Текст книги "Адекватность"

Автор книги: Олег Маркелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Чтобы смочить горло, командор отпил из бокала легкого кислого белого вина, разбавленного чистой водой. Помолчал несколько секунд, прежде чем продолжить.

– Я не успел совсем немного. Ваш корабль вытаскивал вашу абордажную команду с Феникса, когда я уже был у центрального входа в бункер Бергштайна. Ваши ребята забрали его, несмотря на всю его охрану.

– Это было не настолько сложно, как нам первоначально казалось. Хоть наши ребята и понесли потери. Кто-то очень хотел, чтобы мы добрались до цели. Хотел, наверное, так же, как и вы, – признался Майкл, не считая, что от командора стоит скрывать подробности этого дела, хоть оно еще и относилось к классу совершенно конфиденциальных.

– Многие, наверное, желали этого, – согласился Дикаев. – Слишком много горя он причинил хорошим разумянам и слишком многим плохим внушил чувство зависти. Но я не могу радоваться за ваш успех. Ваш успех принес мне неудачу.

– Всегда чья-то удача – это чей-то проигрыш, – кивнул Фь Илъюк. – Но что же ты хочешь? Я не пойму твоих интересов.

– Не поймете? – удивился командор. – Что же тут непонятного? Мне нужен Бергштайн. Мне он нужен больше всего, что у меня есть. Я хотел просить вас помочь мне.

– Как? – коротко спросил Стингрей.

– Не знаю. Отпустить. Дать сбежать. Дать мне возможность отбить его у вас. Все, что угодно. Я готов на любой вариант.

– Ты спятил? – спросил Майкл, от удивления перейдя на «ты».

– Я готов заплатить любую цену. Деньги. Ответные действия. Связи. Сама жизнь.

– Это исключено! – возразил Фь Илъюк. – Он сейчас находится под такой охраной, что ты его не возьмешь, даже собрав все свои силы. Хотя сейчас он уже, наверное, вообще находится на базе, принадлежащей Службе Имперской Безопасности.

– Я знаю, что вы не говорите и не обещаете напрасно, – помрачнел Дик. – Но все же еще раз прошу. Не говорите сразу «нет». Просто ничего мне сейчас не говорите. Ведь там, где пропадает надежда, появляется пустота. Давайте просто разойдемся. А вы, если появится хоть какой-то шанс, дадите мне знать. Я оставлю вам номер своего коммуникатора. И буду продолжать надеяться,

* * *

– Сэр! Подразделения постоянно докладывают о массовой сдаче разумян, служащих в трионских вооруженных силах, – докладывал старший координатор десанта. – Видимо, они получили подтверждение по своим каналам. Приводят множество мутантов. Единой обороны больше нет, сэр!

Генерал Мэнсон был доволен. Переданная ему от двух агентов-кураторов информация об уничтожении командора Зауэрвальда и пленении владыки Триона Бергштайна подействовала эффективнее, чем весь десант Объединенного Имперского Флота. Оставшиеся без двух не просто высших лиц, а ключевых фигур, трионские вооруженные силы сначала никак не отреагировали на полученную информацию. Десант буквально захлебывался в крови, оплачивая своими жизнями каждую пядь отбитой земли. Но затем пришло подтверждение о том, что имперцы не пытаются обмануть. И все сразу изменилось. Разумяне побежали, оставляя на позициях целые группы мутантов, которых совсем недавно вели в бой. Другие сдавались. Третьи пытались под шумок оторвать себе кусок от мощи Триона и свалить на территорию Свободных. Но все они были рассыпающимися кирпичиками в фундаменте мятежной провинции.

– Хорошо, – довольно кивнув, ответил генерал докладывающему офицеру. – Передайте, чтобы делали резервации для мутантов, а пленных разумян размещали отдельно от них. Что с Глоидором?

– Наши войска на подступах. В город выдвинулись несколько разведгрупп. Не хотелось бы наносить городу большой ущерб, коль уж они начали сдаваться.

– Передайте, – оборвал докладчика генерал, – пусть ускоренно возьмут резиденцию правителя Триона. Это будет еще одним фактором психологического воздействия. Возьмут резиденцию – возьмут весь Глоидор.

Генерал покинул командный мостик флагманского крейсера и, что-то тихонько напевая, направился в свои апартаменты. Ему предстояло написать героический отчет для командования, Императорского Совета и Императора. Ведь, как известно, плохой отчет запросто может испортить любую, даже самую удачную кампанию. В глазах начальства, разумеется. Арчи Гудвин Мэн-сон умел писать отчеты. Писать так, что сразу всем было ясно: он своими гениальными действиями и бесстрашием вновь сумел одержать тяжелую, но совершенно заслуженную победу. Усевшись за массивный рабочий стол, Мэнсон активировал виртуального секретаря. Надо не забыть помянуть добрым словом агентов-кураторов. За всю кампанию они ни разу не помешали, не стояли за спиной, не слали своих указаний. Наоборот, помогали всем и во всем. Да и хорошие отношения с офицерами СИБ и тем более ЛСБИ для дальнейшей карьеры не помешают…

Собравшись с мыслями, генерал откинулся на спинку кресла и начал диктовать свой доклад.

* * *

Первым делом Челтон посетил палубу ботов. Пользуясь своим высоким доступом, присвоенным ему на период операции и все еще не отмененным, он запустил программу тестирования и подготовки к вылету одного из ботов. Затем прошел в комнату отдыха, которую занимала его группа. Все действительно сидели за столом в тягостном молчании. Каждый из них вспоминал сейчас что-то связанное с Гризли и Чуй. Только Гоблин настороженно смотрел на своего командира, словно хотел о чем-то спросить, да не решился.

– Поминаем? – присел к столу сержант.

Ему сразу наполнили небольшой стакан из эластика, налив в него почти до краев водки. Помолчали. Вздохнув от тяжести потери, Челтон одним глотком осушил стакан и поднялся.

– Гоблин за старшего, – бросил он, отходя к аккуратно сложенной амуниции. – У меня кое-какие неотложные вопросы. Ненадолго отойду.

– Принято, сэр, – буркнул капрал, следя за действиями командира.

– До моего возвращения оставаться здесь, – добавил Челтон, посмотрев в глаза Гоблину.

– Принято, сэр, – вновь повторил тот.

Удовлетворенно кивнув, сержант побросал что-то в армейскую брезентовую сумку и, больше не задерживаясь, вышел. Теперь он вновь торопился. Несколько минут быстрого шага, почти бега, и Челтон оказался у автоматических дверей, ведущих в охраняемую военной полицией зону. Здесь он наконец остановился, извлекая все содержимое из своей сумки. Оказавшуюся там боевую экипировку диверсанта он быстро надел на себя. Замерев на несколько секунд, Челтон сконцентрировался. В этом секторе избежать жертв было совершенно невозможно. Поэтому сержант теперь готовился к бою.

Дверь отскочила в сторону, и Челтон стремительно прыгнул внутрь. «Хэклер-Кох» глухо захлопал, посылая смертельных посланцев первым встреченным полицейским. Не останавливаясь, сержант пронесся по коридору, оставив за собой распластанные на полу тела. Теперь многое зависело от того, как быстро сработает он и как медленно среагируют полицейские. Челтон не сомневался, что его заметят через систему наблюдения или даже уже заметили. Но вот поднять тревогу, просто активировав сигнализацию, они не смогут. Ведь она отключена с пульта командира крейсера. Есть еще множество способов для этого. Но вот успеют ли они ими воспользоваться?

Влетев в следующее помещение – просторный светлый зал, Челтон вновь, не дав опомниться, расстрелял всех, кто в нем находился. Лишь несколько одиночных выстрелов прозвучали в ответ, прежде чем в помещении не осталось ни одного живого человека. Теперь сержант мог не торопиться – из средств связи у тех, кто был в других помещениях, были лишь коммуникаторы.

Комната, которую Челтон захватил только что, была не чем иным, как главным пультом полицейского сектора. Здесь были две двери. Первая открывала путь в жилую и хозяйственную зоны. Вторая вела в зону содержания задержанных. Не желая рисковать, сержант отворил с пульта управления обе, заблокировав их в открытом состоянии. Ничего не происходило, и он, держа перед собой свой «Хэклер-Кох» осторожно двинулся в жилую зону.

Его атаковали немедленно, едва он переступил порог кубрика. Два разумянина, видимо, отдыхали от службы, потому что были совсем не вооружены. Они стремительно кинулись на Челтона с двух сторон. Мгновенно среагировав, сержант выстрелил в того, что был ближе, и, сразу же развернувшись, мощно бросил второго, успевшего повиснуть у него на плечах. Бросок, удар кулаком в челюсть, молниеносный выпад ножом – и лезвие торчит в горле поверженного противника. Кувырок ко второму, раненному и пытающемуся подняться. Нож вновь мелькнул со стремительностью атакующей кобры, и враг затих, уткнувшись лицом в пол… Бегло осмотрев кубрик, сержант вернулся в комнату с пультом. В коридор, ведущий к камерам, он ступил так же аккуратно. Но здесь больше никого не было. По приказу командира крейсера сейчас в камерах содержался только один-единственный пленник. Поэтому Челтон легко нашел того, из-за кого он только что провел стремительную операцию, не предусмотренную ни одной инструкцией и не входящую ни в один из планов вышестоящих начальников и руководителей сержанта. Старик сидел в. комнатке, похожей на одноместное купе поезда, и с испугом уставился на человека, возникшего в проеме раскрывшейся двери.

– Времени на объяснение нет, – объявил сержант, подумав, что пока все не так уж и сложно. – Быстро следуйте за мной, если все еще хотите спастись.

Старик вскочил, словно подброшенный пружиной. Он ничего не спрашивал, не уточнял, не требовал. Поэтому, не теряя времени, Челтон бросился прочь из камеры, краем глаза следя, не отстал ли старик. Набрав на пульте команду, запирающую все замки сектора после закрытия входной двери, он вывел старика из сектора военной полиции.

Бег до бота казался бесконечным. Старик еле дышал, отдав все силы, поэтому они передвигались по коридорам со скоростью черепахи. Сержант давно бы уже подхватил пленника на руки, чтобы бежать быстрее, но опасался привлечь к себе при таком способе передвижения слишком много внимания. Однако все проходит, и они наконец достигли бота. Буквально затолкав пленника внутрь, Челтон прыгнул в кресло пилота.

– Еще немного терпения. Сейчас получим от диспетчера добро на вылет и летим.

Сержант уже задраил люк и был полностью готов к старту. Наконец на пульте пробежали последние цифры отсчета. Добро на вылет бот получил.

* * *

Человек и гурянин, не спеша, брели по аллее ухоженного парка, примыкающего к центральному кладбищу Тула. Этот сравнительно небольшой город, раскинувшийся на напоенной солнцем планете Лима, был родиной Сои. И кристаллик ее праха, согласно завещанию женщины, был захоронен именно здесь. Сложная процедура прессации казалась местным обывателям довольно простой. Тело усопшего, после того как с ним попрощаются провожающие, перемещалось транспортером в массивный аппарат. А через минуту по небольшому желобу из аппарата выкатывался маленький кристаллик, в который превратилось тело усопшего. Кристаллик вручали супругу или иному наследнику для сохранения по его усмотрению. В большинстве случаев кристаллы сохраняли в мемориальных комплексах, в которые превратились кладбища. Но бывали и исключения – кое-кто топил кристалл в океане, кто-то оплачивал выстрел в бездонный космос, а кто-то и вовсе носил прах родного человека на шее, вмонтировав в амулет либо в другую оправу.

– Я вот подумал, – нарушил молчание Стингрей. – Уж лучше бы командор Дикаев забрал Бергштайна. Тогда этому монстру воздалось бы по заслугам в полной мере.

– Ты думаешь, что имперский суд будет неадекватен? – спросил Фь Илъюк, покосившись на друга.

– Смотря что считать адекватностью, – усмехнулся Майкл. – Ведь его не предадут пыткам, не спустят шкуру, не порежут на маленькие кусочки. Худшее, что его ожидает – это пожизненное. Да еще и допросы продлятся на полжизни.

– Что же тут поделаешь? Таков закон. Мы ведь не поставили Челтону иной задачи. А можно было всего лишь внести коррективы, отметив, что мертвым его доставить предпочтительнее. Уверен, что Челтону было бы легче притащить одну лишь голову.

– Можно было чуть раньше нам с тобой слить командору Дикаеву информацию о том, что мы отправились за старым генетиком. Он бы все сделал сам.

– Не трави себе душу, друг, – успокоил друга гурянин. – Лично я в тот момент даже не вспомнил о Дикаеве. Тебе сейчас не об этой старой мрази надо думать. Тебе надо свою светлую грусть и чистую память дарить ее образу.

– Ты прав, – согласился Стингрей, останавливаясь. – Ты погуляй, пожалуйста, тут. Я не очень долго…

– Да ладно. Не торопись. Мне некуда спешить, – отмахнулся Фь Илъюк.

Майкл зашагал по кладбищенской дорожке, которая начиналась непосредственно от края парка, куда они дошли вместе с Фь Илъюком. Он редко мог выбраться сюда, но маленький обелиск отыскал сразу. Тонкая стела, высеченная из черного камня с редкими пунцовыми прожилками. Стингрей выбрал для памятника именно этот материал, потому что он напоминал понравившийся когда-то ей цветок со странным названием Лоирос бархатистый. Силуэт стелы был звеняще тонкий. А на лицевой стороне виднелись начертанные строки:

Милый ангел по подушке

Разметал волос витки.

Я шептал ей нежно в ушко

Все желанья и мечты.

Холод узенькой ладошки,

И огонь в ее глазах,

Потягушки нежной кошки,

И мальчишеский азарт.

Мне хотелось хоть немного

Растянуть блаженства миг.

С нею в страсть, как с вышки в воду.

Ведь еще я не старик.

Оборвавшись так жестоко,

Канул сон в ночной дали,

Мне оставив, словно локон,

Имя милой – стон любви.

Майкл опустился на одно колено, коснувшись основания стелы ладонью. Боль в его душе уже не была такой нестерпимой, как раньше. Осталась только грусть, которая охватывает человека при виде опадающих осенних листьев.

– Многое меняется к лучшему, любимая, – прошептал он, вспоминая прошлое. – Только тебя нет рядом.

Он еще некоторое время стоял так, словно беззвучно беседуя с Соей. Потом тяжело поднялся и, не оборачиваясь, двинулся к парку.

Стингрей был уже в двадцати шагах от стелы, когда его коммуникатор был разбужен пронзительным писком тревожного сигнала. «Команда ноль один» означал этот писк, а проще говоря, экстренный сбор. Этот сигнал отменял для получивших его все отпуска, выходные, задания и приказы, полученные до «команды ноль один». Майкл ускорил шаг и почти сразу увидел выскочившего навстречу встревоженного Фь Илъюка.

– Майкл, у нас команда ноль один! – крикнул гурянин.

– Я знаю. Только что тоже получил, – кивнул Стингрей. – Что там еще стряслось?

– Поднимемся на корабль, узнаем, – согласился Фь Илъюк. – Только бы это не было началом новых боевых действий с Гранисом.

* * *

– А теперь экстренный выпуск новостей на канале «Галактик Ньюс». Мы передаем заявление Императора, – сообщила шикарная дикторша.

– Уважаемые граждане Империи, дорогие друзья! – начал появившийся на экране Император, облаченный в строгий деловой костюм. – Я хочу сердечно поздравить вас с событием, имеющим огромное значение для нашего государства с многовековой историей и уникальным наследием. Государства, соединившего на огромном пространстве множество народов, территорий, культур. С этим событием очередной этап нашей жизни станет прошлым. В нашей истории было множество событий, и хороших, и драматичных. Для Империи уходящий период был сложным и трудным временем экономических и социальных потрясений. Мы вместе многое делали, мы вместе работали, чтобы жизнь наша вошла наконец в нормальное русло. Совершенно очевидно, что последовательная борьба Империи с террором продиктована не только нашими территориальными интересами, но и его глобальной опасностью для самого существования Империи. И на каждый очередной вызов террористов Триона наше общество отвечало все большей сплоченностью и готовностью встать на защиту мира, спокойствия и самой жизни.

Дорогие друзья! Не все, что мы планировали, уже сделано. Нерешенного пока еще больше, чем достижений. Мы не можем об этом забывать, и когда подводим итоги, и когда строим планы на будущее. Вся история нашего государства буквально пронизана традициями, идеями и ценностями патриотизма. Мы гордимся талантливыми полководцами и бесстрашными бойцами. Гордимся солдатами Империи. Именно они создали предпосылки для того события, о котором я сейчас говорю. События, о котором все мы вот уже долгое время мечтали услышать. События, ради которого совершали свои трудовые и боевые подвиги многие преданные имперцы. Сегодня между Империей и Гранисом было подписано первое мирное соглашение, в котором мы договорились создать рабочие группы и начать мирные переговоры. Мы нашли в себе, разум и силы начать заново наши отношения. Необходимо попытаться исправить те ошибки и заблуждения, которые обе стороны допустили при первых встречах. У нас нет другого пути, ибо, если продолжить движение в том направлении, куда мы двигались, ведя боевые действия вместо переговоров, вполне возможно, что в наших мирах не останется никого. Великие державы должны найти общий язык и построить дорогу взаимопомощи и сотрудничества на благо мира и процветания. Надежда должна сменить боль, утраты и лишения войны. Только надежда и взаимопонимание. Я поздравляю всех верноподданных Империи с началом тих мирных переговоров и, может быть, началом новой эры для обеих наших держав. Мир вашему дому!

* * *

Чтобы не терять времени, Челтон посадил бот прямо у подножия огромной бронзовой пирамиды.

– Сколько времени я должен продержаться? – коротко спросил сержант у освобожденного старика.

– Мне надо всего пару часов, – ответил генетик, почему-то нервничая. – Я постараюсь управиться быстрее. Еще час-полтора на подготовку и дорогу до лаборатории. Итого получается около четырех часов. Ну, максимум пять.

– Принято, – кивнул Челтон. – Только отправьте всех, кого только сможете, в коридоры, ведущие к вашей лаборатории. И сюда кого-нибудь пришлите. Ни один боец не будет лишним.

– Хорошо. Я все понимаю, – закивал Бергштайн, мысленно молясь, чтобы все задуманное удалось. Я пойду?

Сержант кивнул, и Халил Амат, словно только и ожидая этого разрешения, торопливо засеменил в глубь пирамиды.

– Я вам дам пять часов, профессор, – бросил Челтон вдогонку, будто генетик, уже скрывшийся за массивными створами дверей, мог его услышать.

Не торопясь излишне, но и не теряя времени, сержант вернулся в бот. Теперь он мог спокойно заняться тем делом, которое ему было привычно и любимо. Обвешавшись захваченным с крейсера оружием, он, тяжело шагая под его грузом, двинулся к пирамиде. Когда из ее недр появились два десятка зеленых пагров, Челтон уже разложил свой арсенал на вершине пирамиды, в толстенном, защищенном броней и силовыми полями доте. Внимательно осмотревшись через все бойницы, он прикинул потенциальные возможности тех, кто будет его атаковать. Оставшись вполне довольным результатами осмотра, сержант спустился вниз дать указания паграм. По большей части их вооружение состояло из «макфайров». Челтон, выбрав выгодные огневые позиции, расставил своих новых подчиненных по выбранным местам, выдав пятерым из них по оборонительной гранате «РГО-8». Даже если они не совсем умело используют их, все равно двухсотметровый радиус разлета осколков «рубашки» этой гранаты мог натворить много бед для нападающих.

– Умереть, но не отступить! – рявкнул сержант, с удовлетворением отмечая, как, словно программу, воспринимают его слова эти буро-зеленые монстры. – И, главное, уничтожить как можно больше врагов. Не подставляйтесь напрасно. Нам жертвенные ягнята не нужны.

Закончив все необходимые приготовления, сержант неторопливо поднялся в свое последнее убежище. Он нисколько не тешил себя надеждой на победу или даже на выживание. Он просто не думал сейчас об этом. Челтон не знал, чувствуют ли волнение и страх эти искусственные бойцы – пагры. Ему было совершенно плевать на них. Сейчас сержант уселся прямо на бетонный пол дота и невозмутимо задремал. Как бы там ни было, а его разбудят, когда появятся гости. И чем накручивать себя эмоциями ожидания, лучше вздремнуть часок. Солдат спит – служба идет.

* * *

– Я не верю! – с чувством заявил Стингрей. – Это не мог быть сержант Челтон.

– Все свидетельства однозначно указывают на его как минимум причастность к этому делу, – возразил Фь Илъюк. – Какие еще доказательства нужны?

– Я знаю его уже столько лет, что, кажется, сроднился с ним, – с горечью продолжал Майкл. – Это не он. Кто угодно, но не он.

– Ты прекрасно знаешь, что трионцы пытались прижать генерала Мэнсона. Почему не допустить, что аналогично они не зацепили и Челтона?

– Потому что у Челтона нет жены, дочери и внука, – отрезал Стингрей. – У него одна семья. И эта семья называется спецназ Первого Земного флота. Но эта семья вполне способна за себя постоять. Что же могло случиться, чтобы человек с таким послужным списком, с такими взглядами, как у него, практически открыто перешел на сторону врага?

– Мы не сможем этого узнать до тех пор, пока не спросим у него самого, – развел руками гурянин.

– А где крейсер, на котором Челтон летел к Фениксу? – спросил Майкл, задумавшись. – Что они сейчас предпринимают?

– Ничего, – ответил Фь Илъюк. – Они идут к Фениксу, но обычным ходом им идти несколько часов. Руководство уверено, что Бергштайн что-то задумал. Поэтому есть решение форсировать события. На Феникс направлен корабль, входящий в группу десанта. Там есть подразделение морской пехоты, которое должно штурмом взять убежище Бергштайна.

– Черт! Если раньше не могли этого сделать, отдав эту работу спецназу, то почему надеются сейчас? – удивился Майкл.

– Насколько я понял, теперь операция носит статус армейской, и вряд ли даже возможные потери среди десанта остановят тех, кто командует. Армейцам это сладкая возможность прогнуться. Да и сунуть спецназ лицом в дерьмо тоже для них всегда приятно.

– Ты прав, – согласился Стингрей. – Но я не понимаю движущей силы в поступке Челтона. Нам надо срочно самим идти к Фениксу. Мы сумеем узнать причину. А армейцы его просто уничтожат. Может, мы не знаем чего-то, что вдруг стало известно Челтону?

– Что мы не знаем? – удивился, в свою очередь, гурянин.

– Понятия не имею. Того, что узнал Челтон и что заставило его так поступить, – пояснил человек. – Возможно, он надеется, что кто-то из своих придет к нему?

– Но почему тогда, Ахгар его забери, он отправил крейсер, где была и его команда, неведомо куда? – возразил вопросом Фь Илъюк.

– Значит, либо он больше не мог им доверять, либо, напротив, таким образом пытался их спасти. Он понимал, что кто-то из другого места, из Империи, успеет к нему быстрее, чем те, кого мы считаем своими, – продолжал строить гипотезу Майкл. – Что, если на крейсере что-то произошло? Есть от них данные?

– Да, – понуро сообщил гурянин. – Команда спецназа Первого Земного отдыхала в предоставленной им комнате, когда Челтон отбил пленного из корабельной тюрьмы.

– Из тюрьмы? – переспросил Стингрей. – Так там был бой? И почему же тогда его выпустили? И почему крейсер ушел?

– Челтон захватил командира крейсера и все подстроил так, что никто своевременно не отреагировал. Тревогу подняли только тогда, когда наряд военной полиции вернулся в распоряжение своего начальства. А это…

– Я понял. Может, на корабле все инфицированы какой-то заразой и Челтон уводил пленника, чтобы спасти и представить нам? Пошли на мостик, – решился Майкл. – Нам надо попасть на Феникс, пока Челтона еще не прикончили. А там, на месте, мы разберемся.

* * *

Шум боя загремел как-то сразу. Словно у гигантского визора сразу включили отключенный ранее звук. Перестрелка. Крики команд и вопли раненых. Затем стеганул по ушам первый взрыв гранаты. На несколько секунд все стихло, но лишь для того, чтобы вновь разразиться с еще большей силой. Челтон осторожно выглянул в направленную в сторону посадочного поля бойницу. Три бота выгрузили солдат мобильной пехоты, которые теперь пытались подавить первый заслон из десяти залегших за различными укрытиями пагров. Дело продвигалось неплохо, и хоть пехотинцы уже понесли потери, но и защитников становилось все меньше. Подхватив снайперскую винтовку, которую сержант реквизировал у Жала, он аккуратно расположился у бойницы и открыл неторопливый огонь. Цели с высоты пирамиды были видны как на ладони. Да и расстояние, ничтожно малое для снайпера, делало задачу чересчур легкой. Не торопясь палить по кому попало, действуя словно в тире, Челтон, тщательно целясь, выбил сержанта и троих капралов, руководящих группой. Таким образом, за несколько минут после пробуждения, сержант оставил нападающую группу без командиров. Как он и ожидал, атака немедленно захлебнулась, превратившись в отступление. Только, вопреки дальнейшим надеждам Челтона, пехотинцы не отступили к ботам и уж тем более не собирались садиться в них и улетать на корабли. Они, паля по возможным местам укрытия невидимого для них пока снайпера, отошли на окраину посадочного поля, где и залегли среди травы и деревьев. Боты же, все как один, снялись и стремительно скрылись за линией горизонта.

Перестрелка стихла. Пагры держали позицию, не видя больше целей, имперцы застыли в ожидании команды. Челтон бросил взгляд на коммуникатор и усмехнулся. До завершения первых двух из пяти обещанных часов осталось не больше двадцати минут. А у них опять затишье. Отличная картина. Он осторожно через мощный прицел винтовки осматривал посадочное поле и линию горизонта. Вскоре боты появились вновь. Они садились где-то за стеной леса и вскоре вновь уносились прочь. Видимо, нападавшие, наученные горьким опытом первых потерь, теперь начали серьезнее относиться к противнику.

– Сержант Челтон! —зазвенел усиленный громкоговорителем голос. – Вы совершили тяжкую ошибку, предав интересы своего подразделения, своей армии, своего правительства и своей Родины! Но все мы уверены, что вы не могли столь низко пасть! У вас временное заблуждение. Если что-то случилось или вы ощутили нервный срыв, всегда можно найти компромиссное решение. Все можно решить путем мирного обсуждения. Вы не нанесли непоправимого ущерба Империи. Пока не нанесли. Ведь вы лучший из лучших. Мы не хотим вас терять. Мы готовы вновь принять вас в свою дружную семью и, как раньше, восхищаться вашими новыми подвигами на благо Империи.

Челтон смекнул, что они не иначе, как подумали, что у него просто всерьез потекла крыша. Вот говорят сейчас как с не вполне нормальным человеком, не способным воспринимать окружающее адекватно.

– Мы надеемся, что вы осознаете свой гражданский и служебный долг и вернете нам пленного, – продолжал усиленный голос. – Подумайте, что для вас стоит этот человек и что стоит оказавшаяся на другой чаше весов безопасность Империи. Что, по сравнению с Родиной, стоит один сумасшедший ученый? Этот деспот, решивший, что он великий владыка. Просто подумайте, сержант. Родина отдает вам приказ. Оцените все и сделайте правильный выбор.

Пару минут громкоговоритель молчал, но затем ожил вновь:

– Очень жаль, что вы не хотите принять сразу верное решение. Но мы верим в ваше благоразумие. Мы можем дать вам на раздумье только десять минут. После этого мы начнем штурм.

Голос умолк, а Челтон вновь сел на пол и, опершись спиной на стену, закрыл глаза. Нельзя отвечать невежливым выстрелом, когда противник по собственной воле дарит тебе дополнительные десять минут жизни.

Десять минут, текущих, словно песок в неумолимых песочных часах, но слагающихся в долгие часы. Минуты, которые, будто маленькие пираньи, отгрызают от томительных часов крошечные кусочки, делая обещанное все более реальным.

* * *

– Сэр! Мы почти на месте! – доложил командир корабля, подходя к сидящим на командном мостике агентам. – Правда, выход из тоннеля совершен несколько дальше от объекта, чем предполагалось.

– Насколько дальше? – встревожился Стингрей.

– Не более двух часов, сэр! – тотчас ответил командир корабля.

– Делать нечего, – подал голос Фь Илъюк. – Идем самым полным к Фениксу.

– Принято, сэр! – кивнул офицер, прежде чем удалиться.

– Все не так, как должно быть, – сказал Майкл, и в его голосе прорезалось раздражение. – И без того ничего не понятно. А тут еще и эта ошибка с тоннелем.

– Значит, так угодно богам, – философски заключил гурянин,

– Они прикончат его, – буркнул человек. – Мы не успеем.

– Успеем. Нам осталось всего ничего, – возразил Фь Илъюк.

– Я все думаю вот о чем, – рассуждал Майкл. – Причины, двигающие поступками Челтона, мы не поймем, пока не увидим всей картины. Но я и Бергштайна не могу понять. Что его понесло на Феникс?

– Страх и желание спастись, – предположил гурянин.

– Это не тот человек, который будет терять голову от страха, – возразил Стингрей. – Он сумел бежать с крейсера. Зачем же обрекать себя, забираясь в эту лисью нору? Ведь у него на Фениксе скоростная яхта. Он мог бы уйти в неизвестном направлении и навсегда.

– Значит, не все так просто, – пожал плечами гурянин.

– Не все так просто, – согласился Стингрей. – Давай-ка сольем эту информацию Дикаеву. Пусть прилетит на Феникс. Нам нужен кто-то, знающий эту лисью нору.

– Давай сольем, – согласился Фь Илъюк. – Только он не отдаст нам Бергштайна, если мы его к нему подпустим.

– Так это только если подпустить, – усмехнулся Майкл. – Да и то, смотря как договориться.

* * *

– Ты не поверишь, Стив! – завопил командор Дикаев, словно ураган врываясь на капитанский мостик.

– Судя по твоему виду, Император предложил тебе место главы Военного Департамента Империи, – ответил Хайес, с опаской поглядывая на Дика как на полоумного.

– Много лучше, друг мой, – пояснил командор. – Много лучше. Мне только что передали весточку. Бергштайн на свободе!

– Что?! – изумленно произнес Стивен, с трудом сдерживая эмоции. – Как это возможно?

– Я не очень понял как, – успокоился Дикаев. – Но он на свободе. Это факт. И они хотят, что бы мы прилетели на Феникс.

Командор обернулся к дежурному офицеру:

– Боевая тревога! Курс на Феникс! Мердока на мостик. Пусть он проложит тоннель. Я хочу, чтобы мы вышли прямо над посадочным полем нашего друга.

– Принято, сэр! – ответил офицер.

– Так что, они все же решились вам помочь? – уточнил Хайес.

– Я в недоумении. Сам посуди, Стив, – ответил командор, – имперцы не могут идти на сделки. На такие сделки – тем более. Но Бергштайн-то на свободе. И сообщает мне об этом один из этих наших друзей-агентов. И не просто сообщает, а просит срочно прибыть на Феникс. Говорит, что они нуждаются в моей помощи.

– Я считаю, что имперцам верить нельзя, – покачал головой Хайес, – тем более агентам спецслужб. Но тут все складывается так, словно они действительно решили сдать тебе Бергштайна.

– Но ведь им понадобилась моя помощь? – задумался Дик.

– А что ты хотел? Чтобы они сказали прямым текстом. Мол, давай прилетай, мы для тебя Бергштайна упаковали… Такого не будет. Они придумали какой-то предлог, под которым ты сумеешь до него добраться. Вот и все.