Текст книги "Колхоз – дело добровольное"

Автор книги: Олег Здрав (Мыслин)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ты как невеста нарасхват, со всех сторон сватают. Не было ни гроша – да вдруг алтын.

Пора завязывать с разнообразием ВУЗов, которые могут быть осчастливлены мои поступлением – это уже четвертый вариант, так и запутаться можно)). С другой стороны, так интереснее и веселее.

Глава 5

«Метеор» – это даже круче, чем «Ракета». Настоящая мощь и сила, в тоже время легкость и невероятная скорость, но если честно, романтика судов на подводных крыльях мне уже приелась – за столько-то часов сидения.

Старый добрый Волгоград – как же он хорош в эти годы. Просторный и светлый, невообразимо длинный и разный. Впрочем, окраины меня интересуют мало.

Текст уже написан, а вот конверт придется покупать здесь – предосторожность не лишняя, вычислить партию печатной продукции отгруженную в конкретный регион при желании можно. Может в Волгограде их вообще не продают такие – и сразу зацепка появится. Пустяшная, ничего не дающая – но если их, проколов, много накопится со временем, то и шанс вычислить отправителя резко возрастает.

Гуляла такая байка, что в КГБ вычислили автора письма, брошенного в совершенно другом регионе, где анонимный информатор был в командировке. Именно по косвенным данным криминалистической экспертизы: конверта, бумаги и микроскопических волокон ткани, которые остались на бумаге от одежды писателя.

Надеюсь, подстраховался, и никаких вещественных следов не оставил – генетическую экспертизу по остаткам эпителия здесь ещё не проводят, да и толку от неё чуть.

Где-то читал, что даже по химическому составу офицерских перчаток теоретически могут вычислить партию и место продажи – но это откровенная байка, по крайней мере, для оснащения и технологий середины 80-х в провинциальном управлении.

Есть крошечный шанс, что могут проверить все киоски Союзпечати и почтовых отделений, поэтому покупаю сразу десяток конвертов, и выбираю из середины тот, который без отпечатков пальчиков продавца. Впрочем, есть шанс, что она конверты «лапала» раньше при приемке и учете товара – но попытаться стоило.

Моих пальцев на бумаге тоже не должно быть: лист для письма взят из середины школьной тетради. Использовать перчатки средь бела дня в тридцатиградусную жару никак не могу, но есть старый «зоновский» способ: лейкопластырь наклеенный на подушечки пальцев. Если не присматриваться, то и практически незаметно.

Заклеиваю конверт – марку клеить не надо, только написать адрес и фамилию начальника областного управления. Не помню точно, старый ещё сидит или новый ленинградский уже назначен. Хотя вычислить мог бы, но сообразил раньше – поэтому пишу старого, его в любом случае там ещё помнят.

И все же, прокол. Кабель вскрыли в 1984 м, обнаружили уже при Волкове в 87-м, он и генерала за это вроде бы получил. А это возможно, только если ответственность за «прокол» кабеля повесить на предшественника! Только разделив провал и успех можно получить генерал-майора. Вот и получается, что сейчас старый начальник ещё здесь. Что не есть хорошо – долговременных отношений не получится, он вот-вот уйдёт из области наверх, оттуда уже на заслуженную пенсию. Да и ничего толком о нем не знаю, кроме фамилии и звания.

Впрочем, все может измениться! Вместо провала, который с опозданием, но все же приписали ему, может получиться блестящая успешная операция.

Операцию по подключению ЦРУ и АНБ готовили несколько лет, и в той реальности почти два года снимали особо секретный трафик, пока их не повязали. Впрочем, заслуги территориалов в этом особой нет – со временем шпионская аппаратура начала хандрить, и давать помехи в канал, вследствие чего и была обнаружена при проверке кабеля.

Единственный успех – удалось взять непосредственного исполнителя и контролера. Им оказался местный чабан, уроженец ЧИАССР, завербованный ещё немецкой БНД в послевоенные годы. Естественно, аппаратуру устанавливали и снимали информацию не пастух с тремя классами образования, а подготовленные специалисты. В основном граждане Турции, залегендированные под его дальних родственников, изредка посещающих старенького дедушку.

Подробности этого дела особо нигде не афишировались, но поскольку моя основная специальность непосредственно связанная с этой сферой, то неудивительно, что целая серия занятий на четвертом и пятом курсе была посвящена именно этой истории. Даже зачетную работу писал о методах противодействия именно таким «проколам» кабеля. Основной вывод – если захотят, все равно подключатся. Лучше шифра ничего нет – только если ещё более стойкий шифр.

Времени до отправления ещё час, поэтому отправляюсь на рынок за искомыми апельсинами, где с удивлением наблюдаю изобилие фруктов и овощей. Ассортимент, не как в гипермаркете, но глаз радуется: абрикосы, груши, яблоки, слива, дыни среднеазиатские, длинные и похожие на регбийные мячи. Все яркое, сочное, аппетитное – как на выставке. Разительная картина соседнему овощному магазину, который выдает неистребимый запах гнили ещё на подходе. Почему-то все овощи, попадая в госторговлю мгновенно приобретали некондиционный вид, запах, да и вкус заодно. Если картошка – то мелкая, скользкая, наполовину с землей, подмороженная или подгнившая. Зато рядом на прилавке в этом же магазине бананы, желтенькие и блестящие, в идеальном состоянии, хотя везли их за тысячи километров, а не из ближайшего колхоза. И если вся советская торговля за минусом очередей и вежливости продавцов тянула с натяжкой все же на четверку с минусом, то овощные магазины по всей стране, за исключением столицы, стандартно выглядели и пахли на твердую двойку.

К сожалению, апельсинов нет даже на рынке – не сезон. Персики по пять рублей за килограмм! Спекулянты совсем совесть потеряли, а может никогда её и не имели. Ну их нафиг эти фрукты по астрономическим ценам, лучше взять тортик или несколько за эти же деньги.

Разительный контраст овощному магазину составляет хлебо-булочный. Словно в сказку попал! Ряды тортов, шеренги пирожных, пирамиды из печенья и фаланги булочек. А запах свежей выпечки какой!

Не большой любитель сладостей, но не удержался, взял заварное пирожное со стаканом кофе – вкуснотища недаром народу в той части магазина, где столики – не протолкнутся.

Что удивительно, но в любом городе СССР торты в магазине одни и те же, и даже вкус, если кондитеры совесть не потеряли, одинаковый.

Бюджет мой после транспортных расходов изрядно поскудел, и все изобилие кремовых розочек пролетает мимо. Можно взять скромную «Сказку» – но тортик в виде украшенного полена не производит впечатления, да и полдня пути по такой жаре может сказаться на нем не самым лучшим образом. Поэтому беру три вафельных торта в коробках, с экзотическим названием «Полярный» и изображением белого медведя из сахарной пудры на поверхности.

Потратил почти все оставшиеся деньги, но зато и Валерику счастья целая коробка и пацанов по традиции угостить надо – «из дома» все же вернулся.

Теперь бы не опоздать на «Метеор».

Умение находить общий язык с людьми – самое важное умение в жизни! В очередной раз убеждаюсь в этом. Был в моем плане один существенный недостаток, с которым ничего поделать не мог. Конечная точка моего обратного маршрута – село Петропавловка, а не Барановка. Так уж сложилось расписание, и ничего с этим поделать нельзя. Пять километров – не такой уж большой крюк для молодого растущего организма, даже с учетом полезной нагрузки из трех тортов (кремовый был забракован в том числе и по этой причине), благо, что остров наш один.

Но совершенно неожиданно разговорился с капитаном судна «Ракеты», рассказал пару баек о легендарном Алексееве, конструкторе этого быстроходного чуда. Особенно развеселила история о том, как тот на показательной поездке члена иностранной делегации вывесил вниз головой за борт, держа за ногу – неимоверной силищи был человек. Заодно рассказал о «Каспийском монстре» – экраноплане конструкции того же Алексеева – впечатлил, причем до такой степени, что капитан, уже знавший о моей проблеме, внезапно предложил довезти меня до Барановки. Простые времена – простые нравы))

В результате: вместо часа ходьбы пешком по пересеченной местности, пять минут полета над водой на индивидуальном средстве передвижения. Изумление сторожа на дебаркадере в Барановке трудно передать – такое на его памяти впервые, чтобы ради одного пассажира целый корабль гоняли во внеурочное время, да ещё и школьника для.

Насчет простых нравов на Волге – никакое не преувеличение. Была здесь же ещё более веселая история! Местный паромщик Ванька обиделся на городских пассажиров и … отцепил паром посреди Волги. После чего спокойно себе уплыл домой обедать, по всей видимости, с опохмелом заодно.

Паром же с людьми и машинами унесло вниз по течении на два десятка километров, где и прибило к берегу, доставив массу незабываемых впечатлений городским и невоспитанным грубиянам. Ваньке впаяли два года, но это уже более грустная часть истории.

Вот такая была история… впрочем, ещё не была, а будет! И как бы ни в этом месяце?

Интерлюдия

Валентин Иванович мрачно смотрел в темное окно и думал. Мысли его были тяжелы и отчаянно печальны. Неосознанное предчувствие неизбежной катастрофы давило на плечи страшным грузом. Пусть не через год, даже не через два, но трагический финал неизбежен. Последняя надежда ушла вместе с Андроповым, череда же генеральных секретарей, правящих страной и партией прямо из больничной палаты однозначно указывала, что кризис уже наступил, причем не сегодня. А тут ещё это!

Генерал перевел взгляд на синюю кожаную папку с золотым теснением «Комитет государственной безопасности СССР» и внезапно разозлился непонятно на кого:

– Красиво и дорого сделано, папку в руки взять приятно, словно у министра какого, а работать лучше не стали.

Подошел к столу, но открывать злополучную папку не стал, лишь дотронулся пальцами – содержимое единственного документа перечитал три раза, и теперь мог легко, почти наизусть процитировать его все целиком.

– Дмитрий Федорович —последний динозавр уходящей эпохи. Его не станет и все окончательно посыплется, – Валентин Иванович давно уже не переживал о своем будущем, возраст намекал, что давно пора на заслуженный отдых, в крайнем случае, на преподавательскую работу, в перспективе начальником школы. Сослуживец звал в Минск на Высшие курсы – можно и согласится. Всегда нравился этот светлый просторный добрый город.

Ещё раз посмотрел на часы – половина десятого. Вечер воскресенья, а он на работе, и не только он один. Многие офицеры сегодня проведут не в кругу семьи, а здесь же. И причина – вот она, в папке.

Когда два часа назад, вырванный с дачи, он узнал от заместителя, из-за чего его попросили приехать, он чуть не накричал на того.

– Из-за какой-то анонимки ты меня выдернул? Ты в своем уме, Пал Палыч?

Но изучив содержимое письма, отправленного, вот первая странность, лично на его имя, вынужден был признать, что зря отругал своего зама. Извинятся, впрочем, посчитал излишним – характер жесткий и подчиненным об этом известно, а полковник, чай не кисейная барышня, переживет.

Сработал «сторожок» на главпочтампе, адрес сообщения никак не мог остаться незамеченным. После того, как дежурному сообщили о фамилии адресата, реакция последовала незамедлительно. Почтовое отправление было оперативно изъято и доставлено в Управление, куда к тому моменту уже подъехал Павел Павлович. Он же и вскрыл злополучный конверт, после чего все и завертелось.

В этот момент зашипел коммуникатор:

– Товарищ генерал, подполковник Савельев прибыл.

– Пусть заходит, остальные ждут вызова.

Ещё раз посмотрел в окно, мелькнула мысль перебраться в «комнату А» или «бункер», названный так, по ассоциации из-за толщины двери и отсутствия окон, но посчитал это перебором. Его кабинет защищен от прослушивания не хуже, и даже в окне недавно заменили раму и стеклопакеты, установив какие-то хитрые, многослойные – снять вибрацию дистанционно при помощи новомодного лазерного подслушивающего прибора невозможно. Да и выходит окно во внутренний двор управления, что делает защиту практически стопроцентной.

– Давай по порядку. Общие выводы и предположения, потом пригласим специалистов поочередно, каждый выскажется по своему профилю. Кроме тебя ещё кто с текстом ознакомлен? Кого привлечь к работе хочешь?

– Кроме меня и вас текст письма никому не известен. В приемной ждут Петров и Шуваев из медчасти, пришлось ему сообщить название токсина, и он подтвердил, что такой существует, название точно вспомнил. Попробует найти материал, но многого не обещает. ОВ стоит на вооружении армия США.

– Причем здесь боевое отравляющее вещество? Оно же для массового применения? Петров – это связист из технического отдела? Пусть ждет, врача выслушаем – сейчас этот вопрос намного важнее.

– Товарищ генерал, по вашему приказанию прибыл.

– Товарищ Шуваев, что вы можете нам пояснить по такому веществу, как сакситоксин?

– Сакситоксин – очень сильный яд небелковой природы. Бесцветный кристаллический порошок, хорошо растворяется в воде и спирте. Добывается вроде бы из моллюсков. Токсическое действие – нарушение нейромышечной передачи и блокировании работы синапсов. Стоит на вооружении армии США, – бодро отрапортовал майор, очевидно, тщательно подготовился к вопросу.

– И это все, что можете сказать? – удивился генерал.

– Данных по нему практически нет, только упоминание в нашем информационном бюллетене несколько лет назад. Но в картотеке он указан, как положено.

– И как же вы лечить будете от такого яда, при отсутствии информации?

– Рекомендована общая терапия и подключение к аппарату искусственной вентиляции легких. Но такого аппарата у нас в поликлинике нет, – несколько смущенно признался майор, словно это его личная вина.

– Да, насчет, поражения легких, – уцепился за совпадение с текстом письма генерал, переглянувшись с Савельевым, который тоже заметил это. – Насколько быстро объект погибает от этого яда? И может ли сакситоксин использоваться индивидуально и скрыто?

Вопрос заставил задуматься врача:

– Не могу точно знать, но использовать именно это боевое ОВ против одного человека цели можно, но не очень разумно. Но в справке указывается, что исследования давно идут в США и Японии, ещё с 60—70 годов, что говорит о том, что существует несколько антигенных типов этого токсина, и свойства у них могут сильно отличаться. Стоит отметить, что в сухом виде порошок может храниться годами, а в растворенном – менее суток.

– Не густо, – явно разочарован Валентин Иванович, и переводит взгляд на своего зама. – Не хочешь ничего спросить?

– Разрешите? – и, получив в ответ молчаливое согласие, приступает к делу. – Зачем боевое ОВ вводить орально? Ведь оно изначально для этого не предназначено?

Слово «орально» цитирует по памяти из письма, и генерал одобрительно кивает – молодец, мол, сообразил.

Вопрос ставит военного медика в тупик.

– Странное решение. Большинство ОВ оптимизированы под воздушный способ поражения противника, как наиболее оптимальный. Он так и называется – игаляционный способ поражения. Накормить врага отравой во время войны намного труднее.

– Тогда следующий вопрос. Как изменится действие токсина, если использовать именно этот нестандартный способ? Через пищу или питье?

– Если концентрация большая, то разница не существенна. При малой концентрации и приеме внутрь вместе с едой, действие будет ослаблено и растянуто во времени.

– Ещё точнее, – чувствуя удачу, настаивает полковник. – Насколько позже появятся симптомы отравления?

– Учитывая, что основная цель – поражение легких, то воздействие не ингаляционным путем будет в разы слабее, и ориентировочно произойдет через несколько часов или даже через сутки. Причем смерть может не наступить вообще или процесс будет растянут на несколько недель или месяцев.

– И ещё один вопрос. Если … – внезапно генерал его резко обрывает. – Достаточно. Майор, вы свободны.

– Молодец, хвалю. Точно ухватил мысль и правильные вопросы задаешь. Кроме последнего. Наверняка ведь хотел спросить, как такой токсин подействует на семидесятилетнего старика? И это было бы лишним. Можешь и сам догадаться.

– Виноват. Действительно, можно самому догадаться было, не зачем майору лишние подробности.

– Все равно хвалю. Осталось подвести итог и сделать вывод. Промежуточный, пока. В части возможности отравления.

Подполковник Савельев на несколько секунд задумался, словно принимая важное, но тяжелое решение, и посмотрев прямо своему непосредственному начальнику, произнес, словно подписывая себе приговор:

– Источник не врет. По крайней мере, действие токсина расписано точно и достоверно. И с глубокой вероятностью план устранения министра обороны СССР существует. Надо проверить информацию о том, что американцы «сели» на наш кабель, тогда уверенность станет почти абсолютной, но у меня есть предчувствие, что и это правда.

– Согласен, все так и есть, – внезапно Валентин Иванович поднялся из кресла, следом за ним подскочил и его собеседник, повернулся к окну, словно пытаясь рассмотреть сквозь ночную мглу далекую Прагу, где сейчас решается и его судьба в том числе. – Учения «Щит-84» начнутся завтра утром. Маршал Устинов и генерал армии Мартин Дзур, министр обороны ЧССР будут отравлены сакситоксином, подмешанным в еду или воду, и умрут от легочной недостаточности в течение нескольких недель или месяцев. В любом случае до конца учений они не смогут остаться, и решение о вводе войск в Польшу так и не будет принято. Вот такой у нас информированный источник.

Если бы не присутствие генерала, товарищ Савельев наверняка выругался – новость о том, что учения начнутся через несколько часов, повергла его в шок.

Генерал-майор повернулся к нему и взгляд его теперь изменился. Вместо подавленного и тоскливого он стал злым и решительным.

– Мы поборемся ещё.

Слово «мы» прозвучало как вопрос, адресованный товарищу и соратнику, и подполковник не стал отводить глаза, подтверждая, что он тоже «в деле».

– Послушаем товарища Петрова чуть позже, пока не отпускай его. Или лучше опроси его сам, можешь воспользоваться комнатой «А». И план мне на стол утром.

– Товарищ генерал, а что с информацией о подготовке теракта в аэропорту Омска делать? Дадим ход или придержать немного?

– День-два погоды не сделают. Пока придержи, не очень понятно, зачем он нам её отдал? Какой в этом резон? Показывает свою осведомленность, но это верх непрофессионализма – структуры в этих актах задействованы разные, и вычислить его будет проще. Непонятно.

– Может из человеколюбия? Людей жалко стало?

Генерал посмотрел на него иронично и выдал несколько грустно:

– Ну-ну, человеколюбие, говоришь? Сам веришь в тобой сказанное?

Ближе к двенадцати ночи дошла очередь и до капитана Петрова, бледного и встревоженного долгим ожиданием начальственного гнева – и то, что раздачей пряников и не пахнет, ему стало понятно, сразу как только переступил порог кабинета начальника управления.

– Ознакомьтесь и выскажите свое мнение.

Ксерокопия написанного от руки письма, причем не всего, а лишь части его. Иностранный копировальный агрегат достался управлению после Олимпиады-80 и пользовались им только в исключительных случаях, в остальных случаях обходились отечественными аппаратами.

Копировальные ЭРЫ и РЭМы Казанского завода с оптикой «от перископа подводной лодки» весили около тонны и обслуживали их минимум два человека, а протяжка образца для копирования осуществлялась сшитыми вручную ремнями, очищающие щетки для барабана сделаны из натурального и ценного меха. Рядом всегда наготове парочка огнетушителей, поскольку «оператор, который ни разу не тушил аппарат, это как танкист, ни разу не побывавший в бою». Так, что требование, чтобы сеи агрегаты находились в отдельном помещении – не дань паталогической секретности, а жизненная необходимость.

Не знал товарищ Петров, что столь уничижительное мнение его об этих монстрах не выдержит проверки временем, и легендарные ЭРЫ и РЭМы будут работать по ТРИДЦАТЬ ЛЕТ, даже в середине второго десятка двадцать первого века, иметь при этом себестоимость копии в три-пять раз меньше хваленых Ксероксов и Кэнонов. До десяти километров широкоформатных копий чертежей, проектов в месяц! А то, что горят они – так ведь их иногда надо ремонтировать и чистить, хотя бы раз в несколько лет.

В данной же ситуации капитан Петров совершенно верно отметил, что импортный агрегат выиграл тактическое сражение у советского – вызывать двух операторов, на ночь глядя, и разогревать монстра, весом в тонну, ради одной копии посчитали не нужным.

После первых же прочитанных строк капитан побледнел, на лбу выступили капельки пота – с ужасом осознал, что это – чистая рафинированная настоящая катастрофа. Для него лично и управления в общем.

– Что, товарищ Петров, думаете, чем дырки на погонах будете закрывать, когда лишнюю звездочку снимете? Или вспоминаете сезонность ветров в январе на Шикотане, где вы, скорее всего, окажетесь уже на этот Новый год? – генерал не считал нужным церемониться с проштрафившимся подчиненным. – Рыболовы хреновы, поплавки у них какие-то, вместо нормальной системы. Что скажите, будущий старший лейтенант? И где ваш непосредственный начальник, почему ещё не здесь?

– Коротин в районе, будет утром, – разъяснил отсутствие главного виновника присутствующий здесь же Савельев.

– Небось, уток стреляет? Ниче, вернется, мы ему покажем, где на карте Кушка находится, там будет на сусликов и варанов охотиться – и, возвращаясь к теме, спросил. – Капитан, что скажете по существу информации, изложенной в письме.

– Товарищ генерал, согласно изложенной в письме схеме работ кабель абсолютно точно можно вскрыть и подключится, так что мы не заметим. Скорее всего факт съема секретной информации имеет место, описание плана слишком подробное и детальное. Я бы даже уточнил, что это не теоретический тщательно разработанный план, а описание реального процесса подключения. Некоторые детали просто нельзя было предсказать заранее, они выявились только в полевых условиях. Как-то: нестандартное обеспечение электропитания для компрессора, влияние жары и песка на работу оборудования.

– И ваши хваленные поплавки до сих пор не реагируют? – язвительно поинтересовался генерал, словно именно это изобретение сумрачного технического гения связистов волновало его больше всего.

– Никак нет, товарищ генерал. Давление воздуха в системе не падает, индикаторы не падают. Никто предположить не мог, что американцы так быстро разработают способ преодолеть эту защиту. Кабель для направления «Кавказ» всего год как уложен. Учитывая время на подготовку, они заранее знали устройство и все уровни защиты – только этим объясняется такая оперативность.

– Кабель новый и несколько лет его точно никто менять бы не стал, а мы и в ус не дули бы?

Вспомнив первое впечатление, когда увидел систему стеклянных трубочек, похожих на пробирки, с плавающими внутри них «поплавками», генерал понял, что именно его так раздражало с самого начала – внешний вид и несерьезность контрольной системы. Один кирпич, или сапог прапорщика и вся эта конструкция рухнет, вместе с секретностью. Конечно, ни кирпичей, ни прапорщиков в состоянии опьянения даже близко не подпустят к зданию узла связи, но сама ажурность и хлипкость вызывали отторжение. И не напрасно, как оказалось.

Гениальная идея закачать воздух под давлением внутрь секретного кабеля оказалась пшиком. Не помогло ни «бронирование» из высокопрочной стальной оплетки, ни защитный слой из специальной смолы, ни свинцовая герметичная оболочка, внутри которой и находятся переплетения проводов – все это хозяйство было вскрыто аккуратно, быстро и незаметно. А чтобы давление воздуха не упало, а следом за ним не клюнул пресловутый «поплавок», плавающий в подвешенном состоянии внутри прозрачной стеклянной трубки, уже здесь в здании управления, воздух просто подкачали компактным компрессором, который специально перебросили через границу – советский по размерам никак для этого не подходил.

Многие сотни миллионы рублей потраченные на модернизацию правительственной и секретной кабельной связи оказались выброшены на ветер. Не прошло и пары лет.

– Подводный кабель в Баренцевом море тоже «прокусили»?

– Не могу знать, товарищ генерал. Подробного описания в письме нет, а то, что упоминается, примерно соответствует тому, что известно об инциденте в Охотском море в 1979-м. С большой вероятностью такое возможно.

– Можете идти, капитан. Подробный отчет полковнику Савельеву на стол завтра утром.

Оставшись вдвоем несколько минут сидят молча, обдумывая ситуацию.

– Информация о токсине ушла на самый верх. Чебриков уже в курсе. Придется отдать воякам сведения об американском коконе в Баренцевом море, так сказать, в нагрузку. Дмитрий Федорович – человек упрямый, может и не поверить, или что ещё хуже, геройствовать начнет, откажется уезжать.

После чего устало потер виски, и подытожил тяжелый, полный событиями вечер, переходящий в ночь.

– Кого хочешь поставить на этого дело?

– Лейтенанта Алейникова – он хоть и недавно у нас, но способный, главное упорный и настойчивый – настоящий опер из него выйдет. Этот будет рыть не за страх, а за совесть.

– Добро. Возьми под личный контроль, подскажи, направь. Если что выяснишь – сразу мне докладывай.

– Может посадить кого-нибудь на главпочтампе, чтобы не перехватили конкуренты следующее сообщение?

– Это, ты загнул. Думаешь, могут попытаться? – поднял глаза к потолку, обозначая направление, откуда могут нагрянуть конкуренты.

– Допускаю такую возможность. Причем это могут быть не только наши.

– Черти-что, не область, а проходной двор! А ведь могут! Пусть кто-нибудь дежурит постоянно и лично контролирует всю входящую корреспонденцию. Заодно и варягов заметит сразу, если появятся. Недели две – больше не вижу смысла. Чувствую, наш информатор обязательно объявиться. И Алейникова своего заставь работать, так чтобы асфальт рыл, но нашел след.

***

В лагере ничего не изменилось, да и что могло случиться за один день?

Раздал торты вафельные счастливому Валерику и довольному Птицину, после чего вручил Олегу, как самому продвинутому в электротехнике …спираль от утюга.

– Жук если увидит, настучит бате, – усомнился он в здравости идеи.

– Кто не рискует, тот не пьет горячий чай с тортиком. Велика беда – отберут спираль?

– Ладно, провод припаяю, только кирпич пусть Птицын долбит – он самый прожорливый у нас.

Через полчаса чайник, конфискованный из столовой, уже грелся на большом белом силикатном кирпиче, на поверхности которого в выдолбленной змейкой канавке, пылала жаром растянутая спираль от утюга.

Пробки не выбило – значит, работать будет. Пока надзиратель не застукает, но народ подобрался опытный, поэтому поймать с поличным будет трудно. Пока чайник греется кто-то обязательно стоит на шухере. А силикатный кирпичный брусок, убранный под кровать после использования, ещё заметить надо. И попробуй, докажи, что он здесь не с 1976 года стоит.

Основной недостаток, кроме пожароопасности – слишком долго закипает, поэтому пользуюсь моментом, отправляюсь сполоснуться под душем. За день вода в бочке нагревается и получается вполне комфортная температура.

Иду обратно, настроение замечательное, только в желудке стенки друг друга скоро съедят – за весь день пироженное с кофе, да парочка яблок, полученных в подарок от сердобольной бабульки на «Ракете». На ужин опоздал, а торт, поделенный на пятнадцать здоровых вьюношей – это можно сказать, что ничто. Надежды попить чаю с девчонками не питаю, их там целый барак, и не думаю, что хоть одна откажется от своей доли. Пробежаться до ближайшего поля, помидорок набрать и у Птицина консервы позаимствовать? У этого хомяка всегда запас в наличии есть.

Тяжела доля попаданца – хотя сам виноват, чего не сиделось рядом с кухней и столовой в выходной день?

Память – она как девка ветреная, то вроде бы ушла, и забыл уже, а нет – внезапно вернулась. Вот и всплыла в памяти информация о странной смерти министра обороны маршала Устинова. И никуда не денешься – факты и расчеты неоспоримо свидетельствуют, что именно сейчас в ближайшие дни его жизнь и судьба висят на волоске, и если ничего не предпринять, то через несколько месяцев Дмитрий Федорович умрет от странной легочной недостаточности, подхваченной во время этих учений. Следом за ним, через месяц, с точно таким же диагнозом уйдет в мир иной и чешский министр, до которого мне дела особого, если честно, нет.

Особых сомнений, что это было именно отравление, в наше время уже не было, и название яда достаточно точно определили. Вопрос был лишь в том, кто это сделал. И далеко не факт, что именно американцы. Слишком многие интересы сошлись в это время на личности последнего маршала целой эпохи.

Не отбрасываю и версию случайного отравления и заражения, хоть и вероятность этого ничтожно мала, но даже в этом случае маршал Устиннов просто не заболеет и не умрет от странной «простуды», аккурат за три месяца до начала перестройки. И это само по себе многое может поменять в этом мире.

Вот только не уверен, что в лучшую сторону! Как бы и наоборот не вышло.

Меньше всего мне хотелось, чтобы СССР ввел войска в Польшу – именно этот вопрос и должны были обсуждать министры обороны стран Варшавского Договора на фоне грандиозных маневров. И лишь внезапное ухудшение состояние советского маршала сорвало эти планы. Надеюсь, что он все же прислушается к голосу разума и предупреждению и покинет учения сразу.

– Слышь, с тобой поговорить хотят, – опять таджики, только не трое, а один.

Не вижу смысла бегать, надо порешить вопросы раз и навсегда, и больше к ним не возвращаться.

– День добрый, – окидываю взглядом комнату и присвистываю от удивления. Богато живут освобожденные от гнета баев простые декхане, даже ковер на стене. Шучу, конечно, но в сравнении с нашей спартанской обстановкой, здесь действительно уютно и даже зажиточно.

– Ассалам алейкум. Присаживайся, как тяжела была твоя дорога, как здоровье, угощайся. Чай, кишмиш, насвай?

Что-то на таджика, ты голубчик не сильно похож. Скорее узбек – хотя с таким же успехом и туркмен или даже путшу? Глаза умные, чуть раскосые, матово черные, словно без зрачков. Взгляд стальной, улыбка насквозь холодная, змеиная. И халат богатый, и судя по узору не кулябский и не памирский – точно узбек, или полукровка.

Присаживаюсь на одеяло, расстеленное на полу. Минут через десять сидения в позе лотоса, ноги с непривычки затекут и меня можно будет забить хоть пуховыми подушками насмерть. Надеюсь, разговор закончится раньше, черт бы побрал эти восточные традиции с длительными предисловиями и разговорами ни о чем.