты. Город действительно был усыпан зеленью и цветами, но мне он всегда казался серым и совсем не радужным, потому что в голове было совершенно другое…
Я стащила пару свежих сочных яблок и парочку сдобных булочек. Все это естественно сразу спрятала, я стала на столько ловкой, что удивлялась себе, как можно было не заметить, то как я безжалостно обворовываю этих зажиточных буржуев! Хотя от них не убудет, сегодня всего-то пара булочек да яблок. Фигня какая-то, по сравнению с тем что и у кого я ворую ночью.
В конце базара я завернула в темный переулок. В дальнем углу, были коробки и деревянные ящики сложенные в одну кучу.
– Эй, мелкота! Утречко! – я откусила большое, сочное, зелёное яблоко и уже жуя продолжила, – подъем! Подъем!
Из самой большой коробки вылезли двое близняшек – мальчик и девочка, им было лет по шесть наверно. Родителей у них не было, а единственные родственники выгнали, чтобы не кормить два лишних рта. Так они мне рассказали.
Я наткнулась на них случайно, мальчик ходил по рынку и просил дать немного еды, но все шарахались от него. Он был грязным босым и к тому же болел. Никто из этих толстосумов даже и не подумал как-то помочь ему. Я наворовала с прилавок еды и увела его подальше от этих высокомерных засранцев. Когда я отвела его в сторону, то к нам выбежала его сестра, такая же грязная и перепуганная. С тех пор, я стала заботится о них, ну если можно было так сказать. Вот уже месяц как я ношу им еду. Я добыла одежду для них, тёплые плащи, приличные кожаные башмачки.
Сонные, но довольные, они вылезли и сладко потянулись, и кинулись меня обнимать, мои сладкие очаровашки, теперь они стали моей отдушиной в царстве, бесконечного воровства и обмана. Но и им не удавалось разбудить во мне что-то светлое. Я поняла, что все люди подонки, но есть те кому хуже чем мне, по-этому стала им помогать. Я не знала куда можно их пристроить, да и стоит ли доверять взрослым? Я сама была ещё мала, мне всего тринадцать, поэтому просто делала то что могла.
Я кинула им по булочке и яблоку, они счастливо затанцевали с едой и принялись благодарить. Немного с ними поболтав, я отправилась дальше и встретилась с тем с кем совсем не ожидала. Эта встреча и перевернула весь мой мир. Снова…
Когда я брела по улице, погруженная в свои мысли, мимо меня промелькнуло донельзя знакомое лицо. Я встала как вкопанная и резко побежала к этой женщине.
Это была моя мама! Она была жива!
– Мама, мама, это ты? Это я – Соломея! Ты меня узнаешь? – я кинулась обнимать ее.
Она сначала не ответила мне взаимностью просто была в шоке, но потом обняла меня так крепко, что я почувствовала что-то, впервые за пять лет, я почувствовала что-то тёплое внутри, что-то помимо пустоты и безразличия.
Я оторвалась от мамы и взглянула в родное лицо. Она так сильно постарела! Мы не виделись пять лет! Мне сказали что она мертва, точно как и отец, значит эти твари мне врали…
А мама, она выглядит на двадцать лет старше, волосы были наполовину седые, под глазами огромные мешки, все лицо усыпано глубокими морщинами, что же с тобой случилось, мамочка?
– Ты жива, Соломея, ты жива! Как же я счастлива! Я верила, верила, что ты жива. Я это чувствовала! Моя девочка… – на ее глазах слёзы, на моих некое подобие, разучилась наверно…
– Мамочка, теперь все будет хорошо. Я так скучала за тобой! А как папа?
Мама с грустью в голосе спокойно произнесла.
– Доченька, твоего папы не стало в тот день, как эти изверги тебя похители! Прости меня, я ничего не могу сделать, каждый день хожу и отправляю письма в столицу, но все без толку. Но теперь, я заберу тебя и мы уедем с тобой! Просто уедем в столицу!
– Я так не думаю… – раздалось позади нас – это был Хвост, так его звали, потому что у него были выбриты виски и он завязывал свои длинные светлые волосы в высокий «лошадиный» хвост, но на самом деле его имя Линос Гальего. Он стоял с двумя другими членами банды – уродами, уничтожившую нашу жизнь! Нелл Санс и Юстас Феррер.
