Текст книги "Адекватность"

Автор книги: Олег Маркелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Нет, – улыбнулся Хайес. – Это не черт. Это командор Дикаев. И ни одно судно не покинет эту базу, пока не будет получено распоряжение от командора. Как ты, наверное, понимаешь, одного этого корабля достаточно, чтобы уничтожить и твою сотню, и базу, и всех, кто имел глупость к ней пристать. А теперь возвращайся к себе и спокойно жди. И если твоя совесть перед командором чиста, ты уже в недалеком будущем покинешь этот гостеприимный уголок целым и невредимым.

Толстяк даже не нашелся, что сказать. Он молча развернулся и поплелся из диспетчерской прочь. Единственное, на что хватило его негодования, – это выйти, не попрощавшись.

– Извините, господин Хайес, – несмело заговорил один из диспетчеров. – Ваши корабли подошли.

Стивен повернулся к экрану, на котором отображались три огромных линкора, которые вынырнули совсем близко и неторопливо подплывали к базе. Батареи всех трех звездолетов были активированы. И все три несли метки командора Дикаева.

– Отлично! – воскликнул Хайес, подходя к центральному пульту. – Теперь самое время произнести речь.

Крейсер, на который недавно показывал Стивен, только что тоже отстыковался от пирса и теперь отходил, также активируя свои батареи. Теперь у станции, точно голодные акулы, сжимали круг четыре боевых корабля, способные одним залпом без всяких проблем превратить в огненный пузырь и базу, и все, что к ней пришвартовалось.

– Готово, господин Хайес, – кивнул другой диспетчер. – Вас теперь слышат все и всюду.

– Спасибо! – кивнул Стивен, шагнув чуть ближе к пульту. – Доброго времени суток, господа! Хочу попросить вас выслушать сообщение, которое прольет свет на некоторые возникшие у нас вопросы. И основные из них, которые мне уже задавали неоднократно: почему блокирована автоматика пирсов и почему диспетчеры наложили запрет на вылеты?.. Но сначала представлюсь.

Я Стивен Хайес, советник-распорядитель семьи командора Дикаева. Это его крейсер класса «Император» и три линкора висят вокруг в готовности уничтожить любого, сделавшего неосторожное движение. Но нам от вас не нужно ничего чужого. У кого-то из вас есть то, что принадлежит нашей семье. Только что на этой станции был захвачен пилот Амос Мердок, являющийся представителем семьи. Представителем высшего звена. С этого момента отсюда не улетел еще ни один корабль. Значит, пленник находится здесь. И, прежде чем устроить тут резню, мы предлагаем следующее. Если вы тот, кто его захватил и удерживает, верните его и можете валить на все четыре стороны. Если вы видели или знаете, где он находится, сообщайте, и этим вы не только обезопасите, но и обогатите себя, получите очень щедрые призовые. Мы все равно разыщем его, по-хорошему или по-плохому. И цена за его голову в размере всех ваших голов приемлема для нас и одобрена. Мы даем вам на раздумье один час. Время пошло.

Стивен кивнул, и диспетчер вывел в эфир звук метронома. Размеренный стук, словно тиканье огромных часов, разлился по всем помещениям базы и большинству пристыкованных судов. Ни один корабль не рискнул, отсоединившись от пирса в ручном режиме, покинуть базу и попытаться скрыться. Слишком все было просто и понятно. Никто не шутил и не блефовал. Через сорок минут Мердок нашелся.

* * *

1-й Земной флот теперь действовал практически по тому же плану, только перевернутому вверх ногами. Выскользнув из межпространства, семь групп звездолетов перестроились и двинулись к общей точке сбора. Когда все корабли были уже на месте, к ним присоединилась группа мониторов с кораблями прикрытия. Флот вновь стал единым целым, но не торопился уходить прочь из Меото. К моменту, когда корабли только начали возвращаться из пределов Граниса, в Место появилась новая эскадра. Это были три тяжелых крейсера типа «Мгла». Они зависли неподалеку от Арабеллы и безмолвно наблюдали, ожидая чего-то. Молчали они и тогда, когда 1-й Земной возвращался, и тогда, когда он переместился в заданную точку. А потом со звездолетов 1-го Земного флота на один из трех этих крейсеров потоком хлынули отчеты о проведении операции. Да и удивительно ли это было? Ведь на этом корабле прибыл сам глава СИБ, генерал Кхарг собственной персоной.

– Все прошло именно так, как мы и планировали, – отметил генерал, просматривая сводки и жестом приглашая сопровождавшего его полковника Грифита ознакомиться с результатами рейда. – Теперь нам остается лишь надеяться, что реакция врага будет именно той, на какую мы рассчитываем.

– А если они нас обыграют и не решатся сделать нужный нам шаг?

– Это не уловка с нашей стороны, Грифит, – качнул головой дакхарр. – Сейчас мы не пытаемся никого обмануть. Нет ничего глупее желания быть всегда умнее всех. Напротив, мы хотим, чтобы они поняли нас. Быть понятым – значит стать вровень со всеми. Равенство – это пробный камень справедливости, а вместе они составляют существо свободы.

Дакхарр улыбнулся средней парой глаз, наблюдая за выражением непонимания, которое застыло на лице полковника.

– Не старайтесь найти сложные философии и стратегии. Здесь все намного проще. Ведь нет ничего проще, чем величие. Воистину, быть простым в нашем случае– значит, быть великим. Вы не задумывались, почему к той планете, которую мы расстреливали, не подошел флот Граниса?.. Ведь после боев в Меото у них осталось много кораблей.

– Я надеялся, что вы мне поясните свой план, – подал голос Грифит. – Мы их напугали, хотя я совершенно не понимаю чем…

– Мы их не напугали, полковник, – усмехнулся дакхарр. – Кто для многих страшен, тот должен многих и бояться. Мы рассчитывали получить вовсе не страх. И они отлично поняли нас на данном этапе. Мы отправили семь кораблей класса «Посев». Их сопровождали самые последние боевые корабли. Шесть из них вышли к планетам с миллиардами населения, потоками современной жизни, важнейшими центрами существования Граниса. Мониторы потрепали боевые корабли охранения этих планет. Боевые корабли добили уцелевших. Везде оставили по одному-два звездолета для наблюдения. Везде сразу после начала бомбардировки планеты корабли перешли в видимый режим. Они совершали маневры, обозначающие действия, аналогичные действию эскадры, которая атаковала планету, выбранную для демонстрации силы. Но никого не бомбили, ничего не обстреливали, нигде не высаживали десант.

– Но, если они ничего этого не делали, почему гранисяне не нанесли удар по одной из групп основными силами своего флота? – спросил Грифит, принимавший участие в акции на техническом уровне, но не понимающий некоторых тактических тонкостей.

– Мы создали систему защиты от обнаружения, которая в данный момент отлично себя проявила. И пусть они скоро ее сломают, но сегодня она окупилась, – ответил дакхарр. – Они понесли бы несоизмеримо большие потери в бою с нашими новыми кораблями. Но это только одна из многих причин. Вторая и, возможно, главная в том, что в ответ на их атаки мы могли бы на остальных шести планетах выступить уже не с показными маневрами. И жертвы были бы чрезмерными. Вернее, просто катастрофическими. Гранисяне поняли нас. Их руководство, наверное, сообразило, что мы лишь демонстрируем силу и не хотим этих лишних жертв. Мы бережем их мирных граждан. Мы хотим переговоров, и эта контратака, по большому счету, является жестом доброй воли.

– Хорошо, что я офицер технического подразделения. А будь на то моя воля, не удержался бы от адекватного ответа, – проворчал полковник.

– Адекватного? – усмехнулся генерал, услышав своего офицера. – Это был бы ход, который отбросил бы все наши переговоры с Гранисом в небытие. Если бы не похоронил их вовсе… Мы сейчас и без того сильно обескровлены. Я не поручился бы, что мы сильнее или равны им. Адекватность – это понятие относительное. И интенсивность его напрямую зависит от сдержанности разумянина и от его агрессивности, способности взвешивать и обдумывать все многократно.

– То есть я повел бы себя как агрессивный душевнобольной, – усмехнулся Грифит, про себя подумав, что даже теперь, все поняв, он вряд ли сумел бы удержаться от соблазна отомстить гранисянам за каждого павшего имперца… За каждую семью, в которую пришло горе войны. Да еще и впрок. Чтобы, захлебываясь своей кровью, они не думали больше никогда о новом наступлении.

– Вы свободны, полковник, – покачал головой дакхарр, словно услышав мысли Грифита. – И не забудьте, я жду подробного отчета о технической части атаки сегодня к вечеру.

* * *

Судя по всему, гарнизон крепости явно расслабился, позабыв, наверное, о том, что кроме забредавших на контрольно-следовую полосу! диких зверей есть еще кто-то, способный доставить им неприятности. Живности вокруг базы развелось предостаточно. Наглея от своей безнаказанности, звери выбирались из леса и, затаптывая профиль КСП, с наслаждением чесали бока о «колючку» системы сигнализации. Система давала сигнал сработки. Охранники лениво и с большой задержкой выходили на стену и осматривали участок. Если зверь все еще был в наличии, его шумно отгоняли обратно в лес. Если же никого не было видно, еще через приличный интервал времени из укреплений высылалась группа из трех бойцов, которые обходили участок, где сработала система, и рассматривали визуально следы на КСП. Такой метод охраны хоть и был архаичен, но позволял не зависеть от сложных систем, которые здесь поленились установить. Да и чего было опасаться, если за системой сигнализации вздымалась пятиметровая стена из металлопластиковых панелей. Обычная модель армейских укреплений для мобильного возведения. Столбы системы сигнализации с натянутыми между ними нитями колючей проволоки вряд ли превышали высоту четырех метров.

– Ну что, может, хватит ползать в грязи? – спросил Челтон у капрала, хотя для себя уже принял решение.

Внезапно внимание залегших в засаде диверсантов привлек громкий треск. Кто-то ломился через заросли, не слишком заботясь о том, чтобы быть незаметным. Пехотинцы на минуту напряглись, ожидая гостей. Но все вскоре разрешилось совершенно неожиданно для них. Из кустарника, растущего совсем близко от места их засады, с невнятным хрюканьем и ворчаньем выбрался огромный косматый зверь, смахивавший на дикого кабана. Несколько секунд зверь постоял, водя уродливой мордой из стороны в сторону. Затем, совершенно не боясь и не спеша, пересек КСП и прислонился к колючей стене системы. Гоблин немедленно запустил на своем коммуникаторе секундомер. Зверь все сильнее терся боком о проволоку, подергивая в наслаждении задней лапой и задирая вверх клыкастую морду. Время шло. Проволочный забор сотрясался под напором лохматого зверя.

– Не слишком-то они усердствуют, – удивился Гоблин, отсчитывая время между моментом, когда зверь начал с упоением скрестись свалявшейся шерстью о шипы системы, и моментом, когда последует хоть какая-то реакция. – Я за это время успею через всю базу пройти. Может, у них система не включена?

– Не горячись, – усмехнулся сержант. – Не забывай про башню.

При этих словах Челтон перевел перископ на высокую наблюдательную башню в центре базы, на которой постоянно маячил силуэт часового.

– Он там один все время, – не сдавался капрал. – Для Жала это просто легкая мишень. Мы можем пойти почти в полный рост.

– В полный рост – хорошо… только, скорее всего, они смонтировали блокировку входов. А нам надо под землю. Иначе нет смысла вообще идти.

Зверь от удовольствия капал на КСП тягучей слюной, обдирая о металлические колючки колтуны слипшейся шерсти. Из-за парапета стены наконец вылез один из охранников – опухший и помятый гурянин. Он начал махать руками и гортанно выкрикивать ругательства, пытаясь отогнать зверя прочь. Но его потуги не возымели никакого действия на нарушителя, который сопел и хрюкал от удовольствия. Рядом с гурянином появился еще один охранник, на этот раз принадлежащий к расе людей. Он некоторое время молча наблюдал за действиями товарища, а потом вскинул скротчер и выпустил по зверю длинную очередь. То ли он не хотел убивать животное, то ли плохо стрелял, но цели достиг только один импульс, да и тот вскользь, лишь опалив нарушителю шкуру на холке. Зверь взвизгнул и, обиженно озираясь на тех, кто прервал его наслаждение, затрусил к лесу. Человек вскинул скротчер к плечу, старательно выцеливая бегущего зверя, но гурянин остановил его, положив ладонь сверху на оружие землянина. Они о чем-то перемолвились и так же неспешно убрались со стены.

– Зато теперь знаем, что стрелять они умеют, – усмехнулся Челтон.

– Умеют, – с сарказмом согласился Гоблин. – По нам бы все так стреляли. Может, мы так влегкую и пройдем?

– Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – нахмурился сержант. – Не нравится мне все это. Слишком все гладко.

– Сэр, а как мы узнали о том, где цель? – спросил вдруг капрал. – Может, это и впрямь мышеловка?

– Зачем? – возразил Челтон. – Мы ведь никому не нужны. Да и зачем тратить столько усилий ради того, чтобы заманить группу диверсантов. Скорее нашими руками кто-то кого-то хочет убрать. Чтобы чистым остаться. Тогда было бы понятно, почему так плохо обеспечена безопасность. Специально отребье поставили, чтобы нам проще было.

– Ваши слова да Богу в уши. А бесплатный сыр бывает даже и в мышеловке, только для второй мыши, – оскалился Гоблин. – Только вот где бы нам первую мышь найти?..

* * *

– Нам не удастся отыскать тех, кто это сделал, – пожал плечами Хайес, когда Мердок спросил, почему они улетают. – Поэтому мы и уходим. Вернее, их здесь просто не найти. Это наемники, а они не знают того, кто их нанял. А если и знают, то не реального заказчика, а только посредника.

– Вытрясти из них посредника. Из посредника вытрясти заказчика, – не унимался Амос. – Так по цепочке и добрались бы до главного.

– Мы не вытрясем даже исполнителей из этих ребят, – покачал головой Стивен. – Особенно после того, как мы держали их за яйца, чтобы получить тебя. Да на нас полбазы волками смотрели. Вот и разлетелись многие, едва мы протрубили отбой. Ты что, считаешь, что Дик слишком легко прощает?

– Ну, это уж точно нет, – мотнул головой Мердок, вспомнив о том, как командор Дикаев несколько лет тому назад прямо в кабаке перерезал глотку гурянину, накануне убившему пилота командора. – Что-что, а за своих командор всегда расплачивался сполна.

– То-то и оно. Не забивай себе голову. Мы сейчас должны заняться более важным делом. А за Фила мы отплатим, ты не переживай.

– Мне Дик даже не сказал, куда мы направляемся, – вздохнул Мердок. – Он опять заперся у себя.

– Очередная мигрень, – пояснил Хайес. – Он ни с кем сейчас не общается. Ты разве забыл, что у него так бывает?

– Но тем не менее мы куда-то идем, – насупился Амос, понимая, что Хайес тоже ничего ему не скажет.

– Извини друг, – миролюбиво улыбнулся Стивен. – Я не хочу распространяться о том, что мне не принадлежит. Дик оклемается и сам тебе все скажет. Думаю, пару дней ты потерпишь.

* * *

Над Хоупс-Хейвном сияло яркое солнце, щедро даря тепло и свет последних теплых осенних дней. Дорожки Центрального городского парка столицы Империи были покрыты пестрым ковром опавших листьев. Убирая мусор, садовники нарочно оставляли часть яркой листвы, которая даже унылому пасмурному дню добавляла немного ярких красок, поднимавших настроение. Сейчас парк совершенно опустел, раскрыв свои объятия только двум разумянам, неспешно бредущим по широким дорожкам. Они были совершенно непохожими, принадлежали к разным расам, но под порывами осеннего холодного ветра одинаково кутались в легкие одежды, явно не предназначенные для долгих прогулок в этот сезон. Один из них был человеком, высоким и статным, с гордой осанкой, словно все его существо привыкло к почтению, которое ему выказывали окружающие. Второй, из расы дакхарров, выглядел рядом со своим спутником огромным тюленем. Он неуклюже переваливался, с видимым трудом перемещая свое массивное грузное тело. Неторопливой беседе этих двоих сейчас никто не мог помешать. Об этом позаботились их службы безопасности. Сейчас Центральный парк Хоупс-Хейвна был защищен не хуже дворца Императорского Совета. И странного в том ничего не было. Ведь в парке встретились высокопоставленные разумяне: Председатель Императорского Совета лорд Гергей и Главный Координатор Второго Отдела ЛСБИ Аарайдагх.

– Сегодня получено официальное предложение от правительства Граниса начать мирные переговоры, – сообщил лорд Гергей. – Соответственно, все боевые действия между Гранисом и нашими подразделениями прекращены.

– Возможно, это значительное историческое событие, вес которого в нашей реальности сложно переоценить, – после минутной паузы ответил дакхарр. – Вполне вероятно, это первый шаг в создании нового союза двух великих держав. Но нам всегда надо помнить, что примирение с врагом часто говорит лишь об усталости, боязни поражения или о желании занять более выгодную позицию для нового этапа войны.

– Этого мы не можем знать наверняка, – кивнул головой Председатель Императорского Совета. – Кто-то из великих предков сказал: если тебе причинили ущерб– примирись, если оскорбили – отомсти. Мы лишь при-. чинили Гранису ущерб. Да и теперь они знают нас много лучше, чем во время первого столкновения нашего Третьего Имперского флота и Первого крыла Объединенного флота Граниса. Тогда мы не сумели отыскать пути к умам и сердцам друг друга.

– Мы поступили именно так, как всегда поступают в такой ситуации люди, – усмехнулся Аарайдагх. – Если не удастся достучаться до ума и сердца, надо стучать в печень.

– Никто не сомневается в том, что дакхарры умеют лучше прочих проводить анализ и прогнозирование. Почему же вы сами не оказались тогда предусмотрительными и настойчивыми?

– Именно потому, что мы были предусмотрительны, адмирал Баук, командовавший тогда Третьим Имперским флотом, действовал по своему собственному усмотрению, – ответил дакхарр, улыбаясь глазами.

– Так или иначе, но инициативу Граниса можно считать нашей большой победой, – продолжал лорд Гергей, не споря с собеседником. – Главное суметь закрепить этот успех. Признаться честно, я до последнего не позволял себе даже надеяться на то, что план с показательным, но неэффективным выступлением в пределах Граниса групп наших кораблей возымеет такой успех.

– Мы чувствовали, что план удастся, – ответил дакхарр. – Быть понятым – значит стать вровень со всеми. Ведь понимание и есть начало согласия.

– Вы, дакхарры, умеете оформить красивыми словами и умными изречениями успешное дело. Но я никогда, видимо, не пойму, так ли вы умны и прозорливы, как стараетесь показать, – упрекнул Председатель Императорского Совета собеседника, в голосе которого ему вдруг почудилось высокомерие. – А что мы делали бы, если гранисяне ударили всем флотом?

– Мы были готовы к любому исходу этой акции. Да и что такое неудача и поражение, как не урок? А если гибель не была завершением неудачи, то это первый шаг к чему-то лучшему.

– Да-да, – усмехнулся лорд Гергей, вспомнив, что все дакхарры говорят, замещая половину своей речи разными изречениями и философствованиями. – Именно если бы гибель не была завершением неудачи. Но мы говорим не о спортивном мероприятии, а о военном противостоянии с державой, которая ничем нам технически не уступает.

– Именно это они и поняли, – согласился Аарайдагх. – То, что и мы им ничем технически и психологически не уступаем.

– Хорошо, давайте прекратим это философское пикирование, – напряженно улыбнулся лорд Гергей. – Я рад вас послушать, дорогой друг, но мы ведь не для того здесь прогуливаемся. Я хочу, чтобы вы проследили за тем, чтобы никто из имперских подразделений не совершал сейчас никаких боевых, провокационных, агрессивных или просто недружелюбных действий.

– Да, господин председатель, – моргнул дакхарр. – Я уже дал команду подготовить перечень всех опасных и потенциально спорных точек. Сразу, как только узнал о предложении гранисян.

– Хорошо, – повторил председатель Совета. – Представьте мне копии немедленно, как только такая справка будет готова. Мир вашему дому.

Председатель Императорского Совета прощально кивнул и двинулся к своим сопровождающим, которые терпеливо дожидались его на краю парка у целой колонны тонированных черных гравитолетов.

* * *

Шахбаз и Гризли вернулись с охоты. Шахбаз трусил налегке впереди, а Гриз шагал широко и размашисто, неся на плечах тушу того самого зверя, похожего на кабана, который еще совсем недавно чесал свои бока о колючку системы.

– Достали-таки, – удовлетворенно кивнул Челтон. – Молодцы.

Сейчас все собрались в том небольшом овражке, куда ранее стаскивали землю от укрытий. Только Чуй стоял на часах, вернее, сидел в землянке под деревом, не отрываясь от перископа.

– Может, все же напрямик?.. – без особой настойчивости предложил Паук. – Я сумею сделать проход в системе без сработки. Подберу подходящие по сопротивлению сопли, подвешу их на крокодилах и прорежу проход. Все просто как дважды два.

– Нет, – отрезал Челтон. – Не сомневаюсь, что ты легко преодолеешь эту систему. Но за ней пятиметровая стена. Мы на нее, конечно, тоже без напряга заберемся. Но что за ней? Какой смысл идти на встречу с неизвестностью, когда мы уже составили отличный план.

Паук, ехидно улыбаясь, поднял руки. Он и сам понимал, что план сержанта намного лучше, но не мог отказать себе в удовольствии выдвинуть контрпредложение. Ведь едва закончатся эти несколько минут общего обсуждения, слово сержанта вновь станет бесспорной истиной и законом для всех членов команды.

Шахбаз вместе с Гоблином споро разделали тушу животного, колдуя над шкурой и ногами. Не прошло и часа, как они уже сделали из отрубленных ног зверя подобие подвязывающихся подошв. Рита была выбрана на роль «заблудшей скотинки», как самая легкая из всех бойцов. Ей помогли нацепить на ноги и руки сделанную обувь с копытами свиньи. Пока велись все эти приготовления, окончательно стемнело, и они стали недоступными для глаз часового на вышке. Девушка оставила оружие в лесу и нетерпеливо заковыляла к КСП. Добравшись до начала профилированной полосы, она встала на четвереньки и, аккуратно вышагивая, двинулась к забору системы. Достигнув «колючки», Рита выдернула из-за спины большой кусок шкуры. Ухватив его поудобнее, девушка с силой потерла им проволоку. Повторив это движение несколько раз, девушка забросила шкуру животного за спину и так же аккуратно вернулась обратно.

Почти весь отряд замер на самой границе леса, через прицелы осматривая верхний обрез стены. Жало, поодаль от всех, занял свою позицию прямо напротив ворот, через которые выходили охранники, когда собирались проверять КСП. Все происходило именно так, как и несколько раз до этого. Сначала на стене замаячил силуэт часового, который небрежно осмотрел сработавший участок системы сверху. Затем он исчез, а через несколько минут ворота распахнулись, выпуская двоих бойцов. Третий, в обязанности которого входило охранять ворота на время обхода наряда, уселся возле полураспахнутых створок и закурил. Уже одно это являлось нарушением всех инструкций по несению караульной службы, каким бы лояльным ни было здешнее командование. Двое вышедших, небрежно помахивая фонариками, в свете которых отлично виднелись все следы на гребнях профиля КСП, не спеша и лениво переговариваясь, брели к месту сработки. Им необходимо было обогнуть угол стены и проследовать еще пару сотен метров. Они неторопливо преодолели это расстояние и остановились около свежих следов. Некоторое время они что-то обсуждали, освещая то следы, то клочки шерсти на колючках проволоки. Затем, пометив осмотренный след знаком, начерченным прямо на КСП, наряд двинулся в обратный путь.

Челтон начал отсчет, щелкая ногтем по микрофону переговорного устройства. Три, два, один – и прошелестели беззвучные выстрелы. Специальные пули были выпущены из пулевых армейских пистолетов «Хэклер-Кох Ультра», оснащенных почти совершенными глушителями-пламегасителями. Высокая скорострельность, большой боезапас и дальность действительно эффективной стрельбы, достигавшая порядка ста пятидесяти метров, делали это детище компании «Хэклер и Кох» весьма востребованным при проведении скрытых армейских операций.

Получив почти одновременно по нескольку девятимиллиметровых пуль, оба охранника беззвучно рухнули на тропинку, не проронив ни звука. Одновременно с этим Жало вогнал из бесшумной снайперской винтовки «Сиг-Зауэр» пулю калибра 7,62 миллиметра точно в сердце охранника, лениво восседавшего у ворот. Тот лишь дернулся, получив смертельную посылку, и выронил из пальцев сигарету, так и оставшись сидеть.

Бесшумными тенями диверсанты метнулись к воротам. Ничто не нарушало спокойствия ночи, опустившейся на землю. Слышался лишь звук фильма, который крутили по визору. Кто-то свободный от дежурства отдыхал в караульном помещении, которое располагалось в небольшом домике, выстроенном из таких же легких, быстровозводимых конструкций, что и стена. Только у массивных ворот бункера лениво бродил в свете прожектора еще один охранник.

– Похоже, там камеры, сэр, – зашептал Паук, указывая лежащему у створа ворот Челтону на освещенный верх ворот. – Думаю, внизу сидит дежурный у мониторов. Могут быть и другие камеры.

– Черт, – выругался сержант, осматриваясь по сторонам. – Ты их сумеешь нейтрализовать?

– Нет, сэр, – качнул головой Паук. – Мне помешает этот охранник. А если убрать его, то бдительный дежурный на мониторах обнаружит это раньше, чем я поставлю обманки.

К едва слышно переговаривающимся сослуживцам подполз Гоблин, уловивший чуткими ушами последние слова их штатного специалиста по системам.

– Надо брать их с ходу, сэр, – встрял он. – Для чего-то иного у нас нет времени. А так есть шанс, что мы повяжем их раньше, чем они забьют тревогу.

– Добро, – согласился Челтон и тотчас зашептал в микрофон: – Гриз, возьмешь домик охраны, а потом проверишь периметр. Останешься тут, будешь ждать нашего возвращения. Жало, давай на вышку. Смотри, чтобы к нам никто со стороны не пожаловал. Гоблин и Ирландец, снимаете часового и сразу вниз. Вам надо успеть найти того, кто сидит у монитора, прежде чем он поднимет крик. Остальные со мной. Все. Погнали.

* * *

Тамир Третий был вне себя от бешенства, когда получил приказ для всех боевых подразделений Объединенного флота Граниса о прекращении любых боевых действий с противником. Он командовал группой новейших боевых кораблей, которые были способны прыгать через огромные расстояния, оказываясь в одно мгновение на расстоянии, удаленном от стартовой точки на целый мир. Несколько десятков могучих кораблей развернулись в боевой порядок. Тамир Третий только ждал координаты целей, чтобы бросить в бой этот страшный флот, где всех, от солдат до командира, объединила ненависть за унизительное невмешательство во время наглой атаки врага. Но вместо координат Тамир Третий получил постыдный приказ прекратить любые боевые действия и вернуться в квадрат постоянной дислокации.

Он стоял в рубке своего флагманского корабля словно оплеванный. И хотя ему удавалось сдерживать эмоции, подрагивающий кончик короткого хвоста мог бы открыть случайному свидетелю истинное состояние офицера. Тамиру Третьему казалось, что он сходит с ума, настолько все перемешалось в его голове. И еще одно он понимал совершенно отчетливо: он никогда не сможет подчиниться такому приказу. Его рука обхватила рукоять командирского ножа, чье узкое, обоюдоострое, с вогнутыми плоскостями лезвие за многие века существования этого атрибута власти не изменилось и не потеряло своей смертоносности. Лучше уж ему бесславно умереть, лишить себя жизни, чем покрыть свое имя и весь свой род несмываемым позором, подчинившись такому приказу. Ведь это почти то же самое, что сдаться врагу. Лезвие выскользнуло из ножен, тускло блеснуло, отсвечивая испещренными символами и вязью орнамента боками.

– Это заговор, – чистая и четкая, как этот великолепный клинок, мысль полыхнула в мозгу командующего. – Это не приказ моего командования. Это попытка заговорщиков уничтожить нас и отдать Гранис на растерзание врага. Они только и ждут, когда мы подчинимся, а потом сотрут наши корабли в порошок. Это победа без крови и усилий.

– Вы что-то сказали, великий? – спросил передавший приказ офицер связи, который, услышав слова своего командира, вернулся.

– Ты сам получил этот приказ? – уточнил Тамир Третий, хотя заранее знал ответ на поставленный вопрос.

– Да, великий, – ответил офицер связи. – Приказ имел уровень допуска, который есть лишь у меня.

– Значит, ты никому больше не говорил о нем? – поинтересовался Тамир Третий, обводя огромную рубку взглядом и убеждаясь в том, что никто сейчас не видит их беседы.

– Нет, великий, – улыбнулся офицер. – Как я мог сообщить кому-то такие важные сведения. Это ведь ваше право. Такую весть может огласить лишь великий.

– Хорошо, – кивнул Тамир Третий, окончательно принимая решение. – Ты храбрый солдат. Твой род может гордиться своим сыном.

Он одним шагом преодолел расстояние, разделяющее их, словно бы хотел обнять своего офицера. Но в последнюю секунду клинок метнулся вперед, точно внезапно атакующая змея. Каждый военачальник, перешедший в касту великих, в совершенстве владеет этим видом холодного оружия. Поэтому офицер связи даже не успел понять, что произошло, когда жизнь покинула его тело.

– Я вовремя понял истину, едва не приняв за нее ложь, – прошептал Тамир Третий, извлекая клинок из трупа и обтирая его об одежду убитого. – Мой поход только начинается. И это будет славный поход во имя великого Граниса.

* * *

Обстановка медленно, но ощутимо изменялась. Летающих монстров становилось все меньше и меньше. Они все чаще гибли при столкновении на большой высоте с группами штурмовиков, пилоты которых выработали свою тактику борьбы против крылатых тварей.

Технари на кораблях моментально отреагировали на реалии боя: переоснастили ракетные установки на штурмовиках ракетами с ручными дистанционными детонаторами. Сами ракеты были снаряжены крупной картечью. Во время воздушного боя ракеты выпускались в сторону летающих монстров, и, когда в зоне поражения оказывался кто-то из них, пилот активировал детонатор. Изменилась и сама тактика боя. Вместо того чтобы маневрировать на высоких скоростях, штурмовики зависали на месте, лишь разворачиваясь для запуска ракет. С уменьшением летающих монстров возобновились атаки летающих аппаратов по наземным целям. То тут, то там устраивались ковровые бомбардировки, уничтожающие «призраков» прямо в своих норах.

– Может, теперь пора? – спросил Реззер, подходя к капралу-снайперу, который возглавлял теперь группу имперских пехотинцев.

– Что пора? – не понял тот.